Пока ждали Валерку, разговор снова зашёл о «Разведчике». Ляля сказала Гене, что Родю с Веней не приняли туда.

– Ну, нас-то, может быть, правильно не приняли, – скромно заметил Родя. – Мы ещё не знаем, что хотим исследовать.

Сунув руки в карманы брюк, Гена ходил по комнате мелкими неслышными шажками. Вдруг он остановился.

– Вы бы, знаете, какое исследование провели? Социологическое!

– Социологическое?

– Ага. Проведите опрос четвёртых, пятых, шестых классов и выясните, кто чем увлекается… Сколько среди вас конструкторов да изобретателей, сколько исследованиями всякими занимаются, вроде Ляльки…

В этот момент раздался звонок, Ляля побежала в переднюю и вернулась с Валеркой. Валерка был наполовину казах, но по виду его можно было принять за казаха чистокровного. Сейчас его смуглое лицо сияло улыбкой, а раскосые глаза так сузились, что их почти не было видно. В левой руке он нёс маленький кассетный магнитофон, на пальце правой руки у него был напёрсток, а на этом напёрстке лежал короткий цилиндрик сантиметра два с половиной в диаметре. От цилиндрика свисал провод в пластмассовой оболочке, а на конце провода болтался какой-то блестящий наконечник.

– Здрасте! – сказал Валерка всем и обратился к Гене, покачивая цилиндриком на указательном пальце: – Ну как, товарищ Данилов?

Гена подошёл, осмотрел напёрсток и цилиндрик.

– Во!.. Это дело! Все гениальные идеи просты, – сказал он и добавил, кивнув на ребят: – Объясни вот людям назначение прибора.

Оказывается, Валеркин отец был журналист. Ему часто приходилось получать всякие сведения по телефону, а записывать всё от руки было делом нелёгким и долгим, поэтому он постарался приспособить для этого магнитофон.

– Папа и так микрофон к трубке приложит, и эдак, – улыбаясь, рассказывал Валерка, – ничего не получалось: или магнитофон еле-еле записывает, или он сам ничего не слышит. Ну вот, значит, отец уехал в командировку, а я – к Гене… И он мне посоветовал.

– А что посоветовал? – спросил Родя.

– Электромагнитную индукцию использовать, – сказал Гена. – Я где-то читал, что на этом принципе такие приборы строятся, а как именно их делать, не знал, так что Валерке пришлось поэкспериментировать.

Родя и Веня слышали выражение «электромагнитная индукция», но что это такое, толком не знали, а спрашивать им не хотелось. Все прошли в другую комнату, и Валерка стал демонстрировать свой прибор. Он сел возле круглого столика, на котором стоял телефон, поставил на него свой магнитофон и взял левой рукой блестящий наконечник на конце провода.

– Итак, уважаемые граждане, начинаем испытания. В левой руке у меня штекер, и я его тыкаю в гнездо для микрофона.

– Вставляю, а не тыкаю, – поправил Гена.

– Ага. Вставляю. Теперь снимаю трубку, а эту штучку прикладываю вот так. – Валерка взял правой рукой трубку, а цилиндрик на указательном пальце прижал к её верхней части с тыльной стороны. – Теперь, значит, набираем номер и ведём разговор.

Трубка тихонько загудела, потом невнятно вякнула.

– Бабушка? Алло, бабушка! – заговорил Валерка. – Знаешь, что я тебе хотел сказать? Я тебе вот что хочу сказать…

Как видно, Валерка ещё не придумал, о чём говорить с бабушкой, зато у бабушки тема для разговора сразу нашлась. Трубка завякала быстро и довольно энергично, и у конструктора лицо стало серьёзным.

– А что такое? – спросил он.

На этот раз трубка звучала секунд пятнадцать, после чего Валерка пробормотал:

– Не знаю… Вчера у Соколовых чай с вареньем пили… Может быть…

Бабушка снова что-то заговорила, и говорила она долго, а Валеркино лицо всё больше вытягивалось.

– Ладно, бабушка… Учту, бабушка, – наконец сказал он и повесил трубку.

– Попало за что-то? – спросил Гена.

– Ага. Бранится.

– Ну, всё-таки дай прослушать.

Валерка сел на диван, поставив магнитофон на колени, нажал клавишу обратной перемотки, потом – воспроизведения, и все услышали разговор:

«Бабушка? Алло, бабушка! Знаешь, что я хотел тебе сказать? Я тебе вот что хочу сказать…»

«Погоди-ка, вот! Сначала я тебе кое-что скажу: где это изгваздал так новый костюм? Пакостный ты мальчишка!»

«Не знаю… Вчера у Соколовых чай с вареньем пили… Может быть…»

«Весь пиджак, все брюки этим проклятым вареньем заляпаны! Не умеешь есть культурно за столом, так тебя и в гости не надо брать. Ведь только месяц, как купили костюм, а он его уже весь изгадил! А бабушка в чистку его таскай! Как будто у неё других дел мало! Нет, милёнок мой, пусть твоя мама его в чистку таскает да в очереди стоит. Не умеет воспитывать сына, вот пусть и таскает, пусть сама и мучается! Чего ж бабушка за неё будет му…»

Разговор, конечно, был малоприятный, но запись получилась такой отчётливой и громкой, что Валерка с каждой секундой веселел, и к концу его он по-прежнему улыбался, и узкие глаза его превратились в тёмные чёрточки.

– Ну, всё! – сказал Гена. – Что и требовалось доказать! А с напёрстком гениально придумано.

Роде и Вене, конечно, захотелось подробнее узнать, как работает прибор, и Гена попытался им объяснить. Оказалось, что цилиндрик на указательном пальце Валерки представлял собой электромагнит, вынутый из старого реле. Обмотка магнита в телефонной трубке, который заставляет колебаться мембрану, излучает слабые электромагнитные волны, а те наводят ток звуковой частоты в проволочных витках на пальце Валерки. Гена дал Иванову несколько электромагнитов от разных реле с разными количествами витков проволоки – от двухсот до нескольких тысяч, и Валерка долго возился, испытывая, при каком из них запись получается громче и чище. А потом возникла проблема, которая оказалась не менее сложной, чем возня с магнитами: как закрепить прибор на телефонной трубке?

Сначала Валерка хотел приделать к телефонной трубке крючок, чтобы вешать на него свой прибор, но домашние не разрешили портить трубку. Он придумывал всякие зажимы да ручки особой формы, но всё это было громоздко и неудобно. Вдруг Валерка увидел, как мама шьёт, надев на палец напёрсток, и задача была решена.

Опять раздался звонок, и в комнате появился высоченный парень. Это был Юра Новожилов, капитан баскетбольной команды школы.

– Привет! – бросил он и, взглянув на Родю с Веней, спросил: – Новые подшефные?

– Пока нет, слава богу, – ответил Гена и обратился к мальчишкам: – Ну, а теперь уматывайте: мы заниматься будем.

Ребята двинулись было к двери, но тут Родя приостановился и спросил:

– Ген!.. Вот ты говорил про социологическое обследование… Зачем оно нужно?

– Какое обследование? – переспросил Юра.

– Социологическое. Садись! Сейчас объясню. Юра сел, а Гена обратился к ребятам:

– Ну, кто знает: какая разница между творческим трудом и обыкновенным?

– Творческий – это когда что-то новое придумывают, – сказал Веня.

– Ну, правильно. Или исследуют новое. – Гена повернулся к Юре: – Теперь давай посмотрим, где таким, как они, применять свою творческую энергию? Дворец пионеров возьмём… Кружок рисования и лепки – творчество?

– Творчество, – ответил Юра. – Театральный кружок – тоже творчество, хореографический – тоже творчество…

– Ну, а я про что? – перебил его Гена. – В области искусства тут порядок, а в области науки и техники что для них во дворце? Кружок «Умелые руки»? Там столярничать учат да лобзиком пилить. Кружок юных авиамоделистов? Там самые простенькие схемки собирают по готовым чертежам… И всё! Что-то маловато для века научно-технической революции.

– Так ведь они и сами того… маловаты ещё, – усмехнулся Юра.

– Маловаты? А ты смотри, что получается. Оптику в самых старших классах проходят, а вот эти двое уже подзорную трубу построили. Валерка электричества не проходил, а со своим прибором управился. А ведь, кроме них, ко мне ещё человек пять ходят… Юрка Николаев из шестого «А» электронную черепаху делает, Ира Малышева – с транзисторным приёмником… А сколько ещё таких, о которых мы не знаем! Каждый у себя дома ковыряется… Ну, помогают им отцы, братья… а организованно… «Жди до седьмого класса» – и дело с концом! Нет, здесь что-то не так!

– Тут это… ну… вроде дискриминации получается, – сказал Родя.

Оба старшеклассника рассмеялись.

– А что! Правильно, дискриминация! – сказал Гена. – Вот вы, значит, давайте так: заведите на каждый класс тетрадку и выясните, кто из ребят чем увлекается. Кто – техническим творчеством, а кто – научно-исследовательской деятельностью. Понятно?

– А дальше что? – спросил Юра.

– А дальше, с конкретными цифрами, можно будет разговор подымать.

– Чтобы их в «Разведчик» приняли?

– Н-ну… чтобы для них филиал при «Разведчике» организовали.

– Думаешь, получится?

– Спорим, что получится, если цифры будут убедительные!

– А как ты этого добьёшься?

– А там уж посмотрим.

Капитан баскетбольной команды улыбнулся, глядя на Гену:

– Слушай! Почему тебе в пионервожатые не пойти? Ты же прирождённый вожатый! К тебе вот такие так и липнут, и ты с ними с удовольствием возишься…

– А мне вчера на комитете это самое и предложили. И как раз вот к ним. – Гена кивнул на ребят. – Вместо Дины Коваль. Надежда Сергеевна предложила.

– Ну, а ты?

– Сказал, что подумаю. Ведь это же на будущий год, а в десятом классе знаешь какая нагрузочка! – Гена повернулся к мальчишкам: – Значит, понятна задача? А теперь – привет!

Глава восьмая

На следующий день Зоя и её «активисты» шли в школу в прекрасном настроении, ведь отряд вышел на первое место по сбору макулатуры! На радостях ребята сообщили Зое, что они позавчера говорили с одноклассниками о предстоящих перевыборах и что многие согласны вновь избрать её председателем. Зое захотелось немножко поломаться.

– Вот увидите, меня всё равно не изберут. Это они только так говорят… – сказала она. – Вы даже не знаете, как меня многие ненавидят!

Это привело к тому, что Зоины друзья ещё раз посовещались тайком от неё и решили усилить агитационную работу. Один только молчаливый Жора Банкин подумал, что они, пожалуй, уже в субботу успели надоесть ребятам, но вслух он этого не сказал.

Совещались и наши «социологи»: Ляля, Родя, Веня и Валерка. Было решено, что мальчики сегодня же займутся опросом пятого «Б», а Круглая Отличница обойдёт знакомых ей конструкторов в параллельных классах и в шестых и привлечёт их к «социологическому исследованию».

Едва Лёша Павлов вышел после уроков в коридор, как перед ним предстал Шурик Лопухов:

– Павлов, Павлов! Так, значит, ты будешь голосовать за Ладошину? Значит, проголосуем дружно за Ладошину, проголосуем?

– Отойди, а то как ляпну сейчас!..

Толстый редактор заморгал и попятился. Он не понял, почему вдруг рассвирепел силач.

Затем к Павлову подошёл Родя. У него в руках была чистая тетрадка и шариковая ручка.

– Так, Лёшка, с тебя начнём. Чем ты увлекаешься дома?

– А тебе зачем?

– Социологическое исследование проводим.

– Что?

– Ну, опрос населения. Не населения, а учеников пятых классов.

– А кто вам поручил?

– Никто. Просто один человек посоветовал.

– А зачем?

– Ну, ты сначала ответь на мой вопрос, а потом я всё объясню. Значит, чем ты занимаешься дома?

– Ну, летом – футбол во дворе, зимой – хоккей… Книжки читаю…

– А тебе никогда не хотелось что-нибудь такое исследовать или изобрести?

Павлов подумал.

– Да вроде… вроде нет. Ну, а теперь говори, зачем тебе это нужно?

– Сейчас.

Родя положил тетрадь на подоконник. Наверху страницы он написал: «5-й кл. „Б“», а пониже: «Алексей Павлов. Летом – футбол, зимой – хоккей. Чтение».

Разговор с Павловым занял всю перемену. Роде пришлось объяснить, зачем они ищут исследователей да изобретателей, сказать, что такие имеются даже в их классе, но о них мало кто знает, привести в качестве примеров Лялю и Валерку. Услышав о пустельге, силач тут же стал расспрашивать, как Ляля изучала эту птицу. Стоило Роде упомянуть о приборе Валеры Иванова, и Лёша пожелал узнать подробней, как он устроен.

Лёше повезло, что его не вызвала математичка: на втором уроке он был рассеян. Он вспоминал запись в тетрадке у Роди: «Летом – футбол, зимой – хоккей. Чтение». И ему было как-то досадно, что запись такая куцая.

А Родя скоро понял, что социологический опрос – дело трудоёмкое. Каждый опрашиваемый, подобно Павлову, хотел знать, зачем это делается и кто из ребят чем занимается. Чтобы получить ответ на один вопрос, приходилось отвечать на десять, так что в течение дня Родя, кроме Павлова, успел опросить только четверых.

Две девочки, к которым он подошёл после Лёши, ни наукой, ни техникой не увлекались. Одна занималась в танцевальном коллективе Дворца пионеров, а другая – художественной вышивкой под руководством тёти. Зато после них Роде попались сразу два биолога. Первой была Маша Салтыкова – полная, розовощёкая девочка с очень толстой русой косой.

– Я провожу опыты с нашим котом Фомой. Я хочу установить, есть ли у кошек внутренние часы, – сказала она.

– Что? – не понял Родя.

– Внутренние часы. Может ли кошка чувствовать время.