Диджей

— Берегла уши. В тишине хотела побыть после клуба.

Ракитин с сомнением посмотрел на девушку, выждал паузу и сообщил:

— Пальчики Круглова на шнуре эксперты не обнаружили. Зато нашли другие. По предварительной оценке — женские.

— Поздравляю, — выдавила Нота.

— Подпиши бумагу. — Ракитин раскрыл паку и подал авторучку.

— Что это? — вглядывалась в текст Нота.

— Повестка. Утром в понедельник придешь в отделение милиции, сдашь отпечатки пальцев. Их сверят с пальчиками на орудии убийства.

Аня испугалась. Она плохо контролировала себя в ту ночь, когда следила за Рингом и Софьей. Шнур был воткнут в наушники. Он болтался и мешал. Она трогала шнур и могла оставить отпечатки.

— А если я не подпишу? — девушка с вызовом взглянула на оперативника.

— Тогда я буду вынужден тебя задержать. Прямо сейчас.

— Это законно?

— Задушить девушку — беззаконие, а привлекать к ответственности закон не только позволяет, но и обязывает.

Казенные слова прозвучали жестко. Аня прикусила губу, потупилась и расписалась. Ракитин оставил ей копию повестки.

Уходя, старший лейтенант позвонил капитану Смирнову. Милиционеры говорили о ней. Знать бы о чем. Свою фамилию и слово «повестка» Аня услышала, а вот дальше оказалась беспомощной. Алкоголь притупил ее слух.

Глава 8

Анна Самородова подошла к отделению милиции и остановилась в нерешительности. Получив повестку, девушка мучилась в сомнениях.

А вдруг это путь в один конец? Ее отпечатки остались на проводе, которым задушена Софья Легкова. Такой улики будет достаточно, ее арестуют и посадят за убийство. Не лучше ли сбежать из Москвы и затеряться на просторах Кубани?

Но что это будет за жизнь? Нет прежней Ани Самородовой. Она теперь диджей Нота, которую обожают поклонники. Ее выступлений ждут, ей подражают, ее новое имя выкрикивают в угаре танцев. «Но-та, та-та-та! Но-та, та-та-та!»

С тем же учащенным ритмом колотилось ее сердце, когда девушка переступила порог отделения милиции.

Нужный кабинет Нота нашла по слуху: Денис Ракитин разговаривал по телефону.

— Подозреваемая Самородова явилась, — доложил оперативник в трубку со сдержанным удивлением.

Он встал, обошел гостью, словно выискивая подвох, и спросил:

— А что такая бледная?

— Работаю по ночам.

— Самородова, если мучит совесть, лучше признаться, — по-свойски предложил старший лейтенант.

— Живу в столице без регистрации, — покаялась девушка.

Ракитин шутку не оценил.

— Ну что ж, приступим к дактилоскопированию.

Милиционер подошел к процессу обстоятельно. Действовал неспешно и важно. Достал материалы, раскатал валиком черную краску на стекле, положил на край стола дактилоскопическую карту с пустыми квадратами для каждого пальца.

— Подозреваемая, объясняю процедуру.

— Я думала, я свидетель, — расстроилась Нота.

Ракитин не отвлекался:

— Вытяни правую руку, прокатай большой палец в краске слева направо, а теперь так.

Он сжал большой палец девушки тремя своими, прижал левой стороной в пустом квадрате и провернул. На листке остался широкий отпечаток с капиллярными узорами.

— Следующий.

Оперативник прокатывал палец за пальцем и убеждал обескураженную Ноту:

— Ты пойми, Самородова, чистосердечное признание облегчает участь. Ты еще молодая, первый раз оступилась, судья учтет раскаяние.

— Какое раскаяние?

— В неосторожном убийстве. Расплачешься на суде, тебя пожалеют. А будешь упираться, впаяют по максимуму.

— Какой суд? Я не убивала.

— Ты не хотела убивать, — охотно согласился Ракитин. — Просто решила наказать соперницу.

— Софья мне не соперница.

Голос милиционера стал жестче:

— Тогда объясни, что ты делала ночью около дома диджея Ринга, когда он развлекался с девицей?

— Ждала, когда метро откроют.

— Допустим. А потом увидела Легкову. Напыщенную, заносчивую. Слово за слово — и вы сцепились! Провод от наушников в твоих руках оказался случайно.

— Все не так!

— А как? Наушники ты не отрицаешь.

— Я не видела Софью после того, как они там в постели…

— Выходит, про постель знала!

— Вы сами рассказали про их связь и пятнашку в трусиках.

— Что она означает? И почему номер три? — цеплялся оперативник.

Нота насупилась и промолчала.

Ракитин не унимался:

— Пошла в отказ? Хочешь получить максимальный срок? Ну что ж, пальчики вот они. Сравним с теми, что на проводе и — небо в клетку.

Оперативник потряс дактилоскопической картой, чтобы просохли чернила. Нота потерянно смотрела на растопыренные грязные пальцы.

— Можешь помыть. Туалет слева по коридору, — сообщил милиционер. — Ожидай меня около кабинета. Я на сравнение отпечатков. Минут двадцать займет.

Нота вышла, помыла руки, вернулась к кабинету. В груди разрасталась тревога: сейчас вернется Ракитин и всё! Она следила за Легковой, держала в руках чертов провод и жутко ревновала. Это правда. И место, и время совпадают. Ее арестуют за убийтсво, ей не отвертеться.

Взгляд заметался по коридору — никого. Зародилась надежда. А ведь можно уйти. Ее никто не держит. Двадцать шагов по коридору — и там свобода! Перед выходом окошко дежурного. Она выберет момент, когда дежурный отвлечется на разговор. С ее слухом это не проблема.

Она сосредоточилась. Вот кто-то зашел в отделение, обратился к дежурному, загородил обзор. Лучший момент настал!

Нота пошла к выходу, вслушиваясь в окружающее пространство. Только бы проскочить.

И вдруг над головой услышала свою фамилию:

— Я брал Самородову на испуг, думал не придет.

— А она явилась.

Нота узнала голоса. Старший лейтенант Ракитин докладывал капитану Смирнову.

— Если бы не пришла, стала скрываться, значит, точно виновна, — объяснял коварную логику Ракитин.

— Молодая соплячка. Ее напугать — пара пустяков.

— Я так и сделал. Снял пальцы, вывел из кабинета. Если сейчас сбежит — виновна!

— Жалко, что на проводе нет отпечатков.

— Тонкий, следы смазаны, — посетовал Ракитин. — Но Самородова этого не знает. Если сбежит, я увижу ее в окно. Подождем.

«Не дождетесь», — прошипела под нос Нота и вернулась к кабинету оперативника. Теперь она была спокойна.

Глава 9

Аня Самородова с детства обладала особым слухом, она слышала сквозь стены. Сначала девочка не придавала этому значения, думала, что и остальные также хорошо слышат. Потом поняла, что в этом ее преимущество. Стала хвастаться сверстникам, ей не поверили.

Тогда Аня наглядным примером убедила Полину Ветрову. У подруги загорелись глаза — сколько секретов можно узнать!

— Никому не рассказывай. Это будет нашей тайной. Только мы будем пользоваться, — убедила Полина.

Подружки так и делали. Девочки много лет использовали способности Ани. Хитрили, избегали неприятных последствий своих шалостей, манипулировали школьниками, узнавали секреты взрослых.

Но оказалось, о способностях девочки догадывался совершенно посторонний человек. Когда Ане исполнилось пятнадцать лет, в интернат приехал мужчина лет семидесяти. Он переговорил с директрисой об Анне Антоновне Самородовой, которую никогда не видел. Гость заинтересовался вокальными способностями девочки и повел себя странно. Зоя Максимовна предложила послать за Аней. Однако столичный гость заверил, что сам ее найдет.

Мужчина вышел из здания, уединился на скамейке на спортплощадке и заговорил вполголоса:

— Аня Самородова. Я приехал к тебе. Приходи, поговорим. Я знал твоих родителей. У тебя особенная мама.

Так он повторил несколько раз, и Аня появилась. Она услышала свое имя, находясь с другой стороны здания, а когда упомянули ее маму, то не могла не прийти.

Девочка увидела пожилого мужчину с седым ежиком волос и спросила:

— Вы мой дедушка?

Гость ответил не сразу. Он с минуту вглядывался в ее лицо и остался доволен.

— Я знал твоего дедушку. И маму хорошо знал.

— Кто вы?

— Я представился директору интерната. Ты же слышала.

Мужчина с доброй улыбкой посмотрел на ее уши. Аня смутилась, поправила волосы и поняла, он знает ее тайну.

— Полковник госбезопасности Трифонов Сергей Васильевич, — повторила Аня имя таинственного гостя.

— Полковник в отставке, — поправил Трифонов. — Твоего дедушку я называл Композитором, а маму Вокалисткой.

— Называли. Их уже нет?

— К сожалению твои родители погибли в день твоего рождения. Дедушка еще раньше.

Аня села рядом, вцепилась в край скамейки и опустила голову.

— Так и знала. Мама бы никогда меня не сдала в интернат.

Трифонов подождал, когда девочка успокоится, и сообщил:

— Родителей у тебя нет, а родной дядя и двоюродный брат имеются.

— Правда? Где они?

— За границей, в Европе.

— Далеко, — разочаровалась Аня. — Вы их видели?

— Я знал твоего дядю, когда его звали Дирижер.

— Композитор, Вокалистка, Дирижер, — задумчиво повторила Аня. — Не семья, а целый оркестр.