Алая сова Инсолье 2

На входе, как и в обычных наших городских хранилищах знаний, сидел библиотекарь. Первые минут двадцать он очень скептически смотрел на мои попытки что-то прочитать с закрытыми повязкой глазами, но потом потерял интерес к этому занятию.

Тем более в его епархию пожаловала целая толпа совсем юных… хм… совят. Молодое поколение адептов подняло невероятный гвалт и принялось по описи сдавать пришедшему в ужас от их количества и шума книжному червю свитки.

И один из них буквально заставил меня встать в стойку настороженного суриката. Свиток перемещения…

Неиспользованный свиток перемещения, выданный старосте подразделения «первокурсников» перед каким-то практическим занятием. Видимо, в качестве подстраховки и крайней меры.

Потому что трясся библиотекарь над этим рулончиком бумаги так, будто это местное священное писание. И как любой порядочный работник пыльных полок, еще и успел пожурить ребят за какие-то незначительные лишние потертости и грязь. Выпинал молодежь, пристроил драгоценный свиток на своем столе. И занялся другими делами.

М-да. Все же в ордене не привыкли к обычным людям. Тут все свои. А меня даже совесть не мучила, когда я совсем не по-святому дождалась, пока библиотекарь отойдет за стеллажи, чтобы притащить оттуда очередную пачку учебников для следующей волны адептов. Дождалась и пересела поближе к его конторке. Подождав немного, сделала вид, словно на ощупь ищу книгу, которую случайно положила не на тот стол, и нагло свистнула этот самый свиток, сразу же спрятав его глубоко в складки юбки.

Не зря же я так напряженно вслушивалась в пространство, чтобы точно ощутить, на какой угол стола положили нужную мне вещь и как конкретно она должна шуршать в руках.

Так что я не ошиблась.

Не знаю, как и когда я смогу передать эту бумажку Инсолье… но я постараюсь!

Глава 7

Алла

Шумные адепты первого года обучения рассосались, но перед этим почти съели библиотекаря. Во всяком случае, у меня сложилось такое впечатление: голос пожилого мужчины сел в тщетных попытках перекричать эту ораву и призвать к тишине. Шаги стали тяжелыми и шаркающими, движения — медленными и неточными. Он пару раз уронил книги со стола и даже не обратил внимания на то, что кое-какой свиток оттуда пропал.

— Мяу, — едва слышно раздалось откуда-то из-за дальних полок. Трудно расслышать даже для меня, что уж говорить про остальное окружение.

— Вовремя, малышка, — прошептала я буквально одними губами, подхватывая котенка и пряча все в том же подоле. Кошечка послушно зацепилась ноготочками за нужные складки, вскарабкалась и нырнула в потайной карман. Вообще, как я поняла, мне принесли мои же прежние платья. Из этого следовал любопытный вывод: у настоящей святой были либо интересные вкусы в одежде, либо какие-то тайны.

Иначе почему у нее в каждой юбке по дюжине потайных карманов и даже крепления для оружия? Хотя она же ходила с отрядом своих братьев на охоту… так что это, наверное, нормально.

— Что-то слегка притомилась, брат по ордену, потому пойду в свою келью, — обратилась я к библиотекарю, показательно ведя рукой вдоль стены и стеллажей, как обычные слепые.

— Угу, — устало оторвался от своих дел мужчина в возрасте. — Сейчас, подожди немного, позову твоего… сопровождающего. — Почему-то последнее слово прозвучало как-то неуверенно. Все-таки что-то с моим названым братом было не так. И это понимала не только я.

— Нет необходимости. — Я постаралась улыбнуться так, чтобы передать усталую доброжелательность — ровно то ощущение, которое шло от самого пожилого мужчины. Люди часто не замечают, как они падки на собственное отражение в другом человеке. Но это всегда работает. — Вы и так слишком заняты. Столько дел. А мне нужно учиться самостоятельности, не вечно же полагаться на помощь братьев.

— Спасибо, сестра. — В голосе библиотекаря было и облегчение, и благодарность. — Пресветлый с тобой.

Со мной так со мной. Этот Пресветлый как минимум не трындит без остановки, как друг Паоло. Так что я предпочту его общество любому другому. Во всяком случае, пока не найду Инсолье.

Как только я «нетвердой» походкой покинула обитель знаний, медленно, по стеночке, то сразу постаралась использовать слух на максимум. Нити мне сейчас не помощники, тем более я все еще боялась, что их заметят. Если со мной сейчас никого нет — надо пользоваться. Котенька передала те обрывки образов, что смогли уместиться в маленькой звериной голове. Благодаря этому я знала две вещи: темницы расположены в глубине двора, за углом большого кирпичного здания самой библиотеки. И там сейчас что-то происходит: люди шумят, бегают и суетятся.

Что-то подсказывало мне, что все это неспроста и тонкая фиолетовая нить в моей душе не просто так трепещет все ощутимее. Будто бы тот, кто привязан на другом ее конце, вдруг стал ближе. А еще ему… больно.

Без нитей я была наполовину слепа, но эти ощущения… интуиция будто вопила: надо бежать туда. И в то же время как будто уговаривала этого не делать!

— Веди! — все-таки решилась я, выпуская котенка на камень, какими был вымощен весь двор.

Мы рисковали. Ужасно рисковали. Впрочем, даже если мы встретим кого-то на своем пути, я просто совру, что ловлю маленький пушистый комочек. Если у Имран раньше были кошки, вопреки всем местным предрассудкам, значит, она их сильно любила. Главное, чтобы не стали присматриваться к необычной природе зверька.

Котейка непонятным мне образом зацепилась за нашу с Инсолье нить и рванула вперед, но не как указатель пути — нить привела бы и без нее, — а, скорее, как сторожевой клубочек. Она ловко скользила у самой мостовой и тихим писком предупреждала о том, что навстречу кто-то идет.

Таким образом мне удалось избежать встречи с парой молодых адептов, проскакавших на всех парах. С какой-то причитающей женщиной, от которой пахло стиркой. И с драгоценным другом Паоло — он пронесся мимо как бешеный, а через полминуты, не успела я пройти еще пары десятков шагов, уже бежал обратно. И звенел на бегу каким-то оружием.

— Прочь, сволочи, если не хотите, чтобы я сжег ваш поганый орден, замешав пламя на крови и смерти этого мальчишки!

На секунду я застыла. Это был голос Инсолье. Хриплый, сорванный, но его.

— Лошадь мне! А лучше — телепорт!

Да ладно, как я вовремя! И у меня даже есть то, что требует преступник. Вот после этого не говорите, что не существует судьбоносных встреч.

— Отпусти ребенка! — Я подхватила котейку в карман и не стала орать, все равно в общем гвалте меня бы не услышали. Просто пробралась сквозь сомкнутые ряды зевак и адептов прямо туда, где на свободном пространстве ощущался мой мужчина, и встала прямо перед ним. Теперь можно выпустить нити, вряд ли в таком дурдоме кто-то что-то заметит. — Лучше возьми в заложники меня, темный!

— Э? — Кажется, недоумевающий звук раздался не только со стороны моего темного, но и со стороны орденских. А еще где-то в стороне и позади я услышала смачный шлепок ладони о лицо. Интересно, кто такой оригинальный с фейспалмом.

Но все это не помешало мне буквально броситься в родные объятия. Вернее, «спасти бедного юного адепта» и втиснуться в руки Инсолье самой.

Вообще-то я мальчишку весьма невежливо и отнюдь не нежно выдернула из некромантских клешней. Потому что нечего. Мне здесь самой едва места хватает.

Инсолье, слава всем местным богам, с растерянностью справился быстро и схватил меня не менее крепко, чем прежде держал адепта. Я почувствовала, как в шею впилось что-то острое. Ага, это он так заложника взял. Молодец, что и сейчас не теряет бдительности.

— Я не знаю, как его активировать, — быстрый горячечный шепот не улетел дальше полутора шагов. — Давай ты! Ты же знаешь?

Скрученная в трубочку бумага ткнулась прямо в живот некроманта, когда я завела руку со свитком за спину.

— Отпусти ее, отродье мрака. — Перед всей толпой, что клубилась вокруг нас, как рой пчел вокруг улья, вышел мужчина с сильным глубоким голосом. Так, кажется, я его уже где-то слышала. Горе-жених? А я ведь даже лица его ни разу не пощупала.

— Ага, щаз-з-з! — хрипло и ехидно отозвалось «отродье» и смачно плюнуло на камни двора.

А потом Инсолье, умница моя, без лишних вопросов и переговоров активировал телепорт из свитка, просто переломив туго скрученную бумажную трубочку пополам.

Глава 8

Инсолье

Ноги подкашивались, в ушах звенело, обморочная мгла назойливо ползла по краю зрения, подстерегая момент, чтобы наброситься и вырубить. Вдобавок дико болела исхлестанная спина и чуть пониже. Филипп, падла, извращенец. До него ни одному палачу до моей задницы дела не было, а этот… Вдобавок никакие зелья так быстро не действовали, а бежать надо было именно сейчас!

Еще бы, столько дней над телом издеваться, оно молодец, что на ногах стоит и юного адепта за горло держит. Хотя скорее я на нем вишу, заодно используя как живой костыль. Лезвие к горлу, впрочем, это приставлять не мешает.

Цепи антимагические этот самый адептенок с меня и снял. По приказу собственного командира, которому я, конечно, запретил приближаться.

От Паоло любой гадости можно ждать, так что на фиг его, сволоча. А пацан и сам неплохо справился, хотя рожи при этом корчил — умереть не встать. Или встать, но уже не своей волей.

И вот теперь я торчал посреди небольшой тренировочной площадки и орал как придурок про лошадь в обмен на жизнь. Никогда б на такую дурость не пошел, если б не встретился взглядом с Филиппом. Он, конечно, незаметно для других снисходительно закатил на мои дурные попытки глаза, но пальцами дернул и медленно моргнул. Мол, продолжай этот цирк, сейчас все устроим, должен будешь.

И вот тут произошло нечто, чего вообще никто не ожидал. А я меньше всех.

Сквозь толпу протиснулась до боли знакомая ярко-алая тень с повязкой на глазах. И ладно бы плюнула в мою сторону или еще какую гадость сказала.

Нет, сумасшедшая святая сволочь буквально втиснулась мне в руки, ревниво вытолкнув из объятий молодого адепта.

Тут не то что я очешуел — выпали в осадок все братья. А Филипп и вовсе не выдержал, приложил белой перчаткой по своей зажравшейся морде. Главное, вполне в духе совы… и вообще поперек задумки побега!

Отомстила так отомстила, нечего сказать. И что теперь делать?

Словно в ответ на этот вопрос Имран завела руку за спину и ткнула мне в голое пузо какой-то палочкой. Нет, не палочкой! Свернутой в трубочку бумагой. Свитком. Свитком портала. Сволочь святая, ты… как… откуда?! И главное — зачем?!

Ладно, я, может быть, идиот. Но не настолько, чтобы не воспользоваться предоставленной возможностью. А уж если эта возможность поперек желаний хитрожопого карьериста от святости… да еще б я стал ворон считать!

Свою сову схватил поперек живота и переломил портал. Там разберемся, что, и как, и зачем. Если есть возможность уволочь ее с собой — я точно отказываться не стану! Это моя сова! Я все равно собирался за ней вернуться.

Заклинание перемещения привычно дернуло нас где-то в районе загривка и потащило сквозь узкий туннель по заданным координатам.

Очень удачно, что я знал, куда ведут эти свитки. А еще знал, как их можно в кратчайшие сроки перенаправить. Ведь это был один из самых легких способов сбежать из храма, который я прорабатывал еще будучи паладином.

Жаль только, что такие вот свитки далеко утянуть не смогут даже одного человека. А уж двоих перенесут не более чем на пять тысяч шагов. Для экстренного спасения — отличная вещь, но для побега от церкви не сильно эффективная. Все, что теперь им нужно, — прочесать этот пятикилометровый радиус, что при наличии кучи народа не такое уж тяжелое дело. Только вот я изначально поступил хитрее.

— Мы в библиотеке, что ли? — не поняла Имран и принялась крутить головой, будто пытаясь осмотреться. Потом даже воздух рукой пощупала, вычерчивая пальцами странные фигуры.

— Угу, точнее, на верхнем этаже с заклинаниями, уф. — Я тяжело оперся о стену, не способный больше держаться прямо. — Тут находятся самые сильные свитки. Но и защита тоже… самая сильная. У нас минуты полторы, не больше. Сейчас я…

Но встать не успел. Сам, в смысле. Сова шагнула вплотную и вцепилась в меня обеими руками. Куда достала, туда и вцепилась, ввергнув меня в очередной легкий шок — для тяжелого просто не осталось сил. А так-то я меньше всего ожидал, что святая сволочь станет меня за задницу хватать обеими руками.

Впрочем, она быстро переместила свои крылышки так, чтобы просто поддерживать меня и не давать свалиться. А еще сказала какое-то интересное слово, когда почувствовала пальцами рубцы от хлыста.

Слово я не понял, но по интонации угадал ругательство. С ума сойти. Что они с моей совой делали, пока я был в пыточной?! Она же никогда не ругалась…

— Куда? Куда тебя подвести, чтобы ты взял то, что нам нужно?

— Чуть правее такой большой стеллаж. Только аккуратно, я скажу, на какие плиты наступать, тут везде ловушки.

— Я вижу, да. В них заклинания. Только не понимаю какие, все разные.

— Ты… что делаешь?

— Давай потом. Что брать?

Я медленно поднял голову на украшенный золотыми завитками стеллаж.

— Третья полка снизу, три штуки с самого края. И на всякий случай приготовься, может сработать сигнальная нить. Заорет так, что уши завянут. Но по-другому никак, снять или обойти ее в нашем плачевном состоянии проблематично.

— Не заорет. — Я опять глазам своим не поверил, потому что сова никуда не пошла и ничего не стала брать руками. Зато в воздухе медленно проявилась моя собственная нить, которая, словно хорошо выдрессированное щупальце, проплыла над всеми ловушками, лихо скользнула между сторожевыми плетениями и шустро принялась опутывать внутри полки все, до чего дотянулась. И так же ловко, по одному, выволокла мимо сторожков всю добычу наружу.

— Хватит? — напряженным голосом уточнила сова, и я тут только понял, что она от этого напряжения побелела почти в синеву. Очень хотелось заорать: «Как ты это делаешь?!» Но пришлось оставить разборки до другого раза.

— Хватит, — только и сказал я, сразу ломая первый свиток перемещения, какой до нас доплыл. И вот мы уже в десяти тысячах шагов от церкви. Не успела сова опомниться, как я сразу активировал второй. Затем третий. — Все. Сутки у нас в кармане.

Хорошо, что в голове на случай побега всегда, еще со времен собственного совиного прошлого, хранилась цепочка координат для перемещения. Чтобы из стороны в сторону попрыгать и спутать направление. Так-то его сразу по порталу очень сложно отследить, а если портал тройной — вовсе невозможно.

Теперь можно упасть и…

Стоп! Нельзя падать! У меня тут сова и полные непонятки!

Что это было вообще?

Но спросить об этом я не успел, потому что колени окончательно подломились, и мы оба начали валиться куда-то в траву. У совы, кажется, тоже не осталось сил…

Ага. Стоять и держать меня у нее сил не осталось. А вот упасть рядом и поцеловать так, что у меня моментально в голове взорвался этот шаттов мир, — еще как хватило!

Глава 9

Алла

— Это значит, я прощен, что ли? — буркнул Инсолье куда-то в пространство. Точнее, куда-то мне в шею, которую он увлеченно целовал последние пару минут. На большее у него сил не хватало. Да и у меня тоже.

— За что прощен? — Кажется, я охрипла. То ли от нервного напряжения, то ли оттого, что в последние полчаса до предела напрягала свою магию и тело, не знаю. Но голос сел.

— Разве тебе не рассказали, как злобный черный некромант сжег все, что тебе было так дорого? Как мерзко обманул тебя и твое доверие?

Я вздохнула. Отстранилась и накрыла его губы рукой. Пусть помолчит. А то мне слишком не по себе.

Потому что мне многое рассказали, да. В том числе и о том, как страшный некромантский предатель еще тогда, до разоблачения, смотрел на святую. И что выжег всех, кроме нее. И если бы она сама не сунулась под удар, закрывая собой братьев, вообще не пострадала бы.

В общем, все понятно. Черный маг влюбился в Имран. Ту, прежнюю, настоящую святую. И все, что было потом, было не для меня — для нее. В том числе и его обман.

— О, ты не поверила, что ли? — по-своему понял мой жест Инсолье. — Так я тебе сам скажу. Это чистая правда. Я тебя обманул, да. Но может, ты послушаешь, почему я это сделал?

— Послушаю. Потом. — Я вдохнула немного воздуха сжатым горлом. — Сначала ты послушай, пожалуйста. Только не перебивай, потому что мне и так очень страшно признаваться.

— Хм? — Вот тут в его голосе проскользнуло настоящее удивление. — Ну… ладно, начинай. Вряд ли ты меня хоть чем-то напугаешь. Если только не признаешься в своей искренней любви к Филиппу и не попросишь создать гарем.

— Я не Имран.

— Угу, ты потеряла память. Возможно, потому и не ощущаешь себя святой. — В голосе мужчины проскользнула неуверенность пополам с толикой радости.

— Я ничего не теряла. Вся моя память при мне в полной сохранности, а святости во мне отродясь не было. Но я — не она. Понимаешь? Я не та девушка, в которую ты влюбился и которую захотел уберечь от огня на площади.

— Я был в кого-то влюблен? — после долгой паузы уточнил Инсолье. — Что ты вообще несешь? Перегрелась? Перенапряглась? Опоили чем-то, сволочи пернатые?

И полез щупать мне лоб.

Я отстранилась и перехватила его ладонь. Упрямо закусила губу, потом еще раз вдохнула-выдохнула.