Священная книга Тота: Великие Арканы Таро

Космическое сознание разнствует с сознанием узко человеческим и возвышается над ним не высшей развитостью частных свойств, но самым существом своим. Космическое сознание представляет собою ту грань, в которой чистый разум человека сливается с его чувствованием. Разнствование между собой сферы их деятельности в этой высокой области падает и они сливаются в один общий их синтез, представляющий собой абсолютное начало познавания. Это начало есть созерцание.

«Всем нам свойственна таинственная поразительная склонность возвращаться из смены времени к нашему внутреннему духовному «Я» от всего того, что приходит в наше «Я» из внешней среды. В этом «Я» под формой неизменности мы удовлетворяем своему желанию созерцать вечность. Это созерцание есть глубочайший правдивейший опыт, от которого зависит решительно все, что мы знаем и предполагаем относительно Сверхчувственного Мира. Это созерцание убеждает нас в том, что есть Нечто, существование Которого для нас вполне достоверно, и что все остальное представляет собой одни только явления, хотя мы и употребляем в применении к ним слово «существует». Оно отличается от чувственного созерцания тем, что имеет своим источником свободу, что Оно чуждо всякому человеку, свобода которого настолько стеснена подавляющей силой окружающих объектов, что не в состоянии вызвать в человеке сознание. Даже у тех людей, которые лишены этой свободы самосозерцания, существует нечто приблизительно похожее на это, некоторый посредственный опыт, при помощи которого они только чувствуют существование своего «Я». Существует какое-то глубокое ощущение, которое тщетно стараются познать и развить в себе. Это интеллектуальное созерцание выступает тогда, когда мы теряем в своих собственных глазах значение объекта, когда мы, замыкаясь в сфере нашего собственного «Я», отождествляем созерцающее «Я» с созерцанием. В момент подобного созерцания исчезает для нас категория времени и продолжительности; не мы существуем во времени, а время, или вернее, не время, а абсолютная вечность существует в нас. Весь мир исчезает в нашем созерцании, а не мы исчезаем в созерцании объективного мира.

Отто Вейнингер.

Созерцание — это то состояние человеческого существа, когда оно в действительности и в полной мере уподобляется Божеству. Все видеть, все сознавать, все чувствовать, все переживать, всюду быть, со всем отождествляться — это то состояние, в котором человек воистину становится образом и подобием Божиим.

«Где кончается тварь, там начинается Бог. И Бог не желает от тебя ничего большего, как чтобы ты вышел из себя самого, поскольку ты тварь, и дал бы Богу быть в тебе Богом».

Мейстер Экхарт.

В созерцании нет н не может быть чувства, ибо здесь нет обособленности; «tat twam asi» [468] претворяется в действующий, реально ощущаемый принцип.

«В экстазе душа созерцает действительные события и отождествляется с тем, что созерцает».

Плотин.

Обладая космическим сознанием, человек торжествует над всеми препятствиями, рамками и ограничениями, но этого достичь он может лишь в состоянии покоя, в глубоком созерцании, когда мысль его находится в состоянии как бы величайшего сна:

«Как покоится дитя или великий брамин, достигший величайшей степени экстаза — когда он уснувший не чувствует никакого желания и не видит никаких снов, это состояние, при котором только одного Атмана желает, состояние, при котором он достигает своего желания, состояние, при котором он без желания».

Брахмана ста тропинок.

«Тогда дух вобрал в себя все силы, так что тело перестало существовать для него, тогда не действовала ни память, ни рассудок, ни внешние чувства, ни силы, которым надлежит поддерживать и совершенствовать тело. Так должен человек освободиться от внешних чувств, обратиться внутрь и погрузиться в забвение всех вещей и себя самого».

Мейстер Экхарт.

Великий дар созерцания возносит дух человека в высочайшую область сознания, где он без чувств и сожалений, без горечи и страдания зрит жизнь. Видя океан движения, он, вместе с тем, обретает душой своей покой глубокий, сладостный, неизъяснимый, тот царственный покой вершин Олимпа, где обитают Боги с их совершенной мудростью. Этот дар созерцания —

«Сделает так, что будучи одним, он станет множественным, и будучи множественным, станет одним; одарит его ясным и небесным слухом, превосходящим слух людей; сделает его способным понимать своим собственным сердцем сердца других существ и других людей, постигать всякую душу, страстную и спокойную, гневную и мирную, заблуждающуюся и мудрую, постоянную и вечно изменчивую, величавую и узкую, возвышенную и низменную, стойкую и колеблющуюся, свободную и рабскую; дает ему власть вызывать в своих воспоминаниях свои разнообразные временные состояния давно прошедших дней, такие, как одно рождение, два рождения, три, тридцать, сорок, пятьдесят, сто, тысячу или сто тысяч рождений, свои рождения во многих зонах обновлений, в многих зонах как разрушений, так и возрождений, вызывать в памяти свои временные состояния прошедших дней во всех их видах и во всех подробностях».

Слова Гаутамы (Будды).

«Если бы ты мог иметь крылья, парить в воздухе между небом и землей и оттуда видеть твердость земли, воды океана, течение рек, легкость воздуха, чистоту огня, бег звезд и движение неба, их окружающего, о мой сын! какой это великолепный вид, ты бы себя мог почувствовать недвижным, ты мог бы познать в одно мгновение недвижное движение, проявление Невидимого в порядке и красоте мира!

Таков славный конец того, кто следует мудрости: стать Богом!»

Гермес Трисмегист.

«Сэр Эдвин Арнольд писал о божественном состоянии, когда «отдельные капли сливаются в сияющем море». Но кто прошел сам этот чудесный опыт, знает, что, как ни парадоксально это может показаться, ощущение в действительности совершенно противоположно тому, что говорит сэр Эдвин Арнольд, и, что гораздо ближе, это можно описать, сказав, что океан каким-то образом вливается в каплю! Это сознание широкое, как море, «с центром везде, с окружностью нигде»— есть великий факт. Но когда человек достигает его, ему кажется, что его сознание расширилось настолько, что оно может взять все это в себя, а не то, что оно погружается в что-то другое».

С. В. Ледбитер.

«Все, что выражается словами и предлагается людям в образах это только призыв к Богу. Знайте, что в Боге только Бог, знайте, что ни одна душа не сможет возвратиться к Богу, пока не станет Богом, как была Богом раньше до своего создания».

Мейстер Экхарт.

«Дух человека божественен, индивидуальность вечна. Высшее счастье — трансформация человека в Бога».

Джордано Бруно.

Созерцание — это не только цель человека, но и самый его путь. Где бы он ни стоял на нем, все равно всегда и неизменно он несет в себе все свое грядущее величие.

«Вера в себя, вера в человеческую личность есть вместе с тем вера в Бога, ибо божество принадлежит человеку и Богу, с той разницей; что Богу принадлежит оно в вечной действительности, а человеком только достигается, только получается; в данном же состоянии есть только возможность, только стремление».

Владимир Соловьев.

«Кто действует согласно с Тао, становится одним с Тао».

Лао-цзы.

«Кто видит Дух, во всех вещах разлитый,

Недвижимый, но двигающий все,

И познает, что Брахма Высочайший

Во всех вещах вселенной одинаков, —

И в собственной душе Его познает,

Пойдет путем тот света и бессмертья».

Бхагавадгита.

«Разве ты не знаешь, что ты стал Богом и сыном Единого, как и Я Сам?»

Гермес Трисмегист.

Этот внутренний таинственный Свет Незримый и является тем живительным лучом, который возрождает человека, дает ему новую жизнь неисповедимым для него самого путем и потому воистину является Lux Occultata et Lux in Occulta.

Аркан X

I. Традиционные наименования:

Testamentum, Kabbala, Fortuna, Regnum Dei, Ordo, Sphinx, Rota Fortunae, Колесо счастья.

II. Буква еврейского алфавита:

י (Йод).

III. Числовое обозначение:

Десять.

IV. Символическое начертание:

Средь исполинских утесов и диких ущелий мечется во все стороны хаос облаков; свирепствует гроза с неслыханной грозной мощью; непрестанные удары грома сливаются в общий грандиозный гул. Облачные массы трепещут в порывах урагана, со свистом проносятся и все время меняют свой облик; они пронизываются фосфорическим светом молний и лилово-фиолетовые тона расцвечивают пространство какими-то странными аккордами красок. И чудилось мне, что на этом дымчатом фоне, непрерывно озаряемом молниями, порой виднеются какие-то смутные очертания чего-то живущего; какие-то тени, какие-то лица мелькали пред взором моим, я старался разглядеть их, но они все так устремлялись, что я видел одно лишь мелькание.

Из-за голой неприветливой скалы, из пропасти, невидимой рукой была поставлена в мой кругозор странная фигура: колесо с вписанной гексаграммой внутри быстро, с молниеносной скоростью, вращалось на оси, поддерживаемой двумя шестами. И, странное дело, чудилось мне, что это движение происходит как-то сразу в обе стороны. Я стал вглядываться и при новых вспышках молний увидел Сфинкса, неподвижно сидящего на вершине колеса с мечом в правой руке, приподнятым кверху, справа взбирался киноцефал — Германубис с жезлом Меркурия, слева низвергался Тифон, скромный крокодил с неуклюжей пастью. Молнии погасли, — и когда чрез несколько минут они сверкнули вновь, я видел все ту же фигуру: снова неподвижно сидел Сфинкс, снова стремительно взбирался Германубис и снова низвергался Тифон…

§ 1. Аркан X как грань Мира Божественного и Мира Бытия

«Все идет, все возвращается, вечно вращается колесо бытия. Все умирает, все вновь расцветает, вечно бежит год бытия. Все погибает, все вновь устрояется, вечно строится тот же дом бытия, все разлучается, все снова друг друга приветствует, вечно остается верным себе колесо бытия. В каждый миг бытие начинается; вокруг каждого «здесь» катится «там», середина везде; путь вечности идет по кривой. — Так говорил Заратустра».

Ницше.

Аркан X Священной Книги Тота, заканчивая собой цикл Космогонических Принципов, занимает совершенно особое место в ряду других Арканов. Он знаменует собой великую грань, отделяющую Область Вечного Света от страны вечного движения. Именно на этой грани вечно встают во всей дерзновенности своей мировые противоречия, вечно между собой враждующие, сталкивающиеся и расходящиеся, и в могучих стремлениях своих порождающие мировую жизнь. Как грань двух Миров, бесконечно и одинаково великих, Аркан X озаряется и блещет светом их обоих. Вот почему мы и должны изучать этот Великий Аркан с двух сторон: постольку, поскольку относится он к Миру Божественному, и постольку, поскольку является он синтезом Мира Бытия.

Божество, создавая мир, эманирует из Сущности Своей одни Принципы за другими, и первые девять Арканов выявляют их в нашем сознании в целостной и законченной системе, в которой каждый последующий является следствием предыдущих и рождает последующие. Все девять Великих Арканов неизменно гласят об Одном и Том же Вселенском Духе, Вечном, Абсолютном и Незыблемом, рассматривая Его с различных сторон, изучая Его отражения на различные плоскости восприятия, относительные с точки зрения Абсолюта и абсолютные с точки зрения относительного.

«Мир есть проявление Бога. Там, в разнообразии форм, скрыто Его Единство под видом разных имен и образов, в которых Он исчезает, как Бог, достойный славы и почитания. Единство содержит, согласно законам разума, декаду и декада содержит Единство».

Гермес Трисмегист.

«Узри Меня, о сын земли, Единым,

Во образах Моих многоразличных,

В сиянии Божественной Красы!

Узри во мне Богов Великих Неба,

И ангелов и духов злых и добрых.

Зри чудеса, которые доселе

Никто на свете созерцать не мог,

И сил небесных чудное движенье,

Явления Природы Откровенной.

Во мне Едином созерцай, Арджуна,

Вселенную в ее чудесных формах:

Она — Мое Божественное Тело,

А Я в ней — Дух Живой, Единый, Вечный.

И Сын Панду узрел в Великом Боге

Вселенную во времени, в пространстве,

На вещи разделенную, но все же

Единую по сущности своей».

Бхагавадгита, IX, 5–7,13.

Мы всегда должны стремиться к познаванию Абсолюта, ибо только на пути приближения к Первоисточнику всех реальностей мы можем познавать одни частные реальности за другими.

«Так как ничто без Бога не может ни существовать, ни быть понимаемо, то несомненно, что все существующее в природе заключает в себе и выражает понятие о Боге, смотря по своей сущности и своему совершенству, и потому, чем более мы познаем естественные вещи, тем большее и совершеннейшее познание о Боге приобретаем; или (так как познание действия через причину есть не что иное, как познание какого-нибудь свойства причины) чем более мы познаем естественные вещи, тем совершеннее мы познаем Сущность Бога (Которая составляет Причину всех вещей)».

Спиноза.

Это понятие о Боге исключает в принципе возможность каких-либо сверхъестественных деятелей. Как сам Всевечный, так и вся иерархия духовных деятелей мироздания, познаются нами по определенным и строгим законам природы. Понятие о сверхъестественности действия есть синоним представления о возможности вмешательства какой-либо посторонней силы извне природы. Это невозможно, даже более того — самая мысль об этом есть nonsense, ибо всякое такое вмешательство, как бы мало оно ни было, нарушало бы идею о Всеобъемлемости Божества, каковая является одним из верховных Его атрибутов. Промысел Божий — это синоним разумности мироздания, вот почему —

«Говорим ли мы, что все происходит по законам природы, или что все устрояется по решению и управлению Божию, — мы говорим одно и то же».

Спиноза.

«Столь же абсурдно понимать существование какой-нибудь вещи или какого-нибудь феномена сверх естества, как и считать какое-нибудь существо или силу сверх Бога. Если естественное обозначает то, что существует, то сверхъестественное обозначает, следовательно, существующее сверх, т. е. вовсе не существующее. Слово сверхъестественное, приложенное к явлениям природы, кажется нам столь же смешным, как слово сверхбожественное, приложенное к духовным сущностям».

Станислав де Гуайта.

Самое слово «сверхъестественный», как его принято понимать, есть совершенный nonsense, но, вместе с тем, этимологически это слово не только правильно, но и совершенно точно выражает истинную его идею. «Сверхъестественное действие» — значит действие сверх естества той вещи или того комплекса понятий, по отношению к которому это действие происходит. Поэтому всякое действие, которое проистекает не в силу собственных свойств фактора, а вследствие иной высшей и вне его лежащей воли, будет действием для него сверхъестественным. Так, например, камень, летящий кверху в нарушение закона тяготения по отношению к камню и его свойствам, среди которых есть подчинение тяготению, есть явление сверхъестественное. Между тем, для высшего сознания, объемлющего как камень, так и пращу его бросившую, этот факт будет совершенно естественным, нисколько не нарушающим законы природы.[480] По отношению к человеку, всякое вмешательство в его судьбу высшей силы, связь с которой его сознание непосредственно не ощущает, будет ему казаться явлением чудесным и нарушающим законы природы, но стоит его сознанию развиться, чтобы убедиться в полной естественности и закономерности совершившегося действия. Вот почему Бог существует, но Его Действия с точки зрения законов природы всегда закономерны. Это общее положение и составляет основную доктрину учения Спинозы, которое кратко может быть выражено (по Куно Фишеру[481]) так: Бог один может причинно действовать, но Он также не может действовать иначе, как строго закономерно, и не может следовать иному закону, кроме закона причинности или вечной естественной необходимости; Он равен природе и природа равна Ему. Эта тема зовется теперь: Deus sive Natura (Бог или Природа)».

«Слово Бога может для своего выполнения влиять посредством Провидения на второстепенные законы, не изменяя их сущности. Представим себе вертящееся направо колесо, надетое на неподвижную ось; если мы заставим его вертеться налево, то мы изменим лишь направление его вращения, но не изменим его природы. Его функция нисколько не будет нарушена, в какую бы сторону это колесо ни вертелось. Сделав такое подвижное колесо, могущее вращаться в обе стороны, мы сохраняем для себя возможность по нашему желанию вертеть его справа налево и слева направо; точно также Бог сохранил для Своей Воли эту возможность».

Станислав де Гуайта.

Божественный Промысел, таким образом, не только не нарушает действия законов природы, но дает им самим бытие и управляет жизнью каждого фактора мироздания через создание определенных благоприятствований в мертвых точках системы гармонических связей.

§ 2. О принципе последовательности

«Психологическая жизнь, поскольку она рассматривается как положительная ценность, должна подняться над категорией времени путем вечной длительности, простирающейся далеко за пределы физической смерти человека; она ни в коем случае не должна быть только функцией времени. Память есть полнейшая победа над временем в своей универсальной форме, как у универсального человека. Откуда следует, что гений один только является человеком вневременности. Вневременный человек это тот, который создает историю. Только люди, стоящие вне причинной цепи исторических явлений, могут создать историю».

Отто Вейнингер.

«Он назначил букву Йод царствовать над действием».

Сефер Иецира.

Все представления и идеи человека всегда являются функциями двух факторов: состава членов данной системы объектов и частных соотношений между ними в той последовательности, в которой эти соотношения укладываются в воспринимающем сознании. Лишь весьма немногие представления являются столь элементарными, что сознание имеет возможность непосредственно восприять их как аксиомы. Все остальные человеческие представления являются следствиями этих аксиом, полученными путем логических построений, которым всегда и неизменно сопутствует элемент субъективизма. Одни лишь понятия отвлеченные не зависят непосредственно от обстановки наблюдаемой жизни, но и они представляют собой ряд тезисов, связанных между собой в порядке, проистекающем из свойств индивидуальности. Имея лишь вполне определенный шаг сознания, человек всегда воспринимает последовательную цепь представлений не сразу, а лишь на некотором весьма ограниченном участке ее логического протяжения, выявляет его в виде конкретного умозаключения, запечатлевает его в мозгу, и только после этого переходит к восприятию дальнейшего участка логического построения; там вновь повторяется этот процесс и т. д. до тех пор, пока вся идея не будет запечатлена в таких элементах. По выявлении частных умозаключений человек переходит к познаванию самой идеи с помощью выработанных отдельных логических соотношений. Мы можем резюмировать все изложенное в следующих словах: «Всякое человеческое мышление, восприятие или изучение разделяется на два периода: во-первых — на выработку отдельных элементов мышления, и, во-вторых — на самое эволютивное мышление по этим элементам». Единичный элемент мышления познается отдельно и вполне самостоятельно от других и в этом отношении он стоит в тех же условиях, как и аксиомы, воспринимаемые нашим сознанием непосредственно. Традиция дает следующее определение элемента: «Элемент мышления есть целостная и нераздельная логическая система умозаключений, воспринимаемая человеком непосредственно с полной достоверностью, вследствие того, что она представляет из себя или основную истину, или же она непосредственно вытекает из нее. Из изложенного и вытекает так называемый «принцип последовательности». Всякое человеческое понятие, не представляющее из себя простого элемента мышления, является непосредственной функцией последовательности и порядка умозаключений. Только чрез введение разграничения в порядке логической последовательности у человека является возможность познавать разумом, ибо каждый отдельный элемент воспринимается непосредственным чувствованием правдивости его, т. е. интуицией.

«Если бы мы сразу постигали смысл и содержание книги, то нам не нужно было бы усердно читать ее предложение за предложением; если бы мы сразу умели читать, нам не нужно было бы складывать буквы. Но духу приходится так же обращаться с миром, как ребенку — с книгой, сперва он должен складывать из букв слова и читать, затем он научается понимать смысл предложений, и, наконец, постигает смысл всей книги. Мир есть книга, которую читает человеческий дух: отдельные вещи подобны буквам, их связь подобна предложениям, Бог подобен смыслу всей книги. Воображение складывает буквы, интеллект читает, интуитивное познание постигает в непосредственном созерцании Целое».

Спиноза.

Принцип последовательности есть руководящее начало всего человеческого мышления. Мы всегда и неизменно убеждаемся, что все наши логические построения скованы понятием времени, только при переходе к отвлеченным понятиям мы освобождаемся отчасти от этого гнета, вернее, мы делаем его более синтетичным, ибо от самого времени как такового мы здесь переходим к принципу времени, который и есть начало последовательности. Приступая к познаванию какой-либо области знания, человек должен не только расположить ее данные в строго классифицированной системе, но и выявить в своем сознании течение и развитие взаимоотношений путем точной ориентировки всех событий по отдельным определенным этапам временного протяжения. Таким образом — всякая система, познаваемая человеком, всегда и неизменно должна в самом существе своем содержать элемент времени, когда она относится к феноменальному миру, переходящий в элемент последовательности при переходе объектов мышления к миру нуменальному. Если все это справедливо по отношению ко всякой частной дисциплине человеческого знания, то это с еще большей силой сказывается, когда человек переходит к постижению мироздания и общих основ течения его жизни. Мир живет всегда и вечно, всегда создается, всегда разрушается; времени в нем нет именно потому, что в отдельных частях его оно имеет различный масштаб и различное направление.

Ничто слишком простое или слишком сложное не может быть постигнуто человеком, а потому, следуя общему принципу классификации, он, разделив все, вновь воссоединяет по той системе, которая ему в данный момент потребна. Весь путь постижения человеком мироздания есть беспрерывное разделение целого на части и обратное воссоединение их в целом. Синтез и дифференциация, взаимно дополняя друг друга, черпая силу один из другого, являются мощными орудиями человеческого гения, с помощью которых он постигает суть вещей. Человек по самому существу своему всегда мыслит статически. Время — это основа всех наших восприятий; только чрез наличие его мы можем постигать вне нас лежащее,[487] но наше мышление, наш разум лежит вне его, и движение во времени для него есть лишь чередование в некоторой последовательности неподвижных систем. Наше мышление поэтому прерывно во времени, и потому все наши умозаключения подобны ленте кинематографа, которая, будучи недвижна в частях своих, в своем целом с полной иллюзией воспроизводит движение. Итак, все наши построения по существу условны и зиждятся на общем принципе мгновенного равновесия, абсолютном для нашего сознания.

«Действительность непрерывна и постоянна, но мы, для того чтобы иметь возможность воспринимать ее, должны расчленять ее на отдельные моменты, т. е. представлять ее себе в виде бесконечного ряда отдельных моментов, из которых для нас всегда существует только один. Иначе говоря, мы воспринимаем действительность как бы через узкую щель. И то, что мы видим в эту щель, мы называем настоящим, то что видели, а теперь не видим — прошедшим, а чего совсем не видим, но ожидаем — будущим».

П. Д. Успенский.

Всякая космогония есть учение о Мировых Всеобъемлющих Принципах чрез эманации свои управляющих жизнью мироздания, изложенных в той последовательности, которая предначертывается как абсолютной логикой, так и свойствами совершенного человеческого сознания. Всякая космогония всегда производит космос и его законы из некоторого абсолютного принципа путем ряда логических построений. Для сего космогония переходит от изучения жизни мироздания к изучению творения этого мироздания Божеством. Благодаря этому, человек получает возможность расчленить условно то, что абсолютно расчленено быть не может, ибо «в Боге возможность и действительность неразделимы, возможность не предшествует действительности. Бог творит Самого Себя, как Собственный Результат, но Результат этот так же вечен, как и Само Творчество».[489] Отдельные Дни, Периоды или Этапы Мирового Творчества, не существуя в действительности в целостном мироздании, являются, вместе с тем, истинными и абсолютными реальностями в мире человеческом: изучение Мирового Творчества есть изучение свойств человеческого сознания, в той причинной последовательности, какая диктуется абсолютно совершенным разумом.

«Почему, если все законы однообразны, не применим мы к творению вселенной тех же самых суждений, которые мы вынесли из наших деяний? Почему мы его не рассмотрим как Мысль Бога, потому что мысль человека выявляется в его делах грубых и материальных?»

Сен-Мартен.

«Сказать, что мир вышел из небытия — значит провозгласить чудовищнейший абсурд».

Элифас Леви.

«Творение не только не продолжалось шесть дней, но даже не начиналось во времени, ибо само время есть лишь качество вещей, явилось вместе с вещами и есть лишь длительный образ Вечности».

Филон.

«Задача всей философии — это заставить природу выявить разум или разум природу».

Шеллинг.

«Философия есть законодательство человеческого разума».

Кант.

«Философия видит человека в природе и природу в человеке».

Поль Жане. a

Мир вечен и незыблем в своем целом, но вечно создается в частях своих; всякий человек, кто бы он ни был, всегда находится в периоде творчества; приобретение им новых сведений, дознание идей и законов есть постепенное созидание его целостного существа, потенциально присущего монаде. Изучение космогонических теорий представляет из себя первую степень к познаванию человека.

§ 3. О Великом Вечном Мгновении Rota или Taro

«Вселенную, одну и ту же для всех, не создал никто ни из богов, ни из людей; она была всегда и будет вечно живым огнем, возгорающимся и угасающим в определенной мере — игрой, в которую Зевес играет с Самим Собой».

Гераклит Эфеский

«В действительности нет ни появления, ни исчезновения, нет никого заключенного в оковы, нет периода ученичества, нет никого жаждущего освобождения, никого освобожденного, — это абсолютная истина.

Gaudapadacharya.

«Что с ним? Остановился он? Разбился он в куски? Разлетелся он в порошок? Погиб он? Растаял? Поглощен он бездной? Подвергся он внезапному распаду? — разум, будучи обращен вовнутрь, не находит ни малейшего следа мира вещей в свободных глубинах самого себя, этого необозримого океана блаженства, порождаемого познанием Я».

Svarajyasiddhi.

«Во Мне, вечно Едином и не имеющем подразделений, нет ни действия, ни бездействия как может действовать Тот, Кто есть Единое «Я, полный и все наполняющий, подобно эфиру?»

Шри Шанкарачарья.

В мире времени нет, нет самой последовательности, прошедшее, настоящее и будущее в нем сливаются в единое вечное мгновение. Происходя из свойств сознания человеческого, категории эти в мире не существуют, и потому все деления мира по самой природе своей относительны и существуют только лишь в сознании человеческом.[496] В его целом нет жизни, нет движения, нет следовательно ни развития, ни разрушения, не было творчества и не будет конца. Мир вечен не безграничностью протяжения во времени, а самым отсутствием этой категории в его бытии как таковом, а потому он как и Абсолют в своем целом недвижен.

«Верховный Владыка, Кто вечно Неизменный творит, сохраняет и разрушает миры Актом Своей Воли, делает Себе, о женщины, игру из Мира Незыблемого и мира движения; сохранение и разрушение суть виды Его Мощи».

Бхагавата пурана.

«Бог создает мир теперь точно так же, как Он делал это в первый день сотворения мира, в этом то как раз и заключается Его богатство».

Мейстер Экхарт.

«Абсолютное никогда не возносится и не падает; Оно никогда не остается в покое. Оно не бытие, не небытие, не далекое, не близкое, не Я, не ты. Оно светит как солнце. Оно сохраняет три мира как Вишну, как Шива Оно все разрушает. Создавая, Оно принимает образ рожденного из лотоса Брахмы. Все, что есть, все, что было, все, что будет — каждый объект в трех формах времени — Оно, Оно — все! О, Совершеннейший из познавших! Когда Оно принимает форму трех миров и всего, что в них есть, я говорю, что Оно прошло через Акт Сознания. Если три мира действительно существуют, старайтесь всеми силами, чтобы они стали теми мирами, так как «три мира» в Нем, лишенные реального содержимого — простой звук».

Йогавасишта.

«Единый, Единственный Бог, Джапардана, принимает название Брахмы Вишну и Шивы, согласно тому, что Он творит, хранит или разрушает… Он есть причина творения, сохранения и разрушения».

Вишну-пурана, I, II, 62.

«Для Тао ни один пункт времени не далек».

Чуанг-цзе.

Мир — это гигантский, грандиозный вихрь, он царствует над временем и над пространством, он все в себе содержит и в каждый миг того, что мы называем нашим временем, всегда и неизменно творится он и вновь нисходит в небытие.

«Он есть Единый и Предвечный Брахма,

Ни Сат (Бытие), ни Асат (не Бытие),

Повсюду Он Един Неограничен.

Его стопы и руки — силы неба,

Его глаза — всевидящи, а уши

Всему внимают, и сидит в средине

Он мирозданья, обнимая все.

Он освещает мир, и чувства наши

Суть отраженья Света лишь Его.

Собою Он все существа объемлет;

К твореньям не будучи привязан.

Он качеств не имеет, но всему

Он сообщает качества в природе;

Он сущность и явление всего;

Он Неподвижен, но дает движенье;

Непостижим никем и над природой

Возвышен, вечно обитая в ней;

Далек от нас, но в нас живет сокрыто;

Он — Неразделен, но во всех вещах

Присутствует Его Святое Тело;

Он — Разрушитель и Хранитель всех;

Он — Света Свет, Возвышенный над тьмою;

Он — мудрость, мудрый, мудрости познанье;

Он — в сердце всех на свете существует.

Итак, тебе, Арджуна, Я поведал

О Кшетре, Жнане-мудрости, и Жнайе.

Кто служит Мне и внемлет сим словам, —

С Моей Природой будет воедино.

Познай еще, что Дух или Пуруша

И вещество Пракрити — безначальны,

И что природа черпает из недр

Самой себя все качества Пракрити.

Природа действует своею силой.

И созидает все явленья тела,

А Дух дает нам ощущенья плоти

И радость нам и горе сообщает.

Когда же Дух с природою сольется,

Он качества ее воспринимает,

И порождает доброе и злое.

Пуруша — Дух Единый, Высочайший,

Великий Бог, в Пракрити обитая,

Ей служит Покровителем Всесильным,

Свидетелем, Владыкою ее.

И даже Воплощенный, Невредим Он

Для действий разрушающих природы».

Бхагавадгита.

«Бог никогда не отдыхает в Делах Своих, но Его Природа — это вечно производить, как огня жечь и снега испускать холод».

Филон.

«Бог творит все дни, как это написано: [502] «Бог обновляет каждый день Свое творение». «Каждый день творятся новые духи».[503]

Талмуд.

«Единство, Принцип и Первоисточник (корень) всех вещей существует во всем, как Принцип и Первоисточник. Нет ничего, что не имело бы исходного принципа; принцип не выявляется из него. Он сам по себе свое основание, потому что у него нет других. Единство, которое есть принцип, содержит все числа и не содержится ни в каком. Оно рождает их все и не рождается ни из чего другого. Существует Единый Творец или Владыка всех этих вселенных. Место, число и протяжение не могут сохраняться без Творца. Порядок не может существовать без места и измерения; необходимо должен быть Господин. О Мой сын! Дай Богу Имя, которое подходит наилучшим образом, назови Его Отцом всех вещей; ибо Он Един и Его чистое Действие — это быть Отцом. Если ты хочешь, чтобы Я употребил смелое выражение — Его Сущность — это рождать и творить. И как ничто не может существовать без Творца, точно так же Он Сам не существовал бы, если бы Он не творил беспредельно… On есть то, что есть, то, чего пет, ибо то, что есть — On проявил, то, чего пет On держит в Себе Самом… On пе имеет тела и имеет много тел, или вернее все тела, ибо пет ничего, что бы не было в Нем, и все, что есть — это Он Единый. Вот почему Он имеет все имена, ибо Он есть Единый Отец, и вот почему Он не имеет имени, ибо Он Отец всего. Всякая вещь есть часть Бога, а потому Бог есть все. Творя все, Он творит Самого Себя, никогда не останавливаясь, ибо Его активность не имеет предела, и точно так же, как Бог безграничен, творение не имеет ни начала ни конца».

Гермес.

Вселенная вечно создается и вечно разрушается; она не имеет границ ни во времени, ни в пространстве, но в каждый данный миг она рождается из Непроявленного Абсолюта и вновь в Нем растворяется. Источник всякого движения, этот Абсолют находится в вечном покое, ибо протяжения по всем продлениям для Него сливаются в одно вечное, настоящее, здесь. Лишь для познания вещей, для изучения духа своего, человек расчленяет единое вечное мгновение на абстрактные этапы мирового творчества, которые в действительности, как принципы эволюционирующего бытия, вечно взаимно переплетаясь, ткут мировую жизнь.

Это и есть доктрина Аркана X. Весь цикл первых десяти Арканов и совершает это необходимое для нашего сознания расчленение Нераздельного на абстрактные, относительные в принципе, но абсолютные для человеческого сознания части, каждой из которых и соответствует один Великий Аркан первой декады.

«В обширном колесе Брахмана, Источнике и Опоре всех воплощенных духов, Эго принуждено странствовать, причем оно мыслит себя отдельно от своего Правителя».

Шветашватара упанишада, I, 6..

Эта доктрина Аркана X отвечает, вместе с тем, на вопрос почему общий уровень развития человеческих масс так мало изменяется веками, несмотря на развитие знаний общечеловеческой науки. Человечество есть малый мир — оно недвижно в своем целом, но живет в частях своих. Одни люди развиваются, заканчивают свой путь и уходят из его пределов, но на их место вечно приходят новые существа, чтобы пройти по той же стезе развития. Человечество — одно, но его состав вечно меняется, а потому оно, как таковое, и получает реальность бытия, благодаря вечности круговорота его единичных

«Прогресс существует лишь для единичных людей. Но чтобы также все человечество здесь на земле с течением времени постоянно двигалось вперед и совершенствовалось, такой цели, как мне кажется, Провидение не имело; по крайней мере, это еще не так очевидно и далеко не так необходимо для Провидения Божия, как обыкновенно думают».

Мендельсон.

§ 4. Система Сефирот

«Тридцатью двумя путями — чудными, мудрыми, начертал IA, IEBE, Саваоф, Бог Израиля, Бог Живой и Царь Вечный, Эль Шаддай, Милосердный и Прощающий, Возвышенный и Пребывающий в вечности, — возвышено и свято Имя Его, — и создал мир Свой тремя сеферим: сефар, сипур и сефер.[508]

Десять чисел, сефиротов невещественных; по числу десяти пальцев, пять против пяти, но завет единства между ними.

Десять чисел, сефиротов невещественных: десять, а не девять, десять, а не одиннадцать; пойми разумением, и разумей пониманием, пытай их, исследуй их, установи вещь как следует и помести Создателя на Его место…»

Сефер Иецира, т. е. «Книга Творения».

Первые 10 Арканов Священной Книги Тота представляют из себя целостную и законченную систему. Относясь к Миру Божественному, эти Арканы в своем целом исчерпывают все, могущее быть познаваемым. Каждый из них представляет как бы канал, по которому присущие ему свойства, принципы и аспекты Божества изливаются вниз и создают Мир Бытия. Семитическое Откровение и дает нам это великое учение в том аспекте, как оно было воспринято, разрабатывалось и изучалось последователями Каббалы, таинственного мистического учения, зародившегося, как гласят каббалистические предания, еще до сотворения мира, и которое было открыто праотцу Адаму уже во время его пребывания в раю. Каббала как наука о Вечной Истине, о принципах и свойствах Божества, лежит вне времени и царствует над ним. Каббалисты были правы в своих преданиях, ибо Истина едина, предшествует рождению человека и безраздельно царствует во все времена.

«Каббала есть не что иное, как философия наиболее чистая и самая священная; однако, философский язык не таков, как у Каббалы».

Моисей Ботрильский.

Учение Каббалы, имея непосредственную и тесную связь с древним Египтом, как на заре еврейской истории, так и впоследствии во времена великолепных Птоломеев, имело целый ряд блестящих представителей в Александрии во главе с Филоном. С наступлением средних веков, с прекращением как научных исследований, так и истинных метафизических изысканий, Наука Царственная вербовала себе адептов в значительном большинстве из еврейского народа. Арабская, а затем мавританская культура и была той почвой, на которой развились столпы новейшей Каббалы, Каббалы писаной: Исаак Альфали, Иосиф Каро, Авраам ди-Ботон, Авраам бен Давид, Маймонид, Моисей Кордуеро, Исаак Лориа, Симон бен Йо-хай, Саадия Гаон, Моша бен Нахман, Рабби Яков бен Ашер, Моисей Цесерлес, Моисей Лионский, Меер бен Габаи, Соломон Альксфец, Исаак Слепой и другие. Таким путем судьбе было угодно, чтоб на западе древнее учение фиванских иерофантов сохранилось бы в недрах еврейского народа,[511] который по своей косности, замкнутости, недвижности и уединенности среди других и был идеально для этой миссии самой судьбой подготовлен. Тем не менее, низость интеллектуального уровня евреев не могла не сказаться. Унаследовав в готовом виде самое возвышенное философское учение из всех бывших когда-либо, евреи сами не понимали истинной ценности вверенного им судьбой сокровища. Они смешали его с самыми нелепыми заблуждениями, отравили черствым эгоизмом и дерзновенным человеконенавистничеством, многое исказили до полной неузнаваемости, сведя глубочайшие идеи к бессмысленному абсурду. При этом всякая последовательность была окончательно нарушена, все перемешалось в одну кучу.[512] Подобно невежественному торговцу стариной, евреи порой на самое почетное место ставили ничтожную рухлядь, а истинные же сокровища оставались брошенными в самый темный угол и покрылись толстым покровом пыли веков. Именно в таком виде предстанет Каббала пред взором искателя наших дней. Но невзирая на все это, поистине достойно удивления то, как сумели евреи сохранить науку древних святилищ на пути стольких тысячелетий!

«Это как бы огромная ярмарка, где дорогие и дешевые товары выставлены с равными заботами и по одной и той же цене; где редчайший жемчуг лежит нередко в грязной коробке, либо, что еще чаще, в золотых сосудах нет ничего, кроме пыли и праха. Однако, если всю эту бесформенную массу, наряду со странными, даже недопустимыми у нас, приемами ее сбыта представить себе в отвлеченном виде, то нельзя не испытать как бы трепета уважения перед этим океаном идей, сошедшихся отовсюду, равно принимаемых с неизменной жадностью, даже когда они заставляют мыслить вкривь и вкось, лишь бы в них слышался призыв к мышлению, лишь бы они казались поучительными в каком-нибудь отношении, лишь бы стремились, хота на несколько шагов, приблизиться к горизонту истины, затерянному в бесконечности».

А. С. Шмаков.

Главнейшие отделы Каббалы таковы: «Книга Творения» (Сефер Иецира), «Книга Тайн» (Сифра Дзениута), «Большое Собрание» (Идра Рабба), «Малое Собрание» (Идра Сутга), «Тайна Тайн» (Разе Дерацин), «Дворцы» (Сефер Техалоф), «Верный Пастырь» (Раиа Мехемна), «Тайны Торы» (Сефре Тора), «Сокровенный Мидраш» (Мидраш Танеэлям), «Размышления Старца» (Саба), «Размышления Юноши» (Иенукка), «Матнитин» (учение), «Тосефта» (Прибавление), и, наконец, обнимая все, — Зогар в ближайшем смысле. Далее идут особливые от Зогара монографии, а именно: «Новый Зогар» (Зогар Ходаш), «Зогар Песни Песней» (Зогар Шир Гаширим) и, в заключение, «Древние и Новые Дополнения» (Тикуним), «Книга Ясности» (Сефер Хабохир); «Древние Сочинения» (Кхибура Кадмоа), «Объяснение закона» (Пекуда), «Мидраш Руфь».

Представляя в полном объеме своем целостный аспект Науки Царственной, Каббала по праву называет себя наукой о Боге, человеке и вселенной. Двадцать две буквы еврейского алфавита и представляют собой Священную Книгу Тота. На пути нашего изложения в иной внешней форме мы выявили в нашем сознании те же самые идеи и принципы, о которых трактует учение евреев. Здесь мы воспользуемся лишь результирующим синтезом Каббалы, учением о Космических Эманациях Божества, о системе Сефирот.[514]

«Никогда Бытие не может произойти из Небытия (ничто)»,[515] — и эта древняя как мир истина в полном блеске своем была выявлена в сознании адептов Каббалы. В экономии вселенной все, что есть, имеет свое точное место и обозначение, ничто не может быть создано, ибо мир вечно совершенен, ничто не может исчезнуть, ибо в нем нет ничего ненужного, лишнего и бесцельного. Весь мир вечен, все его движения, все стремления и все изменения вечно сливаются в могучую божественно совершенную гармонию.

«Ничто не теряется в этом мире, даже пар, который исходит из наших уст: как все вещи, он имеет свое место и свое назначение, и Святой, да будет благословен Он, заставляет его служить Своим Деяниям; ничто не падает в пустоту, даже слова и голоса человека, но все имеет свое место и назначение».

Зогар.

Величие, целостность и совершенство жизни мироздания проистекают из единства творения, из нерушимой связи между всеми частями его, из мощи и разумности его законов. Мир есть свобода, но произвола в нем нет. Каждая частность, наделенная своей собственной индивидуальной мощью, звучит своим собственным голосом, имеет свое собственное назначение, свою собственную роль в мировой гармонии. Первоверховный Закон Аналогии воистину царственен, он связывает собой все и, всему давая свободу, он звучит во всем мироздании.

«Весь низший мир сотворен подобно Миру Высшему: Все, что существует в Высшем Мире, предстоит пред нами и здесь внизу, как бы в своем отображении, и в то же время все это есть лишь Одно Нечто».[517]

Зогар.

Единство, совершенство и гармония вселенной естественно приводят дух наш к идее о Мировой Первопричине, как Единой, Вечной и Абсолютной Субстанции.

«Этот Первичный, Кого ничто не может ни познавать, ни знать, ибо Он погружен в утаенную мысль и идею, бесконечно возвышающуюся над возможностями мысли человеческой, не имея ничего, за что бы эта мысль могла бы зацепиться, не давая никакой нити, ни невежеству, которое спрашивает, ни наиболее могущественнейшему разуму, утверждающему свое знание, это То, что есть Эйн Соф»,

Зогар.

Мир вечен, целостен и закончен, но для познания его мы должны расчленить его законы и принципы в логически последовательной цепи, искусственно и сознательно переходя от изучения вечного мира к познаванию мира творимого Единым Абсолютом. Этим мы и обращаемся от Бога Зиждителя к Богу Созидателю. Каббала точно различает эти два последних понятия и вводит два различных Имени Божиих. — «Элохим обозначает присутствие Бога во вселенной во время творчества; Иегова обозначает сохранение, продление этого присутствия», — говорит Кагрре,[520] известный исследователь Каббалы.

Переходя от вечности мироздания к созиданию мира Божеством, мы естественно приходим к идее о вечности совместного существования Бога и вселенной, причем последняя служит внешним выражением Первого.

«Вселенная есть футляр, одежда Бога».

Зогар.

Обращаясь к изучению космогонии Каббалы, мы естественно от принципа, что «Бог первее вселенной, как Субстанция первее Своих атрибутов»,[522] обращаемся к догмату вечности этой Субстанции, существования Ее еще до выявления Ею атрибутов, т. е. к понятию Космической пралайи. Это Свое состояние Божество изменило лишь тогда, когда Оно выявило в Своем Сознании идею мирового творчества; после чего, приступив к реализации этого творчества, Оно несказанную идею перевело в мысль, идею оформленную, взошло в нее и создало таким образом мир.

«Прежде чем Бог сотворил вселенную, Он был Един, до того мига, когда он взошел в Свою Мысль сотворить эти миры».

Зогар.