Разрушенный

Глаза Джакса скачут между мной и прилавком.

— Я не принимал наркотики. Я пил только до состояния легкого опьянения. Я даже не пьян, к сожалению, потому что не смог довести дело до конца.

Вместо того чтобы кричать на него, я хватаю мусорное ведро и начинаю убирать беспорядок. Мне требуется десять глубоких, очищающих вдохов, чтобы собрать несколько слов для выражения своих мыслей.

— Я не должна говорить, когда я так зла.

— Если честно, ты сказала мне, что я не могу выходить на улицу. Ты никогда не говорила, что люди не могут входить.

Дополнительные вдохи, которые я делаю, не помогают успокоить учащенное сердцебиение.

— Ты серьезно пытаешься оправдать это? — я жестом показываю на беспорядок вокруг нас. — Неделю за неделей я пытаюсь помочь тебе поднять твой имидж и создать впечатление, что у тебя все в порядке. Очевидно, что это ложь, судя по тому, как ты пытаешься разрушить все хорошее, что я сделала.

Я убираю комнату в тишине, не обращая внимания на Джакса, который помогает. Он даже убирает лекарства на стойке.

— Я думал, это поможет мне по чувствовать себя лучше. — Джакс ставит выброшенную чашку в мусорное ведро, которое я держу в руках.

— И это сработало?

— Я ничего не почувствовал. Все эти люди здесь, а я уставился на входную дверь, ожидая.

Я замираю, не понимая его признания.

— Почему?

— Почему я ничего не чувствую?

— Нет. Почему ты уставился на дверь?

Его глаза вспыхивают редкой уязвимостью, которую я не привыкла от него видеть.

— Я ждал тебя. Потому что, когда ты рядом, я что-то чувствую.

— И что же это? — мой хриплый шепот заполняет тишину. Судя по тому, как он ведет себя в последнее время, я не могу определить, хорошее или плохое у него ко мне отношение.

— Я не знаю. И я действительно не хочу знать.

Моя грудь сжимается до дискомфорта. Я не могу спросить Джакса, что он имеет в виду, потому что он удаляется в свою комнату, закрывая свою душу и, оставляя меня снова убирать за ним.

Мои глаза открываются, когда солнце пробивается сквозь занавески. Я выключаю прикроватную лампу, прежде чем растянуться на кровати. Как и каждое утро, я беру свою рамку с фотографией родителей и произношу короткую молитву. Я ставлю ее обратно на тумбочку и продолжаю утреннюю рутину — выключаю свет в своей комнате.

Мне немного стыдно признаться, что я до сих пор не сплю в темноте. Я не могу выносить тени, вкрадывающиеся ночью, напоминающие мне о воспоминаниях, которые я с трудом отпускаю. Когда-нибудь я буду спать как нормальный двадцатипятилетний человек. А до тех пор я буду продолжать спать с включенным светом, потому что это отпугивает кошмары.

Открыв дверь в свою комнату, я врезаюсь прямо в тело Джакса. Я издаю писк, когда теряю опору. Мои руки хватаются за его грудь, чтобы не упасть. Очень сильная, татуированная, без рубашки грудь, которую я не прочь исследовать. Та самая грудь, принадлежащая мужчине, который злит меня больше, чем отвергнутая женщина на шоу Джерри Спрингера.

— О, я как раз собиралась пойти проверить, жив ли ты еще. Какая жалость. Я почти подумала, что ты задохнулся во сне, но понимаю, что мне не так повезло.

Каким-то образом две функционирующие клетки мозга, работавшие до моего утреннего кофе, собирают вместе несколько слов, когда я убираю руки с его груди. — Боже правый. Ты каждое утро принимаешь таблетки для мудаков вместо витаминов? — Мои глаза пробегают вверх и вниз по его телу, прежде чем остановиться на его лице.

Почему он ждал у моей двери? Почему он без рубашки? И почему, черт возьми, он должен выглядеть так чертовски хорошо? Никто не должен выглядеть так, как он, в семь утра. Это позор.

Его губа подергивается. — Нет. Такое отношение не требует добавки. Я собирался разбудить тебя, потому что не хочу, чтобы мы опоздали на рейс. — Он шумно вдыхает, когда я протягиваю руку и провожу пальцами по татуировке с незнакомым созвездием.

— Хм… — Я прослеживаю отдельные звезды, пытаясь понять, как мое тело реагирует на него. Это тайна, которую я еще не до конца постигла. Раньше мне никогда не нравились конфронтационные мудаки, но вот я здесь, я интимно прикасаюсь к нему. Ласка любовника, когда между нами нет ничего общего.

— Я Близнецы. — Он тихо вздыхает, его кожа покрывается камешками там, где задерживаются мои пальцы.

Интересно. Меня охватывает радость при мысли о том, что я оказываю на него такое же влияние, как он на меня. По крайней мере, мое влечение не одностороннее.

— Это многое объясняет.

— Расскажи. — В его голосе звучат шутливые нотки.

— Ты то горячий, то холодный. То вверх, то вниз. Как в песне Кэти Перри. — Мои пальцы импульсивно пробегают по бабочкам возле его грудной клетки. Его мышцы сокращаются от моего прикосновения. Он может быть таким резким в своих словах и поведении, но нежные бабочки, порхающие по его бокам, рассказывают совсем другую историю. Историю, которую я, возможно, никогда не узнаю, поскольку он сопротивляется любому подобию дружбы со мной.

— И какой же у тебя знак? Моя очередь судить, особенно когда ты чувствуешь меня бесплатно.

Я поспешно убираю руки с его тела, слишком смущенная, чтобы обратить внимание на то, как гудят мои пальцы от его прикосновений. — Дева. Она же самая лучшая.

— Говоришь как человек, который предвзят. — Он достает свой телефон из кармана шорт и нажимает на кнопку. — О, смотри. Аналитический, наблюдательный, саркастичный, рассудительный. А, и они даже упоминают Дев в спальне. Там говорится, что вы любите большую дозу петтинга перед тем, как получить, и вы можете быть одним из многих фетишистов. Интересно, какие странные вещи тебе нравятся?

— Кроме парней, которые действительно относятся ко мне с уважением? Ужас. — Я насмешливо вздыхаю.

Он смеется, звук мягкий и не похож на его резкий характер. — Я думаю, фарфоровые куклы наблюдают за тобой, пока ты занимаешься обычным сексом. Ты кричишь о жутком пристрастии к куклам, ведь они похожи на тебя: пустые и маленькие.

Я смеюсь до хрипоты. К несчастью для меня, я нахожу его смешным, когда он говорит что-то настолько нелепое с серьезностью, которой я восхищаюсь. — О, Боже. Ты поймал меня. Я думала, что мой секрет в безопасности, но вот, пожалуйста, вычислите меня через несколько недель. Я держу куклу в ручной клади для таких ночей.

— Хм. Я знал, что ты странная. — Он продолжает листать. — О, говорят, что Девы склонны страдать молча.

— Значит, у нас есть что-то общее? — От его взгляда я чувствую себя так, как будто кто-то провел кубиком льда по основанию моего позвоночника.

— Страдания означают, что я чувствую себя виноватым. И если ты пытаешься заставить меня признать, что мне неприятно злить тебя, попробуй еще раз. То, что Маккой нанял тебя, не означает, что я должен облегчить твое пребывание здесь.

— Я не отступаю перед трудностями. — Я высоко держу подбородок. Он думает, что может вселить в меня страх, но я уже видела худшее в людях. — Во что бы то ни стало, удачи в попытках превратить мою жизнь в ад. Я не против жары.

Джакс уходит с моего пути, чтобы я могла пройти на кухню. Я возилась с кофеваркой в отеле, отчаянно нуждаясь в чем-то, что могло бы подтолкнуть меня к действию. Мне понадобится любая помощь, которую я смогу получить с Джаксом в раздраженном настроении с самого утра.

Он хмурится, прислонившись к стойке. — Каждый раз, когда я думаю, что сказал или сделал что-то, что заставит тебя уйти, ты удивляешь меня тем, что остаешься. Почему так?

— Если я увольняюсь, потому что ты смеешься над тем, что я делаю, значит, мне нужно пересмотреть свою работу. Смирись с собой. Я здесь для долгой игры.

— Это мой страх с тобой. Короткая игра, длинная игра, эндшпиль. — Его глаза вспыхивают нехарактерной уязвимостью, прежде чем она исчезает так же быстро, как и появилась. — Тогда я оставлю тебя. Мне нужно подготовиться к нашему полету.

Я осталась смотреть на удаляющееся тело Джакса. Почему он боится меня?

Действительно, я боюсь его. Я понятия не имею, как справиться со своим влечением к человеку, которого я не могу и не должна хотеть.

— Где ты прятал это последние несколько недель? Когда ты упомянул, что мы полетим на частном самолете, я не ожидала такого. — Я смотрю на гладкий самолет Джакса, черная краска блестит под лучами утреннего солнца.

— Моему отцу пришлось одолжить его для рабочих дел, но мы получим его на весь сезон. Но не привыкай к нему. Один сезон пролетит незаметно, а потом ты вернешься на коммерческие авиалинии с дешевыми кренделями и орущими детьми. — Джакс расхаживает по ковру, как по подиуму, его Doc Martens стучат о землю, когда он крутится.

— Ты сказал плохой каламбур? Я в шоке. — Мой взгляд задерживается на его заднице. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз я была так сосредоточена на каждой части мужчины. От длинных ног Джакса до его мускулистых бедер, до его пуповинных рук, напряженных от перетаскивания багажа.

— Мои глаза здесь. — Джакс щелкает пальцами.

Мои глаза поднимаются, встречаясь с его ореховыми. — Я знаю. Я рассматривала ковер. Черный, как и твоя душа, я полагаю?

— Теперь ты понимаешь.

Поскольку Джакс — человеческий эквивалент кубика Рубика, я — ни при каких обстоятельствах — не поняла. — Моя вина. Намек на то, что у тебя есть душа, означает, что тебя можно искупить. Ты как мои куклы: пустой и холодный.

Он постукивает по своей груди одним татуированным пальцем. — Акцент на холоде, особенно в районе сердца. Тебе повезло, что мне наплевать на мою карьеру, потому что если бы не это, ты бы осталась без работы.

Я издала пронзительный смех. — Нет, не осталась бы. Я бы работала на людей, которым действительно нужна моя помощь, а не на придурка, который ведет себя так, будто он божий дар на Земле.

Ладно, возможно, я бы остался без работы, за которую платят вдвое больше, чем я обычно зарабатываю. Но, по крайней мере, я бы не была в нескольких месяцах от обнаружения своих первых седых волос.

— Елена, дорогая, перестань показывать свое истинное лицо. Я бы даже подумал, что тебе нравится наша переписка. Я не буду лгать тебе, но этот тип самонасильственной пытки мог бы стать интересной чертой характера.

— Моя личность умоляет меня засунуть каблук тебе в задницу, но я держу себя в руках. Я имею дело с большими придурками за кулисами на пресс-конференциях.

— Кто бы мог подумать, что у тебя такие шаловливые замашки? — Джакс смеется над моим рыком разочарования.

Мы поднимаемся по трапу самолета и приветствуем пилота. Внутри самолета жутковато. Меня окружает черный цвет — от кожаных кресел до ковра и стен. — Это ваш?

— Так мне сказал мой бухгалтер. Почему? — Джакс садится в одно из капитанских кресел.

— Это так…

— Угнетает?

Я киваю головой. — Можно подумать, что что-то настолько дорогое будет более гостеприимным.

— Мне нравится цвет.

— Это эквивалент летающего гроба.

Джакс хмурится на меня. — Вполне подходит, учитывая, что я оплакиваю потерю твоей карьеры.

— Немного преждевременно, тебе не кажется?

Он пожимает плечами, берет наушники из рюкзака и копается в своем телефоне. Я сажусь на противоположной стороне прохода. Джакс по-прежнему поглощен своим занятием, игнорируя мое присутствие.

Я достаю из сумки коробку с головоломками и кладу ее перед собой на глянцевую столешницу. Как только Джакс упомянул о частном самолете, я спросила, могу ли я купить несколько вещей, чтобы развлечь себя в течение нескольких недель полета. Он странно посмотрел на меня и сказал, что пусть будет так.

Я сортирую предметы по группам в зависимости от того, какие из них имеют края, а какие — обычные. Это занятие успокаивает, я теряюсь в процессе расстановки.

Мое тело дрожит от осознания. Я поворачиваюсь и вижу, что Джакс смотрит на меня, его обычный хмурый взгляд сменился небольшой улыбкой. Как по команде, мои щеки вспыхивают от его оценки. Он удерживает мой взгляд, когда наши глаза встречаются, погружая меня во временный гипноз. Такое ощущение, что он хочет впустить меня на мгновение, показать мне кого-то другого, чем тот, кого я видела в течение последних трех недель.

Что-то в том, как он смотрит на меня, побуждает меня пригласить его. — Хочешь присоединиться? — Я улыбаюсь, показывая ему кусочек головоломки.

Он качает головой, заменяя улыбку на хмурый взгляд. — Нет.

Моя улыбка сглаживается. — Хорошо. — Я поворачиваюсь обратно к столу, возобновляя свою работу.

— Может быть, на следующей неделе.

Он говорит тихо, и я думаю, что ослышалась.

Я ничего не говорю. Может быть, на следующей неделе он даст мне шанс, даже если это будет молчание во время совместной работы. Ум Джакса совсем не похож на пазл из тысячи кусочков, который лежит передо мной. Его мне будет труднее всего собрать воедино, и я думаю, стоит ли вообще пытаться.

Я провожу, кажется, часы, раскладывая кусочки по цветовым группам. Потрясающая фотография воздушных шаров насмехается надо мной, все радостные цвета и яркий день. Моя грудь горит при виде этого захватывающего дух фестиваля.

Я завидую той свободе, которой обладают воздушные шары. Они не обременены ответственностью и лишним багажом, как я.

Не знаю, что подтолкнуло меня к выбору этой головоломки. К концу полета я обещаю себе, что обязательно поеду на фестиваль воздушных шаров. Не из-за красоты или редкости, а потому что я хочу, чтобы это символизировало мое движение вперед.

От моего прошлого. От моей боли. И от ползучей пустоты, угрожающей моему будущему.

Глава 11

Елена

— Я ухожу. — Джакс идет к главной двери нашего сочинского номера.

— С кем? Я думала, мы останемся дома. — Я поднимаюсь с дивана. Мы договорились не выходить на улицу, пока адаптируемся к смене часовых поясов после перелета из Бахрейна в Сочи.

— Ты остаешься дома. А я пойду потусуюсь с друзьями.

Мои глаза сканируют его лицо, чтобы оценить его серьезность. — Ты не можешь уйти без меня. Мы договорились.

Он щиплет переносицу и закрывает глаза. — Ради всего святого. Я хочу потусоваться со своими друзьями, выпить пива или два и наверстать упущенное перед завтрашними тренировками. Это не совсем буйство.

— Какими друзьями?

— Не могу поверить, что мне приходится так объясняться. — Он глубоко вздохнул. — Ноа, Лиам и Сантьяго. Мы планируем остановиться в этом самом отеле. Если ты так чертовски беспокоишься о том, что я разрушу образ, над которым ты работала, не стоит.

Я вздохнула.

— Это часть моей работы — следить за тем, чтобы ты не попадал в неприятности.