Воинственные фейри

2. Райдер

Я стоял в подвале со своей бандой после того, как был проведен подсчет учеников, и учителя начали работу по приведению кампуса в порядок. Профессор Марс взял на себя ответственность, поскольку Грейшайн, очевидно, все еще прятался в своем кабинете, и поскольку он был единственным преподавателем с хребтом в кампусе, он восстановил некое подобие порядка.

Теперь я стоял перед своей бандой, чувствуя себя взвешенным, оцененным и измеренным. И я планировал навсегда искоренить все подозрения, которые, как я видел, вспыхивали в глазах моих людей.

Итан Шэдоубрук был рядом со мной в одних трениках, его покрытые чернилами мышцы напряглись, когда он почувствовал опасность в комнате. У меня был только один способ подавить сомнения, которые я видел в глазах Братства, — это пролить кровь. Но это меня вполне устраивало. Во мне было столько гребаной ярости из-за Элис, что я жаждал начать. Но не сейчас. Сначала я испытаю их, пусть крысы покажут свои лица.

— Элис Каллисто была похищена из кампуса во время битвы, — громко сказал я. — Кто-нибудь видел что-нибудь, что может помочь нам найти ее?

— Нам? — Брайс сплюнул. — Почему мы должны заботиться о какой-то случайной девке? Она даже не Лунная.

Змея внутри меня извивалась по плоти, готовясь нанести удар, но я сдерживал себя, ожидая, пока другие люди не вмешаются.

— Что ты там делал, помогая Оскуре? — позвала девушка сзади, и по толпе пронесся ропот возмущения.

— Почему мы должны делать то, что ты говоришь? Ты предатель! — огрызнулся Брайс, и крупный минотавр Рассел Ньюмун, стоявший позади него, кивнул в знак согласия. Этот парень всегда поддерживал Брайса в классе, когда тот задирал Юджина Диппера, и мне не нравилось его наглое лицо.

Я взглянул на Итана рядом со мной, чтобы оценить реакцию моего секунданта на это, и он поднял подбородок выше, когда все больше моих людей начали гневно кричать о моих сегодняшних действиях.

Мне было плевать, что они думают обо мне, но я вдруг понял, что мне не все равно, что думает Итан. Я хотел его преданности; он был человеком слова и Альфой, с которым я мог смотреть правде в глаза. Но если бы он тоже ополчился против меня, он был бы первым, кто истекал кровью.

— Говори, Шэдоубрук, — приказал я, и толпа затихла, чтобы дать ему возможность говорить.

Голубые глаза Итана окутала тьма, когда он повернулся ко мне. На его плоти все еще была кровь, оставшаяся после боя, а на губах плясала ухмылка, словно он сейчас был в своей стихии. Он сражался без вопросов, яростно и со своей стаей за спиной, прорываясь сквозь ряды Феликса, как пушечный огонь. Он ни на секунду не сомневался в моих приказах. Но, возможно, сейчас он сомневался в них.

— Райдер — наш король, — властно рявкнул он. — Любой, кто скажет, что это не так, должен заплатить за эти слова, — его стая завыла в знак согласия, и многие из моих людей тоже поддержали меня.

Интересно.

Я кивнул, медленно повернув голову, чтобы посмотреть прямо на Брайса и фейри, все еще группировавшихся вокруг него, четко определяя себя от остальных. — Ты все еще осмеливаешься выступать против меня, Брюс?

Он сверкнул глазами на имя, которое я использовал, чтобы унизить его, и сделал глупый шаг ко мне. — Мы заслуживаем объяснений за предательство, свидетелями которого мы стали сегодня вечером.

— Я ничего тебе не должен! — прорычал я, заставив толпу вздрогнуть в ответ, а Брайс чуть не выпрыгнул из своей кожи. — Я ваш король. Так что если вы хотите восстать против меня, то вперед, — я широко раскинул руки и медленным шагом направился к нему, давая возможность напасть. Я бы насладился схваткой, раздавил бы его со всей силы и оторвал бы его голову от шеи, чтобы доказать свою правоту. Но он не напал на меня. Он сжался, как трус, которым он и был, оглядываясь налево и направо в поисках подкрепления, которое теперь быстро покидало его.

Я шел вперед, пока не оказался нос к носу с ним, глядя вниз с высоты своего роста и оскалив зубы.

— На колени, — приказал я, и его глаза вспыхнули непокорностью. Неповиновение, которое я бы вырезал, как гниль.

Если я собирался заставить своих людей охотиться в городе за моей девочкой сегодня ночью, с этим нужно было разобраться быстро. Я не хотел, чтобы предательские слова были переданы Скарлет, которая, как я уже подозревал, предала меня. Нет, это было деликатное дело, и смерть не могла быть решением сразу же. Это может вызвать еще большее восстание. Страх был тем инструментом, который мне был нужен.

Брайс колебался, прежде чем опуститься на колени, и я смотрел на него, пока толпа отступала назад, чтобы дать мне больше пространства. Я чувствовал, как меняется власть в комнате, их уважение ко мне заставляло их подчиняться. Но сегодня уважения было недостаточно. Им нужно было напоминание о том, почему я был самым страшным фейри в Алестрии.

Я указал на Минотавра, который поддерживал Брайса, приглашая его вперед. — Имя? — потребовал я у него, хотя и знал это. Но я не собирался позволить ему думать, что хотя бы одна клетка моего мозга отведена для него.

— Рассел, — сказал он, тяжело сглотнув, глядя мне в глаза, в которых мелькнул гнев, пробудивший во мне демона.

Я выбросил из руки деревянное лезвие, острое как нож, и швырнул ему. Он неловко перехватил его, и с ужасом вскрикнул, держа его так, словно это был проклятый предмет.

— Ты отрежешь собственное ухо, прежде чем я закончу избивать Брайса, или ты пожалеешь об этом, Рассел, — сказал я ему просто.

Он задохнулся от ужаса, а Брайс вздрогнул, когда я ударил его кулаком в лицо. Слово боль на костяшках пальцев врезалось в его челюсть. Он упал на землю, и я прыгнул на него, колотя кулаками по его телу, а он принимал все это, как хороший маленький засранец, даже не пытаясь бороться со мной, пока я проливал его кровь, упиваясь его болью.

— Я не слышу никакой резьбы! — прорычал я на Рассела, и он взвыл, начиная умолять. Черт, я ненавидел, когда они умоляли. Это вызывало у меня отвращение.

Я избивал Брайса до крови, дыхание становилось тяжелее, когда я думал об Элис, о том, что этот гребаный мудак в халате увел ее у меня. Мои удары стали смертоносными, я дробил кости и заставлял его кричать так громко, что сотрясались стены. Но ничто не могло проникнуть за пределы моего пузыря, и даже если бы это произошло, я сомневался, что в этой школе найдется кто-то достаточно мужественный, чтобы прийти и спасти его от меня.

Брайс начал сопротивляться, когда понял, что я могу просто убить его. Он использовал свою Вампирскую силу, чтобы наносить яростные удары в мои бока. Я наслаждался его страданиями, рыча, когда мои магические резервы увеличивались, и ослепительная боль, пронизывающая меня, давала мне некоторое облегчение от ноющей потери Элис.

Когда Брайс попытался убежать, я схватил его за горло и прижал к себе, сжимая так крепко, как только мог. Он был крысой, может быть, я должен был просто покончить с ним. Но тогда мне пришлось бы прятать тело, а у меня не было времени на это. Кроме того, я не убивал своих, если у меня не было веских причин, и как бы он ни сомневался во мне, внешне он не выступал против меня. Этого должно быть достаточно, чтобы подавить все его причудливые идеи о восстании. И чтобы преподать урок остальным членам моей банды.

Когда его голова уже готова была разлететься, а мои руки покрылись льдом от его магии воды, я отпустил его. Итан шагнул вперед, прижав руку к моей спине и немедленно исцелив меня без единого слова.

Я коротко кивнул ему, вставая. Пот стекал по моей шее, и я тяжело дышал, повернувшись к Расселу. Два уха. Никакой крови. Даже пореза нет.

— О, Рассел, — пробурчал я, качая головой. — Как ты горько разочаровываешь.

Я подошел к нему, пока он хныкал, дрожа с головы до ног, и выхватил лезвие из его руки. — Тогда оба уха.

Я толкнул его к своим ногам, и он закричал, создавая над собой купол льда для защиты. Я пробил его сапогом и схватил за рубашку, вырвав его и связав лианами, а затем прижал его к ближайшей стене. Я сжимал лезвие, двигаясь к нему, позволяя ему извиваться, кричать и умолять, пока я просто усмехался, глядя на жалкое зрелище передо мной.

Первое ухо я отрезал медленно, позволяя ему выть и страдать, но второе я отрезал одним яростным ударом, которое будет долго заживать. Боли хватило, чтобы полностью восполнить запасы моей магии, но она ничем не залечила ноющую дыру во мне из-за потери моей девочки. Я выплеснул яд на руку и натер им его раны, заставив его закричать еще громче. Теперь эти раны будут ужасно рубцеваться, и у него не будет шансов затянуть их зельем.

Я повернулся к Итану с окровавленными руками, и он кивнул мне.

— Каков план, босс? — спросил он ярко, явно ничуть не затронутый насилием. Он был моим типом фейри.

— Передай всему Братству, чтобы они охотились на нашей половине города за Элис Каллисто, — приказал я ему.

— Есть, капитан, — сказал он с ухмылкой, затем повернулся и вывел моих людей из подвала.

Пара парней вытащили Рассела и Брайса, но у них не хватило наглости начать их лечить на виду у меня. И ничто не могло полностью вылечить Рассела.

Пока что все было в порядке. Но это был пластырь на открытой ране, и она будет продолжать кровоточить, пока смерть не будет снова близка. Я не в состоянии избежать того пути, на котором оказался. Было уже слишком поздно. Теперь мои люди пойдут за мной, но скоро ли?

Я не боялся смерти, но я боялся потерять тот проблеск жизни, который подарила мне Элис. Если я не смогу быстро остановить предательство, проникающее в мою банду, как яд, то мое пребывание на посту Короля Лунного Братства закончится кроваво. Наши враги разлетались на десять кусков, но наши предатели уничтожались. Если бы они обратились против меня, моя смерть была бы неизбежна. Поэтому я должен был спасти Элис и найти способ обезопасить ее навсегда. Потому что я был не единственным, кого они покарали бы, узнав, что она — моя слабость.

3. Элис

Моя гребаная голова.

Клянусь звездами, что, блядь, со мной произошло и где, черт возьми, я нахожусь?

Я застонала, поднимаясь в сидячее положение, щурясь на темную, каменную камеру, в которой я оказалась и смахнула с бока кусочки гравия, которые прилипли ко мне, пока я была в отключке.

Я потянулась к колодцу магии, который должен был жить внутри меня, и мое сердце заколотилось, когда я обнаружила, что его катастрофически не хватает. Мой язык прошелся по клыкам, когда они выскочили наружу, и жажда крови охватила меня сильно и быстро.

Черт.

Из моего горла вырвалось рычание, и я срочно огляделась в темноте, ища какую-нибудь добычу, чтобы утолить эту жажду во мне. Как долго я пробыла в отключке, чтобы так отчаянно нуждаться в ней? Голова кружилась и болела, а горло чертовски саднило от того, как сильно мне нужна была кровь.

Я не испытывала такой жажды уже чертовски давно. С тех пор, как мои Короли стали моими Источниками. Я была чертовски зависима от вкуса всех четверых и старалась ежедневно получать свою порцию. Это была привычка, которую я не собиралась бросать, и я была избалована тем, как регулярно я кормилась. Но это чувство… черт, клянусь, оно действительно причиняло боль.

Я сделала глубокий вдох и изо всех сил боролась с жаждой крови, пытаясь сосредоточиться на том, где я нахожусь и что происходит.

— Эй? — мой голос прозвучал хрипло, и я облизала пересохшие губы, оглядывая промозглое помещение, в котором я находилась.

Я поднялась на ноги, мои ноги более чем немного шатались, а боль рикошетом отдавалась в левой части моего черепа, заставляя меня прижать к нему пальцы. Липкая, полузасохшая кровь цеплялась за кончики пальцев там, где она запуталась в моих волосах, но раны не было, так что мне пришлось предположить, что кто-то меня исцелил. Хотя и не настолько хорошо, чтобы избавиться от звона в черепе или тупой головной боли, которая давила на меня.

Никто не ответил на мой шаткий зов, и я глубоко вздохнула, сосредоточившись на своих чувствах, прислушиваясь с помощью своего дара, пытаясь услышать что-нибудь или кого-нибудь поблизости. За пределами этого пространства было практически совершенно тихо, и я выругалась, осознав, что нахожусь внутри проклятого пузыря неслышимости. И поскольку в моей крови нет магии, я ничего не могла сделать, чтобы убрать его.

Как раз когда я уже собиралась вернуть свой слух в нормальное состояние, я заметила слабый звук, похожий на журчание воды, доносящийся сверху, и замерла, пытаясь сосредоточиться на нем и понять, что он означает.

Я откинула голову назад, используя свое одаренное зрение, чтобы пронзить окружающую меня темноту, и заметила слабый блеск на потолке над головой. Трудно было что-то разобрать, но я была почти уверена, что где-то там, над моей головой, есть небольшое количество серебристого света, который почти достигает меня во мраке.

— Эй? — я попыталась еще раз подойти к краю комнаты и остановилась, когда моя вытянутая рука встретилась с холодным камнем.

На камнях, окружавших меня, были вырезаны узоры, но даже с моим Вампирским даром я не могла видеть достаточно хорошо во мраке, чтобы различить их.

Я принялась идти, прижимая пальцы к холодному камню и нащупывая путь вокруг круглой камеры. Стены были разделены только одной массивной деревянной дверью, которая, должно быть, была единственным выходом отсюда.

Я ощупала все вокруг, прежде чем поняла, что изнутри нет ручки, и заставила себя напрячься, собирая свои дары и накапливая силу в конечностях.

Я отступила на несколько шагов назад и бросилась к двери, врезавшись в нее плечом и заставив ее дребезжать. Но она не поддалась.

Я бросалась на нее снова и снова, не обращая внимания на боль, пронзившую руку, и продолжая наступать.

Я должна была выбраться отсюда. Альтернативы не было.

— Выпустите меня! — прорычала я, гадая, действует ли пузырь глушения в обе стороны, или кто бы там ни был мог меня услышать.

Когда я попятилась назад, чтобы снова броситься на дверь, магия воздуха врезалась в мое тело, и меня свалило с ног. Я громко выругалась, когда меня подвесили в центре комнаты. Я брыкалась и металась, но это ничего не дало, и я замерла на месте, когда из-за двери до меня донесся слабый звук.

Дверь распахнулась, и я прищурилась, когда мерцающий оранжевый свет горящего фейлайта ослепил мои глаза, освещая пространство снаружи и немного мою тюрьму.

Резьба на стенах стала более четкой, и я посмотрела на бесчисленные изображения всех видов перевертышей, перемешанные с созвездиями и словами, написанными на языке, который я не могла прочесть. Над головой была стеклянная крыша, и я вдохнула полной грудью. Я находилась в усиливающей камере, где-то глубоко под землей с водой над головой. Это было место, предназначенное для усиления Зрения, но у меня не было таких даров, так почему же я здесь?

В дверной проем шагнула фигура, тени, казалось, прилипли к самому ее существу, а плащ, натянутый вокруг нее, скрывал ее черты. Я перестала пытаться бороться с магией, которая держала меня, и просто зависла, приковав все свое внимание к ней, ожидая, что произойдет дальше.

Это был он. Или она. Король. Тот, за кем я охотилась так чертовски долго. Причина, по которой я поступила в Академию Авроры. Причина смерти моего брата.

— Привет, Элис, — промурлыкал Король тоном, который был одновременно знакомым и чужим, мужским и женским. — Полагаю, нам пора приступить к работе.

Я открыла рот, чтобы закричать, или выругаться, или просто назвать этого засранца психованным ублюдком с отцовскими проблемами, но прежде чем я успела сделать что-либо из этого, фигура в плаще подняла руку, наполненную сверкающим фиолетовым порошком, и дунула мне в лицо.

Я вдохнула его, прежде чем смогла остановиться, и мои конечности мгновенно ослабли. Если бы его магия не удерживала меня в подвешенном состоянии, я бы упала на спину в мгновение ока.

Мое сознание начало ускользать от меня, когда я почувствовала, что по его команде выплываю из камеры, мои веки затрепетали, а сердце заколотилось в страхе.

Я боролась с последними остатками сил, чтобы не заснуть, и мой разум наполнился болью и паникой, когда я подумала о четырех мужчинах, которые пленили мое сердце, и задалась вопросом, где они сейчас.

Когда я только начинала миссию, чтобы отомстить за смерть брата, я по глупости полагала, что один из них будет моей целью. Кто бы мог подумать, что теперь я буду так сильно полагаться на них? Потому что в душе я понимала, что сама не смогу выбраться из этой ситуации. Я понятия не имела, где нахожусь и что со мной будет дальше, в моем распоряжении не было ни магии, ни возможности сопротивляться.

Единственное, что у меня было, — это надежда и любовь. Мне нужно было верить, что мои Короли каким-то образом найдут меня. Я должна была верить в них, как никогда раньше. Потому что без них я была уверена, что узнаю судьбу Гарета достаточно четко, сама поддавшись той же тьме. Я собиралась умереть здесь.

Из уголка моего глаза скатилась слезинка, когда тьма затянула меня под себя, и последнее, о чем я подумала, когда меня затянуло в тень, было то, что я не хочу умирать. Я была готова пожертвовать всем, что у меня было, и всем, кем я была, в поисках справедливости для своего брата. Но это было раньше. Когда у меня их не было. А теперь, когда они у меня есть, я с непоколебимой уверенностью понимала, что не могу от них отказаться. Они были нужны мне как никогда в жизни, и я была почти уверена, что они чувствуют то же самое по отношению ко мне.

Темнота подступила ближе, и по позвоночнику пробежала дрожь, когда она потянула меня прочь.

Пожалуйста, не бросайте меня, парни. Вы нужны мне.

4. Леон

Две недели не было ни единого признака моего маленького монстра. Звезды заставляли меня сгорать для нее в вечном огне. Сила связи между нами была сильнее, чем когда-либо. Потерять ее было самой немыслимой возможностью, которая когда-либо приходила мне в голову. Настолько, что она никогда не приходила мне в голову. А теперь случилось самое худшее. И я был чертовски бесполезен для нее.

Я охотился день и ночь, почти не спал и поддерживал себя бодростью с помощью заклинаний, повышающих энергию. Это отнимало силы, я знал это. Но если я не найду ее, то умру, и я не был уверен, что это преувеличение.

Габриэль приземлился рядом со мной в захолустном переулке на самой неблагополучной стороне Алестрии. Странно, что у нее вообще есть такая сторона, учитывая, что на девяносто девять процентов она была неблагоустроенной, куда бы ты ни пошел. Но это место было смертельным для любого слабого и глупого фейри, забредшего в этот особенно мерзкий уголок ада.

Черные бархатистые крылья Габриэля сложились за его спиной, и он кивнул мне, его челюсть была сжата, а глаза были такими же впалыми, как и сердце в моей груди. Я придвинулся к нему, крепко обнял и уткнулся ему в шею. Он обхватил меня одной рукой и издал звук, который говорил о том, как сильно ему это нужно. Мой брат не очень-то любил обниматься, но я не воспринимал отказа, так что он уже смирился с этой идеей.

Позади меня послышались шаги, и я оторвался от Габриэля: из мерцания звездной пыли вышел Данте, его плечи напряглись, когда он подошел к нам. Он похлопал меня по спине, и я с отчаянием обменялся с ним взглядом, прежде чем мы повернулись к Габриэлю.

— Он будет на углу улицы Светлячков через пять минут, — сказал он, и в моей груди раздался рык, а мой Лев надавил на внутреннюю часть моей плоти.

— Пойдем, — настойчиво сказал я, и Габриэль кивнул, выходя на дорогу и накладывая на нас иллюзию, чтобы скрыть наши личности.

Он был сильным ублюдком, и я чувствовал тяжесть магии, когда она струилась по мне. Мне было все равно, увидят ли мои враги сегодня мое лицо — они не доживут до рассвета, чтобы вспомнить об этом. Но держать участие Габриэля в этом деле в секрете было важно, поскольку он был нашей единственной связью с Черной Картой, и если они узнают, что он помогает выслеживать важных членов их извращенного маленького культа, то Король может быть заинтересован в том, чтобы убить его как можно скорее.