Мартынов. Неделя стюарда

— Что?! — воскликнула Елизавета Георгиевна. — Скотина, как он посмел!

Я покосился на неё. Её тонкие длинные пальцы сжались в крохотные милые кулачки. Чёрные глаза сверкали, красивые брови грозно нахмурились. Мне очень захотелось, чтобы мои руки не были заняты рулём, а глаза — дорогой, захотелось схватить её, такую хрупкую, такую яростную, и покрыть поцелуями. Жаль, что в её глазах я не больший мужчина, чем, скажем, комод.

— Ему нужно было убедиться, что у меня нет Яра, — объяснил я, — он пытал меня, давая мне возможность защититься Яром. И, если бы у меня был Яр, я бы это сделал. Такую боль не потерпишь.

— Ничего не понимаю, ты же Мартынов, внук князя Мартынова, — растеряно произнесла Елизавета Аматуни, — как у тебя может не быть Яра? Да я же и сама видела вчера.

— То, что ты видела вчера — отдельная история, а вообще, я был уверен, что вся высшая знать Константинополя в курсе, что у стюарда Мартынова нет Яра, — ответил я. — Неужели тебе забыли сообщить?

— Я приехала сюда совсем недавно, — ответила Елизавета, — а родилась и получила воспитание у нас в родовом гнезде в Грузинской Губернии. Поэтому местные сплетни мне неизвестны.

— Елизавета, дорогая, — ласково сказал я, — для кого-то это сплетни, а для молодой девицы на выданье, это информация критически важная. Нельзя же княжне выходить замуж за пустышку.

— Да я и не собираюсь! Кому ты нужен-то! — фыркнула фрейлина.

— Так ведь и я тебе о том же, — вздохнул я.

— Матвей, прости меня, я сказала глупость, я не хотела тебя обидеть, — затараторила она, осознав, что её фразу можно расценить как намёк на мою неполноценность из-за отсутствия Яра.

— Да проехали, — ответил я и продолжил рассказ: — как только этот господин понял, что Яра у меня нет, он сразу исчез. Я так понимаю, ты им тоже ничего толком не рассказала.

Елизавета кивнула. Я почувствовал на себе её долгий взгляд.

— Тогда, вероятно, к нам вопросов больше нет. Может быть, только если сами Гуриели захотят что-то выяснить, но, по факту, сильно докучать Мартыновым они не станут: влиятельности не хватит, — рассудил я. — Кстати, твою записку я получил уже после встречи с этим дознавателем…

Елизавета продолжала смотреть на меня своими глазищами. Я уже собрался вежливо поинтересоваться, какого это чёрта она на меня так уставилась, когда навигатор сообщил голосом известной певицы: «Вы на месте».

Мы остановились у входа в ресторан «Воробьяниновъ». Предупредительный валет или, по-другому, лакей, подбежал к тонированной задней двери нашего «Руссо-Балта» и распахнул её, чтобы мы могли выйти. Поскольку мы сидели спереди, нас там, естественно, не оказалось. Пока малый соображал, что делать, мы со смехом самостоятельно вышли из машины.

— Приветствуем вас, хорошего вам вечера! — валет заученно улыбнулся, поймав брошенные мной ключи от машины.

Я обошёл автомобиль и приблизился к Елизавете. Она взяла меня под руку и довольно крепко прижалась ко мне.

Метрдотель, одетый в визитку и полосатые брюки, расплылся в счастливой улыбке, будто не стюард-пустышка пожаловал, а бабушка с гостинцами, и, семеня рядом, что-то говорил про столик.

Когда мы с Елизаветой Георгиевной проходили через зал, я поймал на себе взгляды нескольких дам. Это меня приятно удивило, и я снова почувствовал прилив сил. Я пропустил Елизавету вперёд, что дало мне возможность полюбоваться её видом сзади. Этому способствовало и её обтягивающее платье, и та часть её тела, которая под платьем находилась. Я про попу, простите за уточнение. Я помог сесть даме, затем уселся сам. Фрейлина что-то заказала нам, и мы снова остались наедине.

— Так что же, — вернулась к разговору она, — этот человек пытал тебя, а твой отец и сам князь, и кто там ещё был, просто смотрели?

— Да, — сказал я, — всё именно так и было. Этот человек под личной защитой Его Императорского Величества, так сказал мой дед. А ещё он сказал, что многие князья не прочь выторговать у Его Величества право на расправу с этим господином, в том числе и мой дед. В том числе и за то, что произошло сегодня.

— Понятно, — протянула Елизавета, — а если бы он пытал меня?

— Тогда ему негде было бы спрятаться от моего гнева, — ответил я. А что я ещё мог сказать? — На самом деле, я сразу спросил деда об этом, и он ответил, что ты изначально была вне подозрения, потому что никак не могла вызвать яровой шторм у нашего невезучего знакомого.

— Ага, ну, в общем, да, он ушёл, и отец сказал, что всё нормально. Конечно, я не рассказала, как всё было на самом деле, — подняла брови Елизавета, — Папа сначала даже пытался кричать на меня, но за меня вступилась мама, и мы дали ему отпор.

— А мама ничего не пыталась выведать? — спросил я, — разыграли, небось тебя по схеме «хороший полицейский-плохой полицейский»? Один сначала пугает, а второй лаской выведывает всё, что нужно.

— Ха-ха, — развеселилась фрейлина Аматуни, — такая схема срабатывала у них последний раз лет пять назад. Нет, Матвей, наш секрет — это только наш с тобой секрет.

— Ну вот и отлично, — сказал я.

— Правда, папа сказал, что у нас могут быть проблемы с князем Гуриели, — посерьёзнела Елизавета, — с другой стороны, у нас и так с ними давние проблемы, которые начались ещё у нас в губернии.

— А что ты с ним делала в комнате, если мне позволено будет спросить? — задал я вопрос, который мог бы меня занимать со вчерашнего вечера, если бы у меня было меньше ярких событий за последние сутки.

Елизавета вспыхнула.

— Как вы смеете, Матвей Михайлович! — нешуточно возмутилась она.

— Прости, Елизавета, — я намеренно продолжил обращаться к ней на «ты», — но несмотря на то, что я знаю тебя один день, нас многое связывает, и я подумал, что могу спросить у тебя, как дошло до той ситуации, в которой я тебя застал, когда вошёл в комнату.

Я бы мог сказать: «когда пришёл к тебе на помощь», но посчитал неблагородным напоминать даме об её беспомощности.

— Да, Матвей, ты прав, это ты меня прости, — фрейлина остыла так же быстро, как и вспыхнула, — это была глупая ситуация, связанная с конфликтом между нашими князьями. Князь Гуриели, хоть и признает власть Его Величества, но нехотя, и он считает, что князья Грузинской Губернии должны женить своих детей только на детях других грузинских князей.

Она помолчала, вспоминая что-то.

— Взаимных претензий у наших родов много, и одной из них является то, что Аматуни много раз выдавали своих дочерей за русских князей. Князьям Гуриели давно это очень не нравится, и они постоянно пытались и пытаются склонить других князей на свою позицию. Получается это плохо, но род Гуриели всё ещё уважаем и влиятелен там, у нас.

— Что ж, Гуриели гораздо менее влиятельны в остальных частях нашей империи, — ободрил я её, — ну а вчера-то что произошло?

— Вчера я впервые была в Парящем Его Величества дворце. Совсем недавно приехала в Константинополь, чтобы поступить на должность фрейлины княжны императорской крови. Вчера, во время приёма, я пошла прогуляться по дворцу и наткнулась на княжича Гуриели.

— Совершенно случайно, конечно же, — саркастично сказал я.

— Я думаю, что он сразу меня узнал и подстроил встречу, — кивнула Елизавета, — в общем, он начал говорить о том, что нам за пределами нашей губернии нужно поддерживать друг друга, ещё что-то в этом духе. Я не слишком слушала.

— Так, что же было дальше? — я продолжал вникать в сюжет.

— Дальше он открыл комнату и пригласил посидеть, поболтать. Я из вежливости согласилась, думая, что посижу минут десять и скажу, что мне нужно вернуться к обязанностям фрейлины. Но, как только за нами закрылась дверь, он набросился на меня, а когда я стала отбиваться, он прохрипел, что все женщины Аматуни — проститутки, и что он имеет право сделать со мной всё, что захочет. А потом ворвался ты, — закончила она.

— Да уж, — только и успел сказать я, когда появился официант с нашими блюдами.

Мы выпили по глотку вина и некоторое время молча ели.

— Матвей, — сказала наконец Елизавета, — объясни мне про Яр. Когда ты вчера сказал, что никто не должен знать, что ты его использовал, я подумала, что ты имеешь в виду, что никто не должен знать, что ты его использовал в бою с Гуриели. Но ты говоришь, что все считают тебя пустышкой?

— А я пустышка и есть, — спокойно ответил я. — Я родился с огромным резервуаром, истратил его весь на первой же тренировке, впал в яровую кому и с тех пор жил без Яра, который никогда не восстановился.

— Не восстановился, в смысле, что у тебя пустой резервуар? — уточнила Елизавета.

— Ну да.

— Но вчера ты использовал Яр, — заявила она не терпящим возражений тоном, — я знаю, что я видела.

— Да, вчера произошло что-то непонятное, но у меня вдруг заполнилось сразу полбака, так сказать. Почему это вышло, я не понимаю, но дело точно не в опасности, потому что опасностям меня подвергали мои родители и всегда столь же неожиданно, сколь и безрезультатно.

— И ты весь его потратил на схватку? — спросила Елизавета.

— Нет, — стал вспоминать я, — проводив тебя, я вернулся домой и попробовал взлететь, получилось. Когда проснулся, поехал на море попробовать сёрфить с Яром и там потратил его весь. Что, кстати, и помогло мне отвести от себя подозрения дознавателя, который меня пытал.

— То есть, ты потратил весь Яр на сёрфинг, — с лёгким недоверием произнесла фрейлина, — и как? Стоило оно того?

— Конечно, — кивнул я, — на всю жизнь всё равно не хватит, даже если экономить. Лучше получить всё удовольствие сразу.

— Получить удовольствие сразу, говоришь, — протянула она, слегка прикусив верхнюю губу.

Ответить я не успел. По ресторану пронеслась серия удивлённых, а где-то и возмущённых вздохов. Причиной этих вздохов послужило появление дворянина лет тридцати пяти, в сопровождении двух молодых куртизанок, на прекрасных телах которых из одежды были только декоративные ошейники. Поводки этих ошейников дворянин держал в руке.

— Ваше высокоблагородие, — бормотал идущий за ним мелкими шажками полицейский в должности околоточного надзирателя. — Не губите… По долгу службы… Не дозволяют правила! — неожиданно твёрдо закончил он.

— Што-с? Кто вы такой? — притворно удивился господин, ведущий куртизанок. Рисуясь перед публикой, он сделал вид, будто не только не понимает, что перед ним представитель власти, но и будто только что его заметил. Девушки с обезоруживающей наивностью уставились на полицейского.

— Околоточный надзиратель, Молотов, жетон номер… — чётко затараторил полицейский.

— Выписывайте мне свой штраф и доложите начальству, что вы мне докучали, — перебил дворянин. И громко крикнул: — метрдотель, отдельный кабинет мне!

Это уже ни в какие ворота не лезло. Я спокойно поднялся из-за стола и подошёл к господину, полицейскому и куртизанкам.

— Что вы себе позволяете? — жёстко спросил я.

Глава 5

Конечно, глупо было сейчас привлекать внимание, когда с меня только что сняли подозрения. Могло дойти до вызова на поединок, который, скорее всего, проходил бы с использованием Яра, что означало бы для меня, пустышки, как минимум попадание в больницу.

С другой стороны, кто знает, может быть, Яр бы снова появился сам собой, и мне удалось бы его использовать на дуэли, которая является поединком чести и отказаться от которой немыслимо. В этом случае опять всплыли бы вопросы о том, что случилось в Парящем дворце с княжичем Гуриели, мною бы снова заинтересовался тусклый господин и так далее.

Тем не менее, всему есть предел. Моё воспитание не позволяло потакать подобному хамству по отношению к приличному обществу и представителям власти Его Величества. Поэтому я продолжил:

— Забирайте своих спутниц и уходите, — сказал я дворянину, держащему поводки. Затем я повернулся к околоточному: — А вы? Как вы смеете позволять так разговаривать с вами? Вы позорите мундир!

— Виноват! — быстро ответил околоточный надзиратель, вытянувшись, руки по швам.

Я снова повернулся к господину с девушками на поводках:

— Надеюсь, мне не нужно повторять? Не забудьте взять квитанцию на штраф.

Я был готов к тому, что он попытается дать мне пощёчину, чтобы обозначить вызов на дуэль или скажет какую-нибудь грубость, нарываясь на вызов с моей стороны, но дворянин просто как будто поник, стушевался и, обойдя меня, направился к выходу со своими спутницами. Околоточный, постояв передо мной ещё несколько секунд по стойке «смирно», отправился следом.

Возвращаясь за столик, я заметил, что посетители и посетительницы ресторана смотрят на меня с благодарностью.

— Тебя каждый вечер на подвиги тянет? — иронично спросила Елизавета Аматуни. Но её взгляд, полный восхищения, значил гораздо больше, чем её тон.

— Слушай, ну согласись, подобное поведение просто оскорбительно по отношению ко всем нам, — сказал я. — Неважно, зачем он это затеял, какое-нибудь глупое пари или что-то ещё.

— Пожалуй, — повела хрупкими плечиками Елизавета, — скажи лучше, Матвей, вот что. Ты сказал, истратил весь Яр на сёрфинг? И сейчас у тебя Яра нет?

— Ага, — весело ответил я, — всё истратил до последней капли. Да ты сама разве не чувствуешь?

— Матвей, — её ярко блестящие глаза загипнотизировали меня, — в том-то и дело, что чувствую. Очень хорошо чувствую. Настолько хорошо, что мне хочется сделать так.

Я услышал, как её туфелька слетела с ноги.

— Как? — не в силах оторваться от её глаз, хрипло спросил я.

— Вот так, — ответила она, и я почувствовал, как её ножка под столом начинает слегка массировать меня между ног. — Не знаю, что там в твоём детстве было, но прямо сейчас, Матвей, у тебя есть Яр, и он просто вынуждает меня делать то, чего мне раньше и в голову прийти не могло.

Щёки фрейлины были пунцового цвета, её поведение стало сюрпризом в первую очередь для неё самой. Наконец, она перестала безобразничать своей ступнёй у меня в паху, и я смог присмотреться к своему резервуару. К моему удивлению, там действительно был Яр. Поменьше, чем вчера, но учитывая размеры моего резервуара, всё же довольно много.

— Поехали, покатаемся, — отвлекла меня фрейлина Аматуни.

— Нужно расплатиться, — я протянул руку, чтобы нажать кнопку для вызова официанта, но Елизавета остановила меня.

— Я уже расплатилась, за тобой должок.

— Елизавета, — возмутился я, — куда это годится, чтобы дама платила за кавалера? В каком свете ты меня выставляешь?

— Шучу-шучу, — хихикнула она, я только велела принести счёт.

Расплатившись, мы вышли к машине, которую уже подогнал валет. Забирая у него ключи, я всунул ему в руку небольшую купюру в качестве чаевых. Сев за руль, я услышал слова фрейлины Аматуни:

— Отвези меня на пляж, Матвей.

Я прислушался к своим ощущениям.

— Елизавета, я очень устал. У меня были тяжёлые и насыщенные сутки. Мне очень приятно твоё общество, но мне нужно отдохнуть.

Фрейлина надула свои красивые губки.

— Тогда вези меня домой, — недовольно произнесла она.

Я вздохнул, позвонил Тарасу, чтобы он забрал меня от дома Аматуни, и выехал с парковки. Минут семь мы ехали в полном молчании. Вдруг Елизавета сказала, вытянув изящный пальчик:

— Останови здесь, пожалуйста.

Я припарковался и повернулся к ней. Она была очень близко. В следующее мгновение она впилась в меня страстным поцелуем. Я быстро отодвинул сидение подальше от руля, и она села мне на колени. Не знаю, сколько времени я её целовал и покусывал, щупая за то место, вид которого оценил ещё в ресторане. Усилием воли, я напомнил себе, что нужно знать меру, и оторвал фрейлину от себя.

— Елизавета, нам нужно держать себя в руках. Ты княжна, тебе ещё замуж выходить.

— Матвей, замолчи, — она снова потянулась ко мне, чтобы поцеловать. — ты на меня так действуешь… Я как будто пьяная.

Я отстранился.

— Нет, Елизавета, нужно остановиться. Я отвезу тебя домой.

Я легко снял её изящное тело со своих колен и вернул на пассажирское сиденье.