Тени Былого

— Лучше бы они на гробницу Уракха нацелились, — невесело сообщил подчиненному Ровнин. — Ты дорогу к ней знаешь, да и вреда от нее в ближайшие годы ждать не приходится. Ханские воины спят, сам хан тогда даже не проснулся, так что из всех неприятностей разве что змея кого за ногу цапнет.

— Гадюк там хватает, — подтвердил Пал Палыч. — Вот тоже, к слову, напасть. Конец мая, у них яд в самую силу вошел. Этих перекусают — и черт с ними, нам-то с Колькой это зачем? Олег, может — ну его? Скажешь генералу — мол, ездили, искали, не нашли. А мы с Нифонтовым в это время сгоняем туда, светанем лицами, а после где-нибудь в распадке обустроимся и там сутки пересидим. Только ты мне сейчас свою шарманку насчет «служить и защищать» не включай. Одно дело, когда люди как кур в ощип попадают, а тут… Оккультисты доморощенные, мать их так. Нашли себе забаву! Вот не поверишь — вообще ни разу их не жалко, даже учитывая возможные международные обострения. Да и потом — сколько времени уже прошло?

— Немного, — хмуро ответил Ровнин. — Пара суток. У одного из них мама сильно бдительная, она шум подняла, ну а дальше все по инерции пошло.

— Немного. Но это ничего не меняет, они почти наверняка уже мертвы, — равнодушно заявил Пал Палыч. — Два дня в Шушморе, в самом сердце трясины? Все, забудь, они теперь болотные огоньки.

— Я с тобой почти согласен. — Олег Георгиевич выбил трубку в пепельницу. — Почти. Да, правила отдела не вменяют нам в обязанность защищать тех, кто сам выбрал дорогу, ведущую в Ночь, и эти идиоты как раз из их числа. Но, Паша, ты же понимаешь, что тут идейностью никакой и не пахнет. Это просто юные раздолбаи, которым в руки попала информация, поманившая их тайной и приключениями, плюс обещающая некую выгоду. Себя в восемнадцать лет вспомни, если бы тебе тогда такое предложили, ты бы отказался?

— Я в восемнадцать лет днем учился, вечером работал, в «МакДаке», «свободна касса» кричал, а ночью для богатеньких лентяев с нашего курса курсовые за денежку писал, — буркнул Михеев. — Мне дурью маяться некогда было.

— И тем не менее. — Ровнин встал с кресла и прошелся по кабинету. — Да, сунули эти олухи царя небесного свой нос в такое место, которое даже местные жители, люди не из пугливых, стороной обходят. Да, поперлись туда доброй волей, не по принуждению. Но…

— Олег, заканчивай агитацию, — недовольно поморщился оперативник. — И не темни. Ты не только за этих обалдуев ратуешь, тут что-то еще есть. Говори — что?

— Дай-ка. — Ровнин забрал листки с рисунками и записями у Коли, выбрал один из них и сунул Михееву. — Ничего не замечаешь?

— Вроде нет. — Пал Палыч повертел бумагу в руках. — Содержание впечатляет, в жизни бы не подумал, что подобные заклинания вот так запросто гуляют по белу свету, но кроме него…

— А если присмотреться? — Ровнин подошел к массивному напольному сейфу, стоящему в углу его кабинета, скрежетнул ключом в замке, лязгнул дверцей, а после показал издалека Михееву несколько бумаг, которые Коля сразу узнал. Он их сам сюда, в это здание привез, на пару с незадачливым Пичугиным.

— О как, — проникся Пал Палыч. — Любопытно. Всплыли-таки обрывки!

— Выходит, всплыли, — подтвердил начальник отдела. — Хоть вроде бы все канули в никуда. Потому желательно мне узнать, как они попали к этим товарищам, от кого, какими путями? А тебе разве нет?

— Не очень, — поежился Михеев. — Больно там места скверные. И еще… Крутишь ты что-то, Олег. Не только в этом дело.

— Не только, — покладисто согласился Ровнин. — Еще мне очень хочется убедиться в том, что эти паршивцы не сделают то, ради чего туда пошли. Ну да, вероятность подобного стремится к нулю, но раз в год и палка стреляет. А конец мая как раз такое время, когда подобный выстрел возможен.

— И?

— И еще среди этих семерых смелых племянник генерала Скворцова, — вздохнул Олег Георгиевич. — Ты знаешь, что он нормальный мужик и всегда шел нам навстречу. Может, один-единственный из всей звездоносной публики, что сидит в министерстве. Собственно, он все это и нарыл у родственника, а после мне привез, потому что сообразил, откуда ветер дует. Привез и попросил подключить моих сотрудников.

— Скворцов — мужик умный, — согласился Михеев. — Не спорю. Понимает, что МЧС ребята хваткие, но в иных случаях даже их опыт ничего не будет значить. Если этих идиотов кто-то в самом деле решил довести до Ура живыми, то их просто так уже не найти. Ну а если прав я, то и мы их не отыщем.

— Ты там был, Паша, — задушевно произнес Ровнин. — И не только там. Все-таки давай дадим ребятам шанс. Да, скорее всего ты прав, и от них даже кругов на ржавой воде уже не осталось, но если нет? Если они все еще там, и идут к острову с идолами? И — дойдут до него?

Молчал Пал Палыч, думал о чем-то.

— Но и не это главное, — понизил голос Ровнин. — Я тоже боюсь того, что их там ждать будет тот, кто им подсунул именно эти страницы и рисунки. Или те, что тоже вероятно. Паш, эти ребята придут туда сами. Сами! Ты понимаешь меня?

— Снаряжение надо. Сапоги, накомарники, а то ведь сожрут нас там, — проворчал Михеев. — И Вике скажи, чтобы она нам антидот свой вколола, дело к змеиным свадьбам идет, наверняка хоть по разу, да нас с Колей эти твари тяпнут. Хорошо бы ее вообще с собой взять, если ты не ошибся, то Вика нам ох, как пригодиться может. Но, боюсь, она нас только тормозить станет. У этих раздолбаев два дня форы, это немало. И если мы правы, то они уже на месте.

— Не уверен, — покачал головой Ровнин. — Даже если все так, не забывай о том, что это большей частью рафинированные детишки, из числа тех, которые до двадцати лет кричат: «Мам, я покакал». Может, и есть среди них парочка более-менее крепких ребят, но остальные… Дети непростых родителей, которые привыкли к тому, что оно все как-то само в жизни получается, по щучьему велению. Так что — вряд ли. Скорее поверю в то, что они довольно быстро сдулись и захотели вернуться назад, к машинам, но уже не смогли. Это Шушмор, стрелки компасов там с ума сходят, по ним направление не возьмешь.

— Какие компасы? — рассмеялся Михеев. — Сам же сказал, что они неженки, откуда им знать о таком приборе вообще? На телефоны понадеялись наверняка, а те сели почти моментально, у меня самого в прошлый раз так и было. Только вот если этих раздолбаев там, у бел-горюч камня, ждут, то любые компасы без надобности, им дорожку и подсветить могут каким-то способом. Она же, по сути, в один конец, почему не расстараться?

Чем дальше Коля слушал разговор старших коллег, тем меньше ему нравилось то, что его ожидало. Болота он не любил, змей тоже, и рисковать жизнью ради мажоров, которые решили развлечься столь специфическим образом, у него желания не возникало. Кое-что он пока не понимал, но основной смысл, конечно же, улавливал.

— Я рад, что ты меня услышал, Паша. — Ровнин снова уселся за свой стол. — Как-то очень много тут звезд сошлось в одной точке, не верю я в такие совпадения.

— Не бывает, — согласился с ним Пал Палыч. — Коль, ты давай, пистолет не забудь. Нож ножом, но кто его знает, что там в центре трясины водится. У меня один приятель из Питера как-то сдуру поперся на Сестрорецкие болота, нашел, понимаешь, место для прогулок. Говорит, там такая разнообразная живность обитает, что если бы не карабин, то все, кранты бы ему настали. Остался бы в топях в виде переваренной пищи. Наши онучи ихних не вонюче, Шатурские болота Сестрорецким не уступят. Олег, может, мы еще и Мезенцеву с собой возьмем?

— Мезенцеву? — Олег Георгиевич задумался. — Вроде как несчастный случай, угодила в чарусью, да там и утонула? Заманчиво, конечно, но все же нет. Боюсь, она выплывет даже в том случае, если вы оба ей станете помогать под воду уходить. К тому же местные обитатели на ее постоянный гомон сбегутся, а оно вам ни к чему. Вам тишина выгоднее.

Снаряжение обнаружилось в маленькой кладовке, в которой Коля, хоть он уже давно работал в отделе, до этого ни разу не бывал. Более того — он ее как-то и не замечал, что было совсем уж удивительно.

— Портянки мотать умеешь? — осведомился у него Михеев, копаясь на полках, заваленных всякой всячиной, вроде фонарей класса «летучая мышь», компасов разных размеров и прочих туристических аксессуаров, причем некоторые предметы он сразу убирал в зеленый прорезиненный рюкзак. — С ними сподручнее, не за грибами все же идем.

— Умею, — отозвался Нифонтов, топая по полу правой ногой, уже обутой в высокий резиновый сапог. — Я-то не рафинированный, знаю, что почем. А где они лежат?

— Вон там, сразу две пары в свой рюкзак клади, чтобы смена была. И плащ подбери такой, чтобы ноги в нем не заплетались, по росту. — Пал Палыч ткнул пальцем в вешалку. — Накомарник не забудь. Так, что еще?

После, загрузив собранное в микроавтобус, они отправились к Вике, которая вколола каждому по дозе изумрудно-зеленой жидкости.

— На два дня хватит, — предупредила девушка оперативников. — Боль от укуса она не купирует, но гадюка не питон, у нее клыки не такие уж большие. Самое главное — гадючий яд вам пока не опасен, максимум ранка покраснеет. И, конечно, следите, чтобы туда грязь или болотная жижа не попали, от воспаления антидот тоже не помогает.

— Само собой, — заверил ее Пал Палыч. — Пластырь взял, водку тоже.

— Ну если водку, то конечно, — без тени улыбки произнесла девушка. — Тогда вам ничего не страшно.

— Спорный вопрос, — вздохнул Коля. — Я вот болота очень не люблю.

— Да, мальчики. — Вика глянула сначала на одного оперативника, потом на другого. — Сыворотка защитит вас от укусов обычных змей. Только обычных! Но на таких болотах разное встречается, так что особо не расхолаживайтесь.

Само собой, Коля никак не мог дождаться, когда наконец отдельский микроавтобус выскочит с МКАД на Горьковское шоссе, столько у него вопросов накопилось. Он уже давно усвоил, что основной залог успеха любой операции в отделе — не кавалерийский наскок и беспримерная личная отвага, а хорошая информированность и грамотное планирование. Последнее в данном случае лежало не на его плечах, но что к чему он понимать хотел.

— Паш, спросить можно?

— Нужно, — ответил Михеев, сидящий за рулем.

— Не знаю с чего начать, правда. Вы с шефом столько всего наговорили, и все больше непонятного. Я-то про Шатуру знаю только, что в ней время от времени торфяники горят, но, сдается мне, что это только верхушка айсберга.

— Правильно мыслишь, — одобрил слова молодого коллеги Пал Палыч. — Шатура, братец ты мой, место древнее, сакральное, там всего столько намешано, что долго рассказывать можно.

— Так мы и не спешим, — сообщил ему Коля и ткнул пальцем в красноту на экране смартфона, работающего в режиме навигатора. — Нам часа три ехать, кабы не больше. Стоит же все. Начни с хана и его воинов, которые угомонились. Это кто?

— Хан и его воины, — даже как-то удивился Михеев. — Как слышится, так и пишется. Они вроде наших нынешних «потеряшек» в те места сдуру сунулись восемьсот лет назад, там все и сгинули.

— Это при татаро-монгольском нашествии? — уточнил Коля. — Да?

— При нем, — подтвердил Михеев. — Звали хана Уракх, он был одним из ближников Бату-хана, в простонародье Батыя. Впрочем, положение у этого товарища при Батые было не самое значимое, поскольку войска ему придали немного. Полагаю, тысячником был, не выше. Во время большого похода на славянские земли этот Уракх получил боевую задачу выдвигаться на Владимир, но его за каким-то бесом занесло под Москву, которая тогда была вовсе не столица, а так, маленький городок затерянный в густых русских лесах. Может — заплутал, может, еще чего, поди теперь узнай. И под конец он забрел в аккурат в те места, что ныне зовутся Шатурским районом, прямиком в тамошние болота, где и нашел свой печальный конец. Часть его войска померла от укусов змей, часть от неизвестной болезни, высасывающей из человека жизнь менее чем за день. А самое главное — не могли они выхода из леса да болот найти, мотались по хлябям тамошним — и все никак.

— Леший, — уверенно заявил Коля. — Его работа.

— Не уверен, — покачал головой Михеев. — В лесу — да, но в болоте? Там трясинник хозяин, да кикимора отчасти, но и их силы на то, чтобы водить такую кучу народа, маловато будет. Думаю, тут кто-то из богов руку приложил. Ну это сейчас уже неважно. Главное — передохли они там все, так и не навредив местному населению. Вот только Уракх тот не сильно простой хан был, он, похоже, подколдовывал немного. Собственно, в те времена почти все темники великих ханов кое-что в тонких материях смыслили. Тот же Субудай, например, был куда как непрост, читал я про него кое-что. Да и наши ратники, что ближниками княжьими числились, недалеко от них ушли, особенно те, что Олегу Вещему служили. Ладно, не суть. Так вот — уцелевшие воины, которых осталось всего ничего, соорудили опочившему хану гробницу в виде полусферы, а после в отчаянной схватке перебили друг друга, чтобы не от болезни или яда умереть, а как положено, от доброй стали.

— Жертва, — кивнул Коля, который уже что-то в этих хитросплетениях начал понимать. — Посмертная.

— И предсмертное проклятье, — добавил Михеев. — Собственно, хан последние силы на него и потратил. Он пообещал, что когда болота эти станут землей, то он и его воинство восстанут из мертвых, и тогда тем, кто будет жить в этих землях, мало не покажется. Сказал и помер. А его воины своей кровью скрепили обещание.

— Ну? — Колю очень увлек рассказ. — И чего?

— Да ничего, — хмыкнул Пал Палыч. — С тех пор топи в размере и не подумали уменьшаться, так что не удалось хану устроить возвращение по всем правилам. Не знаю — случайно так получилось, или кто-то из старых богов развлекся, но факт есть факт, Шатурские болота и по сей день таковы. Они вообще почти бренд! Но время от времени, хотя очень и очень нечасто, Уракх все же вылезает из своей усыпальницы, как правило, подгадывая тот момент, когда дела на белом свете идут не очень. Пожар на тех же самых торфяниках начинается, или другая какая напасть. Притягивает его беда, понимаешь? С ним восстают и те воины, что отдали свою кровь во исполнение его желания. Вся эта дружная компания после воскрешения три ночи носится по болотам в темное время суток, и не стоит завидовать тому, кто попадется им на пути. Одно хорошо — ночью по таким местам бродят только идиоты, а за пределы Черной топи они сунуться не могут. Да и в целом все относительно предсказуемо. Во-первых, это всегда случается летом, во-вторых, непременно какое-то бедствие на нас, бедолаг, наваливается, а в-третьих, и главных, перед воскрешением хана над болотом, а конкретнее над речкой Шушморой, зависает особо черная туча и фигачит молниями аккурат туда, где гробница находится. Если вовремя про данное природное явление узнать, то можно пресечь все дело на корню, там не такой уж сложный ритуал. Правда, есть одно «но» — проводить его надо в тот момент, когда воины уже восстали из мертвых, а хан еще нет. Он, как положено хорошему руководителю, вылезает из небытия последним.

— Ого! — проникся Коля, в памяти которого еще были свежи воспоминания о тенях стрельцов, увиденных им в Сергиевом Посаде, и бесследно исчезнувших после того, как были нейтрализованы капища.

— Ну да, приятного мало, — согласился с ним Михеев. — Видел бы ты их рожи! Они и при жизни не красавцами были, а после еще друг друга секли саблями от чистого сердца. Жуткое зрелище. Я один раз видел, второго не хочу. Впрочем, когда Уракх в следующий раз задумает белый свет проведать, меня уже в живых не будет, скорее всего, он чаще чем раз в полвека не вылазит.

— С этим разобрались, — загнул один палец Коля. — А теперь главное — что за камень упоминался в кабинете, и почему змея здоровая на одной из картинок фигурировала? Ведь из-за нее сыр-бор, да?

— Из-за него, — поправил коллегу Михеев. — Это не змея, а змей, и имя ему Ур.

— Ур? — переспросил Коля — Как-то слабовато с фантазией у того, кто собирал весь этот бестиарий в одном и том же болоте. Хан — Уракх, змей — Ур. Только пары орков Сарумана из «Властелина колец» не хватает, они там урукхаями значились. Или эти двое одного поля ягоды?

— Знаешь, а я как-то до этого не задумывался о таком совпадении — удивился Пал Палыч — В самом деле — сочетаются имена. Может, потому этого хана в топи и занесло, что его так звали? Хотя — наверное, совпадение. Тем более что временной разрыв между ними слишком велик. Ур — порождение тех времен, когда о татаро-монголах никто слыхом не слыхивал, а наши предки только-только первые поляны у Великого Леса отвоевывали. Ну, по крайней мере, так говорят легенды. Если им верить, что Ура сотворил Велес, один из старших богов славянского пантеона. Слышал о таком?

— Само собой, — даже обиделся Нифонтов. — Это профильная тема, я ее внимательно изучил.

— Вот только чем-то Ур ему не понравился. Может — внешне, может, какая другая причина имелась, — продолжил Пал Палыч. — И зашвырнул тогда Велес его в трясину, которая в этих краях существовала с начала времен, а себе, учтя недостатки первого эксперимента с пресмыкающимися, сотворил нового помощника, которого звали Полоз. Ну или Великий Полоз, именно под этим именем он проходит в старых отчетах.

— Читал я те отчеты, и про Полоза в том числе, — покивал Нифонтов. — «Выглядит он как змей, аще велик телом и светится ясно, точно золото, зело велеречив, но верить ему не стоит, ибо он только свои интересы блюдет и легко забывает тех, кто ему верно служил». Не поручусь за точность цитирования, но вроде так сформулировано было.

— Молодец, памятливый. А вообще Великий Полоз — фигура непростая, друг мой Колька, это даже без отчетов, исключительно по сказкам и легендам ясно становится. Он хоть к пантеону богов не принадлежал, власти и силы ему было не занимать. Велес его кем-то вроде своего секретаря сделал, много разных тайн ему доверял, много чего поручал. По мелочам, разумеется, но тот, кто знает все мелкие детали, тот отлично понимает, как выглядит общая картина. Но он к текущим делам отношения не имеет, мы же про Ура говорим, верно?

— Верно, — поддакнул Михееву Коля. — Что с ним дальше сталось?

— Если верить все тем же легендам, он в этом болоте стал кем-то вроде местного князька, и даже обзавелся почитателями. В одной из старых летописей упоминаются «змей великий, человеков едящий» и какие-то «люди озерны, белоглазы, что змею смрадну служат». То есть какое-то местное племя, обитающее на болоте, признало его за своего бога, и приносило ему жертвы. Не исключено, что по этой причине оно и вымерло, Ур их попросту всех сожрал. Что ты на меня так смотришь?

— Просто дико это все, — признался Нифонтов. — Велес сотворил змея, забросил его в болото, тот там жрал каких-то людей… Нет, мы постоянно сталкиваемся с чем-то таким, но даже по нашим меркам это перебор. Ты сам в это веришь?

— Не знаю, — немного безразлично произнес Пал Палыч. — Я отвык от того, чтобы мерить события, происходящие вокруг нас, категориями «верю-не верю». Может, не было никакого Ура, может, в болотах обитал некий ящер-долгожитель, один из последних представителей мезозойской эры, пересидевший там ледниковый период. Само собой, древние люди не могли не счесть такую тварюгу богом. Ну а все остальное после сделали народные сказители, они на такие вещи мастера. Вот только некоторые мелочи не укладываются в логический ряд.

— Какие?

— Перво-наперво — дороги к тому месту, где обитал Ур-змей, нет. Место такое есть, а дороги нет. Закрыта она от чужих глаз. Легенда эта не секретная, потому особо въедливые журналисты, в основном с дециметровых каналов, время от времени по тем болотам лазают, но никто еще не добрался ни до бела-горюча камня, ни до шести идолов, вокруг него стоящих.

— А мы как доберемся? — осведомился Коля.

— Как-нибудь, — уклонился от ответа Пал Палыч. — Второе — наши с тобой предшественники там три раза побывали, я видел отчеты. Если все так, как ты говоришь, — оно им зачем было? Причем все три раза одна и та же резюмирующая часть в отчетах, практически без различий: «дело сладили, на болотах снова тишина настала». Причем первый из них датирован петровскими временами, наши с тобой коллеги, стоявшие у истоков отдела, чуть ли ни с этого дела начали свое существование. Еще там упоминались волхвы злокозненные, что хотели от Ура-змея власть великую взять, с ее помощью царя-подменыша в небытие отправить, а после вернуть на Русь власть правильную, от старых богов начало берущую.

— Лихо, — признал Нифонтов.

— Не то слово. Последний — конец девятнадцатого века, там какой-то особо умелый колдун поперся в ту сторону, но его, насколько я понял, еще на подходах пришибли, он до камня даже не добрался. Тогдашние опера до островка добрались, на идолов посмотрели да обратно и повернули. Но и это не самое главное. Знаешь, что повторяется во всех легендах про Ура?

— Что?

— Описание дара, что он вручит тому, кто вернет его из Нави в Явь. Его же в давние времена кто-то из древних героев именно там запер, чтобы змей злокозненный не поганил воздух земной своим смрадным дыханием. Битва была лютой, вокруг вода кипела и все такое. И победил его витязь, и отправил туда, где нет ничего, кроме забвения. Так вот — если вытащить Ура с другого пласта бытия, то он даст этому человеку все, что тот пожелает. Проще говоря, выполнит любое его желание. Одно, но зато любое.

— Так в сказках всегда так, — рассмеялся Коля. — Что в наших, что в арабских, например. Одно желание — это еще скромно. Джинны вон сколько хочешь выполняют, если их из кувшина выпустить.

— И тем не менее — были те, кто в это верил. Их было мало, потому что хоть ритуал вызова Ура и несложен, но заклинание, которое является неотъемлемой его частью, считалось утерянным в глубине времен. Вон всего трое удальцов за столько времени его смогли добыть. Вернее — четверо. На той странице, что нам генерал прислал, оно записано. Вот и выходит, что не разберешь, где тут сказка, где правда. Эти-то долбоклюи поверили в реалистичность происходящего и отправились Ура выпускать за желание. А они насквозь реалисты, если ты забыл, с их-то образом жизни.

— А что будет, если они выпустят? — Колю наконец-то проняло. — Ну если все, что ты сказал, на самом деле так, и этот Ур творение старого бога?

— Самое забавное — думаю, ничего особенного не будет, — усмехнулся Михеев. — Нет, серьезно. То, что наши изыскатели верят в возможность выполнения желания, не означает, что эта гадина на самом деле на подобное способна. Скорее всего, сожрет она их, и вся недолга, подобные твари всегда голодны. А потом начнет в болотах чудачить, или, того хуже, за их пределы выползет. И придется нам же ее упокаивать, потому что нежить и нечисть по нашему ведомству проходит, а Шатура часть Московской области. Вот и выходит, что легче данное деяние предупредить, чем после с его последствиями разбираться. Знаешь, я пару раз сталкивался с порождениями старых богов, в том числе и Велесовыми, так ничего особенного они из себя не представляют. Просто вокруг них столько всяких баек накрутили, что трудно отделить сказку от правды. Да оно везде так, возьми хоть тех же упырей. Ты же с ними сталкивался уже? Ну, сильно они похожи на книжно-киношных? Вот и здесь то же самое, скорее всего. Другое дело, что по болоту лазать неохота. О, наконец-то пробка кончилась! Сейчас помчимся.

— Только сегодня, наверное, уже не полезем в топи? — уточнил Коля, глянув на небо. — Дело к вечеру.

— Само собой, — успокоил его Пал Палыч. — Оно нам надо? Ночи нынче короткие, светает рано, вот поутру и полезем в хляби наших миллениалов искать. Кстати — надо бы в магазин какой заскочить, пожрать чего-нибудь купить. Что у нас там на этот счет навигатор говорит?

— Сейчас гляну, — отозвался Нифонтов. — Вот, через пару километров «Пятерочка» будет.

— Это хорошо. Да, вот еще что можешь занести в раздел «аргументы за». Ты помнишь, как называется место, куда мы едем?

— Шатура, — ответил Коля. — А ты это к чему?

— К тому, что это сейчас она Шатурой зовется, — невозмутимо произнес Михеев. — Это, так сказать, новое звучание старого имени. А раньше это место называлось Шат-Ур.

Глава восьмая

«Шат-Ур» (окончание)

Поиски пропавших на болотах молодых людей и в самом деле шли полным ходом. В паре километров от того места, где Пал Палыч и Коля расположились на ночевку, суетились люди в форме МЧС, а к вечеру, когда воздух стал вязким и влажным, до них даже стали долетать обрывки фраз, которыми те обменивались, правда, не сильно разборчивые. Мало того — над оперативниками время от времени с шумом пролетали вертолеты, причем в последний раз это случилось уже в темноте, так что выглядело сие действо весьма впечатляюще, поскольку пилоты, если можно так выразиться, включили свет. Яркий луч шарил по деревьям и воде, при этом беспокоя уснувших мирным сном бесчисленных птах, которые после этого с шумом и гамом покидали ветки и гнезда. Они, как видно, решили, что кто-то по недогляду раньше времени выпустил на небо солнце.

— Прямо как в «Терминаторе», — глядя на столп света, нисходящий с небес на землю, сообщил коллеге Пал Палыч. — Впечатляет!

— Странно, что при таком размахе поисков этих товарищей еще не нашли, — отозвался Коля. — Опять же — тут не белорусские болота, которым конца и края не видать. Ну сколько тут квадратных километров?

Его вообще местный пейзаж немного разочаровал. Относительно, разумеется, но тем не менее. Воображение Нифонтова, изрядно распаленное рассказами напарника, рисовало ему местные топи как место унылое, если не сказать безнадежное, эдакую имитацию Чистилища с кривыми деревцами и булькающей жижей, из которой почти невозможно выбраться.

А на деле они расположились на зеленом бережке около пусть небольшого, но очень даже симпатичного озерца. Правда, вода в нем была ни разу не прозрачная, а напротив, почти черная, как видно, из-за торфа, которого тут хватало с избытком. Но никакой обреченностью здесь даже и не пахло. Комаров — и тех не сильно много было. А когда затрещал веселый костерок, Коле на мгновение показалось что он вернулся в золотое детство, и отправился с пацанами из своего двора рыбу удить, сначала на вечерней, а потом и на утренней зорьке.

— Не все на свете, приятель, можно измерить километрами и килограммами, — философски заметил Михеев, вороша палкой угли в костре. — Есть много, друг Горацио, на свете… Нет, все же старик Шекспир был гений.

— Картошечку пекете? — раздался глухой старческий голос из кустов козьей ивы, которыми поросли берега озерка.

— Ее, — не стал чиниться Михеев. — А что, отец, иди к огню, тут провизии на всех хватит.

— Да я тут вот, на бревнышке посижу, его прямо как для меня припасли, — сообщил дед, поднимаясь на небольшой, продуваемый легким ветерком бугорок, где оперативники разбили свой лагерь. — Возраст у меня такой, что уж и не понятно, от чего вреда больше — от сырости или от жара.

— Так вот, друг мой, возвращаясь к твоему вопросу что такое «Шат», могу сказать одно — точного ответа на этот счет нет, — веско произнес Пал Палыч, продолжив разговор, начатый еще в машине. — Разные языки — разные значения. Не забывай, эти места видели многое и многих, как и болота. И славяне не первые, кто близ этих мест начал дома строить, до них и другие народы здесь жили. Одно только остается неименным — слово «ур» из названия никуда не пропадает.

Старичок, сидящий на бревнышке, закхекал, то ли поперхнулся чем, то ли подпростыл.

— Нездоровится, дедушка? — осведомился у него Коля, всегда уважавший старших, пусть даже и не относящихся к роду человеческому. Он сразу понял, что на огонек непростой гость из кустов вылез, гадал только, кто это именно, и с добром или же злом он сюда пришел.

— Гады годы, — отозвался тот. — Песню такую слыхал как-то от приезжих. Так вот точнее не скажешь.

— Может, все же поближе к огню подсядете? — предложил Нифонтов. — Вон как кашляете?