Контракт в Катманду

Его голос и все его настроение потемнели от растущей решимости, и его палец нервно скользнул по спусковому крючку.

«Ты победил», — сказал я, думая про себя: «Ты еще больший ублюдок, чем ты когда-либо знал». Я опустил Вильгельмину и свободной рукой потянулся к куртке, словно хотел достать бриллианты из внутреннего кармана.

Нравится это или нет, ответов больше не будет. Когда Коенвар направил свой револьвер в мою сторону, я сделал быстрое движение запястьем, так что через долю секунды у меня в руке оказался Хьюго, и я упал на колени. Я перевернулся, когда «Астра» извергла взрывной огонь. Пуля была далеко от цели, но Хьюго попал в яблочко, в этом не было никаких сомнений.

Голландец бросился в мою сторону, содрогаясь, делая одно судорожное движение за другим. Мой бросок был твердым и смертельным. Хьюго торчал из его сердца, как булавка, держащая бабочку, приколотую к бумаге. Обеими руками льняная голова пыталась выдернуть шпильку, но кровь уже хлестала из него гейзером, заливая перед рубахи пузырями и красной пеной.

Он рухнул, как тряпичная кукла, потерявшая набивку, его глаза обратились внутрь, как будто они ударялись о неаппетитный и окровавленный кассовый аппарат. Но Коенвара это совершенно не интересовало. Он снова нажал на спусковой крючок, и я услышал шипение раскаленной пули, прожигающей себе путь почти через рукав моей куртки.

Маленький человек нервничал, тем более что я не хотел использовать Вильгельмину. Я все еще хотел, чтобы он был жив, потому что я знал, что он может предоставить мне гораздо больше информации, пока его язык все еще используется, чем если бы я выбил весь его речевой центр из его рта . Какое-то время я был в безопасности за кроватью. Коенвар пополз вперед, четкими движениями по старому, искривленному полу. "

Я умолял. — "Компромисс, Коенвар, давай договоримся!

Он не ответил и позволил своей Астре говорить за себя. Поддельный вальтер снова плюнул, и зеркало возле кровати разлетелось на сотни острых осколков. Я бы разлетелся на столько же осколков, как только попаду под его линию огня. Так что у меня не было выбора, кроме как привести Вильгельмину в действие. Целясь вдоль ее гладкого иссиня-черного ствола, я нажал на курок. Сразу за Коенваром, менее чем в двух дюймах над его головой, в стене появилась дыра.

Он пригнулся и скользнул за туалетный столик, пытаясь приблизиться к двери. Я боялся снова использовать Вильгельмину; опасались, что персонал отеля услышит, что происходит в их величественном и респектабельном заведении. Но теперь Коэнвар выглядел испуганным и внутренне сделал выводы. В третий раз за столько минут «Астра» заскулила с адским упорством, и «Вильгельмина» вылетела из моих рук.

"Вот, бери бриллианты!"

Я умолял, задаваясь вопросом, был ли он настолько отчаянным и жадным, чтобы поверить мне во второй раз.

Он поверил.

Медленно и дрожа, я встал и пошел к нему очень тяжелой походкой. Он держал пистолет направленным мне в грудь. — Поднимите руки, — сказал он, ничуть не запыхавшись.

Подойдя поближе, я сделал, как мне сказали. Но когда Коенвар потянулся к моей куртке, желая исследовать гораздо больше, чем одну только дорогую шелковую подкладку, я ударил левой рукой и сжал пальцы . вокруг его запястья, отталкивая ствол «Астры» от моей груди и направляя его к земле.

Он издал удивленный рык, и оружие выскользнуло из его пальцев. Затем он попытался вырваться, едва не упустив эффекта со-нал-чи-ки, удара рукоятью ножа, который должен был раздробить ему гортань. Но я не продвинулся дальше скользящего удара сбоку по его мускулистой шее.

Затем настала очередь Коенвара удивить меня. Когда я ударил его ногой в пах, он дернулся назад и совершил один из самых быстрых прыжков, которые я когда-либо видел.

Я отдернул голову назад, так что носок его ботинка касался воздуха, а не моей шеи и подбородка. В любом случае, он потерял преимущество своей Астры. Но на самом деле ему это было не нужно. Коенвар одинаково умело владел руками и ногами и снова нанес удар, на этот раз ногой в полете назад. Если бы он ударил меня, если бы я не обернулся в последнюю минуту, селезенка Ника Картера была бы похожа на мешок с горохом. Но снова он не попал в цель. Я поднял руку, моя рука превратилась в смертоносное и ослепляющее двупалое копье. Я коснулся его глаз, и он издал сдавленный крик боли.

Затем он хлопнул коленом и ударил меня по самому кончику подбородка. Мне показалось, что я услышал хруст кости, когда я откинулся назад, покачал головой и попытался восстановить равновесие. Коенвар уже стоял у дверей, очевидно, намереваясь отложить сеанс до второго визита, вместо того, чтобы иметь дело со мной тут же и навсегда. Несколько мгновений спустя я уже был у двери, в моих ушах эхом отдавался панический ритм бега. Я нырнул в коридор.

Он был пуст.

'Невозможно.' Я тихо выругался про себя. В коридоре внезапно стало достаточно тихо, чтобы услышать падение булавки. Я пробежался по ряду из стороны в сторону. Но Коенвар ушел.

Как этот человек бесследно исчез, оставалось загадкой. Его связи и мотивы оставались странной серией вопросов без ответов. Но я мог быть совершенно уверен в одном: Коенвар вернется, нравится мне это или нет.

Мне было трудно стучать во все двери, спрашивая, могу ли я обыскать комнаты. В любом случае, никого не интересовал шум, доносившийся из комнаты Андреа, хотя я полагал, что большинство гостей отеля уже сидели за бесчисленными столиками по всему городу перед ужином. Поэтому я вернулся в ее комнату и тихо закрыл за собой дверь.

Голландец лежал скомканный на полу, как использованный бумажный носовой платок, в комнате пахло прогорклым запахом крови, пороха и страха. Я открыл окно, выходящее на Херенграхт, и надеялся, что вонь воды рассеет более ощутимые запахи насилия и смерти.

Если бы я мог что-нибудь с этим поделать, Андреа не знала бы, что произошло что-то необычное. Но сначала мне нужно было избавиться от этого тела.

Разумеется, на одежде мужчины были голландские лейблы. Но его карманы были пусты, если не считать пачки сигарет и нескольких гульденов. У него не было ничего, что могло бы его идентифицировать, и я подозревал, что Коенвар нанял этого парня здесь, в Амстердаме.

— Глупый ублюдок, — прошептал я, глядя на пропитанную кровью переднюю часть его рубашки. Одной рукой я удерживал его тело прижатым к полу, пока вытаскивал Хьюго из его безжизненного тела. Темнеющая кровь стекала по его груди. Его кожа уже приобрела блеклый, болезненно-зеленый блеск, а промокшие штаны и бескровный вид почти заставили меня пожалеть о тщетности его смерти. Он ничего не выиграл от этого. Коенвара совершенно не интересовало, что с ним произошло.

Но теперь даже это безжизненное тело должно было исчезнуть. Я увидел противопожарную дверь в конце коридора и начал тащить тело мужчины к двери, не обращая внимания на красный след, оставленный мужчиной на полу. Как только тело исчезнет, я уберу беспорядок. Это было не то, чтобы оставить для горничной. К счастью, никто не вышел в коридор, когда я потащил его к пожарной двери. Я открыл его и вытащил.

Через десять минут он уже лежал на крыше гостиницы «Эмбасси» в куче старой одежды. Они найдут его там, но, вероятно, спустя много времени после того, как я уеду из Амстердама. Спи спокойно, с горечью подумал я. Я вернулся назад и проскользнул обратно в комнату Андреа.

Пришлось убирать всю эту кровь без такого чудодейственного моющего средства. Поэтому я просто использовал мыло и воду, чтобы избавиться от самых ужасных пятен. Я даже сделал это не так уж плохо, учитывая, что пол был похож на поле битвы. Затем я заменил разбитое зеркало на одно из своей комнаты. Наконец я пододвинул туалетный столик к дыре от пули в стене, сунул в карман «Астру» Коенвара и внимательно осмотрел Вильгельмину.

Пуля из «Астры» лишь задела ее и отскочила от длинного специального ствола высокого давления. Я проверил визор Bomar и был доволен, что все еще в таком хорошем состоянии. У меня была Вильгельмина гораздо больше лет, чем я хочу знать или могу вспомнить. И я не хотел ее терять, особенно сейчас, когда миссия едва сдвинулась с мертвой точки.

Прежде чем выйти из комнаты, я поправил галстук и провел расческой по волосам. Отъезд выглядел неплохо. Не очень хорошо, помните, но я не думал, что Андреа Юэн тоже заметит, если не считать передвинутой мебели. Кроме того, она никак не могла знать, что какой то человек умер здесь.

Я закрыл за собой дверь и спустился на лифте в фойе. У меня еще было достаточно времени, чтобы съездить на площадь Дам, забрать ее и вместе что-нибудь поесть. Надеюсь, остаток вечера прошел тихо и спокойно. И без происшествий.

Глава 5

«Знаешь, — сказала она, — ты намного вкуснее вчерашнего рисового стола».

— Значит, тебе все-таки нравится индийская еда?

— Я предпочитаю тебя, Картер, — сказала Андреа.

— Это всегда приятно слышать, — пробормотал я. Я перекатился на спину и потянулся за сигаретой. Андреа вползла на меня и положила голову мне на грудь. «Жаль, что мне нужно уезжать сегодня днем».

Она спросила. - 'Почему?'

«Деловые соглашения.

"Что это за бизнес?"

'Не твое дело.' - Я рассмеялся и надеялся, что она поймет.

Она сделала это. На самом деле она казалась вполне довольной своим положением, ее кожа все еще была влажной и розовой от сияния наших занятий любовью. Она не давала мне спать полночи, но провести ночь с ней было намного приятнее, чем, скажем, с Коенваром или его чертовым компаньоном.

«Куда ты едешь дальше, или мне не позволено знать?» - помрачнела Андреа.

— Все указывает на восток, — сказал я. Я потушил сигарету в пепельнице и повернулся к ней лицом. Мои руки блуждали вверх и вниз по ее гладкой атласной коже. Это была китайская кукла, вся розовая и фарфоровая; остроумие и красота аккуратно упакованы в подарок. Я не мог удержаться, чтобы не распаковать все это еще раз, чтобы полюбоваться содержимым. Внезапно ее язык оказался повсюду, и, прежде чем я понял, что происходит, я тяжело лег на нее сверху, глубоко вонзаясь в ее сокровищницу.

«Ты собираешься вернуться в Paradiso для новых интервью?» — спросил я через час, когда она вышла из душа. «Может быть, это хорошая идея», — сказала Андреа, пока я вытирал ей спину, колеблясь при виде мягких изгибов ее ягодиц. «Именно там тусуется большинство из них, чтобы вступить в контакт… или, точнее сказать, заключить сделку. И они не против поговорить со мной, пока находятся в своей среде».

«Я могу отвезти вас на такси, если я собираюсь купить билеты на самолет».

'Отлично. Это экономит мне много времени», — сказала она. — Но разве ты не позавтракаешь перед отъездом?

«Просто кофе».

После всего насилия и сюрпризов прошлой ночи последний завтрак в Амстердаме был лучшим стимулятором, который я только мог себе представить. Просто сидеть там, напротив Андреа, за дымящейся чашкой кофе, заставило меня полюбить ее так, что я почти испугался. Без нее было бы гораздо более одиноко. Но моя жизнь была устроена не так, и я ничего не мог с этим поделать. Поэтому я попытался выкинуть Андреа Юэн из головы в тот момент, когда оделся и обнял ее, может быть, в последний раз.

Сама она не выглядела слишком счастливой. — Вы еще раз заедете в Амстердам на обратном пути? — спросила она, пока мы ждали лифт.

«Я не уверен, — сказал я, — поэтому ничего не могу вам обещать. Но если я вернусь сюда, а ты все еще здесь..."

«Тогда у нас снова будут столы с рисом, чтобы отпраздновать», — сказала Андреа с ухмылкой, которую она, казалось, изо всех сил пыталась удержать на месте. Затем она прижала палец к моим губам и быстро отвела взгляд.

Выйдя из отеля, мы вошли в ярко освещенный свет яркого, благоприятного весеннего утра внутри. Воздух был сияющим и пах приключениями и волнением. Андреа вцепилась в мою руку, словно боялась меня потерять. Внезапно на полпути по тротуару она, казалось, оступилась. Она споткнулась, и я схватил ее, чтобы она не упала. Затем я увидел, как на ее плече распустился ярко-красный цветок.

— Ник, пожалуйста… — начала она. Затем ее глаза закрылись, и она рухнула на меня мертвым грузом.

У меня не было времени терять. Я затащил ее за припаркованную машину и обыскал взглядом крыши по всему Херенграхту. Что-то металлическое сверкнуло в ярком утреннем солнечном свете, и над головой раздались яростные выстрелы.

Швейцар видел, как она упала. Он побежал по улице, когда я закричал ему, чтобы он прятался, потому что на одной из крыш через улицу был снайпер.

- Вызовите скорую, - крикнул я. «Она была застрелена». Я посмотрел на Андреа. Ее глаза все еще были закрыты, а румянец исчез с ее лица. Теперь ее дыхание было прерывистым, а кровь продолжала течь из мерзкой раны на плече.

В этот момент я мог сделать немного больше, чем попытаться добраться до другой стороны улицы. Я не сомневался, что это был мой друг из Непала и что его цель была не так ясна, как он надеялся. Я не собиралась позволять ему снова ускользнуть от меня, не с кровью Андреа на его руках и, возможно, даже с ее жизнью, за которую он должен был отвечать.

Узкий мост Пена был единственным способом попасть на другую сторону канала. Я держался как можно ниже, хотя оставался легкой мишенью. Позади меня раздался двойной звук сирены скорой помощи, мчащейся к гостинице « Эмбасси » ; это и яростные крики быстро собирающейся толпы. Я пронесся через мост и благополучно перебрался на другую сторону. Кто-то крикнул мне предупреждение, когда еще одна пуля попала в тротуар слева от меня, подбросив в воздух куски брусчатки.

Мгновение спустя я взбежал по лестнице дома на канале. К счастью, дверь была открыта. Это было офисное здание, и мне потребовалось немного времени, чтобы добраться до верхнего этажа. Дверь, ведущая на крышу, была заперта изнутри, а это означало, что Коенвар или, возможно, один из нанятых им местных убийц не воспользовались этим домом, чтобы попасть на ряд плоских крыш.

Вильгельмина уютно устроилась в моей руке, и мне было тепло и успокаивающе. Я отдернул засов и как можно тише открыл дверь. Солнечный свет хлынул внутрь вместе с ревущей сиреной машины скорой помощи через канал перед отелем посольства.

Скорей, сволочь, покажись, подумал я, вылезая на плоскую, заасфальтированную крышу. В этот самый момент пуля пробила кирпичный дымоход менее чем в полуметре от меня. Я плюхнулся на крышу и начал ползти вперед. Коенвара не было видно, хотя я знал, с какой стороны был произведен выстрел. Он видел меня, но я еще не нашел его. Мне не очень нравилась моя уязвимость, но я мало что мог сделать, пока не поймал ее вдоль блестящего черного ствола моей Вильгельмины.

Затем я услышал звук, которого ждал, звук шагов, бегущих прямо позади меня. Я присел на корточки и выглянул из-за края дымохода. Это действительно был Коэнвар, одетый во все черное, гибкий и неуловимый, как ягуар. Я поднял Вильгельмину, прицелился и выстрелил...

Но этот самоуверенный ублюдок даже не сдерживался. Выглядело так, будто пуля задела его череп, но Коенвар даже рефлекторно не поднял руку к голове.

Я пошел за ним и оставался как можно ближе к нему. У него был с собой 12-зарядный Моссберг, стандартная винтовка многих американских полицейских участков. Но он, очевидно, внес в него некоторые изменения, так как боеприпасы, которые он использовал, больше походили на выстрел миномета М-70.

Коенвар скользнул за выступ через две крыши. Его Моссберг блеснул на свету, потом звук прозвучал как стальная пробка: пвок, слева от меня. Я нырнул назад, но его меткость была и вполовину не так хороша, как его навыки карате. В тот момент я мог только радоваться этому.

Я нажал на курок Вильгельмины. За ее стаккато тут же последовал стон внезапной спазматической боли. Моя кровь закипела, когда я понял, что одна из моих пуль наконец попала в цель. Коенвар потянулся к своей руке, пытаясь остановить кровь. Он поднес «Моссберг» к щеке. Но когда в действии осталась только одна рука, пуля прошла мимо и срикошетила от одной крыши к другой серией яростных взрывов.

Затем он снова побежал, как черная пантера, пытаясь скрыться. Я вскочил и побежал за ним, крепко сжимая пальцем спусковой крючок Вильгельмины. Коенвар был быстр, но более того, он был невероятно проворен. Когда я сделал еще один выстрел, мужчина прыгнул между двумя домами и скрылся за короткой обугленной трубой. Когда я добрался до края крыши, его и Моссберга нигде не было видно. Я дал задний ход, взял на себя инициативу и прыгнул. На мгновение я представил себе сильно раздавленного, изуродованного Ника Картера на улице внизу. Моя нога соскользнула с края. Я бросил свой вес вперед, чтобы лучше ухватиться за крышу. Черепица грохнула и ударилась о улицу внизу со звуком пулеметной очереди. Но я успел и как раз вовремя увидел, как моя добыча исчезла за оцинкованной дверью, которая, без сомнения, вела на улицу внизу.

Меньше чем через двадцать секунд я уже был у двери, но Коэнвар не был ни глуп, ни небрежен. Он предусмотрительно запер дверь изнутри. Я побежал обратно по крыше, пригнулся и выглянул через фронтон. У меня был отличный вид на всю улицу. Скорая помощь уже уехала. Вместо этого перед отелем были припаркованы три «Фольксвагена-жука» с эмблемой амстердамской полиции.

Но никаких следов Коенвара, ничего, что указывало бы на то, что менее пяти минут назад он прятался на крыше, чтобы выстрелить в меня.

Невидимый и исчезнувший Коенвар был опаснее всего на свете. Я был уверен, что он все еще где-то в доме, не в силах сделать рывок к улице и в конечном счете к безопасности, поэтому я отполз назад и осмотрел другой край крыши. Задняя часть здания выходила в узкий тупик. Коэнвару тоже некуда было деться.

Где он был тогда?

Выяснить это было невозможно, кроме как открыть дверь и обыскать дом. Пуля прошла сквозь дверь и замок, словно это был торт с маслом. Мгновение спустя я тайно и бесшумно спустился по лестнице, делая две ступеньки за раз. Ярко-красное пятно крови подсказало мне, что Коэнвар шел тем же маршрутом менее двух минут назад. Я знал, что он истекает кровью, как вол, когда чуть не потерял равновесие при первом приземлении и поскользнулся в луже темнеющей крови.

Я спустился по лестнице на следующую площадку и ничего не слышал, кроме собственного дыхания. Я был не в настроении для игр. Когда в темном конце коридора распахнулась дверь, я быстро повернулся и вовремя успел удержать палец на спусковом крючке. Выглянул старик в очках в стальной оправе. Он взглянул на оружие, моргнул близорукими глазами и вскинул руки в жесте полного и полного ужаса.

— Пожалуйста… нет, нет. Пожалуйста, — взвыл он. 'Пожалуйста. Нет.'

Я опустил свой Люгер и жестом приказал ему замолчать. Все еще дрожа, он отступил назад и спрятался за дверью. Затем послышался стук, а затем топот бегущих ног. Я отстреливался и ждал, не зная, чего ожидать. Но прежде чем я успел что-либо сказать или сделать, я столкнулся с тремя сотрудниками амстердамской полиции.

'Руки вверх! Не двигайся! — залаял по-голландски один из мужчин.

Я сделал то, что мне сказали.

— Ты не понимаешь, — попытался сказать я.

«Мы понимаем, что женщина может умереть», — ответил полицейский.

«Но я ищу такого же человека, как и вы, снайпера».

Мне потребовалось много разговоров, чтобы объяснить им, что Коэнвар и я — два разных человека. И даже тогда я знал, что теряю драгоценное время, потому что у азиата теперь появился шанс найти безопасное убежище.

Наконец они меня поняли. Двое мужчин бросились обратно на улицу, а третий полицейский сопровождал меня, чтобы обыскать весь дом. Но во второй раз за несколько дней Коенвара не стало. Наконец я поднялся по лестнице и вернулся на крышу, проклиная свое невезение. Затем я увидел что-то у разбитой двери, чего не заметил десять минут назад. Я наклонился и поднял его. Это был пустой спичечный коробок с очень особенной надписью. На лицевой стороне бумаги было напечатано:

Cabin Restaurant, 11/897 Асон Толе,

Катманду

Глава 6

Мне нужно было многое объяснить.

«Какие у вас были отношения с мисс Юэнь?»