Чувства, живущие под кроватью

— С чего ты взяла? — уточнила Марина.

— Да как-то выше стала. И ноги… длиннее что ли… Я все вижу. Каблуки надела?

— Не придумывай! — отмахнулась Марина, а сама еще раз посмотрелась в зеркало. И правда, ноги стали длиннее.

— Ты очаровательна, Мариночка! — как ни в чем не бывало прокомментировал происходящее женатый Серёжа.

Марина не подавала виду, но внутренне ликовала. Она не очень понимала, за счет каких средств, за счет каких волшебных сил происходит превращение, но ей оно определенно нравилось. Придя домой, Марина включила мелодию из старого фильма и долго танцевала, пытаясь в танце выразить свои чувства. Эй, мамбо!

Затем Марина включила уже не просто музыку, а видеоролик, где зажигательный танец исполняла знойная итальянка. Камера с удовольствием бродила по идеальной фигуре героини. Тонкой талии, стройным бедрам, длинным ногам… Несмотря на случившееся превращение, ноги Марины были не такими длинными, как у нее, и это непременно нужно было исправить… Не прекращая танцевать, Марина закинула в рот еще одну конфету. Вот теперь хорошо…

* * *

На следующее утро Серёжа не давал ей прохода. Он никак не комментировал свою женитьбу, а просто опять притащился с пирожными. И еще какой-то блокнот принес в подарок.

«Казалось бы, что изменилось? Ну ноги выросли на несколько сантиметров. А зато какая реакция. Ну, я тебе покажу! Всем вам только одного и надо. И это одно — ноги», — так думала Марина, когда пулей неслась домой. Она специально открыла Серёжину страничку в Сети. Ошибки не было. Рядом с ним действительно красовалась какая-то длинноногая фифа в белом свадебном платье. Глаза Марины вспыхнули злым огнем.

Внутренний голос говорил, что ничего делать не надо, но сердце уже бешено билось в предвкушении реванша. Марина бросилась к холодильнику, вытащила коробку и разом отправила все содержимое себе в рот, а потом, довольная, легла спать.

В четыре утра Марина проснулась от того, что ей было жутко неудобно спать. У нее затекла нога. Марина по привычке подняла конечность, чтобы избавиться от противного покалывания, и поняла, что задела люстру. Марина включила ночник. Мягкий свет озарял привычную комнату, мебель, обои… и длиннющую Маринину ногу, которая действительно упиралась в люстру.

— А-а-а-а-а! — закричала Марина.

Ей никто не ответил. За окном было темно, соседи спали, а огромные двухметровые ноги с трудом вписывались в интерьер.

— Надо срочно что-то делать! И как можно быстрее! — сказала Марина сама себе. Она подумала немного, кое-как открыла окно и как была, в ночной рубашке, шагнула вниз, благо жила на первом этаже. Это было проще и надежнее, чем спускаться по лестнице.

Город спал. Марина шла по улице, старясь никому не попасться на глаза. Но в этом не было нужды — улицы все равно были пусты. Марина шагала, а ноги все росли. И вот она уже возвышалась не над деревьями и фонарями, а при желании могла заглядывать в окна домов… Марина была в ужасе от того, что кто-то обнаружит ее до того, как она дойдет до кондитерской, схватит, скрутит и отвезет в милицию, а потом будет выставлять в цирке, как диковинку. Но, к счастью, длинные ноги давали ей определенное преимущество. Через две минуты она уже была на месте, никем не остановленная.

— Зловещая кондитерская! — повторила Марина заклинание. Мысленно она поблагодарила рыжего за слово «взад», благодаря которому стишок запомнился легче. И как только она договорила, все исчезло. Марина вновь сидела в офисе. И ноги ее по-прежнему были не слишком длинными и не слишком стройными. Вокруг крутился Серёжа.

— Серёж, отстань от меня, а? Я знаю, что ты женился! Я видела фото! — с досадой сказала Марина.

— Марины, ты чего? Это я на свадьбе у сестры просто побывал! — сказал Серёжа. — Оттуда и фото с невестой. А ты что подумала?

Марина молчала, но на всякий случай проверила, на месте ли ее любимые, лучшие в мире ножки.

День гнева

Жена Тихона Валентиновича, когда была в хорошем настроении, считала его милейшим, интеллигентнейшим человеком, а когда была в плохом настроении — мямлей и размазней. Тихон Валентинович любил домашний уют, котов и бабочек. Он всегда вежливо открывал окно перед залетевшей в комнату осой. А если ему нужно было отломить от дерева веточку, непременно перед этим деревом извинялся.

По вечерам, после работы, Тихон Валентинович любил играть в одну компьютерную игру, где были драконы и замки. Однако даже в этой игре он стремился вести себя миролюбиво. Его целью было сыграть так, чтобы ни один дракон, ни один чародей и даже ни одна самая маленькая феечка из его отряда не погибли. Причем везде, где можно и нельзя, Тихон применял дипломатию.

На работе Тихон Валентинович поступал так же, хотя, конечно, зря. Именно по этой причине его разжаловали из проверяющих в кладовщики — за недостаточную свирепость. Хотя и там он умудрился отдать свой дырокол и пачку бумаги секретарше. Начальник уже пару раз вызывал Тихона на ковер, требуя строгой отчетности по канцтоварам, а в последний раз даже обещал уволить и лишил премии. Тихон Валентинович брел домой расстроенный и не понимал, как он будет теперь оправдываться перед женой Раечкой. Наверняка ведь теперь съест с потрохами…

Тихон Валентинович купил себе баночку какой-то синтетической гадости, сел на лавочку под деревом и тихо заплакал.

— О, Тихон, привет! — раздалось прямо у него над ухом.

— Привет! — сказал Тихон Валентинович куда-то в воздух, обращаясь к невидимому собеседнику.

— Ты что, меня не узнаешь? — уточнил кто-то в воздухе.

— Не-е-ет… — промямлил Тихон.

— Я оса.

— Что, простите?!

— Ну оса же. О-С-А. Ольга, Сергей, Анна. Ты меня недавно еще так вежливо в окно выпустил, ты что забыл?

— Ну что-то припоминаю! — пробормотал ошарашенный Тихон. Он действительно различил в воздухе осу.

— Ну вот, это я. Ты почему грустишь?

Тихон Валентинович, честно говоря, на секунду подумал, что сошел с ума от переживаний, иначе как объяснить тот факт, что он сидит и разговаривает с осой? Однако делать было все равно нечего, а домой идти не хотелось — там явно будет скандал. Так почему бы не поговорить?

— Начальник ругается! — пожал плечами Тихон. — Уволить грозится и еще премии лишил. Как я домой пойду?

— А ты бы ему в ответку сказал все, что думаешь! — поделилась своими соображениями оса.

— Да вот не умею. С детства не приучен, знаете ли. Вроде и хочется ответить, да как врезать. А вот не могу. От того и все мои беды.

— Да-с, ситуация неприятная, — сказала оса, — но это не значит, что она безвыходная. Ты хороший человек, всегда благородно обращался с нашими. В наше время редко кто вежлив с осами, обычно все их просто давят газетой. Я попытаюсь посоветоваться с ребятами и чем-то тебе помочь.

— Ты у них осиная королева что ли? — с любопытством спросил Тихон.

— Нет. У нас, кстати, сейчас нет королевы, только премьер-министр. Но дело даже не в этом. Я у них лидер мнений. Блогер, другими словами.

— Ого! — улыбнулся Тихон. — И сколько же у тебя подписчиков?

— Ой, немало. Я в ваших числах слабо разбираюсь, но вообще-то это наша, а не ваша планета. Так что я даже затрудняюсь представить количество нулей в вашей системе счисления. Но думаю, что если я брошу клич в своих соцсетях, и среагирует хотя бы один процент подписчиков, городу придется несладко.

Тихон Валентинович хоть и понимал, что сейчас происходит что-то нехорошее, но внутренне ликовал. Слишком уж долго в нем копились гнев и проглоченные обиды. Сейчас ему казалось, что эти обиды и сами превращались в ос и готовы были вырваться из его груди.

— Летим! — сказала ему оса.

— Идем! — согласился с ней Тихон Валентинович.

Прохожие сначала не поняли, что происходит. Они видели просто человека, полного мрачной решимости, шагающего по улице, но постепенно над его головой начала образовываться темная воронка, которая угрожающе гудела и всюду следовала за ним.

Воронка эта росла, ширилась и наконец превратилась в огромную темную тучу, нависшую над городом. Только в отличие от обычной дождевой тучи она еще угрожающе гудела и очень быстро меняла форму.

Тихон Валентинович шагал грозный, торжественный, расправив плечи. Он резко вошел, нет, даже ворвался в здание, где находился его офис и направился прямиком к начальнику в кабинет.

— Премии, значит, лишать? Премию, значит, отнимать?! А за что? За дырокол? — с порога заорал Тихон, чего с ним никогда не было. Начальник с удивлением уставился на него.

— Тихон, что вы себе позволяете? — сказал он с нескрываемым раздражением и только тут заметил, что зловещая темная туча за окном изменилась. Она вытянулась и превратилась в огромную длинную трубу, конец которой стремительно приближался к форточке его кабинета. Начальник бросился закрывать форточку, но было поздно: разъяренные насекомые ворвались в помещение.

— Чего вы хотите?! — со страхом спросил начальник.

Глаза Тихона засветились праведным гневом, лицо еще больше побледнело. Он, кажется, даже прибавил в росте. Испуганные охранники, ворвавшиеся в кабинет вслед за ним, не знали, что делать и испуганно смотрели на шефа. Тихон зловеще молчал.

— Чего вы хотите? — снова спросил насмерть перепуганный шеф.

Тихон торжествовал. Он был всесилен и всемогущ. На его плече сидела верная оса. Он управлял всем этим спектаклем, и ему было решать, когда он закончится.

— Я требую! — огласил вдруг прорезавшимся голосом тишину Тихон. — Вернуть мне премию, поскольку я хотел купить новое пальто Раечке.

— И все? — не веря своей удаче, переспросил начальник.

— А также большой стакан какао с маршмеллоу и новый дырокол! — амбициозно прибавил Тихон, которому и самому показалось, что требовать только премию, вооружившись десятком миллионов ос, как-то нелепо.

— Я сейчас все организую! — засуетился начальник.

— Он организует! — передал Тихон осе.

— Вот и славно! — ответила оса и вылетела в окно, а за ней потянулись и остальные.

Туча над городом стала рассеиваться. Насекомые стремительно вылетали прочь из кабинета. С той поры Тихон зажил хорошо. Премию ему вернули, купили новый дырокол и больше не повышали на него голоса. И жена теперь почти не ругалась. И все остальные не ругались — на всякий случай. Мало ли что, человек с характером.

Отражение

Людмила снова не выспалась. За окном моросил мелкий дождик. Небо заволокло серыми тучами. В такую погоду хотелось оставаться в постели как можно дольше, а не вскакивать на работу под звуки истеричного будильника. Людмила плеснула себе в чашку крепкий кофе, сделала бутерброд с маслом и жирной колбасой, съела пару конфет и начала приводить себя в порядок.

Отражение в зеркале ей, честно говоря, не нравилось. На Люду смотрела какая-то измученная женщина без будущего. Женщине было явно за тридцать, волосы ее были всклокочены, на лице предательски намечался второй подбородок, взгляд был недобрым и уставшим одновременно.

— Ну и видок! — прокомментировала вслух Людмила и прибавила: — Не нравишься ты мне.

В этот момент отражение в зеркале нахмурилось. На лбу пролегла вертикальная складка. Отражение в зеркале как бы говорило: ты мне тоже не нравишься.

Людмила взяла щетку, стала расчесывать волосы и вдруг увидела, что отражение в зеркале вздохнуло и покачало печально головой, в то время как сама Люда не вздыхала и головой уж точно не качала. Хотя чего только не примерещится с утра, надо просто лучше высыпаться…

Рабочий день тоже выдался не самым удачным. С утра и до позднего вечера Люда просидела, скукожившись, над отчетами. У нее отчаянно болели шея и плечи, а времени на курс массажа совершенно не хватало. Тем более что к вечеру, когда она немного разобралась с делами, ее пригласили в соседний кабинет попить чайку с тортом. Если бы Люда была внимательнее, то наверняка заметила бы, что когда она проходила мимо зеркала в кабинете, отражение вдруг посмотрело на нее недобрыми глазами и пригрозило ей кулаком. Но женщина была так увлечена перспективой полакомиться великолепным тортом с кремовыми цветами, что ничего не заметила.

* * *

На следующий день случилось еще одно странное происшествие. В кабинет, где работала Люда, влетела разгневанная начальница.

— Людмила Михайловна, вы здесь что ли? — удивленно спросила она.

— Здесь, а где же мне быть? — пожала плечами Людмила.

— Действительно! — согласилась начальница и вышла из кабинета.

С тех пор Люду стали видеть в разных неожиданных местах. Причем в рабочее время, что удивительно. То она нарезала круги в осеннем парке, и ее видел проезжавший мимо директор. То рассекала по магазинам в разгар рабочего дня, несмотря на то что в этот день Люде в принципе не удалось даже пообедать. А некоторые отпускники и вовсе видели Люду в спортзале или на занятиях по йоге. Это обстоятельство немного смущало женщину, но поскольку во время всех этих происшествий она честно находилась на работе, стало ясно, что где-то в городе просто ходит ее, Людмилы, двойник. Какая-то дама, очень на нее похожая, но не она.

«Интересно было бы с ней познакомиться! — подумала Люда. — Кто она, чем занимается?»

Жаль, что Люда в этот момент не обернулась. Иначе она увидела бы, что ее отражение в зеркале в этот момент заливисто хохочет.

* * *

Через некоторое время Люда стала замечать еще одну удивительную вещь. Ее отражение в зеркале… как бы это выразиться… стало выглядеть лучше, чем она. Вот сидит, допустим, Люда на стуле. Она прекрасно видит свои бедра и выпирающий животик, и руки свои видит с пухлыми пальчиками. А в зеркале женщина как будто стройнее, и в талии уже, и в бедрах тоньше. И с каждым днем этот контраст все усиливается. Изменилось у двойника в зеркале и лицо. Стало каким-то незнакомым. Щеки спали, глаза увеличились. Что за ерунда?

Беспокоило Люду и еще кое-что. По ночам она начала слышать в своей квартире какие-то непонятные шорохи. А однажды проснулась от того, что скрипнула входная дверь. Люда бросилась к двери — она была закрыта, все вроде бы было в порядке, но какое-то странное чувство беспокойства не покидало женщину. Она пошла на кухню, налила себе стакан воды, а когда вернулась, ясно поняла, что в комнате что-то не так. При этом все вещи на месте, обои те же, на стене по-прежнему висит зеркало, но вот отражения самой Люды в зеркале не было.

Люда протерла глаза и уставилась на зеркало еще раз. Нет, ошибки быть не могло. В зеркале отражалась стена с замысловатыми обоями, кровать со сбившимся постельным бельем, тумбочка со стоящим на ней пустым стаканом, а Люды не было. Ошарашенная женщина выключила свет и попыталась уснуть, но внезапно снова услышала странный звук в коридоре. Это поворачивался ключ в замке.

Люда замерла. Не шевелясь, лежала под одеялом. Ее глаза уже привыкли к темноте, и она различала отдельные предметы. Она ясно слышала, как дверь в комнату отворилась, и по направлению к зеркалу скользнула темная тень. Люда с отчаянной решимостью включила ночник и направилась к зеркалу. Отражение было на месте. Волосы его были растрепаны, глаза лихорадочно блестели. Но самое странное, что вместо обычной ночнушки в горошек, которая надета на Люде, на девушке в отражении было Людино вечернее платье с блестками.

* * *

— Ну здравствуй! — сказала отражению Люда, собравшись с духом.

— Привет! — ответило отражение.

— Чего ты хочешь? — спросила Люда.

— Хочу жить нормально. Хочу хорошо выглядеть. Гулять. Разминать усталые мышцы. Ходить в спортзал и на йогу. Правильно питаться. Хочу уделять себе внимание. Все то, чего хочешь на самом деле и ты, только не можешь почему-то себе позволить, думая, что без тебя все развалится. А потом ругаешь меня за то, как я выгляжу. Вот теперь я выгляжу отлично, а тебе все равно не нравится. Как это понимать?

По всем законом жанра Люда должна была разозлиться на такое самоуправство со стороны отражения, но она только сказала тихонечко:

— Ты абсолютно права. Я действительно давно уже живу не той жизнью, о которой мечтала. Мое тело ломит и болит, я питаюсь черт знает чем, я нахожу время на все, кроме себя. Я сама во всем виновата. И все ради чего? Ради должности старшего менеджера по продаже картона?

Тут Люда опустилась на пол и тихонько заплакала. Отражение сделало шаг из зеркала и село рядом с ней.

— Ну не надо, не надо. Давай просто мы помиримся с тобой, и ты начнешь учитывать мои, то есть свои же интересы. И все будет по-прежнему, только лучше.

— Согласна! — всхлипнула Людмила. На следующий день она срочно записалась в тренажерный зал и на йогу. Коллеги опять пытались сманить ее тортиком, но Люда извинилась и объяснила, что на диете, поддержав собравшихся зеленым чаем без сахара. В это время отражение в зеркале довольно улыбнулось.

Любовная пудра

В ванной Анжелика нашла волос. Волос был длинный и черный. В то время как Анжелика носила светлое каре до подбородка. А муж вообще носил лысину, а редкие волосы, которые еще не покинули голову, подстригал машинкой. «Странно», — подумала Анжелика.

Волос не выходил у нее из головы. Конечно, это косвенная улика. Волос могла оставить… Да никто не мог его оставить! Оставалось одно, самое страшное объяснение, и мысль эта постоянно крутилась в голове, как назойливая муха. Неужели правда? Семь лет прожили в браке и на тебе…