Горечь

— Арнольд… — только и смог выдохнуть Мартин, кивнув в сторону домика Осмунда. — Он мертв.

Абсалом грязно выругался под нос, и это были первые бранные слова, вылетевшие из его уст за время пребывания Мартина в общине. Старик быстро зашагал к дому Осмунда, на ходу прорычав:

— За мной!

Мартин и Дэн поспешили за Абсаломом. Чуть сбавив шаг и немного отстав, чтобы старик их не слышал, Мартин, ошарашенный от растерянности, спросил у Дэна первое, что пришло на ум:

— Где вы были?

— Тебя искали, кретин! И Осмунда, — прошипел наркоман. — Еле уговорил старика вернуться обратно, пока он не набрел на котловину.

Абсалом взлетел по ступенькам крыльца и зашел в дом — дверь была распахнута. Мартин хотел было предупредить об опасности, но на него навалилось странное равнодушие. Что бы ни случилось с Абсаломом или Дэном — это теперь не его вина. Должно быть, сказывалось действие «горечи»: черная субстанция поглощала все негативные эмоции словно нефть, разлитая на поверхности беспокойного моря. Иногда страх и чувство вины прорывались наружу, но тут же исчезали в вязком омуте спокойствия и безразличия. В этом мутном болоте тонули образы Алины и Яны — одну из них Мартин спасти уже не мог, судьба же второй волновала все меньше.

— Господи, что здесь произошло? — донесся из комнаты надломленный голос Абсалома.

Никто не вопил от ужаса и не бежал прочь, а это означало, что опасность миновала или, по крайней мере, не представляла прежней угрозы. Мартин, чуть помешкав, заглянул в комнату вслед за Дэном.

Абсалом стоял возле распластанного трупа Арнольда. Его смерть не вызывала сомнений: наркоман, выпучив застывшие глаза, лежал бездыханно в огромной луже крови. Худосочный торс покрывали рваные раны, и самая большая из них зияла развороченными краями в области сердца. На лице Арнольда застыла гримаса ужаса и удивления, будто он совсем не ожидал нападения Осмунда — человека, с которым прожил в общине несколько месяцев.

— Что здесь произошло? — глухо спросил Абсалом, переведя взгляд с трупа на Мартина. — И где Осмунд?

— В другой комнате его нет, — сообщил Дэн, снова показавшись в дверном проеме: должно быть, он успел осмотреть домик.

Мартин сглотнул вязкую слюну, не зная, что ответить. Рассказать правду означало признаться в собственной трусости: он бросил в беде Осмунда и Арнольда, хотя мог их спасти.

— Лика! — донесся с улицы звонкий голос Яны, и у Мартина отлегло от сердца: она была жива. Несмотря на анестезирующее действие «горечи», в глубине души он все равно переживал за девушку.

— Лика, ты где?! — вновь прокричала Яна.

Мартин вслед за Абсаломом и Дэном вывалился на улицу. Яна стояла возле крыльца, намереваясь подняться ко входу в дом.

— Нигде не могу найти Лику. — Она помрачнела, заметив испуг на лицах мужчин. — Что-то случилось?

— Надеюсь, что нет, — бросил Абсалом, сбегая по ступенькам. — Ты везде смотрела?

— В нашем доме ее не было, и я подумала, что она осталась в доме Осмунда и Мартина.

— Там ее нет, — обронил Дэн. Его голос дрожал от волнения, а бледное лицо выражало растерянность и страх.

Абсалом остановился посреди двора и, обведя подопечных встревоженным взглядом, строго скомандовал:

— Слушайте меня внимательно! Никто не расходится, держимся друг друга. Задача номер один — найти Лику. — Он посмотрел на Яну и спросил: — Свинарник проверяла?

Девушка отрицательно покачала головой, после чего Абсалом ринулся к постройке на краю поселка. Все остальные бросились следом за ним.

Яна шла между Мартином и Дэном, едва за ними поспевая. Она спросила тихим взволнованным голосом:

— Что происходит? Почему такой переполох?

— Арнольд мертв, — сказал будто сплюнул Дэн. — Кто-то проделал в нем столько дыр, что из него вся кровь вытекла. Я такой жести никогда не видел.

Новость шокировала Яну: она испуганно охнула, а ее большие глаза, казалось, увеличились в два раза. Она собиралась спросить что-то еще, но ее перебил возглас Абсалома:

— Вот она!

Старик кричал из свинарника, где скрылся пару секунд назад, и Мартин с друзьями поспешил за ним.

На полу, прислонившись спиной к загону для свиней и вытянув ноги, сидела Лика — все такая же изможденная и осунувшаяся, какой привык ее видеть Мартин за две недели пребывания в «Юдоли». Глаза девушки были закрыты, словно она спала; рядом валялось опрокинутое ведро с подгнившими овощами, которыми обитатели общины кормили свиней. Абсалом схватил девушку за плечо и потряс.

— Лика! — позвал он, а затем, не дождавшись ответа, легонько постучал ладонью по ее щеке. — Похоже, она без сознания.

Мартин, Яна и Дэн сгрудились рядом, наблюдая за тем, как Абсалом приводил наркоманку в чувства. Он похлопывал ее по щекам и тряс за руки. Лика застонала, приходя в себя. Открыв глаза, она с недоумением уставилась на собравшихся.

— Где я? — промямлила Лика.

— Ты в свинарнике. — Абсалом помог ей подняться. — Что случилось?

Лика пошатывалась: тонкие как спички ноги едва удерживали вес тщедушного тела. Мартин протянул руку, и наркоманка вцепилась в нее холодными пальцами, стараясь не упасть.

— Я кормила свиней, — дрожащим голосом начала она. — Вдруг оборачиваюсь — сзади стоит Осмунд. Помню, я еще спросила у него, где он был все утро, ведь мы вас обыскались.

Лика вопросительно посмотрела на Мартина замутненным взглядом, словно ожидая от него комментариев, но Абсалом ее поторопил:

— Что было дальше?

— Он на меня набросился, — всхлипнула Лика. — Повалил на землю, вцепился руками в шею, а потом…

Она замолчала и растерянно оглядела собравшихся.

— Дальше я не помню, — тихо обронила Лика. — Открываю глаза — и передо мной уже вы стоите.

Сжав губы, Абсалом остановил строгий взгляд на Мартине.

— У тебя есть, что добавить? — мрачно спросил он. — Где вас черти с утра носили с Осмундом?

Отпираться не было смысла: существо внутри Осмунда представляло смертельную опасность для всех обитателей «Юдоли», и чем быстрее Мартин обо всем расскажет, тем лучше. Он шумно выдохнул и начал свой рассказ. Вывалил все, как было — ничего не скрывая и не приукрашивая.

Несмотря на обилие фантастических элементов, Мартин старался, чтобы его история звучала правдоподобно, а потому во время рассказа, превозмогая себя, поочередно смотрел в глаза каждому из собеседников. Абсалом, Яна, Дэн и Лика внимательно его слушали, но вскоре интерес на их лицах сменился недоверием, а затем — отвращением, когда Мартин рассказал о том, как бросил Осмунда помирать у расщелины в котловине.

Мартин знал, какой эффект произведут его слова. Его будут считать ничтожеством и трусом, оставившим в беде человека, но ему было все равно: он проходил через ад самоуничижения каждую ночь, когда к нему в кошмарах являлась Алина.

Закончив рассказ на том, как тварь, вывалившаяся изо рта Осмунда, высасывала у Арнольда кровь, Мартин потупил взор, ожидая вопросов или какой-нибудь реакции. Яна и Лика с ошеломленным видом переваривали информацию о страшной смерти Арнольда, а Абсалом с Дэном смотрели на Мартина со смесью недоверия и брезгливости. Его история оказалась настолько невероятной, что всем потребовалось время на ее осознание. Наконец, Абсалом нарушил тишину:

— Он правду говорит про «горечь»? — спросил он у Дэна. — Все это время вы втихаря ходили к котловине и употребляли какую-то дрянь?

Щеки Абсалома побелели, желваки вздулись, а на лбу запульсировала жилка — он был в ярости, но пытался себя сдержать. Дэн словно сжался в размере в два раза и, стыдливо отведя взгляд, кивнул головой. Абсалом вновь посмотрел на Мартина:

— Я не знаю, что за дурь вы пробовали, но мозги она тебе знатно накренила.

— Вы мне не верите? — с вызовом бросил Мартин. — Наверное, и в убийстве Арнольда подозреваете?

— Это маловероятно. Учитывая, сколько крови он потерял, ты бы не смог его убить, не запачкавшись, — неожиданно спокойно и рассудительно сказал Абсалом. — А верить тебе или нет — решать не мне, а полиции.

— Нам нужна помощь! — взвизгнула Лика, вскинув руки к лицу. — Осмунд нас убьет!

Наркоманку сотрясала мелкая дрожь, и Яна ее обняла.

— Не Осмунд, а та тварь, что в него вселилась, — мрачно поправил Дэн и, зыркнув на Мартина, тихо добавил: — Если, конечно, это правда.

В его взгляде читалось презрение вперемешку с разочарованием: Мартин выдал тайну «горечи» и косвенно стал причиной гибели Арнольда. Теперь он навсегда будет для Дэна предателем и сволочью. И пока Мартин подбирал слова, чтобы хоть как-нибудь оправдаться, его перебила Яна:

— Но как мы вызовем помощь? — она обратилась к Абсалому. — У вас есть телефон?

Старик отрицательно покачал головой:

— Отсутствие связи с внешним миром — одно из правил «Юдоли» и залог вашего полного исцеления.

Дэн не выдержал и фыркнул:

— Полного исцеления?! — возмутился он. — Неужели ты еще не понял, что мы выздоравливали благодаря «горечи», а не тебе, старый хрыч?! И теперь все пошло к чертям собачьим!

Кулаки Абсалома сжались, а лицо побагровело: вот-вот могла начаться драка. Мартин на всякий случай сделал шаг назад, чтобы не оказаться в эпицентре разборки. Но глава общины сдержал себя: выдохнув сквозь сжатые губы, Абсалом смерил Дэна взглядом, полным разочарования, и спокойно проговорил:

— Вот, что мы сделаем. Мы вместе пойдем к берегу реки — там ждет лодка. Мы сядем в нее, доплывем до одного из поселков на противоположном берегу и вызовем оттуда подмогу.

— А как же Арнольд? — всхлипнула Лика. — Неужели мы его бросим здесь?

— Ему уже ничем не помочь. К тому же тело нельзя трогать, пока не приедет полиция, — пояснил Абсалом. — Идем спокойно и без суеты, оглядываемся по сторонам: если видите Осмунда — тут же даете знать. Все понятно?

План казался простым и разумным, и обитатели «Юдоли» согласно кивнули.

— Но вначале вы отведете меня к «горечи», — неожиданно добавил Абсалом, и в его голосе прозвенели такие ледяные нотки, что никто из его подопечных не осмелился возразить.

* * *

В дневном свете путь к котловине выглядел иначе, чем ночью. Косые лучи солнца пробивались сквозь листву, под ногами стелилась едва заметная тропа, и в кронах щебетали птицы.

Несмотря на царившую вокруг идиллию, Мартина не отпускала тревога: где-то поблизости бродил обезумевший Осмунд, внутри которого обитала неведомая тварь, жадная до крови, и от одной только мысли об этом к горлу подкатывала тошнота. Действие «горечи» подходило к концу: Мартин больше не чувствовал странную легкость, которая уберегала его от неприятных эмоций последние часы. С каждой минутой беспокойство и страх нарастали, готовые с головой захлестнуть Мартина. И чтобы отвлечься от дурных мыслей, он сосредоточился на дороге.

Дэн шел впереди, уверенно маневрируя среди стволов, помеченных крестами. За ним, то и дело озираясь по сторонам, топали Яна с Ликой; Абсалом замыкал шествие. В руке он держал канистру с бензином. «Чтобы заправить мотор», — как пояснил старик. Мартин слышал его прерывистое дыхание за спиной, но не решался обернуться.

Вскоре лес окончился, и перед путниками распахнулась котловина. Пение птиц исчезло, и стих легкий ветер: казалось, впадина втягивала в себя не только звуки, но и малейшее движение воздуха. При дневном свете Мартин заметил одну деталь, на которую не обратил внимания во время ночных вылазок: верхушки подпиравших котловину сосен чернели обугленными стволами, словно обожженные катастрофическим огнем с небес.

— Веди к расщелине, — скомандовал Абсалом, обращаясь к Дэну.

Дэн послушно повел группу к центру котловины, где темнел узкий провал. Запах гари в этом месте ощущался сильнее. Мартина передернуло, когда он увидел на земле свой фонарик, которым ночью ударил по голове Осмунда. Абсалом неодобрительно покосился на Мартина и, подняв фонарик, посветил им в расщелину.

— Ничего там не видно, — сказал Дэн. — Мы несколько раз пробовали рассмотреть, что находится внутри, но видели только черноту.

Абсалом распрямился и, щурясь от яркого солнца, посмотрел на подопечных.

— Когда я впервые приехал в эти леса, хутор еще не был заброшенным, — начал он. — Местные рассказывали об этом месте. Они называли его Чертовым Котлом и понятия не имели, откуда он взялся. Говорили, что низина всегда оставалась безжизненной, но никто не знал, по какой причине. Местные опасались ее, обходили стороной. Я ни разу здесь не был, потому что принимал их слова за обыкновенные байки.

— Они что-нибудь рассказывали про черную слизь в расщелине? — спросила Яна.

— Нет. Не думаю, что они вообще о ней знали. И тем более навряд ли пробовали слизь на вкус. — Абсалом с досадой взглянул на Дэна. — Только наркоманы могли додуматься до такого.

Старик отвинтил крышку у канистры и, наклонив ее возле расщелины, вылил бензин внутрь бездонного провала.

— Что вы делаете? — прохрипела Лика.

Лицо наркоманки потемнело и скривилось, превратившись в жуткую гримасу. Мартин удивился странным метаморфозам с внешностью Лики, но по-настоящему он испугался, когда почувствовал легкий запах гари, исходивший изо рта девушки.

— Провожу детоксикацию, — ответил Абсалом.

Он достал из-за пояса тонкий оранжевый цилиндр — фальшфейер, который всегда брал в лес на случай встречи с дикими животными. Абсалом дернул за шнур, и из цилиндра вырвалось яркое красное пламя. Он кинул фальшфейер в расщелину, пропитанную бензином, и недра земли полыхнули огнем.

Лицо опалила волна жара. Мартину на секунду показалось, что из впадины донесся тонкий визг, полный боли и ужаса, будто нечто живое сгорало заживо в беспощадном огне.

Лика с диким воплем набросилась на Абсалома. Остервенело рыча и брызгая слюной, она повалила его на землю. Старик, казалось, опешил от неожиданного нападения: выпучив глаза и раскрыв изумленно рот, он распластался на земле под запрыгнувшей на него девушкой, словно не мог поверить, откуда взялось столько сил в тщедушном теле наркоманки. По-звериному изогнув спину, Лика широко распахнула рот со стекавшей оттуда слюной и вплотную приблизилась к лицу старика.

Мелькнуло черным: изо рта Лики выскользнула упругая блестящая кишка, покрытая слизью, и молниеносно вонзилась в шею Абсалома. Чвакнуло влажным, брызнуло красным — и вот уже тварь, сжимаясь в спазмах, ненасытно тянула кровь из раны.

Абсалом сипло хрипел, бился в судорогах и водил руками по черной земле, не в силах скинуть с себя Лику — казалось странным, что мощный мужик не может совладать с тощей девчонкой.

— Бежим! — раздалось откуда-то сверху, и Мартин обернулся.

Яна отчаянно махала ему рукой, стоя на краю котловины; рядом с ней с ошарашенным видом застыл Дэн, готовый вот-вот сорваться с места. Мартин даже не заметил, когда они успели удрать от расщелины. Он обернулся к Абсалому в то самое мгновение, когда тварь изо рта Лики закончила трапезу: с влажным чмоканьем отлепившись от раны на шее, существо изогнулось в сторону Мартина. У него не было глаз — лишь только круглый черный рот, ощеренный множеством прозрачных зубчиков, напоминавших рыбьи. Но Мартин мог поклясться, что тварь каким-то невероятным образом смотрела прямо на него, словно хищник, учуявший следующую жертву. Лика стояла на четвереньках над распластанным Абсаломом, и ее замутненный взор и маска безразличия на лице говорили об одном: она не отдавала ни малейшего отчета своим действиям и полностью подчинялась воле чудовищного существа.

— Беги, кретин! — завопил с пригорка Дэн.

И Мартин побежал. Спустя мгновение он уже карабкался по склону, выбираясь из котловины. Яна и Дэн, в нетерпении переминаясь на месте, поторапливали его отчаянными криками:

— Быстрее! Она уже рядом!

Мартин кинул взгляд через плечо: сзади, оскалив перекошенную от ярости морду, за ним гналась Лика. Чья-то ладонь схватила Мартина за руку и резко потащила из котловины, помогая ему побыстрее выбраться наверх.

— Бежим! — выдохнул над ухом Дэн.

Они сорвались с места — и помчали в лес, оставляя за спинами мертвого Абсалома и Лику, одержимую ненасытной тварью.

* * *