Поп Рок

Он откидывается назад, с любопытством наблюдая за мной, всем своим видом показывая, что он главный в этой игре... или как бы происходящая ерунда не называлась.

Сегодня бейсболка не прикрывает его растрёпанные волосы, шорты для купания свободно свисают на его бёдрах, а отсутствие футболки демонстрирует рельефные мышцы. Само собой, у него шесть кубиков пресса, потому что, по всей видимости, ни один плохой парень не может существовать без идеального тела.

— Ты не забыл, что у тебя интервью через час? — пытаюсь перекричать музыку.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — отвечает он одними губами. Ухмылка так и не сходит с его лица. Девушка рядом с ним злобно скалится, как будто опасается, что я разрушу её возможные шансы на изменение жизни.

Я разворачиваюсь на каблуках и мчусь в угол комнаты. Мимика людей, включая Нокса, меняется с восторженного на разъярённое, когда я выдергиваю шнур из стереосистемы. Всё замолкает.

— Вечеринка окончена, — заявляю я. — Все вон!

Гости смотрят на меня, но ни один не двигается.

— У вас есть пять минут, прежде чем я вызову полицию, чтобы они выпроводили отсюда каждого.

Замечаю недовольные взгляды и оскорбления в мой адрес от людей, которые медленно покидают дом. Уход гостей занимает добрые пятнадцать минут. Осталась только девушка рядом с Ноксом, и, похоже, она не намерена куда-либо идти.

— И ты тоже, подружка, — говорю я, показывая через плечо большим пальцем в сторону двери.

Она скрещивает руки на груди и недовольно надувает губки.

— Я остаюсь, — возражает она, не отрывая глаз от Нокса, молчаливым знаком упрашивая защитить её и поставить меня на место.

— Он позвонит тебе, если всё ещё будет заинтересован, — отвечаю за него.

Нокс похлопывает её по бедру и приподнимается.

— Я позвоню тебе, детка, — хмыкает он, скорее всего обманывая.

Она кивает, глядя на него дружелюбнее, чем на меня, хотя я сказала ей почти то же самое. Затем поднимается и, прежде чем исчезнуть в дверном проёме, улыбается ему напоследок.

Теперь нас только двое.

Ура!

Нокс подходит к мини-бару в углу комнаты, и нет никаких сомнений, что он замечает моё замешательство, пока я усаживаюсь на подлокотник дивана и открываю ежедневник. Он снова наполняет свой стакан и, глядя на меня, прислоняется к стойке. В этой же позе он стоял в нашу первую встречу. Он ждёт, как я буду снимать возникшее напряжение.

Я не виню его за то, что он не воспринимает меня всерьез. Я не похожа на уважаемого ассистента, у которого всё схвачено. Мне всего двадцать три. Из-за светлых волос люди стереотипно считают меня легкомысленной, что не так. Да и розовые пряди в этом никак не помогают. Моё лицо ещё похоже на детское: пухлые щеки с ямочками, как у малышей с капустной грядки.

— У тебя интервью через сорок пять минут, — напоминаю я, посмотрев на часы. — Мы потратили минут пятнадцать, чтобы всех выпроводить, а до станции минимум тридцать минут езды, и это при условии отсутствия пробок. Почему вместо организации вечеринки ты не начал собираться?

Он делает большой глоток, прежде чем ответить:

— Я не иду.

— Ты отменил встречу?  — Он качает головой.  — Тогда идёшь. Оставь выпивку, сходи почистить зубы и накинь на себя что-нибудь.

— Ненавижу интервью, особенно в последнее время. Меня спрашивают одну и ту же херню. Кому я присунул член? Всё серьезно? Меня действительно арестовали? — Он взмахивает рукой в воздухе. — И прочее дерьмо по списку. Нет уж, спасибо

Именно это ему и предстоит, он не ошибается, но это не служит оправданием, чтобы там не появляться.

— Ты идёшь. Конец дискуссии.

Он поднимает свой стакан.

— Я пьяный, солнышко, и поверь мне, я не особо профессионален под действием алкоголя. Уверен, ты об этом наслышана.

— Так-то я вообще не считаю тебя профессионалом, —  бормочу себе под нос. — Отец хотя бы знал, что не стоит пропускать важные мероприятия, которые рекламируют его музыку и продвигают карьеру.

— Что? Я не расслышал, что?

Он точно меня слышал.

Я качаю головой.

— У нас нет на это времени. Ты не пьян. Отмена интервью в последний момент вызовет ужасный скандал, особенно если это интервью с одной из самых популярных радиостанций в стране. Если ты их продинамишь, они разорвут тебя на куски и откажутся ставить твои песни.

К моему удивлению, он опускает стакан и, ворча, возвращается обратно к дивану. Там он хватает рубашку со спинки дивана и надевает её.

— Это всё, что ты от меня добьёшься. Смирись или проваливай.

Сейчас я приму что угодно. Он может появиться в костюме курицы или стрингах со стразами, мне всё равно. Я встаю, хватаю жевательную резинку из кошелька и бросаю ему.

— Где ключи? Я за рулём.

Он смотрит на меня так, будто я сказала, что собираюсь его кастрировать.

— Никогда, чёрт возьми, ты не сядешь за руль моей машины. Поедем на твоей.

— У меня нет автомобиля.

Он показывает на мой кошелёк.

— Там у тебя пару тысяч баксов, а машины нет? — И снова смотрит на меня этим напряжённым, пристальным, странным взглядом. — Ты проститутка? — Улыбка появляется на его губах. — Не удивительно, что ты знакома с Томасом. Этот ходок обожает платить шлюхам, а затем пытаться сделать из них порядочных домохозяек.

— Я не проститутка и никогда ею не была, — огрызаюсь я. Руки так и чешутся его треснуть. — Томас — друг моего отца, а не мой чёртов папик. Я бы с радостью осталась здесь поболтать о том, как я не раздвигала ноги за сумочку или тачку, но нас кое-где ждут. —  Я протягиваю руку. — Ключи.

— Ты точно умеешь водить?

— Разумеется.

Я следую за ним в кабинет, где он открывает шкаф, нажимает несколько цифр, как я понимаю, на сейфе, и вытаскивает связку ключей. После захлопывает дверцу и протягивает ладонь с брелоком, но затем внезапно одёргивает её.

— Лжёшь? — спрашивает он.

— Нет. Теперь отдай мне эти долбанные ключи.

Я толкаю его, когда он поднимает связку в воздух.

— Если что-нибудь случится с моей малышкой, тебе конец.

Выхватываю ключи из его пальцев, прежде чем он успевает меня остановить. Что не так с мужчинами, которые относятся к машинам, как к собственным детям?

Мы покидаем его кабинет и идём в гараж с множеством автомобилей.

— Давай возьмем вон ту? — предлагаю я, указывая на ярко-зеленую «Ламборгини». Эта модель поновее той, на которой меня учил ездить отец. Я даже сдавала экзамен на права на такой.

— Чёрта с два. Мы берём «Порше».

Я пожимаю плечами: мне идеально подходит и такой вариант.

Нокс открывает дверь чёрного «Порше Кайман» и усаживается на пассажирское сидение. Проскользнув на место водителя и запустив двигатель, я вдыхаю запах кожи и корицы. Вбиваю адрес радиостанции в GPS и выезжаю задним ходом из гаража, чем, могу сказать, удивляю Нокса, но он помалкивает. Даже не знаю, почему ожидала одобрительного похлопывания по спине или чего-нибудь подобного.

Единственная эмоция, которую этот парень способен демонстрировать, —  высокомерие.

Поездка проходит в тишине. Я слежу за дорогой, он же сидит полностью в своём телефоне.

Следуя указаниям GPS, выезжаю на автостраду.

— Господи! — неожиданно вскрикивает он, отчего я судорожно вцепляюсь в руль. —  Думаю, если мы туда и доберёмся, то только в мешке для трупов. — Он протягивает ремень безопасности через себя и пристёгивается. — У тебя вообще есть водительские права? Или поэтому у тебя и нет автомобиля? Его отобрали, потому что ты водишь как ненормальная?

— Нормально я вожу, — спорю я, перестраиваясь на другую полосу. Машина позади нас сигналит, и уверена, что водитель машет в воздухе средним пальцем.

— А у меня тогда нет члена, — фыркает Нокс.

— О, мы все знаем, что он у тебя есть.

— Откуда?

— Ты выставил солидную порцию его фотографий.

— Так ты их видела? — он лукаво на меня подглядывает.

— Нет. Вообще-то, я предпочитаю сохранить зрение, а не ослепнуть.

— Многое теряешь. И кстати, в интернете нет ни одной фотки моего члена.  Там одни фейки.

— Приятно знать, — бормочу я. Селфи его гениталий — последнее, о чём я бы хотела поговорить. — Давай пройдёмся по интервью.

— О чём оно? Я уже бывал на тысяче подобных: одни и те же вопросы, только задаёт их другой человек.

— Будут ли запретные темы?

Ещё один сигнал клаксона раздаётся позади, когда я поворачиваю.

— Стелла. Мой последний арест. Я не люблю обсуждать личные дела с незнакомцами, вот почему я не хочу идти. Эти придурки только и хотят поговорить о моих так называемых скандалах, моих провалах, моих проблемах, потому что это привлекает слушателей.

— Тебе придётся рассказать об аресте, при этом всем своим видом давая понять, что ты раскаиваешься. Скажи, что это было глупой ошибкой, что ты сожалеешь и такого больше не повториться. Что ты ненавидишь себя за то, что разочаровал своих фанатов.

— Да это слова каждой знаменитости, попавшей в неприятности. Я не собираюсь быть таким же жалким. Я ударил папарацци, который совал свою камеру мне в лицо, говорил разные гадости и не двигался, когда я попросил его отойти три раза. Я не жалею о своём поступке.

— Главное, не говори так на интервью. Заметка на будущее: если ты не хочешь  обсуждать свой арест, то перестань попадать в тюрьму. У тебя только вышел новый альбом, и твоё турне важнее всего остального. Тебе нужны поклонники, которые любят твою музыку и купят билеты.

— Мои фанаты меня не подведут. — Нас двоих бросает вперёд, когда я резко ударяю по тормозам.  — Чёрт, женщина, хватит разговоров! Следи за дорогой. 

 Глава 3

Нокс

Этот день — чёртов кошмар.

Интервью стоит последним пунктом в списке «Дерьмо, которое я хочу сделать».

Моя прежняя помощница Кайла позволила бы забить на что угодно. Когда требовалось, она отлично справлялась со своими обязанностями, но умела держать рот на замке и не спорить со мной.  Что-то мне подсказывает, что новая девчонка также делать не собирается.

Когда она заезжает на стоянку радиостанции и паркует тачку, я удивляюсь, что мы добрались сюда живыми. Мне хочется выпрыгнуть из машины и расцеловать землю, но меня останавливает вероятность скрытых здесь видеокамер.

— Пожалуйста, заходи внутрь, веди себя профессионально и попытайся воздержаться от использования ненормативной лексики, — наставляет меня прекрасная помощница, словно ребёнка.

Я не знаю, где Томас её откопал, но эта паршивая Барби из Малибу не похожа на достаточно квалифицированного агента для одного из ведущих звёзд страны. Кем бы она ни была, я уверен, что она станет занозой у меня в заднице.

— Не могу ничего обещать, — честно отвечаю я, открывая дверь автомобиля. — Моя вежливость будет зависеть от их вопросов.

— Разве ты никогда не слышал фразы: «Покори своей любезностью?» —  интересуется она, следуя за мной к входной двери.

— Не думаю.

— Если тебя спросят про что-нибудь, о чём ты не хочешь говорить, просто смени тему или дай размытый ответ. Я предупрежу насчёт запретных вопросов, но не могу тебе пообещать, что меня послушают.

Интервью будет проходить в прямом эфире. Могу сказать, что Либби нервничает, когда я оставляю её и захожу в студию. Если она не сможет проконтролировать меня в первый же рабочий день, то тем самым докажет свою некомпетентность.

Ведущие же наоборот похожи на детей, которых ведут в Диснейленд. Я обмениваюсь рукопожатием с мужчиной и женщиной, возраст которых давно перевалил за тридцать. Они крутятся в этой сфере больше десяти лет и уже брали у меня интервью, правда, тогда я был известен как «золотой мальчик», о котором не ходило столько убойных сплетен. Меня спрашивали о Стелле, но тогда я не имел ничего против — у нас всё было хорошо, мы были счастливы.

Усаживаюсь в кресло и надеваю наушники. После пары шуток от радиоведущих, дабы разрядить остановку, разговор заходит о моем последнем сингле, который возглавляет чарты  Billboard, и следуют поздравления с успешным альбомом.

Я сжимаю челюсть, когда мне задают вопрос из списка запретных, которые им предоставила Либби.

— Значит эти слухи правдивы? — спрашивает женщина. — На этот раз вы со Стеллой расстались навсегда?

Я проглатываю ком в горле, прежде чем наклониться к микрофону и ответить.

— Нашим обоюдным решением стало, что каждый должен идти своей дорогой, — поясняю я, пытаясь контролировать свой тон, но не думаю, что мне удаётся скрыть своё настроение.

— Как печально, — вздыхает она. — Есть ли хоть доля правды в слухах о ваших угрозах, где вы обещали опубликовать запись вашего со Стеллой секса, если она не примет вас обратно?

Эта курица так дерьмово сейчас пошутила?

Она что, оглохла?