Волхв. Сердце угасающей жизни

— Послушай, сынок, — полковник присел рядом и ободряюще улыбнулся. — Разрушение — это часть тебя. Оно воспитало тебя, научило видеть плетение силовых линий, позволило дожить до этого момента, указала на порочный круг, в котором запутался твой князь. И теперь ты хочешь отбросить его только потому, что не справляешься с контролем? Легче в самом деле отрезать руку.

Мечеслав понуро опустил голову:

— Вы правы, учитель. Но что мне делать? Я пришёл сюда, потому что мечтал сделать этот мир лучше.

— Принять себя, — просто ответил Черноморов. — Созидание, разрушение — лишь две стороны одной медали, одной жизни. Это всего лишь сила — что с ней делать, решаешь ты.

Учитель приложил руку к его сердцу.

— Я понял, — в глазах волхва вновь разгорелся начавший тревожно трепетать огонёк.

Отражение

Высокий терем Школы Созидательной магии полон укромных уголков да тайных проходов, где можно укрыться от посторонних глаз.

Мечеслав выбрал для своих занятий пустой чердак. Его покрывала многолетняя пыль — немой свидетель того, что сюда годами не ступала нога человеческая. Наилучшее место, чтобы вдали от чужих глаз вернуть себе душевное равновесие.

Правая рука — дарует жизнь. И тянутся вверх зелёные стебли сквозь толщу насыпанной в кадку земли.

Левая рука — забирает жизнь. Волхву всё ещё претило использовать для своих опытов что-то живое, будь то зверь или растение, потому пришлось найти обрезки досок, дырявые котлы и прочий хлам, что не жалко превратить в безликую пыль.

Всё это время он внимательно следил за дубовым жезлом — распускаются ли на нем свежие почки, или чахнут листья, будто подпалённые зимней стужей.

— Замучил я тебя, дружище?

— И вовсе нет, — то ли чихнул, то ли фыркнул кто-то. Мечеслав быстрым взглядом скользнул по чердаку, выискивая, кто же с ним разговаривает. Каково же было его удивление, когда над знакомой рукоятью увидел крохотное существо, или скорее — духа, слабо светящегося в темноте.

— Странный ты, хозяин, — тем временем продолжил дух, — то тебе меня в руки брать противно, а то так трясёшься над каждым сброшенным листом. Да вот только смысла ни в том, ни в другом нет никакого. Я — не более, чем отражение тебя. Возненавидь себя — и я стану воплощением уродства. Поверь в цель высокую — расцвету, как весенняя вишня. И ещё помнить тебе следует, что зима никогда не длиться вечно, а весну всегда сменяет осень. Пытаться заставить мгновение остановиться — всё равно, что бурную реку вспять поворачивать. Дуб, из которого я был сделан, однажды зазеленеет свежей листвой. Которая потом облетит жёлтым ковром к осени. Жизнь переменчива. Лишь в смерти всё становится неизменным навеки.

Что-то громыхнуло этажом ниже. Мечеслав резко вскинул голову и распахнул глаза. Жезл лежал у его ног — как и впредь, молчаливый.

Неужели приснилось? Но почему тогда слова духа были столь мудры и правильны?

«Я — не более, чем отражение тебя»

Быть ведьмой

Школы Созидательной магии с самого начала казалась местом, над которым не властны невзгоды. Островком мира на истерзанной распрями земле.

И когда зазвонили колокола, а наставники, чётко следуя уставу, понеслись к северному берегу, Мечеслав испытал настоящее потрясение. Неужели и здесь нельзя чувствовать себя в безопасности?

Ученикам было велено оставаться в крепости — но разве есть такая сила, что способна противостоять горячей крови и юношескому любопытству?

Волхв бесшумно — сказались годы в дружине — проследовал за учителями. Над островом, казалось, всегда было солнечное небо, но сейчас над морем нависли фиолетовые тучи, неестественные и противные, будто кто-то рвался в мир людей из тёмных глубин.

— Искажение! Поднять щиты!

Наставники знали, что происходит. Они действовали слаженно и умело — Мечеслав не мог похвастаться тем же. Из жутковатых туч на землю пролились яркие разряды чуждого колдовства. Они осыпались безобидными искрами, сталкиваясь с защитными чарами, но заклинания молодого волхва прошли насквозь, будто и не было его.

Закружилась голова. Падая, Мечеслав смог запомнить, как заваливаются за горизонт кроны деревьев. А дальше была непроглядная пустота.

Глаза с трудом привыкли к темноте. В комнате пахло травами и чем-то сладким. Волхв приподнялся на локтях, и в ужасе уставился на свои ноги. Стройные женские ноги в полосатых чулках и туфельках с бантами.

Но в полной мере ощутить бедственность своего положения он не успел — скрипнула дверь, и раздался голос, высокий и пронзительный:

— Мойра! Вот ты где, разгильдяйка!

В дверном проёме стояла женщина, так похожая на ведьму, о которых говорилось в древних сказках: рыжие волосы, собранные в высокий пучок, крючковатый нос с в меру безобразной бородавкой.

— Каждый раз, когда мы пытаемся выкрасть одного из красавцев-мужиков с Буяна, нам не хватает силы совсем чуть-чуть! Может быть, как раз твоей! Разлеглась! Дармоедка! Вот заставлю тебя котлы драить после ритуала!

Мечеслав не знал и не хотел знать, зачем ведьмам понадобились наставники, но быстро смекнул, что выдавать себя в любом случае не стоит. Поэтому он поднялся на ноги и с непривычки покачиваясь на каблуках побрёл вслед за продолжающей ворчать ведьмой.

Котлов было не менее пятидесяти. Старые, обросшие черной гарью и покрытые отвратительными мазками фиолетового зелья. И даже в общем-то не брезгливый волхв сглотнул, борясь с тошнотой.

— Чего стоишь? Забыла, как это делается?

— Мне бы тряпку хотя бы, — он в первый раз подал голос, который прозвучал по-девичьи звонко.

Ведьма всплеснула руками:

— Ты что, умом повредилась, милая племянница? А магия тебе на что?

Мечеслав продолжал непонимающе на неё смотреть, и тётушка, обречённо выдохнув, подошла к первому котлу и небрежно выпустила из кончика пальца светло-лиловый луч. После пары секунд обработки внутренняя сторона котла блестела, как новая.

— Вот так. И не отлынивай!

Она вышла, захлопнув дверь. Проскрежетал ключ в замке, отрезая путь к отступлению. Мечеслав недоверчиво приблизился к первому котлу и попытался повторить незнакомый трюк. Чужая магия поддавалось тяжело, будто бы сомневаясь в хозяине, одновременно узнавая и не узнавая его. То, на что у ведьмы ушли секунды, заняло не менее пяти минут. Первый десяток котлов Мечеслав просто осваивался с новой техникой, но, когда дело пошло на лад, в ничего не понимающей и пустой голове стали появляться связные мысли.

Первым делом, волхв проверил, способно ли это тело к известному ему волшебству. Созидание не отозвалось вовсе, от разрушения лишь слегка потемнел резной уголок стола, а рука мучительно заныла — как в самый первый далёкий раз. Не выход. Нужно осваивать то, что есть.

Следующая мысль была ещё более неприятной — пока он прохлаждается здесь, вероятно, там, на светлом острове, в его теле расхаживает непутёвая ведьма по имени Мойра. Остаётся лишь надеяться, что наставники обнаружат её раньше, чем он сам будет раскрыт ведьмами — тогда, возможно, придумают, как вернуть всё на круги своя.

Третья мысль воодушевляла чуть больше: если нападения регулярны, может, он сумеет найти в тылу врага что-то важное, что позволит защититься от них раз и навсегда. Вот только сначала нужно дочистить котлы… или нет? Разве кто-то ожидает послушания от непутёвой девчонки Мойры?

Мечеслав огляделся по сторонам, высматривая пути отступления. Дверь закрыта — остаётся окно, а рядом с ним — как подсказка — новенькая метла. Ведьмы ведь летают на мётлах?

На подоконнике волхв стоял долго, заставляя себя поверить, что полетит, а не рухнет с третьего, как оказалось, этажа на сырую землю.

— Мойра! Куда это ты собралась, неблагодарная!

Голос тётушки стал последней каплей. Мечеслав оттолкнулся одной ногой — и вс-таки завис в воздухе.

— Стой, я ещё не договорила! — неслось вслед, но Мечеслав лишь ехидно улыбнулся, махнул рукой и медленно — пока что медленно — полетел прочь.

Бесконечная восьмёрка

Сад вокруг особняка Ковена, так они себя называли, словно застыл посреди вечной осени. Кроны деревьев услаждали взор разноцветными листьями — красными, жёлтыми, багровыми. Над забором — увитой плющом решёткой — искрили огоньки магического барьера. Он был здесь далеко не случайно — за забором начинался полумёртвый лес, полный искажённых чудовищ. Мечеслав всего единожды попытался выйти за ворота — и тут же отскочил назад, зайдясь приступом удушливого кашля. Без защитного костюма не стоило и думать покинуть Ковен этим путём.

Ещё один островок очищенной реальности посреди умирающего мира. Волхв всего один раз спросил тётушку о прогулках в лесу, за что был удостоен родственного подзатыльника и ворчливого:

— Ты и думать забудь! Костюмы эти ваши, мракобесие новомодное! Вот станет нас больше — расширим барьер. А пока учись прилежно!

Оставалось затаиться и ждать. Мечеслав быстро понял, что лучшая тактика — просто не попадаться никому на глаза. Он сменил туфли со звонкими каблучками на лёгкие тапочки — ходить сразу стало легче, зато прибавилось шуток со стороны других ведьм, особенно молодых. В особняке их жило около двадцати — трое пожилых, почти старух, вроде тётушки с бородавкой, шесть юных девушек-подростков, остальные — вычурно разодетые дамы средних лет. Ни одного мужчины — одна из ведьм как-то обмолвилась, что «если они хорошо себя ведут — мы их отпускаем». Мрачная перспектива, если помнить про заражённый лес.

Мечеслав с жадностью впитывал информацию, запоминал расположение комнат, что было затруднительно — иногда они непредсказуемо менялись местами — и зубрил заклинания из мрачных гримуаров. Записывать что-либо было бессмысленно — бестелесный дух не сможет взять записи с собой. Приходилось запоминать — любые сведения помогут наставникам защитить от ведьм ставший таким родным остров Буян.

В тот день он превзошёл сам себя — не столкнулся с тётушкой ни единого раза. Спать молодой волхв, временно исполняющий отсутствие обязанностей юной ведьмы Мойры, ложился крайне гордый собой.

— Мечеслав! Мечеслав, это ты?

Над головой — звёздное небо и пышные кроны старых дубов. Склонившийся к его лицу полковник Черноморов нетерпеливо щёлкнул пальцами.

Волхв коротко кивнул, и из груди учителя вырвался облегчённый вздох. Он даже не заикнулся о том, что накажет за самоуправство — лишь заботливо проводил в крепость, где Мечеслав впервые за несколько дней смог уснуть в своей собственной кровати и в своём собственном теле. Что может быть лучше?

— Мойра! Вставай, ленивая девчонка!

Мечеслав подскочил, как ошпаренный. Неужели весь последний день был просто сном? Иначе почему он помнил эту фразу? Сейчас нет времени размышлять — вскочить на метлу, облететь дом против солнца, приземлиться на крыше — а там сквозь окно на чердак.

Оторвавшись от преследования, волхв сел на окованный железом сундук и обхватил голову руками. Может ли быть, что ведьмы своим заклятием удерживают его душу здесь, невольно или преднамеренно? Мечеслав стал судорожно вспоминать разрозненные сведения, что почерпнул из местных гримуаров. Столь масштабные заклятия должны чем-то поддерживаться. Обитательницы особняка ходят, смеются, занимаются повседневными делами, скандалят друг с другом — значит, есть какая-то вещь, какой-то артефакт. Надо его уничтожить — и больше он сюда не вернётся. Ноги сами понесли его в комнату с котлами. На первый взгляд — ничего примечательного. Травы, эликсиры, инструменты для алхимии. И хрустальная статуэтка — отголосок былых, светлых времён. От неё исходило слабое фиолетовое сияние. Вот оно! Мечеслав осторожно подтолкнул её кончиком метлы — и статуэтка рухнула на пол, будто только этого и ждала. Колдовское марево истаяло чахлым дымком. Получилось?

Как бы там ни было, нужно просто повторить свой вчерашний подвиг и дождаться ночи.

— Мечеслав! Мечеслав, это ты?

Над головой — звёздное небо и пышные кроны старых дубов. Склонившийся к его лицу полковник Черноморов нетерпеливо щёлкнул пальцами…

— Мойра! Вставай, ленивая девчонка!

Мечеслав чуть не взвыл от досады. Статуэтка была не одна? Он не угадал? В любом случае, план прежний — метла, окно, чердак. Если он и впрямь угодил во временную петлю — у него будет сколько угодно попыток. Но эта мысль нагоняла лишь злую тоску. Ему не нужно сколько угодно! Он хочет домой — прямо сегодня, прямо сейчас! Волхв с нехорошей усмешкой подумал, а что будет, если ближе к вечеру отойти подальше от особняка — в лес, надышаться горьким воздухом — может там чары потеряют силу? Но тут же одёрнул себя — разве девочка Мойра виновата в том, что он бездарно попал под ведьмовские заклятия? А ведь она даже не участвовала в ритуале. Нет, надо придумать что-то другое. Например — сломать все, до чего сможет дотянуться…

Особняк Ковена наполнился истошными криками — Мечеслав больше не видел причин скрываться. Мебель можно подлатать — не жалко. Он носился по залам и лестницам, разрушая всё на своём пути — в дело шли и магия, и метла, и подвернувшиеся под руку тяжёлые предметы.

— Ангела! Ангела! Угомони свою дочь! — в исступлении орала тётушка. Беловолосая ведьма — кто бы догадался, что это мать Мойры? театрально падала на уцелевшие кресла, прикладывала ладонь ко лбу и полным драматизма голосом восклицала:

— Ты меня в гроб вгонишь, дитя!

К вечеру особняк напоминал поле боя.

Спать Мечеслав ложился в дальнем углу сада под кустами смородины, мысленно извиняясь перед Мойрой за ожидающий её нагоняй.

— Мойра! Вставай, ленивая девчонка!

У Мечеслава опустились руки. Он даже сегодня не стал убегать — распахнул дверь и дерзко выпалил тётушке в лоб:

— Да не Мойра я, ясно? Меня забросило в её тело вашим паскудным заклинанием! Немедленно верните меня обратно на Буян!

Ведьма изменилась в лице:

— Не Мойра? — переспросила она растерянно и даже испуганно. Куда подевалась крикливая командирша?

Когда тётушка озвучила эту новость Ковену, ведьмы ахнули. Ангела опять картинно завалилась на диван.

Десять минут — и большой холл превратился в библиотеку, спустя пару часов в зал ритуалов.

— Возвращайся назад! — последнее, что услышал Мечеслав, — и верни нашу девочку!

Мир окрасился чёрным и фиолетовым.

— Мечеслав! Мечеслав, это ты?

Над головой — яркое солнце, безоблачное небо и пышные кроны старых дубов. Почему-то в этот раз юный волхв знал — в дом Ковена он больше не вернётся.

Другие мы

Высокие башни тянулись ввысь, будто стремились поспорить в недосягаемости с небом. Уютное кафе у их подножия называлось «Чародей-дуб» — в честь раскидистого дерева, невесть как уцелевшего в царстве стекла и металла.

Молодой человек лет шестнадцати неторопливо допивал холодный кофе. Высокий, не по годам статный, он завязывал свои русые волосы в короткий хвост, а одежду невнимательный наблюдатель мог принять за военную форму. Юноша мысленно посмеивался над названием кафе — какой такой чародей? Только ребёнок верит в чудеса. Взрослый человек, которым он себя уже считал, точно знает, что магии не существует. Да и потом, современная наука способна сотворить все, если не больше — никакое волшебство в подмётки не годится.

И все же им владело странное беспокойство. Будто бы сегодня должно случиться что-то важное. Юноша заказал ещё одну чашку кофе — третью на сегодня, ругая себя на чем свет стоит, что незримые ли силы, собственная ли блажь привели его в это странное кафе в центре города.

Цокот каблуков. Рыжая девушка в пышном, немного старомодном, но красивом платье грациозно прошла мимо него, глядя на барную стойку. Лишь на секунду она остановилась, поравнявшись с его плечом. Наклонилась к уху и тихо прошептала:

— Пусть другой ты в другой реальности знает, что другая я, Мойра, обязательно к нему вернусь.

Она улыбнулась и исчезла за дверью, ведущей в глубину кафе. Юноша залпом допил свой кофе…

Где-то в другом мире волхв Мечеслав, обедающий со своими сокурсниками за дубовым столом, накрытом скатертью-самобранкой, поперхнулся и поспешно глотнул морковного сока.

В голове вдруг прозвучало, насмешливо и в то же время нежно:

«Я обязательно к тебе вернусь»