Помоги проекту - поделись книгой:
Государственный переворот во Франции, в результате которого «маленький капрал» Бонапарт стал императором Наполеоном, в корне изменил отношение Павла к Франции. Ушаков получает распоряжение спешно возвращаться в Черное море, забрав с собой все войска.
Два с четвертью года длился средиземноморский поход. Русские моряки совершили много геройских подвигов, прославили силу русского флота, высоко подняли честь родины.
Неожиданные симпатии к Франции оказались для Павла роковыми. Подкупленные английским послом в Петербурге, дворяне-придворные душат его в Михайловском замке, в котором он жил как в крепости.
С воцарением на престол Александра I для русского флота наступила самая темная в его истории пора. К руководству флотом пришли чуждые ему люди. Корабли гнили в гаванях, не получая самого необходимого ремонта; парусные и орудийные учения прекратились. Русский флот разбазаривался — много военных кораблей было продано в другие страны, в частности в Испанию. Истинные моряки тяжело переживали развал флота, с негодованием и неприязнью смотрели на заводимые порядки. Многие подали в отставку.
При Александре Ушаков — участник свыше 40 морских кампаний — занимает скромную должность начальника Балтийского гребного флота.
После позорного Тильзитского мира, когда все завоевания русских моряков в Средиземном море снова отданы французам, Ушаков подает в отставку.
Мотивируя свою отставку болезнью, Ушаков писал в рапорте на имя царя: «… не прошу награды, знатных имений, высокославными предками вашими за службу мне обещанных, но останусь доволен тем, что от вашей милости и щедрости определено будет на кратковременную мою жизнь к пропитанию».
Царь расщедрился и уволил Ушакова с половинной пенсией.
Остаток своих дней Ушаков провел довольно бедно и уединенно в деревушке Алексеевке Тамбовской губернии.
Поместия с тысячами душ, пожалованные ему за многочисленные победы над врагами, получены не были. Пенсии едва хватало на пропитание. О его бедности говорит и завещание, составленное в 1810 году. По нему он все свое наследство — «7 душ дворовых людей» — оставил единственным родственникам — двум племянникам и племяннице.
2 октября 1817 года знаменитый флотоводец скончался.
Смерть Ушакова прошла почти незамеченной. Петербургская газета «Северная почта» в номере от 27 октября ограничилась краткой заметкой: «Из Тамбова, от 12 октября. Известный адмирал Федор Федорович Ушаков, толико прославившийся военными деяниями своими, сего октября 2 числа, к общему сожалению, скончался здешней губернии в Темниковском уезде. Погребение происходило 7 числа». И все. Больше никто и никак не отозвался на смерть храброго моряка — создателя новой тактической школы русского флота.
Моряки Красного флота свято хранят боевые традиции. Они чтут память выдающихся флотоводцев, бесстрашных героев, талантливых сынов русского народа.
Героическая оборона Севастополя вошла в историю русского народа как одна из блестящих ее страниц. В течение 11 месяцев севастопольцы с непоколебимым мужеством обороняли родную землю от вторгнувшихся иноземцев. Будучи в начале кампании вовсе незащищенным с суши, Севастополь усилиями гарнизона, под огнем мощной неприятельской артиллерии, был укреплен в кратчайшие сроки и сумел оказать врагу стойкое, длительное сопротивление, во время которого русские войска покрыли себя неувядаемой славой. Немало мужественных защитников родины нашли себе могилу на бастионах Севастополя. Немало доблестных севастопольцев, талантливых организаторов обороны, прославило свои имена во время 11-месячной осады. Среди них всегда будет блистать имя адмирала Павла Степановича Нахимова, одного из подлинных героев севастопольской эпопеи, скромнейшего человека, «отца матросов», доблестного воина и талантливого командира.
Павел Степанович Нахимов, родившийся в 1802 году, прошел отличный боевой путь. Его воспитателем и учителем был знаменитый русский адмирал Лазарев. Лазарев неослабно внушал своим подчиненным, что «всякое положение человека прежде всего налагает на него обязанности» и что «с точным, безукоризненным их выполнением связана не только служебная, но и личная честь». Нахимов был любимым учеником Лазарева, заслужившим от него высокую, оценку: «Чист душой и любит море».
Всеобщее признание как талантливого адмирала Павел Степанович Нахимов заслужил после сражения под Синопом, в котором была одержана блистательная победа над турками. Синопским сражением и была в сущности начата Восточная война 1853―1856 годов, если не считать мелких пограничных стычек.
С открытием кампании Нахимов с эскадрой в составе четырех линейных кораблей, трех фрегатов, двух бригов и одного парохода отправился в крейсерство вдоль Анатолийских берегов. Стояла штормовая ноябрьская погода. Невзирая на это, Нахимов с успехом нес блокаду турецкого побережья. Крейсерство Нахимова является ярким показателем отличной боевой подготовки Черноморского флота. 8 ноября, в жестокий шторм, во время которого два корабля и фрегат получили сильные повреждения и вынуждены были вернуться в Севастополь, Нахимов подошел к Синопу. В гавани находилась в это время неприятельская эскадра в составе 7 фрегатов, 3 корветов, 2 пароходов и 2 транспортов, стоявших под прикрытием сильных береговых батарей.
Нахимов блокировал гавань, дождался прибытия подкрепления в составе 3 кораблей и 18 ноября 1853 года полностью уничтожил турецкую эскадру.
Приказ Нахимова, данный при получении известия об объявлении войны, является образцом лаконичного стиля: «Не распространяясь в наставлениях, я выражу свою мысль, что в морском деле близкое расстояние от неприятеля и взаимная помощь друг другу есть лучшая тактика. Уведомляю г.г. командиров, что в случае встречи с неприятелем, превышающим нас в силах, я атакую его, будучи совершенно уверен, что каждый из нас сделает свое дело».
Приказ Нахимова, зачитанный перед Синопским боем, четко и ясно определяет боевые задачи каждого корабля, изумляет предусмотрительностью, предвидением всех деталей.
В 10-м часу утра 18 ноября начался бой. Один за другим гибли турецкие корабли. Только один пароход «Тайф» успел спастись бегством, воспользовавшись превосходством своего хода.
Уничтожив турецкую эскадру и исправив повреждения на кораблях, эскадра Нахимова через 36 часов ушла в Севастополь.
Синопское сражение — последнее крупное сражение в истории парусного флота — вызвало сенсацию во всем мире, развязав силы войны. В английских журналах того времени писали о Синопе так: «Как бы ни смотрели на обстоятельства публицисты, мы, моряки, не можем относиться без уважения к неведомому для нас флоту, который смело борется с бурями в течение месяца, дает сражение тотчас после жестокого ветра, уничтожает противника и с торжеством благополучно возвращается в порт, несмотря на повреждения».
Французы и англичане поспешили на помощь своему союзнику Турции. Восточная война началась.
Военная отсталость и невежество николаевской эпохи имели своим следствием то, что союзникам удалось высадить экспедиционную армию на Крымский полуостров, нанести несколько серьезных поражений русским войскам и обложить Севастополь.
Его героические защитники выполнили свой долг до конца, защищая родину. Союзники нанесли поражение реакционному и косному режиму Николая I, но им не удалось сломить дух героического русского солдата. Севастополь в конце концов пал, и не мог не пасть, но чудеса самоотверженности и доблести, проявленные его защитниками, навеки остались в памяти нашего народа.
Флот союзников обладал громадным превосходством перед русским Черноморским флотом. Русским пришлось пойти на то, чтобы, затопив часть флота у входа в бухту, закрыть доступ в нее иностранным эскадрам, а командами кораблей усилить число защитников крепости. Адмиралу Нахимову была поручена организация обороны южной стороны. 14 сентября 1854 г. Нахимов издал приказ своим морякам: «Неприятель подступает к городу, в котором весьма мал гарнизон. В необходимости нахожу затопить суда вверенной мне эскадры и оставшиеся на них команды с абордажным оружием присоединить к гарнизону. Я уверен в командирах, офицерах и командах, что каждый из них будет драться, как герой; нас соберется до трех тысяч, сборный пункт на Театральной площади».
Осада началась в то время, когда Севастополь по нерадению и легкомыслию высшего командования был вовсе не укреплен с сухого пути. Нахимов немедленно с величайшей энергией принялся за сооружение укреплений. Бастионы росли день ото дня. 5 октября началась первая бомбардировка Севастополя. 1500 орудий неприятельского флота с моря и 136 орудий с суши открыли ужасающий огонь по Севастополю. Однако первая же бомбардировка показала, что дух гарнизона высок, что бойцы полны решимости отстоять крепость. Нахимов с присущим ему хладнокровием лично руководил огнем 5-го бастиона. В первом артиллерийском поединке крепость одержала победу — сухопутные неприятельские батареи были вынуждены замолчать, а флот отошел сильно поврежденный.
Потери русских были также весьма велики. Сам Нахимов был ранен в голову. Гарнизон потерял более 1000 человек убитыми и ранеными.
Один из севастопольцев — П. Берг, автор известных в свое время «Записок об осаде Севастополя», так описывает Нахимова: «С первых чинов до последнего адмиральского Нахимов держал себя со всеми просто и одинаково. Когда кругом все делалось иначе, когда большинство по мере повышений уходило вдаль и подчас становилось вовсе недосягаемым, — Нахимов был все тот же простой, беспеременный Павел Степанович Нахимов, душа-товарищ, отец-командир, всегда и всем доступный… Во время осады не было в Севастополе ни одного человека, кто бы не знал имени Нахимова».
Особой популярностью он пользовался среди солдат и моряков на бастионах и батареях. Его любовно называли «отцом матросов».
В личной жизни Нахимов был нетребователен и по-солдатски скромен. Когда в награду за боевые заслуги он получил значительную аренду, то, не стесняясь, сказал: «На что мне аренда, лучше бы бомб прислали».
Капитан А. Асланбегов в биографическом очерке о Нахимове приводит собственные слова адмирала, которые в высшей степени характерны для него и которые объясняют причину его громадной популярности среди моряков:
«Пора нам перестать считать себя помещиками, а матросов — крепостными людьми. Матрос есть главный двигатель на военном корабле, а мы только пружины, которые на него действуют. Матрос управляет парусами, он же наводит орудия на неприятеля, матрос бросится на абордаж, если понадобится, все сделает матрос, ежели мы, начальники не будем эгоистами, ежели не будем смотреть на службу, как на средство для удовлетворения своего честолюбия, а на подчиненных, как на ступени для собственного возвышения. Вот кого нам нужно возвышать, учить, возбуждать в них смелость, ежели мы не себялюбцы, а действительные слуги отечества. Вы помните Трафальгарское сражение? Какой там был маневр — вздор-с. Весь маневр Нельсона заключался в том, что он знал слабость неприятеля и свою силу и не терял времени, вступая в бой. Слава Нельсона заключается в том, что он постиг дух народной гордости своих подчиненных и одним простым сигналом возбудил запальчивый энтузиазм в простолюдинах, которые были воспитаны им и его предшественниками. Вот это-то воспитание составляет основную задачу; вот чему и посвятил себя, для чего тружусь неусыпно и, видимо, достигаю своей цели; матросы любят и понимают меня; я этой привязанностью дорожу больше, чем отзывом чванных дворянчиков-с».
В этих словах — весь Нахимов, резко выделявшийся из среды высшего командного состава армии и флота времен Николая I.
Помощник начальника гарнизона, командир порта и губернатор Севастополя Павел Степанович Нахимов как бы олицетворял решимость защитников крепости бороться до последнего. Этот немного тучный, добродушный 53-летний человек, с тихой и незатейливой речью, спокойными движениями был подлинно источником несокрушимой энергии, передававшейся всем защитникам Севастополя.
28 июня 1855 года Нахимов, как всегда, отправился на бастионы. «Как едешь на бастионы, так веселей дышишь», — говорил он. На Малаховой кургане Нахимов взошел на вал, чтобы посмотреть на неприятельские работы. Здесь он был смертельно ранен штуцерной пулей и через два дня скончался.
Весь Севастополь хоронил адмирала. Даже неприятель и тот воздал должное своему мужественному противнику, прекратив стрельбу и приспустив флаги на кораблях.
Генерал Тотлебен — крупнейший военный инженер того времени, один из славных организаторов обороны, в своем капитальном труде «Описание обороны Севастополя» пишет:
«Потеря Нахимова была громадным ударом для всех защитников Севастополя… Нахимов более чем кто-либо содействовал выработке типа русского моряка и развитию в Черноморском флоте того геройского духа, который так блистательно проявился в войну 1853―1856 годов. В этом отношении его по справедливости называют Джервизом русского флота… Нахимов не имел никаких личных интересов, он был чужд всякого эгоизма и честолюбия. Для него его собственное я решительно не существовало. Все его мысли и действия были направлены постоянно и исключительно на пользу, на неутомимое служение отечеству».
Севастополь пал. Дворянско-крепостническая империя не могла противостоять соединенным армиям крупнейших государств Европы. Но и в этой кампании, результат которой был предрешен всем ходом истории, русский солдат и матрос показали высокое мужество, стойкость и готовность беззаветно защищать родину.
«Степень усердия и знания команды зависит от командира и офицеров, достигается постоянной заботливостью о команде, не только о хорошем качестве провизии, но и об удобстве и
Среди многих русских флотоводцев имя Степана Осиповича Макарова заслуженно пользуется большим авторитетом, славой и любовью. Талантливый русский простолюдин блестяще прошел свой путь от школьной скамьи до адмирала, выдержал острую борьбу с «цензовыми» адмиралами, с министерской рутиной и бюрократизмом, настойчиво добиваясь поставленной перед собой цели, проводя в меру сил и возможностей свои идеи и совершенствования в различных вопросах военно-морской службы. Военный по-настоящему, высокограмотный культурный русский моряк Макаров с одинаковым интересом вникал в вопросы штурманского дела, в дела артиллерийского ведомства и пароходного строительства.
С рвением и старанием занимался он научной деятельностью и подготовкой к военным действиям всякого корабля и соединения, бывшего в его подчинении, душой болел о постоянной боевой готовности всего русского флота.
Девиз
Много плававший, рожденный моряком, Макаров упорно добивался постоянной готовности к боевым действиям, настаивал на беспрерывной практике плавания и учениях, подчеркивая, что «плавание в мирное время — школа для войны».
«Нужно больше держать корабли в море, на судне все чины строевые, нестроевых нет; надо приохотить к морю, поощрив ученые работы, съемки, промеры и морской спорт; нужно беречь уголь, в военное время уголь — это жизнь; в море — значит дома», писал он в своей незаконченной работе «Без парусов» и был во всем прав.
Деятельный Макаров дал неисчислимое количество ценных оригинальных предложений, но немногие из них дошли до своего конца и были проведены в жизнь.
В тесноте гражданской и военной бюрократии русского самодержавного цинизма, под давлением двух прославленных породистых собак «шпица» и «таксы» (Макаров понимал под «шпицем» адмиралтейство, а под «таксой» ту непомерную «экономию», которую «проводило» министерство, базируясь на таксе — расценках), под давлением заслуженных адмиралов-дворян, — дарования Макарова никогда не могли получить широкого размаха. Макарова никогда не любили, не уважали и никогда не поддерживали ни министерство, ни «сослуживцы», ни тем более царский двор.
Но не устарело и поныне созданное трудом Макарова, не забыто то прогрессивное и замечательное, что удалось сделать для русского флота энергичному воинствующему адмиралу. Не забыли его русская наука, русский флот и народ.
Степан Осипович Макаров родился 27 декабря 1848 года в семье моряка, в городе Николаеве.
Переехав в Николаевск-на-Амуре вместе с отцом, Макаров поступил в морское училище и с большим интересом начал изучать военно-морское дело. Но, окончив училище с отличными показателями, Макаров не был произведен в гардемарины, ибо происходил не из дворян, а его способности при решении этого вопроса не играли никакой роли. Два года продолжались хлопоты отца и близких друзей Макарова. Наконец, после долгих просьб, в департаменте выдали справку о том, что отец Макарова за год до рождения сына был произведен в офицерский чин. Это помогло делу.
Любознательный и способный, веселый и живой, Макаров быстро освоил парусное дело, строевую службу.
Уже в 1867 году Макаров напечатал свою первую статью о приборе для определения девиации в море.
В 1869 году Макаров не без препятствий был произведен в мичманы. К этому времени он побывал на 11 судах. В этом же году, изучив аварию броненосной лодки «Русалка», он впервые поднял вопрос о мерах борьбы за непотопляемость судов, предложил разработанную им водоотливную систему, постоянные корабельные пластыри для заделки пробоин и т. д.
Предвидя русско-турецкую войну, Макаров предложил оборудовать пароход «Константин» для подъема на палубу минных катеров, чтобы, перебрасывая их из одного конца моря в другой, спускать на воду вблизи противника и атаковать противника шестовыми и буксирными минами.
Война 1877―78 годов показала настоящий героизм Макарова и его подчиненных — русских матросов. Часть кораблей противника была потоплена, часть подорвана и повреждена. Противник был выгнан из Черного моря. В этой войне Макаров впервые применил самодвижущиеся торпеды.
Личный состав под командой Макарова проявил исключительную отвагу и храбрость, бесстрашие и предприимчивость.
А сколько трудов стоило Макарову доказать целесообразность снаряжения парохода «Константин» для подъема катеров?!
«Верите ли, — говорил он, — за всю мою жизнь не проявил я столько христианского смирения, как за эти два месяца (пока рассматривался проект), иной раз не только язык — руки так и чесались».
Кончилась война, и Макаров снова занялся новым и интересным делом. Он изучил течения в Босфоре и впервые доказал, что в Босфоре в нижней части имеется течение из Мраморного моря, а в верхней части — течение из Черного моря в Мраморное.
По возвращении из Босфора Макаров состоял флаг-капитаном шхерного отряда Балтийского моря, затем плавал на практической эскадре. Одновременно со своей прямой службой он разработал проект переустройства Кронштадтского военного порта, предложил проект мобилизации корабля, настаивая на том, что «нужно больше держать корабли в море… надо приохотить к морю… В море — значит дома».
В своей блестящей работе «В защиту старых броненосцев и новых усовершенствований» Макаров высказал следующие золотые слова: «Успех дела зависит от единства, а единство достигается только продолжительными эскадренными плаваниями — „упражнениями“».
В 1886 году Макаров был назначен командиром корвета «Витязь» и ушел в кругосветное плавание, из которого возвратился в 1889 году. В этом плавании он пробыл 993 дня, прошел под парами 33 412 миль и под парусами — 25 856 миль. Изучая во время плавания гидрологию океанов, Макаров написал замечательную книгу «„Витязь“ и Тихий океан», которая получила премию Академии наук и золотую медаль Географического общества. В плавании на «Витязе» Макаров выработал корабельную нумерацию орудий, котлов и т. д., сохранившуюся по сие время, ввел для машинной команды и кочегаров душ после вахты, наладил варку пищи. Одновременно с обработкой материалов он выступил и с рядом других вопросов — предложил улучшить пригонку обмундирования нижним чинам, ввести наглядные пособия обучения (разрезные ружья, рисунки схемы).
С 1891 года Макаров — главный инспектор морской артиллерии. Грамотный моряк и техник, он и тут ввел много нового. Он издал чертежи орудий, завел порядок в хранении, содержании и окраске снарядов, применил впервые стрельбу бездымным порохом (изобретение профессора Менделеева), изобрел бронебойные наконечники на снаряды, за что был назван американцами «победителем брони».
В этом же году Макаров был назначен командующим эскадрой Средиземного моря, которая состояла из 10 судов. С прибытием на эскадру Макарова жизнь оживилась, боевая подготовка поднялась, плавающие учения и смотры стали содержательнее и интереснее. Ввиду угрозы для России японо-китайской войны, эскадра Макарова перешла на Дальний Восток, где Макаров по просьбе старшего флагмана — адмирала Тыртова написал свои соображения о том, как надо приготовиться к бою и как его вести. Эти соображения были опубликованы как приказ командующего эскадрой Тихого океана от 25 апреля 1895 года.
Немного ранее этих соображений Макаров опубликовал свою большую работу «Разбор элементов, составляющих боевую силу судов», в которой выражал свои взгляды на технику военно-морского дела и оружие, на способы его использования.
После того как Япония временно наладила отношения с Россией и опасность войны миновала, Макаров съехал на берег для лечения и начал свою замечательную работу «Рассуждения по вопросам морской тактики», которая вышла в 1897 году. Она была переведена сразу на несколько иностранных языков и во многом до сих пор остается действующей. Эта книга вышла под девизом «Помни войну».
Это не учебник и не устав, а просто изложенные взгляды боевого талантливого адмирала по важнейшим вопросам морской тактики, соображения о боевых действиях и об использовании оружия в различной обстановке.
Говоря о приготовлениях к бою, Макаров считает необходимым «выбросить с корабля ненужные для боя предметы», «отдать приказания, какие люки, двери и пр. держать в военное время задраенными». «Организовать жизнь так, чтобы всякий человек, утомившийся ночью, имел возможность спокойно выспаться днем». «Для питания команде иметь в батареях воду в ведрах и кружки».
В 1898 году он прибывает на Балтийское море и выдвигает идею постройки мощного ледокольного судна для плавания в полярных льдах. Макаров явился тем человеком, чьим именем начинаются крупные ледокольные исследования далекого Севера.
По его проектам был построен прославившийся «Ермак». Под его командой впервые пошли сквозь льды не наугад, не по ветру, а с целью ломать лед и силой пробивать себе дорогу.
Макаров, наблюдавший беспрерывно за ходом работ, вносивший нужные изменения и добавления, до самого дня спуска «Ермака» на воду (29 сентября 1898 года) и пришедший на нем командиром в Кронштадт (4 марта 1899 года), был назван дедушкой ледокольного флота, так же как после русско-турецкой войны он был назван дедушкой минного флота.
Правы были единомышленники Макарова, верившие вместе с ним, что «…в близком будущем обновленная Россия развернет во всей своей мощи и неисчерпаемые силы ее народа, использует непочатые сокровища ее природных богатств и смелая мысль русского богатыря Макарова будет осуществлена».
«Будут сооружены ледоколы, способные проходить среди льдов ледовитого моря так же свободно, как проходит „Ермак“ по льдам Финского залива, которые до него были также непроходимы».
«Омывающий наши берега Ледовитый океан будет исследован вдоль и поперек русскими моряками, на русских ледоколах, на пользу науки и на славу России».
Макаров же водил «Ермак» и в два пробные плавания в Ледовитый океан, в которых был собран интереснейший материал, обработанный Макаровым в книге «„Ермак“ во льдах».
По окончании работ с ледоколом в 1899 году Макаров получил назначение на должность главного командира Кронштадтского порта, где он с усердием принялся наводить твердый воинский порядок.
У него на работе и на службе «…одно требовалось от всех — исполнение поручения вполне добросовестное… Делать как-нибудь, отзвонить и с колокольни долой, у Макарова не полагалось». «Другое требование — никогда не откладывать до завтра то, что можно сделать сегодня».
Понятно, что при сношениях с учреждениями, встретив дело, которое не двигается, он искренно выражал свое негодование и всыпал кому следует по заслугам.
Являясь противником установившихся рутинных порядков, прогрессивный адмирал первым стремился создать новые взаимоотношения офицеров с нижними чинами (матросами) и, в первую очередь, сам заботился о подчиненных ему людях, как старший товарищ, как заботливый отец и как начальник.
Один из его сослуживцев отмечает, что он всегда хорошо знал всех своих людей и ему было в точности известно, кто какую работу сумеет выполнить. Он во всех своих должностях относился к матросу по-человечески, заботился о добром питании матроса, о хорошей подгонке обмундирования, о просвещении матроса, о его здоровье, об удобстве и осмысленности жизни.
Иногда он при посещении кораблей лично брал пробу пищи с общего котла и, в случае ее плохого качества, предлагал «попробовать да побольше» этой пищи и всему офицерскому составу.
Он хлопотал об увеличении приварочных денег для матроса более чем вдвое, организовал обучение коков и хлебопеков на флотах.
Он устроил при большинстве казарм свои бани и прачечные, ввел взвешивание матросов в установленные сроки, дабы следить за состоянием здоровья, ввел статистику заболеваний в госпитале для изучения санитарных вопросов и т. д.
Ни разу Макаров не наказал зря своих подчиненных, сознавая, что палочной дисциплиной ничего не добьешься, что важно разъяснить и потребовать сознательного исполнения.
Неудивительно поэтому, что Макарова на всех морях, кораблях и соединениях матросы любили, уважали, называли своим, хорошим и т. д.
Будучи волевым и организованным, он четко работал по составленному распорядку дня, систематически занимался физкультурными упражнениями — делал обтирания, гимнастику, прогулки. Никогда не предавался, по образу и подобию некоторых сверстников своих дворянской крови, кутежам и пьянкам. Настойчиво до последних дней вел он свой дневник, состоявший из чистых листов бумаги большого формата, переплетенных в толстый том. На этих листах велась запись о случившемся и наклеивались в хронологическом порядке всевозможные документы, дающие, при перелистывании книги, указания о том, что произошло в данный день примечательного… вырезки из газет… письма исключительной важности, фотографии встреченных лиц, виды посещенных местностей, краткая заметка о разговоре, о прочитанной книге…
Он никогда не стыдился своего происхождения, не тяготился своей родней и поддерживал с ней самую задушевную связь. В тяжелые моменты (материально) он обращался к старшему брату за помощью, а в нормальных условиях сам помогал своим родным и теплыми письмами, и деньгами, и советами.
В служебных делах Макаров также был аккуратен, бережен и, самое главное, честен.
Видя нарастание угрозы войны на Востоке, Макаров писал: «Обстоятельства так сложились, что японцы в настоящее время считают Россию истинным врагом для естественного, по их мнению, развития страны…» Макаров всеми силами стремился на боевую работу, горел желанием подготовить флот и победить Японию на море. Но его и не собирались посылать.
«Меня не пошлют, — говорил он, — меня пошлют тогда, когда дела наши станут совсем плохи, а наше положение там незавидное».
На Востоке же корабли беспечно стояли на рейдах без всякой охраны и затемнения, без паров в котлах и даже некоторые без боевых снарядов.
Все это способствовало легкому неожиданному нападению японцев и особенно беспокоило Макарова.
Не имея никакого служебного к этому отношения, он все же решил написать управляющему морским министерством свое знаменитое письмо:
Поделиться книгой: