Помоги проекту - поделись книгой:
— Златокудрая! Златокудрая! — подхватили птицы и разлетелись по лесу врассыпную.
— Златокудрая! Златокудрая! — разнеслось по полям и лугам.
Звери расходились довольные, что теперь у них в лесу появился друг — человек. Только волки по-прежнему не унимались. И, труся в свои логова, тихо завывали:
— Всё равно мы съедим её! Съедим!
Жила-была во Вранье в ветхом домике одна слепая и бедная женщина. Была она очень старая. Едва её ноги носили. Осталась она одна-одинёшенька на белом свете. Единственная её опора и радость была что маленький внук Павле.
Павле ходил по округе, и добрые люди давали ему кто хлеб, кто обноски, кто яблочко, а кто и денежку отнести слепой бабушке. Оборванный и босой, мальчик всё приносил домой старушке. А когда возвращался с пустыми руками, утешал свою бабушку:
— Ничего, бабуся! Вот вырасту я большой, работать буду, жалованье получать, заживём мы тогда на славу!
Однажды не осталось ни крошки хлеба в хижине слепой старушки. Жара и сушь спалила в тот год все посевы, и чужая нужда не трогала людей. Многим и дать было нечего, потому что у них у самих в закромах было пусто.
Маленький Павле не знал, что придумать. Завтра воскресенье — светлый день, а бабушке нечего есть. Думал он, думал и пришла ему в голову мысль пойти во дворец князя Бодо и там попросить кусок хлеба.
Перед заходом солнца Павле пришёл ко дворцу. Два огромных пса увидели его перед калиткой и бросились с лаем к нему. И чуть было не разорвали маленького ободранца, но тут со двора выскочил мальчик и отозвал собак. Это был князь Ульрик.
— Зачем тебе во дворец? — спросил Ульрик нищего.
А Павле во все глаза уставился на княжеский наряд с блестящими позолоченными пуговицами, поражённый, что две такие огромные псины послушались такого маленького мальчика.
— Я хотел попросить кусок хлеба для моей слепой бабушки, — сказал Павле.
— Иди за мной, — сказал княжич и повёл его во дворец. У дворца росли два ветвистых дерева. Под ними в тени сидела госпожа княгиня. Ульрик подвёл к ней Павле и объяснил, зачем пожаловал во дворец маленький оборвыш.
Княгиня оглядела Павле и сказала:
— Если бы не Ульрик, не пощадили бы тебя собаки. Супруг мой приучил их выпроваживать бродяг и нищих. Скажи, а почему ты побираешься? Где твои родители?
Тут Павле рассказал княгине, что родители его умерли и живёт он теперь со своей слепой бабушкой. И ещё сказал, что не будет просить, когда вырастет большим и сильным.
Княгиня на то ответила ему:
— Ты хорошее и доброе дитя… Послушай-ка, малыш! Вот уж год, как исчезла наша пастушка Анка. Может быть, её растерзали в лесу волки. Иди к нам в пастушки. Будешь пасти гусей и спать у нас в сарае.
Но Павле возразил, что этого сделать не может, потому что как же будет обходиться без него слепая бабушка.
— Она ведь, госпожа, погибнет без меня, — сказал мальчик.
Княгиня подозвала к себе Павле и подала ему серебряную денежку.
— Иди, маленький Павле, и будь всегда верен своей бедной бабушке! — сказала ему на прощание госпожа.
Павле попрощался с ними и побежал из дворца. Собаки увидели бегущего мальчика и погнались за ним. Напрасно Ульрик отзывал их назад. С испугу Павле кинулся в лес. Было уже темно, когда, отделавшись от собак, он снова выбрался на открытое место.
Он торопился в село и всё шептал про себя:
— Серебряная денежка! Серебряная денежка! За серебряную денежку я куплю ягнёнка. Ягнёнок станет овцой, овца даст мне шерсть, молоко, сыр. За овцу я выручу телёнка. Телёнок станет волом. К тому времени вырасту и я. Куплю плуг и буду на воле землю пахать. Выстрою я хлев и новый дом. А бабушку посажу у окна, пусть отдыхает и слушает, как птицы распевают у меня в саду.
Тут захотелось Павле полюбоваться ещё раз на свою денежку. Сунул он руку в карман и вскрикнул, как будто бы его ужалила змея. Вместо денежки нащупал он в кармане дырку. Мальчик вывернул все карманы, переворошил свои лохмотья, но денежка пропала без следа. Спасаясь от собак, он потерял её где-то в лесу.
Была уже ночь, когда мальчик добрался до дому. Бедная старушка, не зная, то ли солнце светит, то ли звёзды на небе мерцают, дожидалась внука в темноте.
Павле проскользнул неслышно в дом, схватил фонарь, зажёг его и побежал обратно в лес.
Долго искал он в лесу серебряную денежку. Кругом темнота. Ночные бабочки слетались на свет фонаря и бились о стёкла. То прошуршит перед ним в сухой листве змея, то шмыгнёт мышь. Много раз мелькало перед ним что-то светлое в траве, но, кинувшись туда, он находил гладкий камешек или кусочек стекла.
И стал тогда Павле громко жаловаться и роптать:
— Чем накормлю я утром слепую мою бабушку? Куда ты подевалась, серебряная денежка, последняя надежда моя?
Вдруг он заметил, что зашёл в какие-то незнакомые дебри. Он стал искать тропу назад, но её нигде не было — Павле заблудился в лесу.
Тут налетел внезапный ветер, лес зашумел, застонал, заскрипел. Заходили деревья ходуном. И показалось Павле вот уже в третий раз, что кто-то идёт за ним следом. Пока ещё светил фонарь, Павле не очень боялся и всё надеялся как-нибудь выбраться из леса. Но вдруг фонарь погас — слабый язычок пламени потушил порыв сильного ветра. Павле вспомнил, что где-то здесь поблизости глубокая пропасть. Боясь шелохнуться, он стоял и плакал. Один неверный шаг — и он сорвётся с кручи.
Полный страха, он протянул руку, ощупать пустоту. Но встретил не дерево и не холодный камень, а чьи-то две тёплые и маленькие ручки.
Да, да! Две маленькие ручки потащили мальчика от края страшной расселины и вывели на безопасное место. И хотя Павле сразу понял, что с ним какой-то добрый друг, он не посмел произнести ни звука. Его спаситель был, судя по всему, немногим больше его самого. И молча, не выпуская его руки из своей, пробирался с ним через лес в кромешной темноте, как будто бы был светлый день.
Немного времени прошло, и маленький Павле очутился перед своей избушкой. Тогда молчаливый спаситель сунул ему в руки какую-то корзинку и скрылся.
Павле вошёл в дом и, поздоровавшись с бабушкой, зажёг свечу.
— Где ты пропадал, сынок, так долго? — спросила его старушка.
— Давай, бабуся милая, сперва перекусим чем бог послал, а потом уж я тебе всё расскажу.
И Павле стал давать ей из корзинки спелую и сочную лесную землянику.
— Ну и сладкие же ягоды, чистый мёд! — приговаривала бабушка.
Земляника исчезала одна за другой. Когда же все до последней ягоды были съедены и Павле заглянул на дно корзинки, он вскрикнул от удивления и счастья.
— Что с тобой, Павле? — недоумевала бабушка.
— Ого! Да здесь на дне моя серебряная денежка!
И Павле поведал тут бабушке всё, что с ним сегодня было.
— Скажи мне, бабушка, кто же это оттащил меня от пропасти, кто меня из лесу вывел, подарил нам корзинку ягод и спрятал на дне мою серебряную денежку?
А бабушка ответила на это:
— У нас в лесах добрые вилы живут. У них золотые волосы и голубые глаза. Вот какая-то добрая вила и посочувствовала нам в нашей нужде.
— Но знаешь, эта вила, должно быть, совсем ещё молоденькая. Она только чуточку выше меня, и у неё такие маленькие ручки. А жаль, что я её тогда не расспросил, сколько ей лет и как её зовут. — И маленький Павле лёг спать. Под подушкой у него лежала серебряная денежка. Всю ночь ему снилась добрая вила с маленькими ручками.
Высоко в горах угольщики обжигали уголь. Они повалили несколько больших деревьев, напилили и накололи из них дров, составили дрова эти домиком, обложили ветками и мхом и засыпали землёй. И получилась у них угольная яма.
Когда всё было готово, их маленький помощник, мальчик Иво, поджёг яму изнутри и закрыл в неё вход. Огонь постепенно разгорался, и из щелей поползли струйки дыма.
— Через несколько дней, — сказал Иво, обращаясь к своему отцу и дяде, — мы разрушим наш земляной дом, и в нём будет полным-полно отборного угля.
— Хорошо бы! — отозвался отец. Князь Бодо приказал доставить ему побольше угля.
Иво сел на камень и вздохнул:
— Ах, мне бы хоть каплю воды испить!
— Потерпи, — сказал отец. — Сейчас придёт к нам Марица из дома и принесёт и еды, и питья.
И все три угольщика, усталые и голодные, сели под дерево и стали смотреть, как курится дымом их угольная яма.
Тем временем Марица шла к угольщикам в горы через лес. Она несла им в корзине хлеб, сыр и копчёное мясо. А на плече ещё и бурдючок с водой. Воду эту с великими муками раздобыла она в селе. Потоки у Враньи обмелели, пересохли родники в горах, колодцы в селе остались почти без воды. Для князя Бодо слуги издалека возили воду, но он своим подданным не желал уделить из неё ни капли. Вот уже три месяца, как не выпадали дожди. Скот погибал без питья, выгорали посевы.
И Марица сияла от счастья, что хоть такой-то тощий бурдючок несла отцу и братишке и дяде.
Она торопилась к ним в горы и думала:
«А вдруг брат мой Иво мучается жаждой сейчас?»
И, вместо того чтобы идти знакомой тропкой, пошла напрямик через взгорье.
«Так я скорее приду. То-то обрадуются они, что я так быстро до них добралась».
Вот потянуло угольным дымком — значит, угольщики близко! Вскоре открылся столбик дыма, а раз так — с дороги уже не собьёшься. И девочка увереннее стала пробираться сквозь заросли. А жаждущие листья боярышника и ореха тоскливо и жалобно шепчут и шуршат ей вслед:
— Марица, Марица, хоть каплю водицы дай нам напиться!
— Нет, нет! Не могу! Несу водицу я дяде и отцу и братцу моему!
Птицы стаями над ней кружатся, слетелись со всех сторон, разевают над ней жаждущие глотки:
— Марица! Марица! Хоть каплю водицы дай нам напиться!
Сердце у девочки жалостливое, слёзы так и льются из глаз. Она бежит и унимает на ходу попрошаек:
— Лучше пейте, ветки, птицы, слёзы горькие Марицы!
Туча бабочек и золотистых мотыльков окружила Марицу. И они тоже молят её дать им хоть каплю воды. А один белокрылый большой махаон умер от жажды у неё на плече. Не выдержала девочка, остановилась, села на камень и приоткрыла чуточку ножку бурдюка. Окропила ветки вокруг. Налила чуть-чуть воды в выбоину на камне, чтобы птиц напоить. А бабочек и мотыльков напоила каплями с ладони. И все листья и птицы запели и зашуршали вокруг:
— За каплю водицы прославим мы Марицу!
Марица завязала ножку на своём мехе и пошла дальше. И вдруг остановилась. Полосатая змея с маленькой рогатой головкой преградила ей путь.
— И я тоже умираю от жажды, — прошипела змея.
— Хотела бы я помочь и тебе, — сказала девочка, — потому что ты тоже живое существо, но больше мне нельзя бурдюк открывать.
— У тебя на ладони осталась ещё капля воды, — возразила змея. — Протяни мне свою руку!
— Но у тебя ядовитые зубы.
— Яд в них для моих врагов. Не бойся меня, милая, — вкрадчивым голосом просила змея.
Марица протянула змее руку. Загорелись глаза у змеи. Она подскочила и, взвизгнув: «Кровь людская мне слаще воды!» — вонзилась зубами в палец Марицы. Девочка вздрогнула. Бурдюк и корзинка полетели на землю. Змея скользнула прочь. А Марица с громким плачем кинулась к своим. Из пальца у неё сочилась кровь. Задыхаясь, карабкалась она по горам на призывной дымок угольной ямы. Добежав до неё, девочка вскрикнула:
— Меня укусила змея! — и упала в объятия отца. В глазах у неё потемнело. Сознание помутилось.
Встревожились угольщики. Туго-натуго перевязали девочке руку, чтобы яд не прошёл дальше в тело. Надрезали райку и отсасывали отравленную кровь, но ничего не помогало. Марице становилось всё хуже. Она лежала в дощатой хибарке и, пылая в жару, всхлипывала и стонала:
— Воды! Воды!
Напрасно допытывались у неё родные, где потеряла она корзинку и мех. Девочка их не понимала.
— О горе, потеряем мы Марицу! — не находил себе места отец. — Село далеко, а здесь воды нет!
— Пошли искать все вместе потерянный бурдюк, — предложил его брат.
И они отправились на поиски, оставив Марицу одну. Долго, долго искали угольщики по лесу бурдюк. Но они не знали, каким путём пришла к ним Марица, и ничего не нашли.
Полные мрачных предчувствий, возвращались они назад.
— Может, её уже нет и в живых! — в отчаянии вздыхал отец.
Но, войдя в хибарку, угольщики замерли, поражённые невиданным чудом. У постели стояла корзинка и бурдюк. Рана на Марицыном пальце была промыта и обложена какими-то целебными лесными травами. А сама девочка сладко спала.
— Кто был здесь, кто всё это сделал? — шептал изумлённый отец.
И угольщики бросились аукать и искать неизвестного спасителя. Но лес был безлюден и нем, как всегда.
— Посмотрите! — воскликнул вдруг Иво и указал на свежий отпечаток маленьких босых ног. Этот след вёл в лес и вскоре обрывался.
На третий день Марица совсем поправилась. А угольная яма прогорела и остыла. Угольщики насыпали уголь в мешки, взвалили их на плечи и отправились лесом домой.
Поделиться книгой: