Одарённая

Одарённая

ПРОЛОГ

Тучи нависли над Дрогором.

Серое небо налилось свинцом, а солнце и вовсе скрылось.

Сегодня на рассвете скончалась госпожа, явив свету первенца. Вместе с первым криком младенца, она слабо улыбнувшись сделала последний вздох.

Родовой замок омрачен трауром по своей хозяйке. Черные флаги скорбно развиваются на ветру. заменив привычные фамильные с изображением красного дракона на бело-голубом фоне. Это был ящер в полёте, а теперь он на земле. Его крылья сложились и парить от горечи утраты он больше не может.

— Просто смирись, сын мой, — сказал священнослужитель, отводя взгляд в сторону. Запер наш семейный склеп и унёс с собой ключи на сорок дней.

Он мастак на советы. Как смириться с потерей любимого человека? Как жить дальше?

Тот кто пережил в своей жизни хоть раз подобную трагедию, скажут — никак. Никакое время не способно излечить душу.

Вместе со смертью любимой у дракона умирает частичка его сущности. И эта частица меня осталась в холодном сером склепе вместе с ней.

Амалика не была идеальной для всех, но была идеальной для меня.

Темноволосая жгучая красавица с таким родным и жарким характером. Ее внутренний огонь был самым родным из всех.

Больше она не будет бегать босиком по нашему лесу наперегонки с ветром… Больше не будет за завтраком весело смеяться, намазывая на булку масло и щедро поливая ягодным джемом для меня…

Что мне остается? Только помнить эти волшебные моменты и хранить их в памяти, чтобы согреваться холодными и одинокими вечерами.

Я обещал, что буду любить, почитать и беречь её вечно, но не смог сдержать обещания. Не уберёг. Не смог и она поплатилась за это жизнью.

Наша любовь будет вечной, а свёрток, лежащий у няни на руках, мирно посапывал не зная печали, будет напоминанием этого несчастья. Это она виновата в смерти Амалики. Это она причина моих горестей и скорби.

— Унесите это отсюда, — я ткнул пальцем в крошечное белое одеяльце.

Строгая женщина в чёрном чепце склонила голову и пошла прочь не обронив ни слова. Ей и не полагается.

Других зрителей не было, кроме моего друга Валериана Свэла, ректора Межрасовой академии магии. Похороны проходили без лишних ушей и глаз. Незачем посторонним видеть в глазах дракона слёзы.

Друг положил руку мне на плечо и сжал, в знак ободрения.

— Ты знаешь… раны затягиваются и превращаются в шрамы… Шрамы уже не болят, но напоминают нам о былом… — затем он развернулся и молча пошёл вслед за няней, оставив меня наедине со своими мыслями у серой каменной стены.

Шрамы… Всё не так просто…

Всё гораздо сложнее, чем кажется.

Глава 1.

Солнце ярко светило сквозь желтую шапку деревьев. Листья кружили в затейливом танце с ветром в осеннем лесу.

Каждый день я приходила в этот парк прогуляться по "тропе здоровья", подышать чистым воздухом и услышать настоящую жизнь природы: шелест листьев, хруст веток и пение птиц…

Здесь можно встретить наглую пушистую белку, выпрашивающую пару грецких орехов или любопытную сороку, то и дело садящуюся поближе на лавочке в надежде на семечки.

— Вечно ты летаешь в облаках, — Талка возмущенно засопела. Ее розовые кудряшки забавно подпрыгивали в негодовании.

— Я прихожу сюда насладиться покоем, зная, что дома меня ждёшь ты.

Талка, она же Натали, Ната или просто Наташа — моя соседка по комнате на съемной квартире.

— А вот и не обидела! — она надула свои недавно подкаченные губки.

А я и не собиралась, но лучше промолчу.

— Соглашайся! Я не отстану. Пошли потусим, у нас же красные дипломы и нужно это отметить, — продолжала гнуть свою линию Натали.

Я не была ни трезвенницей, ни язвенницей, но и обмывать диплом было глупо. Особенно если нужно подготовиться к собеседованию.

Окончив педагогический многие выбирают частные школы, репетиторство или просто любоваться дипломом, принеся себя на жертвенный алтарь брака, немытой посуды и грязных мужских носков.

У меня в планах была целая жизнь. И она связана с работой исключительно по специальности и отдыхом души, после тяжелых трудовых дней.

Сейчас пойду работать молодым специалистом по дошкольному образованию, наберусь опыта. В отпуска буду кататься в горы и гонять на лыжах, а потом возвращаться к работе и детям. Не жизнь, а сказка.

— Натусь, я пас. Мне готовиться нужно, — протянула я, надеясь на снисхождение подруги, но она не сдавалась:

— Готовиться к чему? "Марья Иванна, возьмите меня, а-а-а?" не считается подготовкой! — девушка закатила глаза и похлопала смешно ресницами.

Собственно, а как готовиться к встрече с заведующей детского сада?

Вот пришла я. Разложила свои диплом, грамоты от студкома и почётные листы, а дальше то что? В топку! Кому они нужны-то?

Правильно — ни-ко-му! Все эти ценности нужны только в стенах родного ВУЗа, зато за его пределами всё это не более чем просто бумажки. Простые и никому не нужные создания.

— Без сопливых скользко! — я развернулась и щелкнула ее по носу.

— Селезнёва, ты зануда! Понимаешь, сухарь! Какие твои годы?! Чего ж ты тухнешь над учебниками и методичками? Жить — то когда?!

Тусовка, так тусовка! Тем более девичник.

— Ладно, Талка, ты и мертвого уговоришь. Твоя взяла, — я хлопнула в ладоши.

Главное выдержать драматическую паузу и согласиться. Женский ход, но даже против подруги срабатывает.

Я взяла сумку и встала, на прощание кинув горсть семечек сороке — белобоки, пусть хоть она за меня порадуется.

Мы вышли из леса той же дорожкой, что и пришли. Талка что — то щебетала мне в ухо, а я мечтала о хотя бы минуте тишины.

Нет, я не была ни занудой, ни заучкой, ни ханжой. Это просто терапия такая. Мой опыт в ответ на мой же скверный характер научил меня только одному — релаксировать. Иначе я превращалась в адскую мегеру.

Всё это не вязалось с моим особым даром. На сколько я не любила людей, это никогда не распространялось на детей. Я всегда могла их успокоить и приласкать.

Наверное, детство в детском доме сказывается. Любили меня многие, но боялись или опасались еще больше. По крайней мере все задиры.

Жизнь в детском доме номер один не была сахарной, каждый искал свое место под солнцем и ласковую руку воспитателя, а вот найти это могли не все. Приходилось искать иные пути решения вопроса.

Когда к нам приводили новичков было особенно тяжело. Они были все такие бравые, но внутри была только пустота и обида. Обида на тех кто предал их, на самых близких людей — на родителей. А я все чувствовала. Это было вроде эмпатии. Если прислушаться к тишине, то узнаешь мысли и чувства другого человека. У детей они более явные, поэтому считываются легко.

Вот так я и выбрала себе специальность. Не смогла помочь себе сама, хоть другим помогу.

— Осторожно! — крикнула подруга, когда мне на голову спикировала огромная черная птица.

Я пригнулась, но она успела поцарапать мне щеку.

— Вот же… птица! — Удержалась я от ругани.

— А я говорю, нечего тебе подкармливать этих летающих крыс.

— Крысы — это крысы, а это птицы. И все заслуживают любви. А тебе… Я советовала бы поменьше яду лить на окружающих, тебе еще с детьми работать.

— Вот еще! Я не для работы рождена.

Я удивленно изогнув бровь бросила озадаченный взгляд на Талку.

— А для чего же?

— Я делаю себе сейчас загранник и махну в Европу, в гувернантки.

Серьезно?!

— Я думала один из пунктов в резюме, даже для Европы — это любовь к детям. Ты как с ними работать то планируешь?

— Ой, много ты смыслишь… Папика окручу и дело в шляпе.

Я призадумалась. С такой философией жизни далеко не продвинешься, но она девушка пробивная, скорее всего что — то да выйдет из этого. Обидно. Зачем тратить годы на образование, если всё так просто?

Жизнь сложна и многогранна и каждому воздастся по заслугам. Не то чтобы я была сильно верующей, но в "бумеранг" и судьбу верила.

— Ума бы тебе, подруга, — заключила я.

Но та лишь пожала плечами и продолжила что — то рассказывать про Витосика, который подарил какой-то Машке какую-то побрякушку…

За что мне это? Где и в какой жизни я так накосячила?!

Глава 2

Солнце клонилось к закату, когда мы начали собираться.

Нанеся боевой макияж, так что все валькирии обзавидовались, а бравые войны в ужасе отшатнулись, и приодевшись по моде в легкие шифоновые платья и косухи с ботинками, мы отправились на отвязное мероприятие под скромным шифром — "девичник".

Музыка гремела на пол района, поэтому с домом ошибиться было тяжело, как и с подъездом.

— Лиска, не помнишь, какая квартира? — я поймала озадаченный взгляд подруги.

— Не помню, но можно…

— Осторожно! — завопила подруга.

Я только и успела отскочить в сторону, как передо мной упала большая ветка. Испугаться не успела, но сердце бросилось вскачь.

— Ну, ты, мать, даёшь, — выпучила глаза Талка, хватаясь за сердце и выдыхая, — засудить бы коммунальщиков за халтуру. Видно, что тополь высох, чего не рубят — то?!

Подруга бубнила и ругала управляющие компании, а я призадумалась. Всё тянет меня на приключения и попа моя как магнит…

Стало понемногу холодать. Осенняя ночная свежесть опустилась на город.

Наши ножки в двадцатидэнном капроновом плене довольно быстро и сильно охладели.

— Как бы цистит не схватить, — продолжала причитать Натка.

— Угу, — а что, с ней тут не поспоришь.

К нам неровной походкой приближался груженый мило позвякивающими пакетами парень. Я засмотрелась. Петляющий шаг говорил только, что это наш клиент.

Он приблизился и шатаясь начал пытаться открыть металлическую дверь подъезда.

— Простите, — обратилась я к нему, — Вам помочь?

— Я… эм… — он кивнул.

Тут не только с походкой проблемы, но и владением языком, причем в самом прямом смысле этого слова.

Он передал мне ключи и я бодренько проскочила вперёд.

Пока парень еле-еле тащился, мы с Талкой уже добежали до третьего этажа хрущёвки и смело барабанили в дверь.

— О, девчонки, вы пришли, — протянула краснощекая Светка, пропуская нас в тепло квартиры.

Музыка орала бешено, что-то невразумительно тыцкающее било по мозгам.

Вот так отдыхают вчерашние студентки — воспитательницы. Да, это нам вы доверяете своих детей.

Помню, на практике в одном из садов вызвали нас на ковёр к завке. Настучали ей, что видели кого — то из нас с сигаретой на лавочке другого от сада района. Отчитали нас как детей малых и никто даже не предположил, что мамашка могла попросту перепутать. Виноваты и точка. А кто виноват непонятно, но люлей знатно отхватили все практикантки, чтобы неповадно было.

За что? В свободное от работы время можем пить, курить и заниматься чем повеселее с парнями да мужьями, но кого же это интересует.