Печать правосудия

Артем Кочеровский

Печать правосудия

Предисловие

Евгений Яровой вышел на крыльцо фамильного дома с ребенком в руках. С момента рождения прошло не больше трех часов. Охранники, бросая боязливые взгляды, суетились во дворе. Пять машин собрали в кортеж, люди Яровых занимали положенные места, проверяли выезд, звонили в администрацию, чтобы согласовать зеленый коридор. Охранники вели себя более или менее сдержано, а вот слуги и работники поместья перепугались не на шутку. В ушах до сих пор стоял гул от звериного рыка отца, а в памяти осталась перевернутая мебель и разбитые вазы.

– Всё будет хорошо, – сказал Евгений и посмотрел на сына.

Дверь за спиной открылась, Николай Яровой вместе со свитой окруживших его охранников вышел из дома, глянул на внука, пошел к машине.

– Поторапливайся!

Отец Евгения был уже не молод, но по-прежнему обладал огромной силой. Всё ещё безоговорочный лидер стаи. Евгений никогда ему не перечил, но сегодняшняя ссора зашла слишком далеко. Отец был в шаге от того, чтобы обратиться в форму.

– В машину!

Начальник охраны поднялся на ступеньки и показал Евгению рукой вниз по лестнице – требование, замаскированное под приглашение.

– Не понимаю, на что ты рассчитываешь, – сказал отец, когда Евгений сел в машину. – Наш сенсор всё прекрасно видел. Ты сомневаешься в его способностях?

– Это мой сын.

– Тебе не повезло.

В окне на втором этаже появилась жена. Слезы лились из глаз, в стекло впечатались побелевшие ладони. Она постояла несколько секунд, а затем рухнула на пол, отказываясь верить в происходящее. Евгений сделал вид, что не заметил её. Он должен показать хладнокровие и силу, по-другому отца не переубедить.

– Неужели он принесет семье так много проблем? – спросил Евгений и посмотрел на отца.

– Его существование уничтожит нашу семью, – ответил отец. – Когда Восьмерка узнает, что в семье Яровых появился еретик, они…

– Не называй его так.

– А как мне его звать? – отец посмотрел на Евгения.

– Его зовут Никита.

– Ты можешь дать ему имя, но не фамилию.

– Тогда я тоже откажусь фамилии.

Николай медленно выдохнул.

– Веди себя как мужчина. Будто ты не понимаешь, между чем стоит выбор. Булатов собрал половину голосов против меня. Я удерживаю шаткое положение, но когда он узнает, что в сердце нашей семьи появился… – дед посмотрел на внука и нахмурился. – Очень быстро он доберет нужные голоса и выкинет нас из Восьмерки. Рассказать, что будет дальше? Он заберет всё. Наш бизнес, наши активы, наше имущество и… наши жизни… Все до последней. Твоя жена, мать, братья, сестры, племенники и племянницы… Булатов не побрезгует замарать руки кровью женщин и детей.

Малыш всхлипнул, Евгений сильнее прижал его к груди.

– Должен быть выход! В конце концов…

– Хватит! – в голосе Николая послышались нотки волчьего рыка. – Хватит, трепаться! Ты сам согласился поехать к Старцу, чтобы убедиться, что нас сенсор не ошибся. Я организовал встречу, и мы туда едем. К чему продолжать этот бессмысленный разговор? Теперь слово за Старцем.

Неужели всё происходило на самом деле? Десятки тысяч детей рождаются каждый день и проходят процедуру осмотра. С самых первых минут жизни сенсор способен разглядеть отклонения в силовом поле аппера. Но как подобное могло произойти с Яровыми? В семье аристократов с чистейшей родословной родился ребенок, предрасположенный к наложению печатей молчания. Последние пять сотен лет великие дома опираются на индивидуальную культивацию силы по линии своей крови, а в семье Яровых родился тот, кто способен её уничтожать. Травоядный львенок в прайде истинных убийц.

Теперь слово за Старцем. Евгений пошатнул авторитет сенсора семьи Яровых, усомнившись в правильности его оценки, но сейчас это не значило ровным счетом ничего. Он выбирал между тем, чтобы больше никогда не увидеть своего сына и тем, чтобы выиграть немного времени.

… … …

Они стояли в темной прихожей. Потертые обои, скрипучий деревянный пол, накренившийся шкаф. Учитывая, какие люди посещали Старца, он мог залить квартиру золотом и осыпать бриллиантами, но деньги его не интересовали.

– Я пойду один, – сказал Евгений.

– Нет.

– Да! – Евгений посмотрел отцу в глаза. – Я поговорю с ним наедине, а потом зайдешь ты.

– У тебя будут ещё дети.

– И я их всех защищу!

Евгений откинул шторку, прошел по коридору, оказался в такой же темной и плохо обставленной комнате. Старец сидел в кресле, пальцем показал на стол.

– Ребенка положи сюда!

Евгений повиновался. Положил малыша на столик у правой руки Старца между пепельницей и кружкой с коричневым налетом от чая. Белая плевка почти полностью затянула зрачки старика, оставив лишь черные точки. Почти ослеп. Но ослеп лишь к предметам, но не к людям. Уже долгие годы способность – читать внутреннюю силу апперов – служила ему глазами.

Старец потянул руку к ребенку.

– Он хочет отдать его, – сказал Евгений. – Мальчика увезут в случайную страну, передадут случайной семье, а свидетели исчезнут. Ни я, ни мой отец никогда не сможем его найти.

Старец посмотрел на мальчика, задержал над ним руку.

– Прямо сейчас я не смогу переубедить отца, – сказал Евгений. – Но если вы дадите мне время… Наш сенсор нашел у мальчика отклонения. Навряд ли он ошибся. Я специально приехал к вам, чтобы выиграть время. Я не прошу полностью отвергать эту теорию, а лишь высказать сомнения. Дайте мне крошечную зацепку, благодаря которой я сохраню своего сына.

Старец поднял глаза. За мутной пеленой Евгений рассмотрел движения зрачков. Старец оценил состояние Евгения. В стрессовых ситуациях люди придумывают безумные идеи, в которые сами не верят. Но Евгений мыслил здраво. Гармоничные колебания внутренних сил подтверждали уверенность слов и согласованность действий. Сейчас в нём говорили не эмоции и даже не отцовский инстинкт. Евгений сделался прагматичным, расчетливым, последовательным. Первый шаг его плана предполагал выиграть время, а за ним следовали другие, и Старец не сомневался, что Евгений им последует.

– Назначьте нам повторную встречу через две недели. Наша поездка сюда сыграет нам на руку. Слухи о недуге моего сына уже ползут по городу, а скоро люди узнают и об этой встрече. Если после визита к Старцу, мы не откажемся от ребенка, то у них появятся сомнения. Они не смогут действовать быстро, а я использую каждый дарованный мне день, чтобы защитить малыша, даже если это будет стоить мне жизни.

Старец закрыл глаза, сделал глубокий вдох, открыл. Пелена чуть осветлилась, на миг он сконцентрировал почти ясный взгляд.

Евгений всё понял. Он приехал к нужному человеку. Старец мыслил той правдой, в которую сам верил.

– Хорошо, – Старец откинулся в кресле, а затем снова протянул руку к ребенку. – И всё же я его посмотрю, если ты не против.

– Конечно.

Старец положил ладонь ребенку на живот, закрыл глаза. В следующий миг его тело прогнулось, будто ему в спину вонзили нож, лицо скривилось гримасой боли, а глаза под закрытыми веками стали беспорядочно метаться по сторонам. Старец сжал ладонь, вцепился грязными ногтями в белое одеяльце. Ребенок всплакнул. Затем Старец открыл рот, показывая сжатую челюсть коричневых зубов. Из легких вырвался хрип, он оторвал руку и открыл глаза.

По щекам потекли слёзы, сквозь белую пелену проступали сетки полопавшихся капилляров, Старец часто дышал и продолжал показывать сжатые до скрипа зубы. Обе руки впились в подлокотники, будто он хотел вырвать из них обивку.

– Что?!

– Его…, - процедил старик и посмотрел на ребенка. – Его нужно убить…

Старец снова закрыл глаза. Калейдоскоп увиденного пронёсся в воспоминаниях. Вся страна в крови. Мужчины и женщины. Старики и дети. Аристократы и простолюдины. Одиночки и целые семьи. Виновные и невинные. Бедные и богатые. Вооруженные и безоружные. Все купаются в крови. Тысячи и тысячи смертей прокатываются по стране волной цунами. Никакой жалости, ни капли сострадания. Конвейер несчетного количества смертей, будто забой на скотобойне, после которого остаётся холодящая пустота. Предвещается война таких размахов, которых мир ещё не видывал, и победителей в этой войне нету, лишь трупы.

И над всем этим стоит он… Один единственный человек, за спиной которого развивается герб семьи Яровых.

– Встав под знамёна Яровых, твой сын сотворит что-то очень ужасное, – Старец открыл глаза. – Прости, но я не могу этого допустить…

Старец схватил со стола вилку и направил мальчику в грудь. Вилка проделала полпути, зависла в воздухе, а затем упала на пол. Евгений ещё несколько секунд подержал переломанную шею Старца, а затем помог ему занять прежнюю позу на стуле. Окровавленные глаза под белесой пленкой навсегда уставились в потолок.

– ТЫ ЧТО НАТВОРИЛ?!!!

Евгений развернулся и расправил плечи, закрывая телом мальчика. В проходе стоял отец. Силовые потоки покидали его тело и преобразовывались в линии, дополняя тело человека чертами волка. Грива, уши, хвост, пасть, клыки и когти. Он увеличился в размерах в полтора раза и рухнул на четыре лапы, проламывая доски. За мерцанием силовых линий Евгений рассмотрел очертания отца. Тот походил на обычного человека, погруженного в робота-волка, только роль железной оболочки машины играли полупрозрачные силовые линии. Теперь Евгений увидел это своими глазами.

– Послушай! – крикнул Евгений, но понял, что разговаривать бесполезно.

Отец стал зверем, хищником. И пока хищник не прикончит свою жертву, человеческого в нём не появится.

Евгений прыгнул первым, смял отца в охапку, вылетел вместе с ним в коридор. За занавеской послышались звуки ударов, грохот ломающихся стен, хруст костей, волчий рёв. Чуть позже послышались крики, топот ног, выстрелы, ор и стоны раненных. Шум продолжался долго. То усиливался, то снижался, чередуясь волнами поднимающихся бойцов.

Малыш лежал на столике, разглядывал люстру. Блестящие стеклышки раскачивались и отбрасывали свет. Первое в жизни развлечение не на шутку его увлекло, но затем появился новый, куда более интересный объект – женская рука. Кто-то поднял его. Малыш почувствовал тепло и запах безопасности. Захотелось спать…

Глава 1. Не подарок

– Вот! – сказал Пауль и поднял Бублю очки.

Ого. Под глазом у Бориса переливался сине-фиолетовый фингал. Веки раздулись до размеров половинок спелого персика. И он был такой спелый, что аж трескался по излому, из которого вот-вот вылезет косточка – Бубля глаз.

– А?! – сказал Пауль и уставился на меня.

Похоже, это должно было меня впечатлить.

– Что случилось?

– Какой-то придурок за стекляшкой докопался, – сказал Бубль и опустил очки.

– Не какой-то придурок, а мудак Гориновский, – Пауль уселся на покрышку, закинул ногу на ногу и показал пальцем на Бубля. – Видишь, что они творят?!

На Пауле была белая майка и расстёгнутая олимпийка. Растрепанные волосы покрывала черная панама с эмблемой «street power». Он ещё ничего не сказал, но я уже догадывался, куда он клонит. Не интересно.

– И нахрена ты его сюда притащил? – спросил я.

– Что бы ты посмотрел! – он вскинул руки, как будто доказал мне что-то, о чём мы давно спорили.

Очередной вброс Пауля, даже если при этом пострадал Бубль, меня не касался. Они сами согласились играть в игры с Гориновым. Вот, пускай делят территории, строят друг другу подляны и бьют друг другу хари без меня.

Хотя Бубля было жалко. Пятнадцать лет, младше нас на два года. Пауль взял его в оборот и вертел как хотел.

– Ну получил и получил, – я пожал плечами. – Сходи к Фите, она тебя подлатает.

– Ага, – Бубль кивнул, посмотрел на Пауля. – Пойдём?

– Ник, я смотрю тебе вообще насрать, да?!

Пауль вскочил, отодвинул Бубля в сторону, встал напротив меня. Сила, собравшаяся в его руках, источила шарообразную ауру. Он стоял близко. Я чувствовал, как поля энергетической сферы покалывают мне в животе.

Я оглянулся. Если бы мой начальник из автосервиса увидел приколы Пауля, то поднял бы нехилый скандал. Мохов так боялся обников – сотрудников отдела по борьбе с незаконным использованием способностей, что без сомнения уволил бы меня за проделки Пауля, лишь бы не видеть использование силы вблизи его автосервиса. Но Мохов сидел в своей каморке, в боксе никого не было.

– Ты зачем пришёл? – спросил я.

– Твоего кореша отмудохали?! Так и будешь это хавать?!

– Я вообще-то работаю, а вам советую не ходить за границей, которую вы сами прочертили. Зашёл куда не надо – получил. Разве не об этом вы договаривались с Гориновым?

– Горинов, сука, ходит, где захочет! В первый раз мы оставили безнаказанным наезд на Миху возле бара, а сейчас простим ему это?! С каких пор ты стал таким мямлей, Ник? Не боишься, что в следующий раз они подловят где-нибудь тебя?

Пауль. Павел Каштанов. Разговоры наподобие этого случаются у нас примерно раз в неделю. Любой другой на его месте обозвал бы меня ссыклом и ушёл с гордо поднятой головой. Я бы только порадовался. Но Пауль всё никак меня не отпускал.

Тогда нам было по тринадцать. Наслаждение первыми волнами силы, способности, наивные мысли о том, что ты король мира, а пехи – твои подданные. Мы часто применяли силы. Я практиковался и научился использовать свою рассеянную способность не хуже, чем парни со сформированными.

Имена на улице завоёвывались через драки. Я своё заслужил. Никита Майоров по прозвищу Ник. С такой фамилией у меня были все шансы оказаться Майором. И это очень плохо, потому что любые звания всегда ассоциируются с обниками. Я отбился от Майора и стал Ником.

История нашего взросления была яркой и опасной, а закончилась предсказуемо. Я повзрослел, Пауль – нет.

– Я пас, – сказал я.

– Ну ладно, тогда я тоже не пойду. Пускай Бубль один идёт, – сказал Пауль и улыбнулся, показывая ряд острых белых зубов. – Он просрал подарок для Фиты, пускай сам и забирает.

Чего?! В поисках подвоха я посмотрел на Бубля.

– Ну чего ты молчишь?! Скажи ему! – приказал Пауль.

– Он отобрал его вместе с рюкзаком, – сказал Бубль и пожал плечами.

– Та-а-а-ак, – я достал из кармана тряпку, вытер руки. – Никаких фокусов и драк. Найдём его, припугнём и просто заберем подарок.

– Так бы сразу, – глаза Пауля засияли.

– Просто. Заберем. Подарок.

– Конечно-конечно, – Пауль уже прихватил Бубля под руку и потащил за собой. – Пошли, Майор.

… … …

– Ах-ха-ха-ха! Что с лицом, падаль?! – крикнул Пауль, поднял с земли рюкзак, передал Бублю. – Держи! Проверь, чтобы всё было на месте!

Бубль проверил рюкзак. Хорошая новость – подарок был на месте, плохая – валялась на траве.

– Мда-а-а, – протянул я и почесал затылок.