Задворки Европы. Почему умирает Прибалтика

Наконец, совершенно смехотворными выглядят заявления об оккупации не как об акте, а как о состоянии: «50 лет советской оккупации». Здесь достаточно будет только упомянуть, что большинство прибалтийских политиков, утверждающих подобное, сами вышли из структур советской «оккупационной власти», в которой русских кадров было не больше, чем сейчас[38].

Однако любое усложнение реальности, появление в ней нюансов и полутонов разрушает миф. А прибалтийское руководство разрушения мифологии «советской оккупации» допустить не может: эта мифология – краеугольный камень, лежащий в основе легитимности их политических режимов. Поэтому в странах Балтии предусмотрены репрессивные меры за «отрицание оккупации»: несогласие с официальной позицией по отдельным историческим вопросам там преследуется в уголовном порядке.

2. «Возмещение ущерба» и тюрьма за отрицание «оккупации»: историческая политика в странах Балтии

В Риге и Таллине открыты Музеи оккупации, в Вильнюсе в бывшем здании гестапо и НКВД действует Музей геноцида Литвы (посвященный почти исключительно действиям НКВД, а не гестапо). Эти музеи – визуальное свидетельство конструирования в странах Балтии идеологии тотального отказа от советского прошлого путем приравнивания Советского Союза к Третьему рейху, Сталина – к Гитлеру, а коммунизма – к нацизму. В музеях всё это воплощено буквально: в Риге при входе в Музей оккупации Латвии слева на тебя смотрит гигантский портрет Сталина, справа – Гитлера. После ритуального уравнивания всего советского со всем нацистским начинается леденящий душу рассказ о преступлениях «двух равно преступных тоталитарных режимов». Довольно быстро выясняется, что про второй тоталитарный режим почти не вспоминают, а говорят только о советском режиме.

И прибалтийские законы, вводящие уголовную ответственность за несогласие с оккупационной доктриной, были приняты в продолжение серии законов, по которым многие европейские страны вводят уголовное преследование за отрицание Холокоста и других преступлений нацистов.

Давняя идея «ястребов» холодной войны о том, что коммунизм и нацизм – суть две равно преступные идеологии, получила в Европе своих самых горячих сторонников после вступления в ЕС стран Восточной Европы. В 2010 году Литва, Латвия, Болгария, Венгрия, Румыния и Чехия даже предложили в Брюсселе законопроект о «двойном геноциде», вводящий общеевропейскую ответственность за отрицание преступлений коммунистических режимов, равно как и нацистских. Тогда этот документ не прошел. Однако восточно-европейские (в частности, балтийские) страны продолжают пропагандировать знак равенства между коммунизмом и нацизмом, а отрицание советской оккупации приравнивают к отрицанию Холокоста.

Примечательная деталь: уголовное преследование стало инструментом исторической политики в балтийских странах не в начале 90-х годов, сразу после провозглашения независимости, а на третьем десятилетии национально-государственного строительства, когда все историко-идеологические споры, казалось бы, должны были уже отгреметь.

Сейм Литвы принял 15 июня 2010 года поправки к Уголовному кодексу, предусматривающие тюремный срок за отрицание оккупации – в дни, когда вспоминали памятные события 70-летней давности. «Тот, кто публично словесно или в письменной форме поддерживает проведенную агрессию СССР или нацистской Германии против Литовской Республики, оправдывает ее, принижает или отрицает, или словесно или письменно поддерживает геноцид или другие преступления против человечества совершенные СССР или нацистской Германией <…> наказывается штрафом или арестом, или лишением свободы сроком до двух лет», – говорится в Уголовном кодексе Литовской республики.

В Латвии Сейм в 2005 году принял декларацию «Об осуждении осуществлявшегося в Латвии тоталитарного коммунистического оккупационного режима Союза Советских Социалистических Республик», а решение сажать за несогласие с официальной позицией по историческим вопросам было принято 15 мая 2014 года: за «публичное прославление, отрицание, оправдание или грубое уничижение» геноцида и преступлений против человечества, совершённых советским или нацистским оккупационным режимом, согласно поправкам к уголовному законодательству, полагается до 5 лет тюрьмы.

В Эстонии сажать за «неправильное» представление об истории пока не решились, хотя депутаты Рийгикогу от ультраправой фракции «Союз Отечества и Res Publica» периодически вносят подобные предложения. Однако и там выступление против официальной доктрины чревато проблемами. Хотя бы карьерными. Пишет главный научный сотрудник Института социологии РАН, российский социолог Ренальд Симонян: «В конце 1991 – начале 1992 г. возник конфликт между будущим первым Президентом Эстонии, а тогда министром иностранных дел Л. Мери, получившим пост министра ещё в апреле 1991 г., т. е. при советской власти, и его заместителем – известным правоведом-международником, проф. Р. Мюллерсоном. Причина конфликта заключалась в том, что Р. Мюллерсон, анализируя документы, связанные с присоединением Эстонии к СССР, пришёл к выводу, что юридически оккупации не было, все соглашения с Советским Союзом были подписаны президентом К. Пятсом – легитимным тогда главой государства – без каких-либо оговорок, комментариев или последующих дезавуирующих заявлений. Такой вывод не устраивал министра. Р. Мюллерсону был устроен разнос, и он был изгнан со своей должности[39]».

У всего этого высокоидейного законотворчества, помимо прочего, есть вполне практическая, даже можно сказать цинично меркантильная цель: получить деньги.

В 2013 году депутат Европарламента от Латвии Инесе Вайдере (член КПСС с 1977 г.) организовала в Брюсселе конференцию «Давид и Голиаф – малые народы под гнетом тоталитарных режимов». «Недавние переговоры о бюджете ЕС, к сожалению, доказали, что не все готовы делать выводы из истории. Нередко в ЕС мы наблюдаем, что малым народам навязываются компромиссы, игнорируются их национальные интересы. Упомяну хотя бы сокращение одного депутатского места в Европейском парламенте для малых стран, а также явно несправедливое отношение к нашим крестьянам. Вопреки обещаниям, в ЕС до 2013 года так и не выровнены прямые дотации крестьянам, несмотря на то, что все конкурируют на едином рынке ЕС», – заявила г-жа Вайдере, подводя итоги конференции.

И этим заявлением, что называется, «спалилась».

Главная практическая цель разговоров о равенстве коммунизма нацизму вообще и «советской оккупации» в частности, у стран Балтии состоит в том, чтобы создать к себе привилегированное отношение как к «невинным жертвам», а в идеале добиться материальных компенсаций за «оккупацию».

Именно от этого идет такое навязчивое сравнение с нацизмом: ведь Израиль получал от Германии материальные компенсации за геноцид евреев при Гитлере. Литва, Латвия и Эстония в начале 90-х годов поставили перед собой задачу стать «Израилями на Балтике». На требования к Германии возместить им ущерб за несколько лет нацистской оккупации страны Балтии до сих пор не решались. «Литва не готова требовать оплату с Германии. К такому шагу нужно хорошо подготовиться, а не вынимать такую идею к выборам как кролика из шляпы. Это может серьезно навредить нашему престижу», – заявлял, например, президент Литвы Валдас Адамкус в 2008 году, комментируя предложение комитета по иностранным делам Сейма включить в проект постановления о «компенсациях за оккупацию» денежные претензии не только к России, но и к Германии. Учитывая, что Литва тогда уже была членом ЕС, портить отношения с генеральным спонсором Евросоюза, дотирующим восточно-европейских «приживалок» ей, в самом деле, было не с руки.

А вот чтобы Россия, как правопреемник СССР, финансово возмещала им потери за все «50 тёмных лет» – это другое дело. С этой целью в балтийских республиках даже были созданы Комиссии по подсчету ущерба от советской оккупации.

В Литве в 2000 году Сейм принял закон «О возмещении ущерба от советской оккупации». Для подсчета этого ущерба при Сейме была создана соответствующая комиссия. Предварительно ущерб от «оккупации» в середине 2000-х в Вильнюсе оценивали в 30 миллиардов евро, однако затем подоспела эпопея с закрытием Игналинской АЭС, которую литовские правые тоже расценили как «наследие оккупации», за которое Москва обязана заплатить дважды (за то, что построила, и за то, что литовцы теперь ломают).

В итоге Россия «попала на счётчик» окончательно: за всё про всё депутаты литовского Сейма ей насчитали 834 миллиарда долларов.

Латвийская Комиссия работала с 2005 по 2009 год, после четырехлет «затягивания поясов» правительством Домбровскиса, возобновила свою работу в 2013 году. В состав Комиссии входят представители прокуратуры, Военного музея, Центра исследования Балтии и Севера, Музея оккупации Латвии, Общества исследования оккупации, Латвийского университета, а также ряда министерств – экономики, обороны, иностранных дел и регионального развития. В мае 2009 года Комиссия огласила итоги четырех лет своей исторической (во всех смыслах) бухгалтерии.

По ее подсчетам вышло, что Россия должна заплатить Латвии за «50 лет оккупации» от 180 до 250 миллиардов евро.

Кроме этой официальной бухгалтерии были еще и многочисленные энтузиасты, также предъявлявшие общественности «общий счет» к России. Еще в 1990 году доктор экономических наук Модрис Шмулерс подсчитал: убытки Латвии составили 63 миллиарда рублей. В 1991 году называлась уже большая цифра – 83,9 миллиардов рублей, что по тогдашнему курсу равнялось 46,6 миллиардов долларов. Звучала и сумма в 60–100 миллиардов долларов. Но итоговая цифра Комиссии по подсчету ущерба переплюнула их всех!

В Эстонии изучение размеров ущерба, причиненного «советской оккупацией», началось еще в 1992 году. В итоге была составлена так называемая Белая книга, согласно которой за годы советской и фашистской оккупаций Эстония потеряла около 180 тыс. человек. Компенсацию за каждого погибшего эстонские эксперты не рассчитывали, однако ущерб, причиненный советской армией эстонской экологии, был оценен ими в 4 млрд долларов.

Любопытна методика подсчета, с помощью которой прибалтийские исследователи получают такие цифры. Например, латвийская Комиссия при подсчете ущерба исходила из допущения, что если бы не «оккупация», то Латвия в 1940–1990 годах развивалась бы также, как Финляндия, Дания и Австрия. Соответственно, её ВВП за эти годы был бы выше на 123 миллиарда латов при сравнении с Финляндией, на 147 миллиардов латов при сравнении с Австрией и на 178 миллиардов латов при сравнении с Данией. «Недополученный» ВВП в рублях составляет соответственно 251, 301 и 364 миллиарда. К этой сумме прибавляются компенсации латышам, пострадавшим от сталинских репрессий в 1940-х годах – Россия должна возместить Латвии те социальные выплаты, что та платила репрессированным последние 20 лет, и заплатить сверх того. А также латвийским чернобыльцам, потому что последствия аварии на Чернобыльской АЭС – это тоже «наследие оккупации» (отсюда логически следует, что если бы Латвия в 1986 году была независимой страной и членом НАТО, то радиоактивное облако лететь бы в её сторону не решилось). Кроме того, необходимо заплатить Латвии за испорченную экологию: разработку доломитовых месторождений в прибрежной зоне, строительство загрязняющих окружающую среду фабрик и заводов и прочее. Наконец, всей латышской нации в целом положена компенсация за моральный ущерб, который эта нация испытывала, полвека пребывая «под пятой оккупантов». Так в общей сложности 180–250 миллиардов евро и набегает. По литовским меркам сравнительно недорого.

Остается добавить, что на производство этого кафкианского бреда Комиссия по подсчету ущерба от советской оккупации получает из латвийского бюджета 200 тысяч евро в год. После кризиса, в 2013 году ее финансирование было восстановлено в приоритетном порядке. Притом, что всем давно понятно, что никаких практических результатов ее деятельность не имеет и иметь не может – Российская Федерация еще 20 с лишним лет назад отказалась признавать «оккупацию» Прибалтики Советским Союзом, и с тех пор последовательно заявляла, что не признает этого никогда.

3. Комиссии историков: прошлое как догматическая основа легитимности прибалтийских режимов

Еще одним доказательством того, что история для балтийских стран – это политика, опрокинутая в прошлое, стала работа двусторонних комиссий историков, деятельность которых в итоге свелась к требованиям прибалтийских ученых к российским коллегам признать факт «советской оккупации».

Первой в 2006 году была создана российско-литовская комиссия. С российской стороны её возглавил директор Института всемирной истории РАН, академик Александр Чубарьян, с литовской – директор Института истории Литвы, доцент кафедры истории Литвы исторического факультета Вильнюсского педагогического университета Альвидас Никжентайтис. С первых же дней была определена область совместных исследований: «Пакт Молотова-Риббентропа» и события 1940 года в Прибалтике. По итогам первого раунда переговоров в 2006 году вышел сборник документов «Россия и Литва в годы Второй мировой войны (март 1939 – август 1940). Министр иностранным дел Литвы Антанас Валионис оценил этот сборник как «литовскую версию оценки событий предвоенного периода» – российские коллеги-историки работой над этим сборником якобы подтвердили теорию оккупации. Российскому МИД пришлось это опровергать (второй том сборника документов был презентован в Вильнюсе в марте 2013 года).

Впоследствии работа российско-литовской комиссии была практически прекращена. Последняя встреча российских и литовских историков в рамках комиссии проходила осенью 2009 года в Вильнюсе – «круглый стол», посвященный 515-летию подписания мирного договора между Великим княжеством Московским и Великим княжеством Литовским «Столетия рядом. Исторические связи России и Литвы до 1991 года». То есть за пределы средневековья ученые двух стран, изначально объединенные для решения сложных межгосударственных вопросов, в конечном счете выйти не решились. В следующем году литовский Сейм принял закон об уголовном преследовании за «отрицание факта оккупации», в 2011 году во время визита главы российского МИД Сергея Лаврова в Вильнюс литовский коллега Аудронюс Ажубалис публично потребовал от российской стороны принести извинения за «оккупацию» с последующей выплатой компенсаций… И работа российско-литовской комиссии историков на таком фоне окончательно сошла на нет. Дошло до того, что когда в 2013 году после 8-летнего перерыва в Литве возобновила свою работу Международная комиссия по оценке преступлений нацистского и советского режимов, российские участники двусторонней комиссии историков не только не были приглашены к работе в данной структуре, но даже не были поставлены в известность о ее создании.

Еще хуже сложилась история с российско-латвийской комиссией: после трех лет работы Латвийская республика со скандалом отказалась в ней участвовать.

Комиссия была учреждена в 2011 году – по итогам официального визита в Москву президента Латвии Валдиса Затлерса. С российской стороны ее возглавил все тот же глава Института всеобщей истории РАН, академик Александр Чубарьян, с латышской – профессор Латвийского университета, член комиссии историков при президенте Латвии Инесис Фелдманис (знаменитый к тому времени фразой «Лагерь строили привезенные из Германии евреи, и из них какая-то тысяча в Саласпилсе погибла»). По словам Фелдманиса накануне старта работы комиссии, латвийские историки уже определили список тем, по которым их позиция меняться не будет, и среди них, разумеется, «50 лет советской оккупации».

«Хочу подчеркнуть, что главное, что даст эта комиссия: она способствует пониманию в России, что какой бы не была история, историческую правду следует признавать, и что не может быть так, что цвет истории только белый или только черный. История ни белая и ни черная, она серая, и у всех в ней есть свои грехи. Надеемся, что историческая комиссия поспособствует тому, что российские официальные должностные лица придут к выводу, что у них нет иного выхода, как только официально признать факт оккупации в Латвии», – прокомментировал И. Фелдманис первое заседание российско-латвийской комиссии газете Diena.

У латвийских и литовских официальных историков, таким образом, чувствуется общий стиль: создание межгосударственной комиссии они восприняли как проявление Россией слабости и вознамерились надавить на российских коллег, чтобы они в конце концов признали «советскую оккупацию».

«Существует сотрудничество между историками России и Латвии в вопросе изучения других исторических эпизодов, не связанных с оккупацией, но для латвийской стороны это все второстепенно, – рассказывал RuBaltic.Ru член двусторонней комиссии с российской стороны, историк Александр Сытин. – С российской стороны предлагалось довести хронологические рамки для работы комиссии хотя бы до 1905 г. – а им это неинтересно. Надо сказать, что все-таки латвийский состав комиссии очень политизирован и идеологизирован. Это не свободные историки, это люди, которые обслуживают определенные идеологические требования государства».

После Фелдманиса, в 2012 году, пост сопредседателя комиссии с латвийской стороны занял профессор Латвийского университета и бывший советник президента по вопросам истории и национальных меньшинств Антоний Зунда. Уже в следующем году Зунда призвал ко второму Нюрнбергскому трибуналу – над Советским Союзом и коммунистической идеологией. На скамье подсудимых, надо полагать, должна была оказаться единственный правопреемник СССР – Россия. Практически одновременно с этим заявлением было объявлено о том, что в Сейме Латвии возобновляется работа комиссии по подсчету ущерба от оккупации.

Кроме идеологической обработки российских коллег у латвийских историков была еще одна причина заседать в межгосударственной комиссии – доступ к российским архивам. Российская сторона сдержала свое обещание и открыла для латвийских специалистов важный архив Министерства иностранных дел, где находятся ранее неизвестные документы, в частности, доклады советских послов из Риги, свидетельства работы консульства в Лиепае, – это подтвердил А. Зунда осенью 2013 года. Латвийская сторона пока не получила доступа к архивам федеральной безопасности, но для этого делается все возможное – добавил затем сопредседатель российско-латвийской комиссии историков[40].

Учитывая, что кроме событий 1939–1945 года латвийских историков в Москве практически ничего не интересовало, очевидно, что именно они хотели найти в архивах российских МИД и ФСБ. Доказательства «советской оккупации». В случае обнаружения как раз и появлялись бы основания для вожделенного «второго Нюрнберга». Но ничего полезного в московских архивах обнаружить, судя по всему, не удалось, поэтому в 2014 году под благовидным предлогом международной напряженности вокруг Украины Латвия отказалась работать в двусторонней комиссии историков, расписавшись (невольно) таким образом в неспособности приравнять СССР к гитлеровской Германии, доказать «советскую оккупацию» и заставить Россию нести за нее международную ответственность на «втором Нюрнбергском процессе».

В итоге гора родила мышь: весь вклад российско-латвийской комиссии в историческую науку – несколько сборников документов и статей. Аналогичная ситуация с российско-литовской комиссией.

Эти комиссии только подтвердили то, что большинству внешних наблюдателей и так давно было понятно: история в странах Балтии – это область не науки, а исключительно идеологии и пропаганды.

4. Сакральная дата Литовской республики: 13 января

Первым и самым громким случаем применения на практике литовского закона об уголовном преследовании за «отрицание оккупации» стало «дело Палецкиса».

Альгирдас Палецкис – младший представитель выдающийся политической династии Палецкисов: сын депутата Европарламента от социал-демократов Юстаса Винцаса Палецкиса, внук первого главы Литовской ССР Юстаса Игновича Палецкиса. Палецкис-младший долгие годы шел по стопам отца с дедом: делал карьеру в МИД, в Социал-демократической партии, избирался депутатом Сейма. Но затем стал самым известным политическим диссидентом Литвы, а политическая элита страны и родная партия, к которым Палецкис принадлежал по праву рождения, подвергли его остракизму. На сегодняшний день Альгирдас Палецкис – лидер Социалистического фронта Литвы и самый яркий критик того общественного строя, который сформировался в Литве по итогам двух десятилетий строительства нового государства. Это не просто оппозиционер в рамках существующей политической системы: Палецкис-младший выступает против самых основ постсоветской Литвы.

К числу таких основ относится «государствообразующая» дата новейшей литовской истории: события 13 января 1991 года у Вильнюсской телебашни.

В начале 1991 года союзный Центр и просоветское меньшинство в Коммунистической партии Литвы предпринимают решающую попытку восстановить в республике действие Конституции СССР. В Литву переброшены бойцы спецподразделения «Альфа» и части Псковской десантной дивизии. Руководство самопровозглашенной независимой Литвы называет происходящее новой оккупацией, военным мятежом и попыткой государственного переворота, а лидер «Саюдиса» и председатель Верховного Совета Литовской республики Витаутас Ландсбергис в телерадиобращении к нации призывает сограждан выходить на улицы и блокировать здания парламента, правительства, телецентра, важнейших объектов инфраструктуры, чтобы не допустить их захвата советским спецназом.

В ночь с 12 на 13 января две колонны советской бронетехники выдвигаются в центр Вильнюса: одна следует к Верховному Совету, вторая – к телевизионному центру. Наперерез бронетехнике к вильнюсской телебашне бегут жители окрестных новостроек. При попытке штурма гибнет 15 человек (14 из них – защитники телебашни, пятнадцатым был лейтенант группы «Альфа» Виктор Шатских, убитый выстрелом в спину из охотничьего ружья), 140 человек ранены. Штурма как такового не происходит: советские подразделения ни у телевышки, ни у здания парламента не решаются на настоящую боевую операцию: «кровавые оккупанты» испугались больших жертв среди гражданского населения, блокировавшего доступ к стратегическим объектам.

Попытка подавить литовский сепаратизм не просто провалилась, но окончилась позором и унижением для союзного Центра: в последующие дни все советское руководство (глава МВД, министр обороны, директор КГБ и лично Михаил Горбачев) отказалось от ответственности за события у телебашни, заявив, что приказа о штурме они не давали. РСФСР во главе с Ельциным признала независимость Литвы, под впечатлением от гибели людей в Москве и Ленинграде прошли акции солидарности с литовцами, в соседней Риге начали строить баррикады, а мир, потрясенный Вильнюсской телехроникой, деятельность Ландсбергиса поддерживает сразу и безоговорочно. На силовое возвращение Литвы в Советский Союз в Москве после этого не осмелятся.

На молниеносно организованном референдуме 9 февраля 1991 года 90 % избирателей высказались за независимость Литвы. Однако не референдум 9 февраля, не провал августовского путча в Москве и не Акт о восстановлении независимости Литвы 11 марта 1990 года, а именно события 13 января стали краеугольным камнем при создании идеологии постсоветской Литвы. «Боевое крещение» молодой республики, когда литовский народ, отстаивая свою независимость, бросался под русские танки, а оккупанты навеки запятнали себя кровью простых литовцев – такая интерпретация событий у вильнюсской телевышки священна и не подлежит критике[41].

Уголовное преследование Альгирдаса Палецкиса, отключение от эфира телеканалов, запрет на въезд в страну и издание документов, воспоминаний и исторических исследований тех событий: такими методами власти Литвы борются со всеми, кто доказывает, что людей 13 января 1991 года убили не советские военные, а снайперы «Саюдиса», стрелявшие в толпу из окрестных домов по приказу тех, кто хотел создать у всего мира образ Литвы как жертвы, атакуемой советской «Империей Зла».

Дело против Палецкиса было возбуждено за вскользь брошенную им в радиоэфире фразу «как сейчас выясняется, свои стреляли в своих». Активисты правящей на тот момент партии консерваторов подали на политика в суд – на лидера Социалистического фронта было возбуждено уголовное дело по статье об «отрицании оккупации» («оправдание акта советской агрессии»). В результате широкой правозащитной кампании и упреков западных союзников Литвы в нарушении Вильнюсом принципов свободы слова, Альгирдас Палецкис избежал тюремного срока и был приговорен к штрафу в размере 10,4 тысячи литов (около 3 тысяч евро). Чтобы подчеркнуть отношение литовского государства к покусившемуся на святое, президент страны Даля Грибаускайте весной 2013 года вычеркнула Палецкиса из списка награжденных Рыцарским крестом ордена «За заслуги перед Литвой», который тот получил в 2004 году за свою дипломатическую деятельность.

Куда более громкий скандал вокруг оценки событий у Вильнюсской телевышки разразился осенью 2013 года:

В Литве был отключен от эфира Первый балтийский канал – ретранслятор российского Первого канала в Прибалтике, в эфире которого показали расследование программы «Человек и закон», доказывавшее, что в толпу 13 января стреляли снайперы, а не советский спецназ.

Через день после этого сюжета литовский кабельный оператор отключил весь телеканал, депутаты Сейма от консерваторов потребовали лишить ПБК лицензии, а суд в итоге решил приостановить вещание ПБК в Литве на три месяца, руководствуясь все тем же законом об «отрицании оккупации». Программа «Человек и закон» при этом в Литве была запрещена навсегда.

Какую же тайну пытаются сохранить литовские власти, распространения какой информации о событиях 13 января 1991 года они отчаянно стараются не допустить, доходя в своем рвении до уголовного преследования за разглашение этой информации?

Впервые о том, что события 13 января были спровоцированы сторонниками независимости, публично заявила литовская писательница и тоже активная сторонница независимости депутат Верховного Совета Литвы Видманте Ясукайтите.

На учредительной конференции регионального отделения Форума будущего Литвы 17 июня 1991 г Ясукайтите сказала (в изложении). «Печально, что 13 января наши юноши неизвестно почему пали жертвами у телебашни. Я, вместе с другими депутатами, прибыв к башне, уговаривала ребят уйти, так как нам было известно, что эта провокация была подготовлена В. Ландсбергисом. Но ребята были пьяны и не хотели нас слушать. Здания телевидения и Дом печати были заняты, так как оттуда распространяли клеветническую политику ландсбергистов. Если бы Ландсбергис был настоящим литовцем, то всего этого не было бы. Советские солдаты выполняли воинский долг, а люди погибли из-за расчетов Ландсбергиса. Такое правительство ведёт нас к обнищанию и погибели».

Принципиально иные обвинения руководству «Саюдиса» были брошены бывшем министром обороны Литвы, в 1991 году командиром боевых отрядов «Саюдиса», Аудрюсом Буткявичюсом, бывшим в момент трагических событий одним из приближенных к председателю Верховного совета и лидеру «Саюдиса» Витаутасу Ландсбергису. Буткявичюс обвиняет бывшего шефа уже не в провокации кровавого столкновения, как Ясукайтите, а в прямой организации массового убийства.

Еще в 1997 году, находясь на военной стажировке в Англии, Буткявичюс заявил журналистам, что во время штурма вильнюсской телебашни в толпу с крыш домов стреляли его боевики. Это, по его мнению, позволило Литве окончательно порвать с СССР с минимальным количеством жертв.

После возвращения в Литву на Буткявичюса было сфабриковано уголовное дело, по которому он был осужден на 5 лет тюрьмы (формально – по обвинению в коррупции). После досрочного освобождения Аудрюс Буткявичюс дал серию сенсационных интервью газете «Обзор», в которых заявил, что «Саюдис» сплошь состоял из агентов КГБ, сам Ландсбергис сотрудничал с «конторой», а он, Буткявичюс, лично планировал и организовывал кровопролитие в январе 1991 года. «Я не могу оправдать себя перед родными погибших. Но перед историей – да. Я могу сказать другое – эти жертвы нанесли такой сильный удар по двум главным столпам советской власти – по армии и по КГБ – произошла их компрометация. Я прямо скажу – да, я планировал это. Я работал долгое время с институтом Эйнштейна, с профессором Джином Шарпом, который занимался, что называется, гражданской обороной. Или психологической войной. Да, и я планировал, как поставить советскую армию в очень неудобную психологическую позицию, чтобы любой офицер стал стыдиться того, что он там находится. Это была психологическая война. В этом конфликте мы не могли выиграть, употребляя силу. Это было ясно. И я старался перетянуть конфликт на другую фазу – на фазу психологической стычки. Я выиграл», – утверждал бывший лидер боевиков «Саюдиса»[42].

Небольшое отступление. На пике уличных боев в Киеве в феврале 2014 года в центре украинской столицы тоже работали снайперы, прицельно стрелявшие как по протестующим, так и по бойцам спецподразделения «Беркут». После бегства из города президента Украины Виктора Януковича новая власть, не раздумывая, обвинила в убийстве десятков человек («Небесной сотни») свергнутого президента, его ближайшее окружение и бежавших вместе с Януковичем глав силовых структур. Затем начали появляться версии и даже альтернативные официальному расследования, доказывающие, что стрельбу в центре Киева вели активисты Майдана. В свете откровений Аудрюса Буткявичюса о «психологической войне» по методу Джина Шарпа эта альтернативная версия получает еще одно косвенное подтверждение. Между прочим, ветераны «Саюдиса» инструктировали активистов боевого крыла Майдана о том, как организовывать уличное противостояние с силовыми структурами, а среди баррикад на Грушевского мелькал литовский флаг…

Но вернемся к нашим баранам.

В 2003 году вышла книга литовского писателя и активного участника «Саюдиса» Витаутаса Петкявичюса «Корабль дураков». «На совести Ландсбергиса и А. Буткявичюса жертвы ночи тринадцатого января, поскольку один придумал, а по приказу другого несколько десятков пограничников были переодеты и впущены в телебашню. Это они сверху вниз стреляли в толпу… Я это своими глазами видел, когда возле моих ног от асфальта рикошетом отскакивали пули». В 1993 г. все 18 пограничников пришли в Сейм к Петкявичюсу с жалобой на то, что их вычеркнули из списков участников событий 13 января. «Они рассказали, что их начальник Чеснулявичус с пистолетом в руке поставил всех к стенке и заявил, что если они хоть одним словом заикнутся, что были на телебашне, – с ними будет покончено!», – пишет Витаутас Петкявичюс[43].

Слова Петкявичюса подтверждает информационная записка Генеральной прокуратуры СССР о ходе расследования уголовного дела по событиям в Вильнюсе от 28.06.1991 года: «Судя по направлению раневых каналов, указанных в справке начальника бюро судебно-медицинской экспертизы Литвы, 6 потерпевших были убиты в результате 1–7 выстрелов в каждого из них с разных точек, в том числе при выстрелах сверху и в спину, т. е. не военнослужащими при непосредственном столкновении с ними лицом к лицу, а боевиками во время стрельбы из здания телецентра и с крыш ближайших домов в военнослужащих, которые находились у телецентра в толпе гражданских лиц». То есть всё то же: свои стреляли в своих!

В другой стране всех приведенных показаний хватило бы для возбуждения против руководства «Саюдиса» во главе с Ландсбергисом уголовного дела с предъявлением им обвинения в организации массового убийства.

Но в Литовской республике действуют другие законы: там уголовно наказуемо само предъявление подобных обвинений. Об этом позаботились сами вчерашние вожди «Саюдиса», составившие костяк «Союза Отечества – христианских демократов Литвы» и во время очередного прихода к власти законодательно запретившие «отрицание фактов советской агрессии».

Попытки оправдать свое законотворчество аналогиями с законами о запрете отрицания Холокоста в виду всех изложенных выше фактов звучат особенно цинично. Впрочем, а разве не цинично основывать свою новую государственность на массовом убийстве своих же граждан, чтобы выставить преступником противника? Такую правду и в самом деле лучше запрещать во имя национальной безопасности: что же будет с Литовской республикой, если однажды её народу докажут, что краеугольный Миф о том, как советские захватчики оросили литовскую независимость кровью патриотов, на самом деле циничная политическая технология и преступление собственных властей против своего же народа?

5. Звезда в шоке: нет советской символике и «советским» сосискам!

Логика приравнивания коммунизма к нацизму и превращение антисоветизма в новую официальную идеологию приводит страны Восточной Европы к необходимости запрета коммунистической символики и уравнивания её с нацистской. На данный момент шесть восточно-европейских стран запрещают серп, молот и пятиконечную звезду (в Венгрии и Молдавии запрет был снят после постановления Венецианской комиссии Совета Европы, признавшей запрет коммунистических символов противоречащим Европейской конвенции о правах человека). Среди этих стран – Литва, Латвия и Эстония.

Та же симптоматичная деталь, что и с уголовным преследованием за «отрицание оккупации»: запрет советской символики повсеместно был произведен не сразу после «бархатных революций», распада социалистического лагеря, а за ним и СССР, а спустя полтора-два десятилетия после формирования новых, посткоммунистических государств. Даже в Латвии, где советскую символику запретили сразу же, в 1991 году, в 2013 году дополнительно приняли еще один закон, распространяющий этот запрет на развлекательные, праздничные, памятные и спортивные мероприятия. В Эстонии запрет на использование в публичных мероприятиях серпа, молота, свастики, свастики, красной звезды, государственных гимнов и портретов лидеров СССР и Третьего рейха был введен в 2007 году, в Литве – в 2008-м.

Понятно, что во всех этих случаях используется эффект перекрестной ассоциации: как свастика вызывает мгновенную ассоциацию с преступной нацистской идеологией, с концлагерями, сожженными деревнями и теорией расовой неполноценности с геноцидом евреев и цыган, так и серп с молотом призваны, по замыслу архитекторов постсоветских режимов, вызывать мгновенную ассоциацию с ГУЛАГом, «черными воронками» и теорией классовой борьбы с истреблением целых социальных групп. В сознании всё это приравнивается к образам, вызываемым свастикой.

Однако на практике выдержать знак равенства между свастикой и советским флагом странам Балтии не удается – нацистская и советская символика вроде бы, по их замыслу, равно преступны, но советская все же преступнее.

Иначе как объяснить, что в Литве после двух лет действия запрещающего закона, использование свастики было разрешено, потому что это «древнелитовский народный символ»? О том, что пятиконечная звезда является одним из древнейших символов в истории человечества, литовские власти почему-то до сих пор не вспомнили. В Латвии стилизованная под латышский народный узор свастика находится на эмблеме ультраправого Национального объединения ВЛ/ОС-ДННЛ, много лет входящего в правящую коалицию Сейма и правительства. Деревянные «исконно латышские» свастики в той или иной степени похожие по форме на ту, что была выбрана Гитлером на герб Третьего рейха, в сувенирных лавках у Домского собора пользуются огромной популярностью у туристов – в Европе такого не купишь! И это не говоря уже о шествиях ветеранов Латышского легиона СС 16 марта в Риге и сборах ветеранов Эстонского легиона СС на Синимяэ. Поэтому в реальности дело идет к приравниванию советской символики к нацистской для внешнего мира и поддержке «из-под полы» символики нацистской для подтверждения кредита доверия от радикально-националистического электората, голоса которого в условиях экономических проблем и эмиграции экономически активного населения становятся всё более важны.

При этом на практике применение законов о запрете символики оборачивается абсолютным абсурдом, поэтому применяются они в странах Балтии выборочно, на основании ситуативного произвола властей.

Потому что если запрещать пятиконечную звезду, серп и молот в строгом соответствии с буквой закона, то в Литве, Латвии и Эстонии придется запретить (список неполный и может продолжаться до бесконечности):

• Герб Австрии (которая вообще очень подозрительная страна: когда прибалтийские народы «угнетала» Российская империя, гербом Австро-Венгрии тоже был двуглавый орел. Когда его стал «угнетать» Советский Союз, на гербе Австрии появился серп и молот!) Издевается эта Австрия над странами Балтии, что ли?

• Пиво «Хайнекен», логотипом которого является пятиконечная красная звезда. А если люди будут гулять на «публичных мероприятиях» с бутылками «Хайнекена» в руках?

• Вифлеемская звезда. Красная. Пятиконечная. Как утверждали еще итальянские марксисты, Иисус Христос был первым коммунистом…

• Кинокомпания Paramount. На ее логотипе заснеженная гора окружена кольцом из пятиконечных звезд – просмотр фильмов кинокомпании Paramount в кинотеатрах – вполне себе «публичное, развлекательное, массовое мероприятие».

• Певица Верка Сердючка. На гастролях возглавляет «публичные развлекательные мероприятия» с блестящей пятиконечной звездой на голове.

• Флаг штата Калифорния. На нем сбоку звезда (красная!), а по центру идет свирепый бурый медведь – намёк яснее ясного!

• Звёзды на флагах США и Евросоюза. Без комментариев.

• Морская звезда. Красная, пятиконечная, живет при коммунизме (ведь денег и рыночных отношений на дне морском нет). Что еще надо?

• Логотип Лиги чемпионов. Представляет собой футбольный мяч, образованный из пятиконечных звезд. Матчи Лиги – вполне себе публичные мероприятия. Впрочем, в этой ситуации для стран Балтии можно предложить творческое решение: пусть литовские консерваторы, латышские и эстонские националисты образуют единую балтийскую сборную по футболу: эти парни с таким остервенением будут гоняться за украшенным пятиконечными звездами мячом, чтобы пнуть от его от души, что станут чемпионами мира!

Таких творческих решений при желании можно найти еще много. Вот в «четвертой стране Балтии» – украинской Галичине выход своим антисоветизму и русофобии нашли куда как более остроумный, чем в Прибалтике. Зайдя во Львове в выдержанный в духе бандеровского схрона ресторан «Крыивка», можно заказать себе к пиву не какую-то там вульгарную воблу, а «москаликов пьяных, карасевидных».

Прибалтике до подобного креатива еще далеко. Вместо этого в Литве, например, местные консерваторы вот уже который год с тяжким звероподобным рвением ведут неравный бой с «советскими» сосисками. Сколько существует торговая марка «Советская», столько компания Samsonas борется за ее сохранение с литовскими политиками, доходя даже до судебных разбирательств.

Последний скандал разгорелся, когда литовская торговая сеть устроила продолжительную акцию – скидку в 50 процентов на сосиски, колбасы и другие копчености марки «Советская» в очередную годовщину штурма Вильнюсской телебашни 13 января. Терпеть распродажу антинародной колбасы оказалось выше душевных сил литовских консерваторов, и они потребовали это «безобразие» прекратить.

Вместо того, чтобы мыслить позитивно и вбросить на рынки собственные сосиски «Антисоветские», депутаты Сейма от СО-ХДЛ потребовали запретить подрывающую устои колбасную продукцию. «Недруги Литвы ищут всевозможные пути, чтобы фальсифицировать историю и утверждать, что оккупации Литвы не было, а в советское время наша страна процветала, а преступления против человечности – это всего лишь выдумка. «Советские» продукты могут стать инструментом, который показывает, что литовское общество с удовольствием и радостью вспоминает советское прошлое и сожалеет из-за независимости», – заявил депутат Сейма Кястутис Масюлис в обращении к литовским предпринимателям с просьбой отказаться от слова «советская» в названиях торговых марок. До того литовское государство уже изымало из магазинов водку «Советская», а из детских магазинов игрушечных солдатиков Красной армии. При нынешней деградации политического дискурса Литовской республики остается только гадать, когда литовские правые дойдут до идеи принять соответствующие поправки к закону о запрете советской символики, чтобы этот закон запрещал не только символику, но и само слово «советская».

Пока же борьба с «символами оккупации» осуществляется методом произвола. Шла как-то депутат Раса Юкнявичене (экс-министр обороны) по проспекту Гедиминаса на заседание Сейма, прошла мимо газетного киоска… и глазам своим не поверила. Прямо на нее, члена фракции «Союз Отечества – христианские демократы Литвы», смотрели советские ордена. Г-жа Юкнявичене (внезапно!) увидела их на газете «Комсомольская правда», обнаружив, таким образом, в 2013 году дар видеть то, чего не видят другие: «Комсомолка» издавалась в Литве все годы действия закона о запрете советской символики, и никто (даже из литовских консерваторов) на советские ордена на них просто не обращал внимания. Суд заставил газету ордена снять.

Кампания по лишению «орденов» «Комсомолки» вкупе со снятием идеологически непригодных канализационных люков и запретом на въезд в Литву белорусского автомобиля с советским флагом на капоте, (ну и, разумеется, «советские» сосиски, водка и солдатики), пока остаются самыми яркими эпизодами Великой Борьбы стран Балтии за приравнивание коммунизма к нацизму.

Смешно? Извините, но иначе никак: какие политики – такие и решения…

6. Война с памятниками: страны Балтии против Освободителей Риги, Бронзового солдата и скульптур на Зеленом мосту

Антисоветизм как официальная идеология предполагает борьбу и с памятниками советской эпохи, превратившимися в священные символы «оккупантов и их потомков», которых после превращения в лузеров-нацменов никогда не помешает дополнительно унизить.

Прогремевшим на весь мир эпизодом «крестового похода» «Свободной Балтии» против советских памятников стал снос «Бронзового солдата» в 2007 году. Памятник Воину-освободителю Таллина от немецко-фашистских захватчиков (после событий 2007 года вошедший в историю как «Бронзовый солдат») был открыт в 1947 году в центре Таллина на холме Тынисмяги рядом с братской могилой, в которой были захоронены 13 советских военнослужащих, погибших в ходе Таллинской операции 1944 года во время Великой Отечественной войны.

С самого провозглашения Эстонией независимости мемориал павшим войнам находился под угрозой: в начале 90-х годов на Тынисмяги был потушен Вечный огонь, затем убрана чаша для Вечного огня, затем таблички с именами погибших были заменены табличками с надписью «Павшим во Второй мировой войне» на русском и эстонском языках. Возле монумента проводили свои митинги эстонские националисты, требовавшие его сноса, их лидеры публично обещали взорвать монумент, а эстонские школьницы, в далеком 1944 году заложившие на месте будущего памятника взрывное устройство, спустя ровно 50 лет были награждены президентом Леннартом Мери орденом Орлиного креста – одной из высших наград Эстонской республики.

«Бронзового солдата» неоднократно оскверняли: вандалы измазывали его краской, накидывали на шею памятника веревку, символизирующую виселицу. Националисты в таллинском самоуправлении доказывали, что не может в центре города оставаться массовое захоронение (что довольно странно: церковь Каарли, напротив которой находился мемориал, ранее окружало кладбище).

Наконец, и премьер-министр Андрус Ансип провозгласил «Бронзового солдата» символом оккупации, который давно пора снести (происходило все это, что характерно, накануне очередных парламентских выборов). В начале 2007 года Рийгикогу принял, а президент Тоомас Хендрик Ильвес подписал «Закон о защите воинских захоронений», который дал основания для перезахоронения останков военнослужащих, которые покоятся в не соответствующих этому назначению местах – в парке, в зелёной зоне, в зданиях вне кладбищ, а также в местах, где воинские захоронения невозможно обеспечить надлежащим уходом. Статья 10 Закона предусматривала перенос находящихся на месте захоронения могильных памятников, плит и крестов на место перезахоронения. В ночь с 26 на 27 апреля «Монумент павшим во Второй мировой войне» был демонтирован, 28 апреля захоронения советских военнослужащих были вскрыты, остатки тел вынуты и перевезены вслед за памятником на военное кладбище.

Грядущее осквернение могил воинов, погибших в войне с нацизмом, со сладострастным предвкушением муссировалось эстонскими ультраправыми полтора десятилетия независимости, и когда это осквернение стало реальностью, последовал всплеск ярости русского населения Эстонии.

В день переноса памятника на Тынисмяги собралось около 2 тысяч человек. После наступления темноты полиция вытеснила демонстрантов с площади с применением газа, резиновых пуль и светошумовых гранат. В ответ защитники «Бронзового солдата» забрасывали полицию камнями, затем начали крушить остановки, бить витрины магазинов и переворачивать автомобили. Один из протестующих, 20-летний Дмитрий Ганин, скончался от многочисленных ножевых ранений. На следующий день погромы в Таллине повторились, «русский бунт» перекинулся на заселенный преимущественно русскоязычными северо-восток Эстонии: стихийные митинги с последующими столкновениями с полицией прошли в Нарве, Силламяэ, Йыхви. Власти арестовали лидеров движения «Ночной дозор», организовавших охрану памятника, а с ними еще больше 1200 человек. Позже Комитет ООН против пыток и Европейский суд по правам человека установят нарушение Эстонией статьи № 3 Европейской конвенции по правам человека (запрет пыток, бесчеловечного и унизительного обращения).

Около трети задержанных эстонской полицией в те ночи были эстонцами. Были свидетельства, что на Тынисмяги захоронены останки эстонских солдат, в составе Красной армии освобождавший Таллин от гитлеровцев, и «Бронзовый солдат» – это эстонец. «Мнение, что это захоронение – памятник освободителям, сформировалось у людей лишь за последние 20 лет. Бронзовый Солдат – это представитель эстонского народа, который склоняет голову перед теми, кто погиб за его Родину. Он – эстонец и к русскому Алеше никакого отношения не имеет», – утверждал Герой Советского Союза Арнольд Мери, воевавший в составе 249-й Эстонской дивизии и 8-го Эстонского стрелкового корпуса Красной армии[44].

Однако для официальной пропаганды всё это не имело никакого значения. «Тогда, в 1941 году, "победители", чьи потомки буянили давеча на улицах города, безжалостно покинули Таллин, отдав его немцам, оставив совершенно разграбленный и горящий город. Через четыре года они вернулись, предали земле чертову дюжину гробов в центре города и воздвигли монумент какому-то неизвестному солдату. Они даже не знают, а всего лишь предполагают, кого же они там похоронили… Пятнадцать лет в Эстонии говорили об интеграции как о некоем чуде. Чиновники и политики проповедовали, какими лояльными являются все эти товарищи, доставшиеся в наследство от Советской родины. А их отпрыски – так вообще как собственные дети, проходят языковое погружение и прочее. Но стоило лишь эстонскому государству проявить немного решительности, слегка подзадеть российских офицеров в отставке – и неизвестный показал на Тынисмяги свою истинную личину. Из-за бронзовой маски смотрело совершенно новое лицо, а вернее говоря, уже забытое старое. И это был не солдат, и не другой цивилизованный человек, – это был самый настоящий русский выродок», – говорилось в крупнейшей газете Эстонии «Postimees» в статье от 28 апреля 2007 года, которая так и называлась «Неизвестный русский выродок»[45].

Итог истории с «Бронзовым солдатом»: радикальный национализм окончательно стал господствующей идеологией Эстонии; политики, выступавшие за примирение эстонского и русского населения и развитие отношений с Россией (Тийт Вяхи, Эдгар Сависаар) задвинуты на второй план; националистическое правительство Андруса Ансипа на основе коалиции Партии реформ и ультраправого IRL закрепилось у власти намертво (9 лет во главе Кабмина – Ансип побил все рекорды пребывания на премьерском посту).

Санкции со стороны России и испорченная репутация Эстонии во всем мире оказались малой платой за гарантированное сохранение у власти на неограниченно долгий срок таким элементарным и легким способом. Неудивительно, что опыт эстонских коллег был взят на вооружение в Латвии и Литве, где периодически (особенно перед выборами) вбрасывают в народ идею повторить таллинский опыт на местных советских памятниках.