Помоги проекту - поделись книгой:
Мировая история не знает другого подобного похода боевых кораблей. Ни один флот не совершал подобного марш-маневра.
27 мая 1905 года адмирал Рожественский, не веря в победу, не веря в русского моряка, без подготовки и плана был вынужден принять бой с японским флотом в исключительно невыгодных условиях. В итоге боя сам Рожественский сдался в плен, то же сделал второй адмирал — трус Небогатов; третий адмирал, дезертир Энквист, позорно сбежал с поля сражения. Но несмотря на то, что русские моряки были лишены боевого руководства, несмотря на то, что японский флот и численно и качественно превосходил в несколько раз русский, особенно в крейсерах и минных судах, вооружении и скорости хода (100 боевых кораблей против 23 русских), несмотря на то, что русские моряки были измотаны 16 000-мильным переходом, несмотря на все это — они доблестно сражались, не спускали, подобно адмиралу Небогатову, боевого флага перед врагом, сражались до последнего снаряда, нанеся противнику немалые повреждения, выводя из строя его боевые корабли, материальную часть и людей.
Русские моряки не опозорили своей родины в самые трудные минуты; об этом ярко говорят многочисленные эпизоды высокого героизма, некоторую часть коих мы приводим ниже.
Незабываемые страницы доблести вписала в летопись боя команда крейсера «Дмитрий Донской».
Это был крейсер преклонного возраста. Ко времени боя у Цусимы ему уже исполнилось 20 лет, что для крейсера являлось уже старостью, не позволявшей рассчитывать на него, как на боевую единицу.
Во время боя 27 мая крейсер находился на охране транспортов и при нападении на них японских сил энергично отражал атаки. Командира крейсера капитана 1 ранга Лебедева адмирал Рожественский всячески игнорировал и совершенно не ценил, командир платил адмиралу той же монетой. Из дневного боя «Донской» вышел с ничтожными повреждениями, японские снаряды рвались около крейсера, но не попадали в него.
Ночью «Дмитрий Донской», идя в одиночку, успешно отбил все торпедные атаки японских миноносцев. Утром 28 мая крейсер продолжал итти курсом на Владивосток, но не суждено было ему добраться до родной земли. «Донского» окружили враги не равные по силе: шесть крейсеров и три миноносца. Один против девяти. Исход боя был ясен. Японцы предложили сдаться. Командир крейсера приказал ответить на это огнем.
Начался артиллерийский бой. «Донской» уходил отстреливаясь, японцы гнались, окружая со всех сторон. «Донской» искусно маневрировал, но снаряды с шести неприятельских крейсеров все же изредка попадали в крейсер. Отражая противника обоими бортами, «Донской» удерживал его на почтительном расстоянии. К концу первого часа боя все увидели, как один из лучших японских крейсеров «Нанива» накренился набок, его орудия замолчали и крейсер начал отставать: «Нанива» получил тяжелое попадание. Ободренные успехом комендоры «Донского» усилили огонь, и вслед за «Нанива» последовал и крейсер «Отава», на котором возник пожар.
Но много врагов было у «Донского». К месту боя подошли еще три японских истребителя. Четыре оставшихся японских крейсера продолжали осыпать крейсер снарядами. Ожесточенный неравный бой длился уже два часа, много орудий выбыло из строя, появился крен, упала скорость хода. Пал смертельно раненный командир крейсера Лебедев. Казалось, все потеряно, но еще усилие — и «Дмитрий Донской» ловким маневром оторвался от врага и ушел в теневую полосу у острова Дажелет. Японские крейсера, потеряв «Донского», ввиду наступления ночи не могли его найти. Однако крейсеру пришлось еще три раза отражать торпедные атаки японских истребителей, пытавшихся с наступлением темноты нанести смертельный удар. На утро следующего дня, когда стая японских хищников вновь появилась, «Донской» уже лежал на глубине моря с открытыми кингстонами. Он был потоплен своей командой. Так героически погиб старик, нанеся врагу тяжелые потери.
Артиллеристы «Донского» не только вывели из строя два японских крейсера, но нанесли повреждения и остальным.
Там, где самураи имели столкновение приблизительно с равным противником, там они имели явный неуспех. Примером этому служит бой русского миноносца «Грозный» с японским истребителем «Кагеро», хотя и здесь превосходство в вооружении было на стороне японцев.
Миноносцы «Буйный» и «Грозный» уходили во Владивосток. На «Буйном» находился раненый адмирал Рожественский. Рыскавшие везде японские миноносцы открыли русских и погнались за ними. Известно, что «Буйный» с Рожественским сдался в плен, но «Грозный» не последовал его примеру.[14] Гнавшийся за «Грозным» японский миноносец «Кагеро» открыл огонь, на который «Грозный» энергично отвечал. Бой длился два часа. Искусно маневрируя, «Грозный» вел бой, пока подбитый «Кагеро» не отстал. Есть сведения, что от полученных повреждений «Кагеро» утонул, хотя японцы это и отрицают; но даже если он и остался на-плаву, то в этом поединке он потерпел жестокое поражение. «Грозный» прибыл во Владивосток. Это мог сделать и «Буйный», моряки которого сумели бы разделаться со своим противником так же, как и «Грозный», но очевидно командование и его штаб не решались явиться на родину, потеряв флот.
Столь же доблестным был и бой миноносца «Громкий» с тремя японскими миноносцами. В первой схватке, нанеся противнику ряд повреждений, «Громкий» заставил двух из них отказаться от продолжения боя и отстать. Через некоторое время их примеру последовал и третий тринадцатиузловой истребитель «Сирануи», вышедший из боя, но продолжавший в отдалении следовать за «Громким», повидимому, исправляя полученные повреждения. Час спустя, пересекая курс русскому миноносцу, появился еще один большой миноносец, которому удалось попасть снарядом в кормовую кочегарку «Громкого» и вывести ее из строя; «Громкий» остался под двумя котлами.
Несмотря на упавший сразу на 8 узлов ход, «Громкий» бросился на противника, засыпая его снарядами. Падение скорости «Громкого» позволило истребителю «Сирануи» подойти к сражавшимся и поддержать свой второй миноносец. Горячий бой «Громкого» на циркуляциях с двумя противниками продолжался около часа. В «Сирануи» попало свыше 20 снарядов и четыре раза был сбит его флаг. В разгар боя японским снарядом был также сбит и флаг «Громкого», и командир миноносца капитан 2 ранга Керн приказал прибить его гвоздями.
Ввиду приближения к концу запаса снарядов командир решил использовать торпеды и произвел две торпедных атаки на «Сирануи», которому удалось увернуться. Около полудня, после свыше двухчасового боя, были расстреляны все снаряды, и «Громкий» умолк, имея к тому же почти все орудия выведенными уже из строя. В последние минуты боя был убит и командир.
Из трех офицеров один был убит, другой тяжело ранен. Экипаж избитого в неравном бою миноносца открыл кингстоны, и, несмотря на попытки японцев овладеть им, корабль с прибитым к мачте флагом пошел ко дну.
Но не только на миноносцах «Громком», «Грозном», и на крейсере «Донском» были геройские команды, русский моряк в своей массе был одинаково храбр на всех кораблях. Можно было бы без конца рассказывать о подвигах отдельных кораблей, командиров и моряков, геройски сражавшихся под русским боевым флагом.
Вопреки этому у нас распространена нелепая легенда о том, что якобы в Цусимском бою японские корабли, как на учебной стрельбе, расстреливали русские суда, а сами не несли никаких потерь.
Этот вздор абсолютно не отвечает действительности.
О своих потерях японцы в официальных документах пишут, ограничиваясь большей частью общими фразами: «…неприятель тоже хорошо сражался. В туманном воздухе стоял грохот орудий и падающие вокруг снаряды подымали столбы воды», или «громадные снаряды подобно дождю, падали вокруг нас». О неудачном бое крейсеров 3-го отряда японцы пишут: «стрельба шла с 8000 метров… однако ввиду того, что снаряды неприятеля ложились хорошо, 3-й отряд вышел из сферы падения снарядов». Японцы пишут «вышел», а на деле — бежал, бежал не потому, что «снаряды неприятеля ложились хорошо», а потому, что эти снаряды рвались на кораблях 3-го отряда, пробивали палубы, выводили из строя орудия, людей и т. д.
Не любят вспоминать японцы о своих потерях во время торпедных атак на русские корабли. А потери были велики, только при атаках на «Суворов» погибло 3 миноносца и многие корабли повреждены, среди них и минный крейсер «Чихайя», которому «Суворов» послал один за другим 3 снаряда из единственной уцелевшей 75-миллиметровой пушки. «Чихайе» было достаточно и этого — из боя он вышел.
Особенно была неудачна для японских миноносцев их первая атака ночью. Атака была отбита русскими блестяще: из четырех атакующих истребителей «Икадзучи» расстрелян совершенно, трое других, осыпаемые снарядами, бежали.
По далеко не полным данным в ночь с 27 на 28 мая японцы потеряли утопленными и выбывшими из строя до 20 минных судов, среди них истребители «Сирануи», «Мурасаме», «Асагири», «Икадзуми», «Инадзума», «Оборо», «Акебоно», «Харусаме», «Акацуки», миноносцы «34», «32», «35», «43», «68», «69» и «Саги» и т. д.
Можно ли еще утверждать, что японцы не понесли существенных потерь? Нельзя этого утверждать!
Может быть главные силы японцев, 1-я и 2-я эскадры, их броненосцы и броненосные крейсера не несли потерь? И этого сказать нельзя, ибо факты говорят и здесь совершенно об обратном.
По скудным японским данным, корабли 1-й и 2-й эскадр получили в бою от русских комендоров в общей сложности до 150 снарядов крупного калибра, преимущественно с четырех русских броненосцев: «Суворов», «Александр III», «Бородино» и «Орел». Эти «гостинцы» не пощадили ни один корабль обеих японских эскадр. Так, «Миказа» получил более 30 снарядов, «Сикисима» более 10, «Фудзи» 11, «Асахи» несколько снарядов, «Кассуга» 5, «Ниссин» 8, «Идзумо» около 8, «Адзумо» более 12, «Токива» 9, «Якумо» 7, «Асама» до 15, «Ивате» 17. Надо думать, что снаряды с броненосцев не мало причинили вреда японским кораблям. Это известно японцам. Вот те сведения, которые японцы сообщают о повреждениях своих кораблей: «попавший в пятом часу дня в носовую башню („Нанива“. —
Нельзя сказать, чтобы этот снаряд и ему подобные были пущены неумелыми комендорами и не разорвались, что конечно не исключает и того, что какая-то известная часть снарядов действительно не рвалась.
В каком состоянии были японские главные силы, можно судить по флагманскому броненосцу «Миказа», который после боя всерьез и надолго выбыл из строя: на броненосце была разворочена вся внутренность носовой боевой рубки, исковерканы и разрушены передний и задний мостики, убита и ранена прислуга многих орудий, пробиты в нескольких местах дымовые трубы, повреждены и подбиты многие орудия, разбито несколько казематов, пробиты палубы. Убито и ранено более 100 человек, среди них офицеры штаба командующего флотом капитан-лейтенант Иида, старший лейтенант Коакава, старший офицер броненосца капитан 2 ранга Мацумури, старший минер капитан-лейтенант Сучино, старший лейтенант Муракоси, мичман Ясуно, старший кондуктор Сакай и др.
Интересно сравнить попадания в «Миказу» с попаданиями японцев в русский броненосец «Орел». Будучи концевым в 1-й дивизии, «Орел» подвергся особенно сосредоточенному огню 1-го и 2-го отрядов японцев и получил 39 снарядов среднего и выше калибров, потери в людях не многим превышали потери на «Миказа», — отсюда напрашивается сам собой вывод, что русские артиллеристы не слишком уступали японским в искусстве стрельбы.
Но жестоко пострадал, как мы указывали, не один броненосец «Миказа». Так, на броненосце «Сикисима» имелись тоже не малые повреждения: один из крупных снарядов, попав в башню, разворотил ее, вывел из строя орудия и уничтожил начисто всю прислугу одного из орудий: батарейная и верхняя палубы были пробиты и исковерканы во многих местах.
На броненосце «Фудзи» был пробит во многих местах борт, повреждены орудия, разворочены внутренние помещения.
Жестоко пострадал и броненосный крейсер «Ниссин». В его башни было несколько попаданий, причем разбито три орудия, снесена часть мостика и т. д.
В флагманский крейсер «Идзумо» попало 7―8 снарядов, которыми был разворочен борт, пронизана верхняя палуба и разрушены внутренние помещения.
В «Адзумо» попало свыше 12 снарядов, был пробит борт, подбиты одно большое и несколько малых орудий, пронизан каземат. Выведено из строя 40 человек, среди них капитан 2 ранга Того.
В «Якумо» попало около 7 снарядов; была сильно разворочена верхняя палуба, пробиты дымовая труба и фок-мачта.
На «Асама» крупнокалиберным снарядом был поврежден руль; выйдя для исправления из строя, он был обстрелян жестоким огнем и получил еще 9 снарядов, причем были разрушены командирское и находившиеся вблизи помещения, кроме того, получена большая пробоина в борту, через которую захлестывало волну во внутрь, так что в средней палубе вода стояла по колено.
На «Ивате» также из-за полученной в борту пробоины появилась течь и в некоторых отделениях вода достигала 2 футов. Кроме того, в него попало 16 снарядов: было разрушено командирское помещение, пронизаны дымовые трубы и много повреждений в других местах.
Следовательно, подводя итоги, можно смело сказать, что русские моряки-артиллеристы стреляли метко и не уступали в этом врагу, и все сказки о том, что русские комендоры не умели стрелять, являются злостным поклепом на русских моряков; что они могли стрелять еще лучше, в этом сомневаться нельзя, но в данном случае русские моряки не виноваты, они применили все, чему были обучены.
Русские артиллеристы в бою у Цусимы доказали, что они достойны своих славных предшественников — победителей при Гангуте, Гренгаме, Наварине, Синопе, Афоне.
В нашей статье мы рассказали очень малую часть героических дел русских моряков 2-й Тихоокеанской эскадры. Уроки грандиозного похода в мельчайших деталях должны стать достоянием советских моряков, опыт этого замечательного похода должен быть изучен так же, как и опыт боя у Цусимы. Нужно знать героев, их имена, дела. Ими была богата 2-я Тихоокеанская эскадра.
Мы кратко рассказали о потерях и повреждениях японского флота, во многом используя официальные документы самих же японцев. Однако, многое японцы скрыли и скрывают до сих пор, многое еще осталось неизвестным. Миф о непобедимости японского флота, опровергаемый и фактами прошлого и действительностью наших дней, не заслуживает того ореола и шума, которые были созданы вокруг японских успехов. Очевидно с этим был согласен в свое время и командующий японским флотом адмирал Того, который в своем донесении об итогах боя писал: «благодаря милости неба и помощи богов нашему соединенному флоту удалось почти уничтожить неприятеля в бою на Японском море 27 мая».
Такая формулировка показывает, что успех при Цусиме был по своим размерам такой неожиданностью для командующего японским флотом, что его пришлось объяснять не качествами японского моряка, а «помощью богов». А поскольку участие в бою «богов» — дело сомнительное, будет вернее сказать, что фактически победу японцам обеспечило прогнившее насквозь русское самодержавие с его невежественными адмиралами.
Оно и потерпело поражение.
Русский моряк, русский народ побежден не был и не будет!
II. Замечательные русские флотоводцы
С именем великого флотоводца Федора Федоровича Ушакова связана целая славная эпоха в обширной летописи подвигов русского флота. Большинство побед русских моряков конца XVIII века достигнуто под непосредственным командованием Ушакова.
Родился Федор Федорович Ушаков в 1745 году в Темниковском уезде[15] Тамбовской губернии в обедневшей дворянской семье. Отец его служил в скромном чине коллежского регистратора.
В 1761 году Ушаков поступает в Морской шляхетный корпус. Дисциплинированность, успешность в науках быстро выделяют его из среды остальных воспитанников корпуса. Через два года Ушаков производится в гардемарины, через год в капралы и в 1766 году — в мичманы.
Первые же плавания в Балтийском море, поход на пинке «Нарген» в Архангельск показали прекрасные командирские качества Ушакова, его любовь к морю.
Ушаков, подобно всем истинным морякам, любил море. Тяготясь береговой жизнью, он преображался, когда вступал на палубу боевого корабля. «Я всегда больше желаю быть на море, чем в гавани», — говорил этот выдающийся флотоводец. Уже будучи адмиралом, он в письме к своему сослуживцу подчеркивал, что «весело время проводил в походе, а возвратясь, принужден опять заняться за скучные письменные дела». По мнению Ушакова, для моряка настоящая жизнь только в море. Ему он и посвятил себя целиком.
В русско-турецкую войну 1768―1774 годов Ушаков с Балтики переводится на Черное море. У него уже накоплен солидный морской опыт; много дало плавание на корабле «Три иерарха» под командованием большого знатока морского дела, капитана 1 ранга С. К. Грейга, впоследствии героя Чесменского сражения.
Плавание в Азовском и Черном морях на вновь построенных судах требовало большого искусства. Плоскодонные, наспех сделанные, они сильно дрейфовали, плохо разворачивались. Точных карт не было. Прокладывали курс по картам, изготовленным несколько десятков лет назад.
Когда на Черном море смолкли орудийные выстрелы, Ушаков вместе с несколькими офицерами переводится обратно в Балтийский флот. Однако его плавание в водах Балтики было недолгим.
В Петербурге снаряжается особая экспедиция. Адмиралтейств-коллегия получила указ: «Отправить из Петербурга русские товары на казенный счет, для продажи в иностранных местах». Три военных фрегата поднимают купеческие флаги. 15 июля 1776 года, наполнив трюмы различными товарами, фрегаты отправились в необычный рейс. Их сопровождал фрегат «Северный Орел», шедший под военным флагом.
На нем находился и Федор Федорович Ушаков. Он шел принимать командование одним из фрегатов, оставленных после русско-турецкой войны в Италии в Ливорно. Поход был хорошей практикой. Через два месяца после начала плавания фрегаты пришли в Ливорно. Ушаков сразу же вступил в командование 26-пушечным фрегатом «Св. Павел». На нем он совершал рейсы в Константинополь, Гибралтар и другие порты Средиземного моря. Почти три года длилось это плавание в чужих, далеких морях.
По возвращении в Кронштадт Ушаков получил назначение на императорскую яхту. Но Ушаков явно не подходил к роли командира увеселительного корабля. Чуждый обществу светских бездельников, он всегда тяготился им и скоро без сожаления расстался с раззолоченной яхтой.
В 1780 году на 64-пушечном корабле «Виктор», в составе эскадры Сухотина, Ушаков снова уходит в Средиземное море для охраны русского торгового плавания.
В эти годы Россия по-хозяйски обосновывалась на черноморском побережье. Вырастали новые города, крепости, строился военно-морской флот. В 1778 году на Днепре закладывается новый город Херсон. В нем оборудуются верфи, адмиралтейство. Усиленно развивается судостроение и на Азовском море, в Таганроге. В 1783 году к России окончательно присоединяется Крым. И в том же году основывается порт и база Черноморского флота — Севастополь. Утверждаются первые штаты Черноморского флота: 12 линейных кораблей, 20 фрегатов, 5 ботов, 8 транспортов, 10 плашкоутов.
Для растущего флота требовалось много хороших моряков. И Балтика — эта историческая школа моряков русского флота — передает свои лучшие кадры.
Жарким летом 1783 года из Кронштадта в Херсон, вместе с новым пополнением для строящегося Черноморского флота, прибыл и Ушаков.
Этот год был несчастным для Черноморья. Неожиданно появилась эпидемия чумы. Сотнями гибли люди. Едким густым дымом окутались селения. Всюду дымились кучи навоза, которым окуривались от заразы, — люди думали, что она переносится ветром. При встречах держались наветренной стороны. Но ничто не помогало. Строительство кораблей приостановилось.
Прибыв в Херсон, Ушаков со свойственной ему энергией начал бороться с чумой. Он правильно решил, что самое главное — надежная изоляция больных, уничтожение очагов болезни, соблюдение санитарных условий.
Результаты мероприятий Ушакова не замедлили сказаться — в его команде чума была сразу же пресечена. За успешную борьбу со страшной болезнью Ушаков получил орден. Инициативу Ушакова ставили в пример другим командирам.
В это время Черноморским флотом и портами на побережье Черного моря командовал Потемкин. Карьера этого фаворита императрицы была головокружительна. Начав службу поручиком, он быстро становится генералом, получает графское, а затем и княжеское звание. В 1775 году Потемкин становится полным властителем Тавриды, с неограниченными полномочиями.
По достоинству оценив способности Ушакова, Потемкин поручает ему устройство линейного флота. Командовал же флотом граф Войнович, выходец из Черногории, человек, не отличавшийся большой храбростью.
Между тем над Черным морем опять собираются грозовые тучи. Турция ждет лишь удобного случая, чтобы начать новую войну.
Осенью 1787 года турецкая эскадра под командованием капудан-паши Эски-Гассана подошла к Очакову. Не ожидая формального объявления войны, турки напали на фрегат «Скорый» и 12-пушечный бот «Битюг», стоявшие в Днепровском лимане.
Шесть часов продолжалась перестрелка двух русских судов с целой эскадрой. К концу боя русские корабли, потопив один турецкий корабль, отошли к Глубокой пристани.
Командующий Севастопольским флотом Войнович получил приказание «собрать все корабли и фрегаты и стараться произвести дело, ожидаемое от храбрости и мужества вашего и подчиненных ваших… Где завидите флот турецкий, атакуйте его, во что бы то ни стало, хотя б всем пропасть».
Русский флот вышел в море, но плавание было неудачным. Эскадра вскоре попала в жестокий, осенний шторм, который рассеял все суда. Многие суда получили серьезные повреждения.
«Не было никаких недостатков ни в рачении, ни в усердии, ни в осторожности, ни в искусстве, — доносил по начальству Войнович о постигшем русский флот несчастье, — а все произошло от слабости судов и их снастей; хотя шторм прежде такой был, но если бы все крепко было, устояло бы».
Лишь на следующий год произошла, по словам, самого Ушакова, «первая на здешнем море генеральная баталия».
Турки имели 13 линейных кораблей и фрегатов, 3 бомбардирских корабля и 21 мелкое судно; русская же эскадра насчитывала всего 2 корабля, 10 фрегатов и 24 мелких судна.
Турецкие корабли, построенные под руководством французских мастеров, скоростью хода и мореходностью превосходили русские, изготовленные наспех на речных верфях. И артиллерия была у турок дальнобойнее. Их пушки большею частью были медные, тогда как у русских чугунные, которые часто разрывались.
Но султан, отдавая категорический приказ об истреблении русского флота, не учел патриотизма русских моряков и их непреклонной воли к победе.
29 июня противники впервые заметили друг друга.
Однако турецкая армада долго не решается напасть на численно более слабого противника. Наконец, 3 июля у о. Фидониси противники встретились.
Ушаков командовал авангардом. Командующий флотом нерешительный Войнович чрезвычайно нервничал перед сражением. Инициативу и ведение боя он возложил на своего младшего флагмана Ушакова. «Если подойдет к тебе капудан-паша, сожги, батюшка, проклятого. Надобно поработать теперича и отделаться на один конец» — говорил он Ушакову.
В 2 часа дня турки начали быстро спускаться по ветру на передовые русские корабли. Капудан-паша намеревался обойти и окружить нашу эскадру. Ушаков быстро разгадал этот маневр. Он приказал, не ожидая сигнала старшего флагмана, прибавить парусов и с ветра атаковать голову неприятельской колонны. Противники сближались. Капудан-паша, поставив против 66-пушечного корабля Ушакова один 80-пушечный и два 60-пушечных корабля, сам с двумя кораблями бросился атаковать передовые фрегаты «Берислав» и «Стрелу». Ушаков, расправившись с поставленными против него кораблями, устремился на помощь фрегатам. За ним, также без сигнала флагмана, последовала вся эскадра. Началось общее сражение. Каждый корабль Ушакова сражался против 3―4 турецких, нанося противнику метким и сильным огнем огромные повреждения.
Русские моряки «стреляли в неприятельские корабли не часто и с такой сноровкой, казалось, что каждый учится стрелять по цели, снаравливая, чтобы не потерять свой выстрел».[16] Их огонь был убийственен.
После трехчасового боя турецкие суда стали отходить за линию боя. А когда вышел из строя флагманский корабль, началось общее бегство турецкого флота.
Фактически руководил боем младший флагман Ушаков. После сражения Войнович прислал ему записку, в которой писал: «Поздравляю тебя, батюшка Федор Федорович, сего числа поступил весьма храбро; дал ты капудану-паше порядочный ужин, мне все видно было».
Искусное руководство, правильный тактический расчет, умелые действия команды обеспечили победу русского флота.
Ушаков придавал огромное значение обучению команды, воспитанию из матросов сознательных, решительных бойцов. В рапорте на имя Потемкина он просит за геройство в бою наградить команду и добавляет: «всякая их ко мне доверенность совершает мои успехи».
Талантливый адмирал уделял огромное внимание постоянной учебе личного состава, поощрял проявление личной инициативы. Он неустанно воспитывал подчиненных в духе взаимного понимания, строгого соблюдения воинской дисциплины, преданности родине. Он, подобно своему современнику Суворову, умел найти путь к сердцу русского воина. Его слова воодушевляли матросов.
Вскоре Ушаков производится в контр-адмиралы и ставится во главе Черноморского флота, вместо нерешительного, бездеятельного Войновича.
Турки, охваченные жаждой реванша, готовят многочисленный флот с десантом, намереваясь овладеть Крымом, уничтожить Севастополь и русский флот. Быстро восстанавливают они убыль своих кораблей. На строительство флота расходуются сокровища султанских дворцов. В гареме с жен султана снимаются драгоценные украшения.
Командовать многочисленным и сильным турецким флотом назначен молодой и горячий капудан-паша — двадцатидвухлетний Гуссейн.
Он горит нетерпением сразиться с Ушаковым и обещает султану возвратить Крым.
Русский флот также усилился новыми кораблями. 16 мая 1790 года эскадра под флагом контр-адмирала Ушакова вышла в море, взяв курс на Синоп. Через пять дней эскадра подошла к турецким берегам. Крейсерские суда, разделенные на три отряда, отправились вперед искать корабли противника. Один отряд крейсеров к вечеру этого же дня захватил два судна врага.
Всю ночь лавировал Ушаков со своими кораблями перед входом в Синопскую бухту, отрезая находившимся там турецким судам путь к бегству. Рано утром русские корабли вошли в бухту и открыли огонь по турецким судам и береговым батареям. Весь день и следующую ночь продолжалась орудийная стрельба. Крепость и турецкие корабли, укрывшиеся под ее стенами, понесли большие потери.
24 мая эскадра оставила Синопскую бухту и пошла вдоль берега на восток, истребляя встречные суда противника. Подойдя к Анапе, эскадра бомбардировала эту сильно укрепленную крепость.
Три недели продолжалось победоносное плавание у турецких берегов. Эскадра привела в Севастополь восемь транспортных судов противника с пшеницей и пленными. Двенадцать судов было сожжено и утоплено.
В рапорте начальству Ушаков сообщал, что эскадра обошла всю восточную сторону Анатолии и берега Абхазские, от Синопа до Анапы, «господствуя сильной рукой при оных».
Известие о таком дерзком и смелом налете русских на турецкие берега заставило Гуссейна поспешить с выходом в море.
Но Ушаков тоже не терял времени зря. Он день и ночь готовил флот к новым победам: тренировал команду в быстрой постановке парусов, приказывал «для моциону бегать через салинг, дабы обучить людей к скорому и красивому управлению каждого дела». Ушаков был уверен, что с русским «флотом можно не только румельским берегам нанести страх и беспокойство, но и Константинополь не останется спокойным».
Имея основания ожидать появления неприятельского флота со стороны Анапы, Ушаков направляется с флотом в количестве 33 вымпелов к Керченскому проливу. Его предположения оправдались. 8 июля в половине десятого утра, при бурной погоде, со стороны Анапы показался турецкий флот в составе 36 кораблей, идущий под всеми парусами на сближение.
Первый турецкий выстрел послужил сигналом к общему сражению. Главная атака турок была направлена на авангард русской эскадры. Командовавший передовыми кораблями капитан Голенкин стойко выдержал натиск сильнейшего врага и своим огнем привел турок в расстройство. Дистанция между эскадрами все уменьшалась. После часовой перестрелки Ушаков поднял сигнал: «Следовать движению флагмана» и повел свой флот в наступление. В густом дыму, прорезав линию неприятеля, русские с наветра напали на турок, осыпая их градом картечи и ядер. Русские, сблизившись до полукабельтова, стреляли почти в упор. Турки были плохими артиллеристами: их снаряды пролетали мимо цели. Вскоре флот Гуссейна пришел в полное замешательство. Уходя от метких выстрелов, турецкие суда поворачивали на разные галсы. Жестоко пострадал и корабль капудан-паши. Флаг младшего турецкого флагмана был сбит. Через шесть часов боя неприятель стал искать спасения в бегстве, и только наступившая темнота спасла турецкий флот от полного разгрома. Ушаков всю ночь преследовал противника.
Поделиться книгой: