Столкнувшийся

Динамики вибрируют от его ворчания.

Чувство вины бурлит внутри меня.

— Может, когда мне стукнет тридцать пять? Может быть, в пенсионном возрасте?

— Если ты и дальше будешь так же шутить, как сейчас, с женщинами, связанными с не менее влиятельными мужчинами, то выход на пенсию наступит гораздо раньше, чем в тридцать пять. Это я тебе точно говорю.

Черт. Кто-нибудь, вызовите врача, потому что мой отец сделал мне ожог третьей степени.

Я сопротивляюсь желанию наброситься на отца.

— Я понял. Я крупно облажался, связавшись с человеком, который подписывает мои чеки на зарплату. Но в этом году я планирую сделать более разумный выбор.

Благодаря своей глупости я повесил мишень себе на спину в спорте, где есть только двадцать мест с сотнями жаждущих гонщиков. Никакой математики не нужно, чтобы показать, какой я идиот, потому что это проще, чем два плюс два.

— Я очень на это надеюсь. Посмотри на Ноа, теперь ему придется делить Бандини с более молодым гонщиком. Всегда найдется кто-то, кто присматривается к твоему месту.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки.

— Сантьяго Алаторре талантлив, не спорю. Но за рулем он полный псих, так что Ноа, который будет с ним возиться, может сработать в мою пользу.

— Нет, если ты будешь продолжать все портить. Знаешь, мне бы очень не хотелось, чтобы настал день, когда ты встретишь подходящую девушку, но ты слишком ослеплен своим невежеством, чтобы увидеть это. Твоя репутация доставит тебе неприятности, если ты не исправишь ситуацию, потому что ни одна достойная женщина не захочет встречаться с парнем, который ведет себя так, как ты.

— Какая женщина не хотела бы встречаться с успешным гонщиком Формулы-1? — мои костяшки пальцев побелели, когда я вцепился в руль, вгрызаясь ногтями в кожу.

— Та же самая, которая не захочет встречаться с бывшей шлюхой, потому что у нее достаточно самоуважения для вас двоих, — его отрывистый тон эхом отдается в динамиках, когда я проезжаю улицы, омываемые морем.

Я делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем ответить.

— Я ценю то, как сильно ты заботишься. Действительно ценю. Но я собираюсь уладить все с Маккой, избежать драмы и придерживаться гонок. Больше никаких историй о моем члене в газетах. Я обещаю.

— Если бы я был хоть наполовину таким идиотом, каким ты обычно бываешь в последнее время, я бы не зацепил твою маму.

У моих родителей идеальный брак, ссоры заканчиваются объятиями, расписанием, кто выносит мусор и моет посуду каждый день, и проявлениями привязанности, которые не должен видеть ни один ребенок. Слава Богу, у меня есть брат, потому что если бы не он, я была бы травмирован. Лукас научил меня, почему мы не заходим в комнату родителей, когда они закрывают дверь, как бы громко они ни кричали.

— Не у всех бывает счастливый конец, — бормочу я в микрофон Bluetooth. Привычное сжатие в груди возникает при воспоминании о том, что Йоханна не получила своего.

Черт. Пусть отец разжигает старые чувства, которым сейчас нет места в моей жизни.

— Послушай… Я знаю, что то, что случилось с Лукасом и Йоханной, повлияло на тебя больше, чем ты думаешь. Мы все любили ее, и вы оба были особенно близки. Но ты не можешь позволить страху управлять твоей жизнью. То, что случилось, было трагедией, но это не значит, что нужно жить настороженно, потому что ты боишься.

Горький смех сам собой вырывается из моего горла.

— Я не буду говорить об этом с тобой.

— Ты никогда не говоришь об этом. Ни со мной, ни с кем бы то ни было. Ее уход из жизни был тяжелым для всех нас. Но ты закрылся, и теперь посмотри на себя. Прошло почти три года, а ты все еще совершаешь эти глупые ошибки. Каждый декабрь с тобой происходит то же самое: как только заканчивается сезон, ты прячешься где-нибудь и принимаешь саморазрушительные решения. Ты избегаешь нас сразу после праздников до дня рождения Каи. В этот раз ты оказался не с той девушкой и не в то время. Так что ты можешь притворяться, что все в порядке перед всеми остальными, но мы-то знаем.

— То, что я веселюсь и встречаюсь с женщинами, не значит, что я зациклен на смерти Йоханны или еще на чем-то. Я понимаю, что все испортил, но не надо смешить меня, пытаясь связать это с дерьмом из прошлого. Так получилось, что после Рождества я стал занят. — Я прикусил язык.

Мой отец вздыхает.

— Прибереги свою ложь для тех, кто в нее поверит… На самом деле, это нормально — впустить кого-то. Позволить им узнать тебя больше, чем тот образ, который ты создаешь.

Когда ты хороший парень, никто не видит, насколько изъедено мое сердце — как оно истекает кислотой, словно старый автомобильный аккумулятор.

— Я не ищу этого сейчас. — И никогда. Не с тех пор, как я на собственном опыте убедился, что происходит с людьми, которых любят сильно.

Смерть Йоханны изменила меня. Через несколько месяцев после ее смерти я застегнул свой гоночный костюм, подписал контракт с Маккой и выиграл свой второй Чемпионат Мира. Я принял жизнь, которую мне было суждено прожить, избегая горьких воспоминаний. Пассивность стала моим защитным механизмом в последние несколько лет.

Мой отец делает паузу.

— Люди всегда так думают.

Я постукиваю взволнованными пальцами по рулю.

— Без сомнения, по веской причине.

Он испускает глубокий вздох, вероятно, потирая глаза.

— Нет. Тупицы, которые так говорят, обычно получают самый сильный удар.

— Надеюсь, ты имеешь в виду, что их сильнее всего трахают.

Мой отец — хороший спортсмен, который смеется вместе со мной, сбрасывая свое плохое настроение. Он думает, что я боюсь, но я просто равнодушен.

— Лиам… будь осторожен, хорошо? Нет причин принимать глупые решения, когда ты можешь получить любого, кого захочешь. Тебе только нужно быть готовым попробовать.

Это чертовски эгоистично, что на меня все еще влияет смерть Йоханны. Я понимаю это и презираю это. К черту моего брата за то, что он влюбился в мою лучшую подругу. Часть меня обижается на Лукаса за то, что он сделал Йоханну частью нашей семьи, пока ее не оторвали от нас, оставив мне пустоту и боль при воспоминании о ней. Может быть, если бы он держался в стороне, а не добивался ее, я бы не оказался в таком положении, трахая племянницу своего босса в качестве глупого отвлекающего маневра.

Поболтав с отцом еще десять минут, я припарковал машину и расположился в приемной Маккой. Рик, мой агент, и Питер ходят туда-сюда, обмениваясь неслышными словами друг с другом в конференц-зале, окруженном стеклом. Функционально это глупо, поскольку я могу видеть все происходящее.

Мой агент пару раз хмуро смотрит на меня. Его зачесанные назад волосы, костюм цвета кобальта и туфли от Феррагамо говорят о бизнесе. Мои глаза остаются приклеенными к их дискуссии, пока я сижу, как маленький ребенок, ожидающий у кабинета директора.

Через пять минут меня вызывают в комнату. Обтекаемый конференц-зал кажется достаточно маленьким, чтобы Питер выглядел устрашающе. Его лысая голова блестит под яркими лампами, подчеркивая его темные глаза и бороду — страшный на вид ублюдок. Гнев накатывает на него, его глаза следят за мной, когда я обхожу большой стол, и у меня сводит живот, когда он хмурится. Я натянуто улыбаюсь ему, прежде чем занять место на одном из черных покатых стульев, притворяясь, что мне комфортно, несмотря на то, что в моих венах застыла тревога.

Надеюсь, моя непринужденная поза создает впечатление покорности. Я не хочу показаться слишком самоуверенным, потому что Питер выглядит так, будто хочет надрать мне яйца достаточно сильно, чтобы мои будущие потомки учились на моей глупости.

— Как я уже говорил, Лиам очень сожалеет о ситуации с вашей племянницей. Он никогда не хотел, чтобы этот разрыв стал достоянием общественности, особенно когда между ними все закончилось полюбовно. Мы понятия не имеем, откуда берутся эти негативные сообщения. — Американский акцент Рика разносится по комнате. Он хорошо выполняет свою работу, особенно после того, как поцеловал задницу Питера так, что она затрещала.

Рик кашляет, привлекая мое внимание.

Я снова вклиниваюсь в разговор.

— Мне жаль. Я никогда не хотел задеть чувства Клаудии, честно. Я не должен был ничего с ней затевать из уважения к тебе и команде. Мы не подходим друг другу. Но это не повлияет на мои навыки на дороге или мой профессионализм, потому что я люблю Маккой. Я готов приземлиться на каждом подиуме в этом сезоне без лишней драмы.

— Драма, кажется, преследует тебя в последнее время. Твое имя слишком часто всплывает в СМИ, — темная бровь Питера приподнялась.

Никто в Маккой не должен общаться со сплетниками. Удобно, что Клаудии не нужно подписывать NDA (прим. пер соглашение о неразглашении — договор между двумя сторонами, предотвращающий утечки конфиденциальной информации), как остальным, из-за ее фамилии.

У Маккоя не было причин верить в то, что она хочет негативную прессу для компании, которая оплачивает ее эксклюзивные поездки в Сен-Тропе и ежемесячные счета за покупки.

Я сцепил пальцы.

— Я сделаю все возможное, чтобы исправить свой имидж и исправить восприятие меня обществом.

Сузившиеся глаза Питера смотрят на меня.

— Для тебя будет лучше, если ты будешь помнить, что тебя можно заменить. Ты один из лучших гонщиков во всем спорте, но, тем не менее, ты заменим. Я не хочу больше читать о тебе гадкие сплетни. Крис выбрал тебя в эту команду, зная, что ты один из величайших, наравне с Ноа. Так покажи нам, что ты стоишь каждого миллиона, который мы тебе платим.

Крис, директор нашей команды, управляет командой Маккой, включая Джакса и меня. То, что Питер заговорил о нем, усугубляет мое смущение, ведь я разозлил человека, который всегда верил в меня.

Я сглатываю комок в горле.

— Я буду стараться ездить как можно лучше, и я буду держать свой член подальше от газет в этом сезоне, делая Маккой гордостью. Без вопросов.

Питер встает.

— Тебе предстоит сложный сезон, Сантьяго присоединится к Бандини, а Ноа разожжет огонь под собой из-за новых конкурентов. Джеймс Митчелл хочет еще одну победу. Я жду от вас с Джаксом только самой лучшей работы, особенно с новым составом машин, который мы для вас подготовили. А теперь убирайся отсюда и иди тестировать машину. Я хочу услышать положительные отзывы от команды.

Питеру не нужно повторять мне дважды. Я прощаюсь и ухожу, как будто моя задница горит. Каким-то образом я увернулся от пули. Я потрясен тем, что Питер выглядел гораздо более расслабленным, чем я ожидал, но я не могу не беспокоиться о том, что все это ложное чувство безопасности — ловушка, чтобы увидеть, если я снова провалюсь. Но на этот раз я буду оставаться в курсе и думать, прежде чем действовать.

Не стоит зацикливаться на этом разговоре, потому что все это дерьмо должно остаться позади, включая то, что мой отец сегодня сказал о Йоханне. Я участвую в гонках Формулы-1 не ради драмы. Нет, я участвую в гонках ради трофеев, титулов и сисек — вот только последнее теперь остается за бортом в непредсказуемом будущем благодаря моим недавним промахам.

Я хочу оставить прошлое в прошлом, там, где и должны быть эти гребаные плохие воспоминания.

Глава 4

Софи

Тот, кто придумал выражение B.F.E.(прим. пер Bum Fuck Egypt, на слэнге это расшифровывается как оказаться в жопе мира), явно не был в Китае. Это далеко, возможно, самое дальнее путешествие, которое я когда-либо совершу за свою жизнь. Отсюда и причина, по которой мой переполненный рюкзак в ручной клади находится в секунде от взрыва, потому что я серьезно отношусь к своим закускам.

Ранее я и глазом не моргнула, когда человек из службы безопасности рылся в моих заначках, вытаскивая пакет с хлопьями, как будто это его оскорбляло. Да, я все еще ем Fruity Pebbles. Засудите меня. Я двадцать один год с диетическим диапазоном ребенка. Но в моем списке есть и новые блюда, и караоке в нетрезвом виде, и прыжки в воду с парашютом. Маленькими шажками, так ведь?

Аэропорт бурлит активностью. Моя рука сжимает ручки моего багажа, пока я уклоняюсь от бесчисленных тел, проходящих через багажный терминал. Я улыбаюсь пожилому китайцу, который держит табличку с надписью Софи — «Самая большая заноза в моей заднице» — Митчелл.

Папа как всегда очаровашка. Водитель берет мои сумки и почтительно кивает мне, не позволяя и пальцем пошевелить. Я сажусь на заднее сиденье ожидающего меня городского автомобиля. Мой нос вдыхает запах свежих цитрусовых и кожи, пока я слушаю, как мимо нас проносится гул Шанхая, грохот машины успокаивает мои нервы после путешествия.

Я сдаю свой багаж в отеле и быстро принимаю душ, прежде чем зайти в номер-люкс автодома. Члены команды проводят время в домах на колесах до, во время и после гонок. Они известны как идеальное место для отдыха, где каждая команда имеет свое пространство для обсуждения логистики, еды и перерывов.

Я вхожу в дом на колесах Бандини и улыбаюсь знакомым ярко алым-красным и желтым цветам. Они наполняют меня теплом и приятными воспоминаниями, заставляя вспомнить детство, когда я бегала по этим залам, а мой отец бежал за мной.

Я проверяю бар с едой, надеясь найти что-нибудь, что поможет мне продержаться до обеда, когда я сталкиваюсь с кем-то. Мы оба издаем звук «оф», когда удерживаемся на ногах.

Я смотрю на медово-карие глаза, обрамленных густыми ресницами. Я разглядываю женщину, которая похожа на испанскую модель, c собранными наверх длинными каштановыми волосами, с карими глаза и оливковой кожей.

Мои щеки пылают.

— О, простите за это. Я такой неуклюжий человек. — Ни один дверной косяк, стул или столбик кровати не оставляет мой большой палец без следа.

— Это не проблема. Я тоже все время на что-то натыкаюсь. Я не видела тебя здесь раньше. — Она искренне улыбается мне.

— Я Софи. ты, наверное, не видела меня до этого, потому что я только что приехала.

— Майя. Я не видела никого моего возраста, кроме моего брата. Рада, что столкнулась с тобой — в буквальном смысле.

Я рассмеялась.

— Я впервые участвую в гонках. Я закончила занятия раньше, чтобы провести время с отцом, пока он в турне. Не смогла отказаться от бесплатного отпуска.

— Я закончила учиться в декабре! А кто твой отец? Наверное, он с Бандини? — она машет рукой по оживленному вестибюлю.

Я поправляю ожерелье с золотой звездой.

— Мой папа — директор команды. Именно он здесь всем заправляет.

Ее глаза расширяются.

— О, ничего себе. И ты собираешься остаться здесь до конца сезона?

— Я собираюсь попытаться убедить отца разрешить мне осенние занятия онлайн, чтобы я могла остаться на все время Гран-при. Это мой первый раз с тех пор, как я была младше, так что я должна воспользоваться преимуществами. — Не то чтобы ей нужно было знать, но я уже подготовила свою речь и все такое.

— Мило, мы можем потусоваться, раз уж я собираюсь быть здесь весь сезон. Будет здорово, если кто-то моего возраста будет поддерживать мою молодость.

Я подвожу нас к свободному столику и прошу Майю рассказать последние сплетни, происходящие в паддоке (прим. пер специальное место, служащее для развёртывания моторхоумов команд и пребывания высокопоставленных личностей.) Формулы-1. Мы с Майей обедаем, болтая о том, как она планирует вести блог во время своих путешествий с командой. Она рассказывает мне, что Сантьяго Алаторре — ее брат. Мне повезло, я не знала, что у нового гонщика Бандини есть сестра в качестве бонуса.

Мы с Майей проводим вместе день перед большим гала-вечером в честь всех гонщиков Формулы-1 — вечеринкой, не уступающей вечеринке Джея Гэтсби. Майя рассказывает мне обо всем, что связано с Бандини, пока мы проводим время в ее гостиничном номере и готовимся к мероприятию.

После нескольких часов, проведенных вместе, я объявляю нас друзьями, потому что у меня хорошее предчувствие при таких вещах. В Формуле-1 редко бывают молодые женщины, так что я возьму от этого все, что смогу получить.

— Как ты живешь во время пребывания здесь? — Она смотрит на меня, пока дует на свои накрашенные ногти.

— У моего отца из-за его сумасшедшего графика есть своя комната. Я бы не хотела, чтобы меня будили на рассвете. Он пытался сделать так, чтобы наши комнаты были на одном этаже, так как ему нравится присматривать за мной, но, к счастью, свободных не оказалось.

Она издала придыхательный смешок.

— Он защищает тебя?

Я фыркнула.

— Это мягко сказано. В детстве отец отправил меня в школу для девочек, чтобы я не сближалась с парнями. В колледже я впервые попала в класс для совместного обучения.

Она предлагает мне колеблющуюся улыбку.

— Это очень мило с его стороны.