Мальчишник по-новогоднему

Гостья…

Он шел рядом с девушкой и не мог отделаться от ощущения, что знает ее всю жизнь. И от щемящего чувства, что все это ненадолго, а потом они расстанутся и никогда не встретятся больше. Жаль. В такие моменты ему хотелось отвернуться, чтобы скрыть внезапно нахлынувшую грусть.

Это не умаляло его чувств к его Анастейше. Завтра свадьба, и он будет очень счастлив назвать ее своей женой. Любить ее, прожить с ней жизнь.

Но он точно знал, что и эту случайно встретившуюся ему Гостью, никогда не забудет, потому что…

— А где же сад тысячи фонтанов? — спросила она с улыбкой.

— Ах да, прости, совсем из головы вылетело, — усмехнулся он, успев заметить грусть в ее глазах. — Должен быть где-то здесь. Честно говоря, я немного забыл, где он находится, но ничего, сейчас найдем.

И повел ее наугад.

Сад, разумеется, нашелся. И, разумеется, он был прекрасен. Розы, жасмин, фонтаны, все как и должно быть в сказке. И только чувство такое в душе, как будто тикают невидимые час, сыплется песок, истончается нить.

Время, отведенное им, кончается. Он ведь тоже гость в этом мире, и скоро придется прощаться. Хотел сказать об этом, но она начала первая.

— Знаешь, я… — и вдруг отвернулась, опустив голову, а потом улыбнулась. — Мне надо идти.

***

Все это время Анастейша очень много думала. Сравнивала. Этот мужчина был… И все же Николас… Это ее Николас, и она его никогда не предаст.

И потому лучше было проститься сейчас. А это — просто запомнить. Как чудо.

— Здесь очень красиво, — она глубоко вдохнула аромат цветов и еще раз оглядела сад. — И спасибо. Я запомню это навсегда. А сейчас прости, мне пора.

***

Она сказала именно то, что он собирался сказать.

— Да, я знаю, — улыбнулся Николас, пересиливая себя.

Но нельзя было расстаться вот так, чтобы все это бесследно исчезло. Неправильно. Он встал, чтобы сорвать веточку жасмина. Обратил ее в своей руке в блестящий металл, аккуратно разделил на две части и одну половинку протянул ей.

— На память об этом дворце и нашей встрече. И может быть, когда-нибудь мы еще встретимся. Как знать?

— Может быть, — проговорила девушка, прижимая маленькую блестящую веточку к груди. — Спасибо. Ну, я пошла?

Николас смотрел, как она скрывается из вида. А потом сначала медленно, но постепенно убыстряясь, пошел к той чертовой двери, к которой привела его змеелюдка. Теперь Николас точно знал, где эта дверь находится.

Что он чувствовал в тот момент? А черт его знает. Такая эмоциональная встряска. Но на душе было светло, несмотря ни на что. Немного грустно. Как будто за эти шесть часов прожил целую жизнь и перешел на некий другой уровень.

Дверь, та самая, винтажная, была месте. Толкнул ее и вышел, а там этот клуб и веселье в разгаре. Нашел парней. Те уже успели и поотжигать, как положено настоящим боевым магам, и даже протрезветь, конечно, не без помощи заклинаний.

— Ну как приват? — хором спросили, стоило им только его увидеть.

Приват? Наверное. Но это было слишком личное, чтобы обсуждать. Николас хмыкнул:

— Не ваше дело, парни.

А вот с королем он собирался поговорить. Приватно. Приложить его заклинанием пару раз.

***

Анастейша задумчиво шла через все залы этого прекрасного дворца. Возвращалась туда, где как она помнила, находился тот самый холл, с которого все и началось. Почему-то знала, что именно там будет выход.

Уже почти добралась, когда ей навстречу вдруг вышла девушка. Красивая, тоже в такой одежде, но среди тех девиц Анастейша ее не видела.

— Подождите, леди, — проговорила та, осторожно озираясь. — Можно вас кое о чем попросить?

Странно это все было.

И поведение девушки и ее неуверенность. Как будто она здесь находилась нелегально. Девушка неожиданно кивнула, будто угадав ее мысли.

— Вы правы, я нахожусь тут без разрешения. Но прошу, не выдавайте меня.

И коснулась кончиками пальцев вуали Анастейши. А ей стало не по себе, она невольно крепче сжала в ладони маленькую металлическую веточку и чуть отстранилась.

— Простите, я не хотела быть назойливой, — девушка чуть отступила. — Но вы не могли передать ему…

У нее снова сжалось и кольнуло сердце. Но потом Анастейша подумала, что не имеет морального права ни на что. Возможно, этот человек дожидался тут именно эту девушку, а она отняла у него все время. И вот теперь. Черт…

— Господину? — Анастейша оглянулась. — Но он не так давно ушел, и я не знаю куда.

Она улыбнулась и развела руками, старалась держаться как можно более непринужденно. Девушка смутилась и покраснела.

— Ах нет, другому человеку. Передать, что его ждут.

Анастейша солгала бы, если бы не сказала, что у нее отлегло от сердца. Ей почему-то не хотелось ни с кем делить даже в воспоминаниях день, проведенный с этим человеком. Хотя, казалось бы, откуда взяться такому ревнивому собственничеству.

«Стыдись, Анастейша», — сказала она себе.

А вслух спросила, понизив голос:

— Но кому же?

Девушка уставилась на нее расширенными от волнения глазами и проговорила:

— Вы поймете сами.

Хотелось воскликнуть, но как?! Однако девушка прижала палец к губам и быстро удалилась.

Вовремя. Потому что со стороны холла послышался голос Гюлли:

— Госпожа? Госпожа, где ты?

— Я здесь, — ответила Анастейша и вышла в холл.

Гюлли встретила ее приветливой улыбкой и поманила к себе. Несколько шагов до ажурной двери, несколько по коридору, а потом все незаметно истаяло, окружив ее молочно-опаловой дымкой. Сработал портал.

Время вышло.

***

Странно было после всего ощутить себя дома в своей спальне. В том самом бальном платье и в той самой белой шубке, в которых она ехала с Ником на Новогодний праздник в Департамент Магии. Даже прическа не растрепалась, и диадема была на месте. Анастейша взглянула на себя в зеркало и потерла лоб. А потом присела за туалетный столик, повертев стоявшую на нем маленькую серебристую елочку.

Шесть часов из не ее жизни, которые она запомнит на всю жизнь.

Потом разжала ладонь и стала рассматривать блестящую веточку жасмина. А с этим как быть? Аккуратно положила на стол. Встала и уже хотела переодеться. Часа два у нее на сон есть, можно было бы лечь спать. Но она так и не могла понять, что ей теперь делать, спать, принять ванну или идти на кухню, варить себе кофе?

Кофе.

Ей надо было привести в порядок мысли, а все остальное можно сделать потом. Анастейша тихо выбралась из спальни. Веточку жасмина она захватила с собой.

Новогодняя ночь подошла к концу, и семейный особняк Биглофф уже спал. Но город по-прежнему сиял огнями. Высокая живая елка стояла в гостиной, гирлянды, серебристый дождик и мишура. Там пахло хвоей, праздником, а в большой семейной кухне было тепло и уютно, и вкусно пахло домом. Девушка усмехнулась, как будто ничего и не было этой ночью.

И пошла включать кофе-машину. Только вытащила банку с кофе, раздался сигнал.

Кто-то запросил доступ в дом. Кто? Она невольно вздрогнула, чуть не выронив банку с кофе. Включила маленький техно-магический кристалл, у дверей особняка высветился ее жених — Николас Мейнц.

— Входи, Ник, — открыла она доступ в дом. — Я на кухне.

А у самой в смятении заколотилось сердце и руки залились холодом. Очень глупо, но эта тайна как будто стояла между ними. Не прошло и минуты, как Ник показался в дверях. Худощавый и жилистый. Красивый в своем смокинге. Серьезный.

Взгляд… Она не знала, что видит в его глазах.

— Хочешь кофе? — спросила и стала возиться с кофе-машиной, потому что просто не могла на него смотреть.

— Хочу, спасибо, — проговорил он, подошел вплотную и встал за спиной.

Кофе просыпался.

— Какая я неловкая, — покачала головой Анастейша.

Смятение становилось только больше, и тут он осторожно взял ее за плечи и повернул лицом к себе.

— Как ты? — спросил серьезно.

Не выдержала. Не выдержала того, чего не могла прочитать в его взгляде. Слезы стали наворачиваться на глаза. Николас глухо выругался и сжал ее плечи.

— Ана… Что?!

— Ничего. Просто подожди, я должна сказать, — она смотрела на его черную бабочку и старалась дышать ровно. — Знаешь, я познакомилась с одним человеком… Но ты не подумай, мы с ним разговаривали, и только… Но, я хочу, чтобы ты знал. Он подарил мне на память сувенир. Вот.

Она разжала ладонь и показала ему свое тайное сокровище. Ник так странно дернулся, а потом резко прижал ее к груди крепко-крепко. И выдохнул в макушку:

— Так это была ты?

Анастейша сначала не поняла, но когда Николас вытащил из-за пазухи свою половинку веточки, рассмеялась от облегчения. А он стирал с ее щек слезинки и смеялся тоже.

— Подумать только… — всхлипнула она. — Ник, это был ты. Ты…

Однако минута прошла. И она уже стукнула его кулаком по плечу и прищурилась.

— Николас Мейнц! Что это ты там делал? С этими девицами! М?!

А глава Департамента Магии мрачно усмехнулся и проговорил:

— Вот этот вопрос я собираюсь сейчас задать его величеству! Какого черта он заслал черт-те куда мою жену!

***

В тот момент у Николаса Мейнца руки чесались за такую идиотскую проверку не только заклинанием приложить, но и физиономию его величеству Густаву Фредерику начистить.

Отодвинул Анастейшу в сторону и уже хотел выйти, но тут она тут же уцепилась за него:

— Подожди! Я с тобой!

Глава 7

В Департамент Магии они добрались быстро, не стали никого будить, чтобы открывать домашний портал, Николас был на своем авто. Пожалуй, так вышло даже лучше, после всего пережитого им хотелось хоть ненадолго остаться только вдвоем. Но и разборка с его величеством была делом безотлагательным.

А Новогодний праздник уже сходил на нет, но оставались еще упорные, кому хотелось встретить рассвет, а потом еще попробовать специальный утренний бодрящий коктейль, который тут подавали только в Новогоднюю ночь только после восхода солнца. Зал все так же сиял огнями, музыка гремела, а его величество Густав-Фредерик обретался у высоченной наряженной елки.

Король улыбался и, уперев руки в бока, посматривал в зал. Но их он пока не видел. У Анастейши комом в груди смешались обида, невольное восхищение этим бесшабашным львом и жажда мести. А Ник остановил ее и отвел в сторонку.

— Прошу тебя. Подожди, я хочу сначала сам с ним поговорить.

Она посмотрела на серьезно хмурившегося жениха и согласилась.

— Постой тут, Я ненадолго.

Оглянулся и вдруг застыл, зацепившись за что-то взглядом. Анастейша обернулась, к ним спешили парни из его «великолепной пятерки» Гастон, Марко, Анхель и Петер. Подошли, блестя глазами на Анастейшу, все четверо поздоровались:

— Привет.