Инволюция

Звук от столкновения червя с прочным основанием вышел очень забавным, будто мокрой тряпкой о кафель шлёпнули, ну или рыбиной какой. Мягкое тело не выдержало подобного надругательства и лопнуло, разбрызгивая вокруг какую-то зловонную жижу бурого цвета, больше похожую на гель.

Казалось бы, исход схватки предрешён, вот только Мутный не просто так поглощал всё это время человеческие души. Первичный эффект неожиданности прошёл, и мутанты вновь перешли под контроль наркомана.

Червь, который своим приземлением разнёс колонки, снова скрылся в сугробе, а оба обезьяномедведя бросились на Царя.

Пацан едва успел сориентироваться и взял под контроль мозг Мутного, но вот от удара одного из чудовищ увернуться уже не успел. Горилла, с «деревенского» размаха залепила ему раскрытой ладонью в грудь. Раздался влажный хруст, и пацана снесло в будку с надписью ГСМ.

Последняя на поверку оказалась каркасным строением и не выдержала подобного обращения. Доски с треском разлетелись, а тело парнишки ещё пару метров проскользило по снегу. Он несколько раз подбросил ногу и замер.

Однако Пётр на прощание всё же успел что-то подкинуть в мозги наркоману, и прежде чем наваждение окончательно спа́ло, Мутный несколько раз приложил сам себя головой о руль снегохода.

Мутанты замерли в ожидании команды. Змеевидный монстр вообще больше не появлялся, после того как скрылся в сугробе. Горилла, убившая Царя, просто остановилась и молча смотрела на нас, а та, что получила травму, уселась на задницу, и принялась баюкать остатки руки. При этом она подвывала и мерно покачивалась, ну ни дать ни взять, прямо как человек.

И это были единственные звуки, которые нарушали гробовую тишину вокруг.

– Подними его, – попросил я Лену, указав подбородком в сторону пацана.

– Бля, может, ну его на хуй? – поморщился Мутный, осторожно прикладывая к кровоточащей ране на лбу, пригоршню снега. – Какой-то он пизданутый.

– Ага, он тебя едва на тот свет не отправил, – ухмыльнулся я. – Не, такими кадрами разбрасываться нельзя.

Из обломков будки раздались рвотные звуки, Лена приступила к воскрешению.

Тоня подошла к снегоходу и попыталась оказать помощь товарищу. Но тот отказался в типичной для себя манере и грубо оттолкнул девушку.

– Блядь, пизда криворукая, – прокомментировал он свои действия.

– Ой, да иди ты на хуй, – спокойно отмахнулась та и с флегматичным видом плюхнулась на снегоход.

Вскоре, утирая рот, показалась Лена, к которой тут же попытался приластиться Мутный.

– А мне ебальник заштопать не забыла? – озвучил он свою просьбу в требовательной манере.

– Это с хуя ли?! – изобразила удивление та. – Само заживёт. Ещё на всяких долбоёбов силы тратить.

– Ну Ле-е-ен, ну заебала, те чё жалко, что ли?

– Отъебись.

– Ну и соси хуй, шалава драная! – моментально сменил милость на гнев кореш. – Чтоб у тебя пизда вместо рта выросла и тухлой рыбой под носом воняла.

Та молча продемонстрировала ему средний палец и тоже опустила зад на снегоход.

– Ну, ты долго там лежать ещё намерен? – позвал я пацана, и тот почти сразу показался из разбитого остова. – Рассказывай.

– Да чего там, я уже всё рассказал, – шмыгнул носом тот и с опаской покосился на Мутного. – Мы когда за пацанов мстить пошли, он ещё троих наших завалил. Среди них была моя девушка.

– Понятно, – кивнул я. – Почему сразу не сказал?

– Да хуй знает, – пожал плечами тот. – Я думал, он на вас тоже наедет, и вы его просто ёбнете, и всё.

– Ага, в очко он себе заедет, – подхватил Мутный. – Не таких опускали. Слышь, Синеглазка, ещё один такой фокус с твоей стороны, я тебе пальцем жопу порву, понял?

– Ой, Мутный, не выёбывайся уж сиди, – осадила его Лена. – Тебе ребёнок ебальник сломал.

– Ты охуела, собаками обоссаная! – моментально взвился тот. – Это я здесь победил! Я его, вообще-то, завалил только что!

– Ебать, ну прям повод для гордости, – ухмыльнулась в ответ та. – Мутный дал пизды младенцу, ха-ха-ха.

– А ты хули ржёшь, блядина? – наркоман быстро переключил внимание на более беззащитную Тоню. – Давно в ебальник не получала?

– Блядь, успокоились все! – рявкнул я, и вокруг воцарилась тишина. – Где вы на него наткнулись?

– В смысле? – поморщился Пётр. – А, ты про этого… Ну там, на центре почти.

– Поехали, – кивнул я и запустил двигатель снегохода. – Давай к нам садись, дорогу покажешь.

– Бля, ты реально собрался этой хуйнёй страдать? – возмутился Мутный.

– А ты чё, куда-то опаздываешь? – бросил я на него удивлённый взгляд.

– Да не, по хуй, погнали, чё, – пожал плечами тот и тоже вдавил клавишу стартера.

Мы поднялись в горку, которая образовалась после моего способа расчистки снега и с треском помчались по пустынным улицам посёлка. Пацан позади подсказывал, как добраться до центральной улицы и, судя по всему, данный посёлок был ему очень хорошо знаком.

Он явно нам что-то недоговаривает, но именно это и заставляет меня идти на поводу. Любопытство и желание понять его, как человека.

Этот пацан, даже не знаю, чем он меня привлёк. И далеко не в силе дело. Да, его дар уникальный, но это всё не то, сейчас каждый, кому удалось дожить до сегодняшнего дня, в своём роде уникален. Нет, что-то ещё было в этом мальце́…

Последний поворот, и вот мы вышли на широкую дорогу. Раньше на ней было минимум четыре полосы, сейчас под толстым слоем снега не понять. Но это определённо центральная улица.

Хоть сам посёлок и невелик, своими размерами он вряд ли превзойдёт те же Меленки, где отродясь подобных проспектов не водилось. Вот только через этот проходит дорога на Москву, а это уже серьёзный аргумент. Ну, сколько здесь до столицы осталось – километров сто, максимум сто тридцать. Да, по меркам старой жизни это, считай, Подмосковье, практически самое преддверье. Наверняка здесь большинство домов в частном секторе принадлежат жителям престольной.

Мы свернули направо, проскочили светофор и буквально через пару метров воткнулись в завал. Нет, не с разгона, конечно, просто кто-то, видимо, ещё до зимы перегородил здесь участок дороги, навалив друг на друга кучу машин.

– Вот отсюда его территория начинается, – прокричал мне в ухо Пётр. – Такими пробками весь центральный район перекрыт, а вокруг уже разные ловушки начинаются.

– Короче, объехать не получится? – уточнил я.

– Нет, дальше только пешком, – утвердительно кивнул пацан.

Но у меня на сей счёт было собственное мнение. Очередной поток частиц втянулся в ладонь, а в следующую секунду машины, что перегородили проезжую часть, разлетелись в стороны, словно были сделаны из бумаги. Хотя, надо признать, грохот от них был более чем настоящим.

Один из кузовов пролетел вперёд и, видимо, что-то зацепил по пути, потому как в том месте знатно рвануло.

Но я будто ожидал нечто подобное и предварительно накрыл нашу компанию защитой. И вот ведь в чём отличие: мы успели хлебнуть дерьма, поэтому никто из наших на этот взрыв даже ухом не повёл, в то время как Пётр вздрогнул и сжался в комок.

– Не ссы, щегол, – приободрил его Мутный. – Дядя Гера нас прикрывает.

Теперь мы двигались не спеша. Судя по всему, человек, что обустроил себе здесь территорию, был и в самом деле немного с чудинкой. Если не сказать больше. Короче, взрывоопасных ловушек он натыкал чуть не через каждые сто метров, а может, и того чаще.

Я периодически прощупывал дорогу на всевозможные сюрпризы. Попросту посылал вперёд некую силовую волну, и это прекрасно работало.

Вначале, метрах в ста впереди, грохнули ещё какие-то заряды. Они были заложены в противоположных домах и ударили навстречу друг другу.

Да уж, мало приятного попасть под такой замес. А подобного рода ловушки сработали ещё дважды, прежде чем мы попали.

Как только дым и пыль от последнего взрыва рассеялись, мы снова направили снегоходы вперёд. И хорошо, что я всё время периодически подпитывал защиту, потому как нас накрыло внезапно, точнее сказать, подбросило.

На волну, запущенную вдоль улицы, ловушка не сработала, видимо, была как-то иначе настроена, или вообще управлялась исключительно вручную, то есть дистанционно, конечно, но не без участия человека.

На сей раз грохнуло прямо под нами. Вот только что мы спокойно ехали по улице, и вдруг всё вокруг начало хаотично вращаться.

Даже имея магическую защиту, отменить законы физики не получится. И подчиняясь последним, мы как спелые яблоки вернулись на грешную землю. Теперь мы несказанно радовались, что её укрыло толстым слоем снега, который и смягчил наше падение.

Но, видимо, мы пересекли какой-то финальный рубеж, а возможно, сам создатель ловушек понял – так просто от нас не отделаться. В общем, сразу по приземлению, по нам ударила пулемётная очередь.

Наверняка в любой другой ситуации от непрошеных гостей остался бы фарш. Но я лишь ещё немного подпитал защиту, втянул в ладонь ещё немного частиц и обрушил часть дома, из которой по нам непрерывно бил пулемёт.

Что-то мне подсказывало: никакого тела в том месте мы не обнаружим. Не стреляют так, пребывая в здравом уме, даже если в ленте будет тысяча патронов. А значит, это очередная хитрость от сумасшедшего вояки.

Вот ведь странно, от кого он здесь так защищался? Или следует поставить вопрос иначе? Может быть, он кого-то защищает?

Эта мысль уже не первый раз посетила мою голову и вот хрен знает почему.

– Тоня, слышишь его? – уточнил я, хотя предварительно осмотрел ближайшие районы при помощи частиц.

– Нет, – покачала головой та. – Даже намёка нет.

– Понятно, – кивнул я, хотя на самом деле ничего не понимал.

– Да, может, его тут и нет давно? – предположил Мутный. – Хули мы этого щегла слушаем, вообще?! Пиздец снегоходам, я ебу, сука! Теперь, блядь, пешком хуярить придётся! Эй, уебан, вылезай на хуй, если я тебя найду – в череп насру!

– Слышу, – тут же оживилась Тоня и указала пальцем в проулок слева. – Он там. Быстрее, он уходит!

Мы все разом сорвались с места, хотя это, конечно, громко сказано. Когда сугробы достигают подбородка, бегать по ним просто нереально. Однако опыт борьбы с оными у меня имелся, осталось лишь подстроиться, чтобы в ритм бега попадать.

В отличие от нас, местный «Рэмбо» по снегу не передвигался. И вскоре мы его заметили.

Видимо, человек по природе так устроен, что почти никогда не смотрит вверх. И сумасшедший военный об этом прекрасно знал, потому передвигался исключительно по крышам домов или скакал в окна. У него там всё для этого было обустроено, различные трапы, верёвки, пересекающие улицы от здания к зданию.

Именно по такой он и проскользил над нашими головами, когда Тоня его засекла, вот только было уже поздно. Светлый силуэт скрылся в окне, а нам оттуда сразу под ноги прилетели две гранаты. Я едва успел напитать защиту на максимум, когда они рванули.

Один из осколков замер буквально в сантиметре от моего глаза, я даже непроизвольно моргнул, когда он внезапно появился в поле зрения.

Мы снова бросились преследовать вояку. Тоня отчётливо слышала его топот и тяжёлое дыхание, потому точно вела нас вперёд. Дважды что-то взрывалось под ногами, но мы не обращали внимания на эти мелочи и всё равно отставали.

Но в том нет ничего удивительного: он на своей земле и все маршруты просчитаны, а действия спланированы, в отличие от наших хаотичных метаний. Однако на нашей стороне козырь: я, точнее, моя сила. Если Тоня его слышала, то я, как только засёк впервые, теперь ещё и видел. А потому успел отреагировать на следующий манёвр немногим раньше остальных.

Вояка влетел в очередное окно на тарзанке и отвлёк внимание Тони. Он что-то сделал, и девушка моментально отреагировала, свернула вправо, но я видел, что он замер на месте у окна. И как только основная часть нашей команды двинула вслед за Тоней, я оставался без движения, внимательно следя за проёмом.

И не прогадал. Он вылетел из того же окна, в котором исчез пару секунд назад, на какой-то тарзанке или как она там называется.

И пока наши мчались за каким-то эфемерным звуком, этот хитрец ушёл бы в другом направлении и всё опять по кругу. Вот только не в мою смену, хех.

Частицы послушно втянулись в ладонь и верёвка, по которой скользил «акробат», лопнула.

Герой, размахивая руками и ногами, полетел вниз с высоты четвёртого этажа. И будь под ногами асфальт, на сём преследование можно было бы считать оконченным.

Сугроб смягчил падение, и бравый солдафон почти тут же вскочил, после чего направил в мою сторону короткий автомат и вдавил спуск. Кучка пуль зависла в нескольких сантиметрах от лица, а следующим движением я выбил оружие из его рук и толкнул энергией в грудь.

Вроде старался бить несильно, но с момента поглощения чёрных душ силы кратно подросли, и вояку отбросило метров на пять. Он зашёлся в кашле, но сопротивляться так и не прекратил. В его руке, невесть откуда, появился пистолет, только на этот раз я не дал ему шанса им воспользоваться. С металлическим стуком он отлетел в стену здания справа и исчез где-то в сугробе.

Снова частицы в руку, оглушающий удар, а затем снег вокруг вояки с характерным хрустом просел, подчиняясь моей команде. Вот теперь к нему можно спокойно подойти, что я, собственно, и сделал.

К этому моменту как раз подтянулись и остальные, вот только почему-то не всем составом.

– А Петруха где? – уточнил я, когда недосчитался главного зачинщика веселья.

– Так мы это, думали, он с тобой, – выдохнул Мутный, который согнулся пополам, упёрся ладонями в колени, тяжело дышал и постоянно сплёвывал вязкую слюну.

Стоило немного отвлечься, как воин подпрыгнул и попытался убежать. Вот только у меня всё было под контролем, очередной воздушный удар вернул его обратно в сугроб.

– Вы не понимаете! Пустите! Он убьёт её! – наконец прокричал тот.

– Да мне по хуй, ебать! – крикнул в ответ Мутный. – Готовь очко, сука, ща ты мне за снегоходы отвечать будешь.

– Успокойся, – осадил я товарища.

– Гера, иди ты на хуй со своим успокойся, нам из-за этого пидора теперь пешком скоблить хуй знает сколько.

– Тонь, найди мне его, – проигнорировал я нытьё наркомана.

– Не нужно никого искать, – донёсся сзади вкрадчивый голос.

Мы все дружно обернулись и увидели синеглазого.

Весь в крови, будто он в ней купался, только глаза сияют ледяным, синим светом. Совершенно спокойно он прошёл вперёд и бросил под ноги вояки белокурую голову. Девочке, судя по виду, вряд ли исполнилось лет семь.

Мы в недоумении продолжили наблюдать за происходящим.

Воин сразу как-то сник, упал на колени и поднял отрубленную голову. Он молча смотрел на неё несколько секунд, а затем взревел и бросился вперёд, но, сделав пару шагов, замер. На его лицо наползла блаженная улыбка, взгляд направлен куда-то вниз.

Вот он кивает, что-то бормочет себе под нос, а затем тянет нож из нагрудного чехла. Всё с той же счастливой улыбкой он через секунду перерезал себе горло.

Пётр тут же отключил наваждение, отчего воин вспомнил, зачем только что сорвался с места. Однако жизнь быстро покидала его тело, окрашивая снег алыми брызгами. Вот только он словно не чувствовал этого, хрипел, кашлял, корчился, но упорно продолжал ползти вперёд.

Синеглазый даже не подумал отойти, когда тот, скользкими от крови пальцами, схватил его за ботинок и злобно забулькал из распаханного горла. Он спокойно стоял и наблюдал, как жизнь покидает человека.