Самая страшная книга. ТВАРИ

– А давно ушла?

– С неделю, может.

– И никто не знает, что с ней?

Женщина пожала плечами и стала натягивать резиновые перчатки.

Биометрическую яму залили бетоном.

– Зачем? – спросил Мартын у начальника отдела.

– Затем, – сказал начальник. – К директору дуй. Вызывал.

Развернулся и двинул прочь.

– Так зачем забетонировали? – крикнул Мартын.

Начальник обернулся и долго молчал, пристально глядя на перевозчика.

– Шевелились они, – сказал он наконец и ушел.

Под глазами директора пролегали черные тени.

– О, Мартын… – вяло сказал он. – Дуй с ящиком в аэропорт.

– С каким ящиком?

– Ну, с этой… пандой.

– А ее что, не в яму?

– Нет. Надо на родину отправить. Там разберутся.

– Кто сказал?

– Кто надо.

– Чего тогда сами не заберут?

– Ты езжай, езжай.

Ящик был металлический, массивный. Стоял в кузове грузовика; гроб, одним словом.

Водитель – тот самый молодой парень, с которым они забирали панду и манулов, – с четвертой попытки залез в кабину. Мартын постоял, посмотрел и тоже залез.

– Башка болит, – сказал водитель. – Захворал.

– В аэропорту здоровье поправишь.

– Страшно ехать. Руки дрожат.

– Поехали, – сказал Мартын.

Ему тоже было страшно – пока не тронулись, чудилось, что в металлическом ящике кто-то скребется.

Остановились на полпути. Шоссе перекрыто: грузовик с военными и бело-синие милицейские «Жигули». Что-то лежало на разделительной полосе, накрытое брезентом.

– Разворачивайтесь, – сказал милиционер.

– А что случилось? – спросил Мартын.

– Лось случился. Кабан случился, – сказал милиционер и нервно дернул головой, когда в чаще громко треснула ветка. – Ну, разворачивайтесь.

– В город закинешь? – спросил Мартын.

Водитель кивнул на ящик в кузове.

– А с этим что?

– Не моей головы боль. Хватит, навозился.

Он выскочил на остановке у ларька. Купил бутылку портвейна, шоколадку. Хотел купить букет, но на дверях цветочного висела картонка: «Закрыто навсегда».

В квартире вкусно пахло жареной курицей. Мартын поцеловал дочь, вручил внуку шоколадку.

Потом сидели на диване перед стареньким телевизором. Смотрели, как по черно-белым улицам бегут черно-белые китайцы. Одни убегают, другие догоняют, третьи стреляют.

Мартын обнял внука, тот не отстранился. Он обнял крепче и сказал:

– Ничего-ничего, летом всегда тяжело. Зимой полегчает.

– Деда, а панды зимой спят? – спросил внук.

– Да кто их знает.

Зимой мир обезлюдел.

Елена Щетинина

Все псы и все хозяева

Валера заскочил в магазин буквально на минуту – купить молоко и яйца на завтрак. В овощном отделе была какая-то распродажа – и там толклись с десяток бабок, придирчиво выбирая огурцы и давя пальцами помидоры. По хитро закрученному маркетинговому плану молочка находилась в самом дальнем конце зала – и Валера, шипя сквозь зубы что-то среднее между «сдохни, старая тварь» и «прошу пардону», еле-еле протолкался туда. Затем мрачно щурился на пакеты, пытаясь распознать полустертые цифры даты, снова пробирался через толпу – но уже обратно, к кассам, – и наконец плотно застрял в очереди.

– Девушка, а позовите кого-нибудь еще! – не выдержал он минут через пять, наблюдая, как какой-то хипстер безуспешно пытается выдоить из своего смартфона деньги, прикладывая его к терминалу. – Ну сколько стоять-то!

– Да! Да! – согласно загалдели за его спиной.

– Кс-сю-ю-ю-ю! – гаркнула продавщица. – Иди сюда! Молодой человек, да сколько можно! У вас налички, что ли, нет?

Хипстер горько вздохнул и еще более остервенело стал тыкать смартфоном в терминал.

Валера раздраженно цыкнул зубом и, привстав на цыпочки, стал выглядывать в окно – как-то там Бугай? Он привязал пса к перилам пандуса – маленький лохматый добродушный Бугай никогда не лаял и не приставал к людям, смирно ждал его, свернувшись комочком и пристально наблюдая за дверью магазина. Да, конечно, так делать нельзя, собаку не стоит оставлять без присмотра, тем более такая дорогая порода – но ему было так лень идти домой, а потом возвращаться в магазин! Да и что случится-то – не первый же раз?

Отсюда даже на цыпочках не было видно того, что происходит у пандуса. Валера чуть подпрыгнул, едва не задев стоящую впереди женщину. Та с раздражением обернулась.

– Простите, – шепнул он и снова вытянул шею.

Да, вон что-то темное виднеется. Молодец Бугай, жди папочку.

Вдруг очередь заволновалась, зашевелилась – и рассыпалась как порванные бусы. Часть людей метнулась куда-то вправо, часть дернулась вперед – и, пока Валера крутил головой, пытаясь понять, что произошло, все перегруппировались теперь уже у двух касс: старой и только что открытой.

Он оказался в самом конце.

– Да твою мать!

Когда он выскочил из магазина, на ходу пересчитывая сдачу, Бугая на месте не было.

Лишь небольшая вмятина в песке и несколько клочков бурой шерсти.

Валера икал и пил водку. Руки у него тряслись, и текст объявления выходил какой-то бредовый и бессвязный.

«Внимание! Просьба! Помощь!

Пропала собака!

Была привязана у магазина „Пятерочка“ на улице Красина.

Порода бельгийский гриффон. Откликается на кличку Бугай.

Цвет – бурый с подпалинами, на животе клеймо. На собаке розовый ошейник с медальоном в виде косточки.

Нашедшему – вознаграждение!!!»

Он выпил залпом еще рюмку и дописал:

«Собака нуждается в лечении!»

Конечно, он врал. Бугай – а по паспорту Диамонд Мечта Короля фон Болингброк – был здоров как бык. Даже как стадо быков. Неудивительно – за такие-то деньги, что он отвалил за него. Родословная этой мелкоты была такой длинной, что ее распечатками можно было обклеить всю квартиру. И имена-то, имена-то – Монтисория Розовый Цветок, Саргасс Высокий Утес – словно кто-то в детстве недоиграл в индейцев и все еще тосковал по всяким Монтигомо Ястребиным Когтям.

Правда, вот с мозгами псу не повезло. Хотя должны ли они вообще быть у этой породы? Может быть, так и задумано было природой, чтобы до конца жизни оставаться развеселым лохматым дурачком, вызывающим умиление и желание потрепать за ушком? Бугай мог провалиться в кастрюлю с борщом, сожрать любимые кеды, нассать в кадку с фикусом, полуповеситься на шторах и даже утащить и утопить в поилке айфон – но в последний момент, когда нога уже была занесена для смачного поджопника, Валера ее опускал. Потому что пес глядел на него такими трогательными черными влажными глазами на почти что человеческом лице.

А еще потому, что на него в этот момент смотрела Марина.

Валера купил пса два года назад – для нее. Это она буквально выпрашивала щенка, словно как-то ненароком присылая ему картиночки с милыми бутузами, это она мимишкала и тетешкала каждую встречную собаку, даже если это был самый разблохастый шакалоид, это она в конце концов на его обреченное «ну давай, выбирай породу» ткнула именно на бельгийского гриффона. Не на банальных таксу, йорка или чихуахуа – а на вот это вот дорогущее страховидло, похожее на волосатую обезьянку.

Марина любила это страховидло. Собственно, Валера, смотря на себя в зеркало, подозревал, что у Марины в принципе страсть ко всяким страховидлам. И чем страшнее – тем для нее лучше. Маленький, кривоногий, с уже проглядывающими залысинами – он никогда не пользовался успехом у девушек. Да, он был крепок и силен – занятия греко-римской борьбой принесли свои результаты, но они же подарили ему сломанное ухо и приплюснутый нос – так что минус на плюс дали минус. Девушкам подавай симпатичную внешность, затем – тугой кошелек, и лишь потом они соизволят взглянуть на тело. Он уже понял это на горьком опыте. Но Марина оказалась совсем другой. Красивая, яркая – и в то же время какая-то вся неземная – она была полной противоположностью всем его прежним пассиям. Да и тогда, в плацкарте Москва-Абакан, уступая свою нижнюю полку девушке со сломанной рукой, он и не мог предположить, что у них что-то будет.

Они проболтали всю ночь, сопровождаемые возмущенными шиканьями соседей, – даже приходилось выбегать в тамбур. Выяснили, что живут в одном городе, что имеют общие интересы – во всяком случае, оба смотрели «Игру престолов» – что любят шаурму и терпеть не могут, когда ее называют шавермой…

Марина была типичной инста-чикой на минималках, Валера – совладельцем сети маленьких ломбардов. Она таяла, когда он рассказывал о том, как определить пробу золота на зуб, – его возбуждали ее истории о том, как правильно фотографировать еду. Она не была дурой – как-никак высшее образование, хоть и филологическое, он не был быдлом – как-никак политех, экономический факультет. У них оказались точки соприкосновения – а точкой пересечения стала постель.

Собственно, на годовщину их официального признания себя парой Марина и захотела щеночка. В принципе, она обычно держала себя в руках и не замахивалась на дорогие подарки – даже дежурный айфон приняла не из фирменного магазина, а из Валериного ломбарда. Но собака стала камнем преткновения. Марина очень хотела ее – и пускала в ход все свое оружие: от обаяния до трогательности. Валера не стал ждать, когда она перейдет к откровенному клянченью и шантажу, – и купил щенка. По стоимости последней модели айфона.

Он ревновал к этому псу. Ревновал так, как не смог бы, наверное, ревновать ни к одному мужчине. Поскольку если супротив даже самого аполлонистого Аполлона у него нашлись бы хоть какие-то крохотные доли шанса – интеллект там или умение хорошо готовить, – то Бугай был недосягаемой высотой. Марина таскала пса с собой везде – в машину, в магазин, – никогда не привязывала и готова была ругаться с продавцами до посинения – даже в душ не ходила без питомца. Сам же Валера допускался до совместного принятия ванны только в отдельных торжественных случаях.

Лишь один раз Марина не смогла взять Бугая с собой, как бы этого ни хотела, как бы на этом ни настаивала, – сейчас, когда полетела на обучение за границу. Грант от какого-то университета, факультет журналистики и чего-то там – Валера особо не вдавался в подробности. Тем более что для него все произошло совершенно неожиданно и внезапно – Марина подавала документы тайком, опасаясь сглазить, и поставила его уже перед фактом: чао, дорогой, я улетаю, а когда вернусь, не знаю, пока! Точнее, она знала когда – и даже сказала об этом – через восемь месяцев, – но в пылу скандала, который закатил Валера, выкрикнула: да я вообще вернусь, лишь когда захочу.

Прошло уже десять месяцев – а она все так и не захотела. Сначала звонила – не каждый день, обида за то, что он не сумел порадоваться вместе с ней, была еще сильна, поэтому раз-два в неделю, в основном для того, чтобы узнать, как там Бугай. Потом звонки стали все реже и реже – а затем и вообще прекратились. Он пытался навести хоть какие-то справки, ее страница в социальной сети висела у него постоянно открытой – но никаких обновлений там не появлялось. Ее подруги писали ему, звонили – мол, что с Мариной, мы никак не можем с ней связаться? – а он нехотя и со стыдом признавался: я тоже, девочки, я тоже. Он все еще никак не мог смириться с осознанием: она уехала навсегда и не вернется или вернется – но не к нему. У нее уже другая, новая жизнь – ведь за восемь месяцев так легко создать себе другую, новую жизнь! Он просто надеялся, что где-то там, за океаном, на экране ее ноутбука открыт его профиль в социальной сети.

И поэтому он постоянно обновлял его.

Он постил фотографии – свои, природы, дома, ее любимых мест в городе – ради этого специально выкупил профессиональную зеркалку, записывал видео, на которых о чем-то весело болтает – не с ней, нет, ни в коем случае, просто с кем-то за кадром. И, конечно, постил Бугая. Десятки, сотни фотографий – как тот ест, спит, играет, грызет плинтус, нюхает траву… Он надеялся, что хотя бы собака, которую Марина так любила, вернет ее к нему.

А теперь Бугай пропал. И вместе с ним для Валеры пропала Марина.

Он расклеил объявления по всему району. Забросил их на все городские форумы, на «Пикабу», «Реддит» – здесь его ободряли, мол, чувак, не ссы, найдется, все псы возвращаются к своим хозяевам, – и даже на «Лепру» – там его активно заминусовали и загнали в состояние, близкое к бану. А еще подал объявление на телевидение и радио – в самое рейтинговое время, после прогноза погоды.

Все было без толку.

Ему звонили какие-то странные, мутные личности и вкрадчиво предлагали перевести деньги на указанную карту – мол, тогда они скажут, где собака. Валера уточнял – как ее состояние, личности в красках описывали, как пес не ест, не пьет и задыхается. В это поверить было невозможно – Бугай жрал как не в себя, спал как убитый и задыхался, только если давился особенно крупным непрожеванным куском. Валера и не верил. А через пару часов объявлялись новые мошенники.

Несколько раз ему звонили вроде бы приличные люди и говорили, что подобрали его собаку – он срывался с места и несся смотреть. Это оказывались лохматые кабыздохи, даже близко не похожие на бельгийского гриффона. От вкрадчивых «ну сделайте доброе дело, возьмите хвостика к себе, что вам стоит? И ваш тогда домой вернется» его тошнило. Когда он разворачивался и уходил, в спину ему неслись проклятия: «Ишь, только породного ему подавай! Сам свою собаку небось и убил, живодер!»

Он даже ходил в полицию. К чести полицейских, его не подняли на смех, а мягко и вежливо объяснили, что участковый если что и может сделать, то лишь обращать внимание на встречных псов: уж больно характерная собачка – но полноценные поиски ему обеспечить не смогут. Он согласился и на это.

Бугай не находился. Каждые утро и вечер – время, когда основная масса собачников синхронно выводит своих псов гадить, – Валера обходил окрестные дворы. Затем купил велосипед и стал объезжать районы. Лишь пару раз он увидел гриффонов – но их хозяева ничего не знали о том, появлялась ли где рядом похожая собака.

Валеру трясло от ужаса. Он выкладывал на страничку старые фотографии, фотографии, когда-то отбракованные им – не в фокусе, с заваленным горизонтом, хоть какие – лишь бы казалось, что Бугай все еще с ним. Он даже подумывал о том, чтобы нагуглить картинки похожих собак – но вовремя остановился: это был бы совсем уже примитивный и глупый обман, который быстро бы вскрылся.

То и дело он выходил из дома с поводком и миской, гремел ими, звал Бугая – а при соседях делал вид, что пес где-то там, в кустах, роется в любимой помойке и вот-вот прибежит к нему.

Бугай не прибегал.