Клептоманка. Надкусанное яблочко

После четырнадцати лет Регина ни разу не купалась и не загорала на людях. Пожар, унесший в бездну родителей, оставил на её теле неприглядные ожоги и наложил рубец на её сердце. Вспоминая о том пожаре, карие глаза девушки превращались в чёрные угольки. Рана до сих пор затянулась не полностью.

– Теперь у тебя есть я. Тебе нечего бояться, – сказал Архипов, встал, приобнял сзади и поцеловал в макушку.

– Не подлизывайся. Я не поеду на море.

– Тебе нечего бояться, когда рядом с тобой такой красавец. Все будут смотреть только на меня, – сказал Руслан, втянув живот, и принял позу манекенщика. – Обещаю.

Регина посмотрела на жениха. Назвать Руслана красавцем было трудно. Полноватый, кучерявый, светлые волосы, светлые глаза, обычный парень каких тысячи. Его отличала лишь военная выправка, которая плохо сочеталась с мягким, добрым взглядом.

– Ну, да. Как я могла забыть, что ты неотразим, – ответила Регина, стукнув его по плечу.

На следующий вечер Регина после работы готовила очередной кулинарный шедевр. Курицу, запечённую с черносливом и заправленную сметанным соусом. Руслан язык проглотит как пить дать. Но тут в дверь позвонили.

У калитки стоял темноволосый мужчина явно южного происхождения. Красная рубашка неожиданно изящно оттеняла его смуглое лицо с орлиным профилем. Точно к ней?! Девушка оглянулась, может к кому-то другому пришёл.

– Вы к кому? – спросила она настороженно.

– Я сюда, – сказал южанин, сверкнув белыми зубами. – Регина Ростоцкая, да?

– Да, – растерянно ответила девушка.

– Ты должна мне помочь. Даже не мне! Другу!

Регина покрылась испариной. Во-первых, она кому-то должна. Неприятно. Во-вторых, должна другу южанина. Дожили, докатились. Должна неизвестно кому.

– Меня зовут Багомед. Можно просто – Борис, – представился всё также из-за калитки мужчина со стереотипным кавказским акцентом. – Я в пожарке работаю. Мне про тэбя Иван Фомин рассказывал. Можно войти, да?

Регина провела гостя в дом, усадила за круглый стол, покрытый зелёной кистястой скатертью, предложила чай. С Ваней Фоминым они учились в школе.

– Я прямо не верю Ивану. Как такая красивая молодая дэвушка и преступников ловит. Убийцу бывшего мэра нашла, да? – сказал Борис, уважительно выпятив нижнюю губу и покачивая головой.

Регина понимала, что это дешёвый подкат, но всё же покраснела. Кончики ушей горели огнём.

– Было дело, да. Что у Вас случилось? – спросила Ростоцкая, откидывая назад чёрные волосы.

– Воопще бэда, слюшай. Друг сидит в турьме. Ни за что посадили! Как так можно?! А?! – сказал южанин, вспыхнув, как солома в костре. Моментально.

– Ну, а почему Вы сюда пришли? Идите к прокурору, к следователю. Обвинение предъявили уже? – поинтересовалась девушка, пододвигая гостю вазочку с конфетами.

– "Вы обвиняетесь в убийстве". Так сказали, – передразнил Борис. – Я им не доверяю. Полиции, прокурору всё равно, кто будет сидеть. А Марк, он хороший. Настоящий джигит. Он не может быть убийцей. Я сказал!

– Так. Давайте по порядку. Вашего друга зовут…

– Марк Климчук. Он тоже пожарный, – немного подумав, южанин добавил. – Был.

– Как так? Почему был? – спросила Ростоцкая, выгибая левую бровь.

– Инвалид он. Проблемы со здоровьем. Тут болит, – показал Борис себе на грудь. Непонятно, то ли сердце имел в виду, то ли лёгкие. Не важно, в общем. – Домой пришли, скрутили. Вы, говорят, женщину убили, и увезли. Скажи, как так можно, а?!

– А почему к нему пришли?

– А я откуда знаю?! Я – пожарный, а не слепая бабушка Ванга. Угадывать не умею.

– Понятно. Ну, давайте посмотрим, что там, – сказала Регина, встала и вытащила из ящика буфета колоду карт.

Давно она их в руки не брала. Да вот как раз в прошлом году из-за убийства мэра и доставала в последний раз. Не любила тревожить их по пустякам. И вообще не любила гадать, хоть и умела. При гадании энергия уходит, как вода в сухую землю, а восполнять её потерю ох как трудно.

– Сдвиньте карты, – попросила Регина, протягивая колоду Борису.

Раскинула карты. Нахмурилась. Ещё раз раскинула. Вздохнула.

– Плохо всё, да? – не выдержал гость. Тишина давила на уши и на пылкую южную натуру.

– Не плохо, но и не хорошо.

– Э, слюшай, зачем туман наводишь? Прямо говори, – выкрикнул Борис, жестикулируя.

– Он действительно не виноват. Ваша правда, – сказала девушка, при этом между бровями образовалась упрямая складка.

– Не зря тебя хвалили. Умная дэвушка, – мгновенно сменил гнев на милость брюнет. – Полицейским своим скажи, чтобы Марка отпустили.

– На основании чего? – не поняла гадалка.

– Вот! Вот чего, – сказал Борис, схватил короля червей со стола и поднес к лицу девушки.

Гриша раскаркался.

"Ну и юморист! Уж не Гарик ли свет Мартиросян к нам в гости пожаловал?"

– Гадальные карты не принимаются в качестве доказательства невиновности.

– Что нужно сделать тогда?

– Найти настоящего убийцу.

– Так найди! – сказал Борис, поднял плечи и развел руки в стороны.

"Как будто это так просто. Что же сам не нашел? К Регине прискакал за помощью. Тоже мне джигит".

– Вон, даже птица понимает, что это сложно, – кивнула в сторону буфета хозяйка.

– Что она там понимает эта птица? Сложно ведро солярки выпить или сгоревшему человеку жизнь вернуть. Это сложно. Ты же умеешь ловить преступников, все так говорят.

– Я?! – удивилась хозяйка, округляя и без того большие глаза. Они из карих превратились в чёрные.

– Ну не я же! – вспылил южанин. Немного остыл и вкрадчиво добавил. – По-братски прошу, помоги моему другу. Любые деньги заплачу. Мамой клянусь!

Любые?! Регина встрепенулась, карие глаза опять вспыхнули. Перед мысленным взором зашелестели страницы каталога свадебных платьев. Она даже запах типографской краски почувствовала. Там ещё были костюмы для свидетелей и детей. Блондинистая Анютка, и так походившая на принцессу, великолепно смотрелась бы в одном из нарядных платьев. И с "кренделем" из косичек, заплетённых её матерью. А тёмноволосо-вихрастый Мирослав в детском смокинге из каталога по элегантности определённо составил бы конкуренцию самому жениху. Была не была! Заверните, мы всё берём.

Санаторий "Зелёный ветер"

Зелёные берёзовые верхушки на противоположном берегу слегка раскачивались. Водная гладь блестела и переливалась, пуская солнечных зайчиков прямо в глаза. Архипов зажмурился и отвернулся. Как можно убивать в таком красивом месте? Когда это происходит под забором, в подворотне, на помойке, в заброшенном цеху ещё понятно, обстановка обязывает, даже можно сказать, навязывает – иди и убей. Но здесь? Кому придёт в голову мысль об убийстве, когда бабочки порхают, а цветочные ароматы дурманят голову. Только монстру, бесчувственной твари и садисту. Здесь нужно стихи сочинять, а не уродовать женщин.

Женщина действительно была изуродована. Затылок размозжен, губы синюшные, раздулась вся, как резиновая надувная кукла из секс-шопа. Но не это главное. Вот в таком изувеченном виде она почти стояла в воде. Живописные пейзажи, играя на контрасте, окаймляли ужасную картину. Но как?! Как она могла стоять? Почему не падала?

Ответ на эти вопросы нашёлся быстро. После того, как эксперт сфотографировал место обнаружения трупа с разных ракурсов, жертву вытащили на берег. Оказалось, что к туловищу была привязана палка, увесистый крепенький сук. А ноги связаны и упакованы в мешок с камнями.

– Есть предположения, зачем её так поставили? – отвёл в сторонку следователь Архипов старшего оперуполномоченного Берёзкина.

– Может быть, наказали? Мол, смотрите все. Так будет с каждым.

– Хорошая версия, – похлопал по плечу товарища Руслан. – Надо срочно установить личность потерпевшей.

Архипов осмотрелся. Как это сделать – хороший вопрос. Кругом кусты да берёзы. До ближайшей деревни километр. Да и не похожа она на селянку – ухоженная и блузка модная, городская штучка. Жертва хоть и в одежде, но документов не обнаружили.

– Ты чего над ней колдуешь, Мерлин Старградский? Нашел что-то интересное? – спросил Архипов, подходя к эксперту. Бородка клинышком и взлохмаченная шевелюра и вправду делали его похожим на волшебника.

– Нет, блин. Оживить хочу, – ответил в привычной шутливо-циничной манере эксперт. – Видишь следы?

– Ну.

– Её связали и сверху тоже. Скорее всего, на голове был такой же мешок, что и снизу. Палку привязали для целостности конструкции.

– А потом передумали и просто поставили в реку?

– Тоже мне Театр юного зрителя, – сказал эксперт Мерлин, кивая на мальчишек, обнаруживших труп. – Я думаю, что преступники или преступник так изгалялись в надежде спрятать труп подальше, но потом что-то пошло не так, верёвка развязалась и верхний мешок уплыл. А палка воткнулась в песок, не давая телу упасть.

– Стройно мыслишь. Молодец.

– Только ни верёвки, ни второго мешка сейчас не найти. Течением унесло, – добавил эксперт, поправляя очки и всматриваясь в речную даль. Где они там плавают в пучине?

– Всё равно дно надо прощупать. Вдруг повезёт, и другие вещественные доказательства найдём.

Рыжий, Косой и Смайлик растянулись на травке. От шока ребята уже отошли и с интересом следили за работой полиции. Батя Рыжего и другие жители деревни тоже ошивались неподалёку. Когда ещё такое увидишь не в телевизоре, а в жизни. Старший оперуполномоченный Берёзкин переходил от кучки к кучке, предъявляя фотографию пострадавшей, но никто не признал в ней соседку. Неместная.

– Так ты в санаторию сходи, слышь, – батя Рыжего на правах главного свидетеля, он же участкового вызвал, ни кто-нибудь, ходил за Берёзкиным хвостом.

– Что за санаторий? Далеко отсюда? – заинтересовался полицейский.

– Час ходу вдоль берега, – махнул рукой добровольный помощник.

Санаторий "Зелёный ветер" раньше назывался закрытое учреждение номер 34 и принимал на отдых и лечение уставших от ответственной работы и дум о советском народе партийных лидеров областного значения.

– Вот это да, – присвистнул Архипов.

Они с Берёзкиным стояли, задрав головы, рассматривая здание санатория. Архитектор, чьё имя кануло в лету, постарался на славу себе и Родине. Здание получилось пафосное и на редкость уродливое. Взгромоздясь на высокий берег, полукруглая махина никак не вписывалась в окружающую обстановку, казалась чужеродной, невесть откуда занесённой частью космического корабля.

В девяностые годы проворный директор учреждения приватизировал здание, сделал евроремонт и сменил название. Хотел придумать что-то типа spa&welness resort, как в столице, но потом передумал. Всё равно не поймут, и остановился на простеньком поэтичном названии "Зелёный ветер". Сейчас здесь трудились лучшие врачи, и стояло оборудование не хуже, чем в самой Москве.

– Какой кошмар, – спокойно сказала женщина и поправила сползающий белый халат. – Да, я её узнаю. Это наша пациентка. Имя необычное у неё – Илона. Больные почки, кажется. Медицинскую карту у старшей медсестры запросите.

– Когда Вы видели её в последний раз?

– Дня два назад. Странная такая, – главный врач санатория пожала плечами. Чудиков хватает всегда.

– А что странного? – поинтересовался Архипов.

– До конца путёвки оставалось всего три дня, а она вдруг сорвалась и уехала. Записку оставила соседке. До свидания, мол. Да вы неё самой спросите.

У женщин есть удивительное свойство – окружать себя многими вещами. Одежда, обувь – само собой разумеющееся. Средства личной гигиены – тоже не в счёт. Но им, женщинам ещё в поездку нужно взять миллион мелочей. Для уюта, на память о близких, для… да просто так. Как это всё запихнуть в чемодан, в сумку, пакет и дамскую сумочку – целая наука.

Соседка потерпевшей Лидия – светловолосая полноватая женщина за сорок ломала голову над этой непростой задачей, собирая чемодан, когда в дверь вежливо постучали.

– Илоночка?! – всплеснула руками она, осела на застеленную кровать и схватилась за сердце.

Архипов укоризненно посмотрел на Берёзкина, предъявившего фотографию с места обнаружения трупа, и рванул в коридор за водой, там он заметил кулер.

– Лучше? – сочувственно спросил следователь, когда женщина отдышалась.

– Не может быть! Она ведь домой уехала. Спонтанно, конечно, но сама написала, что домой.

– Расскажите о ваших взаимоотношениях, – попросил Архипов. – Может, она рассказывала об угрозах.

– Ой, да Вы что такое говорите! Илона – самый светлый человек, которого я встречала в жизни. Сама доброта и отзывчивость. Единственное…, – начала было рассказывать женщина, но запнулась и махнула рукой. – Впрочем, это, наверно, неважно.

– Всё важно, – настоял Берёзкин.

– Ну, это так, мои наблюдения. Она всегда о чём-то грустила. Иногда затихнет, замолчит, а в глазах – такая печаль. Синий океан грусти плещется. Даже страшно становилось.

– Вспомните, пожалуйста, тот день, когда она исчезла.

– Всё было как обычно. Позавтракали, осмотр врачей, процедуры, пообедали, погуляли. Здесь такие замечательные виды, как с полотен Шишкина или из рассказов Пришвина – красота невероятная. Ой, я отвлекаюсь, вы меня останавливайте, если что. Так вот, после ужина случилось, да, происшествие.

– Что за происшествие? – заинтересовался старший оперуполномоченный.

– Мы уже почти ко сну готовились. Читали, разговаривали, как вдруг скребёт кто-то в окно.

– Кто?

– Я занавеску приоткрыла и ахнула. Не сдержалась. Такой кошмар, до сих пор, как вспомню, мурашки по телу бегут, – сказала Лидия, положила правую ладонь на грудь и выпучила глаза.

– Что там было? – подгонял нетерпеливый Берёзкин.

– Чудище!

– То есть?