Помоги проекту - поделись книгой:
Саныч покачал головой, подписал последний бланк и сообщил:
– Я на дачу сегодня. Иначе не успею. В следующий раз.
Демидов чуть разочарованно забрал документы, пожал плечами:
– Эт самое… Ну, смотри!
И ушел.
Саныч открыл ноутбук, размышляя, стоит ли ему запереть дверь и досмотреть вожделенный ролик. Потом глянул на время, понял, что, если он действительно хочет успеть на дачу до вечерних пробок, ему надо уезжать прямо сейчас. Не без сожаления закрыл браузер, выключил ноутбук, сунул папку с бланками отчетов в стол и вышел вон. Еще через пару минут Саныч покинул огромный ангар, где располагался склад, уселся в свою, успевшую прокалиться на солнце, машину, врубил радио погромче и выехал со стоянки.
ВОВЧИК
Когда она танцевала, вскинув руки и прикрыв глаза, Вовчик был готов умереть на месте. От восторга. От счастья. От осознания того, как сильно ему повезло – она его девушка. Его вселенная. Его душа. И пусть сердце его было похоже на плавленый сырок, а мозг при взгляде на Машу выдавал сотни умильных романтических сравнений, достойных влюбленного третьеклассника, Вовчик не стеснялся собственной сентиментальности. В жопу условности – он сегодня счастлив!
Не удержавшись, Вовчик достал смартфон, сделал пару фотографий – запечатлев тонкий силуэт Маши в толпе гостей. Боковым зрением перехватил ироничный взгляд Сереги – который, стоя у стола с выпивкой, незаметно наблюдал за его лицом – и показал другу средний палец. Этот засранец просто завидует.
Серега плеснул виски в два бокала и многозначительно поиграл бровями. Вовчик, хмыкнув, двинулся к нему сквозь толпу нарядных, синхронно скачущих под музыку гостей. Взял в руки бокал, снова посмотрел на Машу – откинув с лица длинную блестящую прядь, она позировала в камеру своего смартфона, пытаясь сделать эффектное сэлфи. В кадр то и дело лезли гости, чтобы составить Маше компанию. На мгновение Вовчику захотелось поставить вечеринку на ускоренную перемотку и поскорее добраться до того момента, когда он выставит всю эту ораву за дверь и останется с Машей вдвоем, в спальне огромных апартаментов на шестьдесят третьем этаже башни «Око» в Москва-Сити, которые он снял специально, чтобы отпраздновать день ее рождения.
– Сколько ты за всё это заплатил? – проорал ему в ухо Серега, пытаясь перекричать бахающие басы.
Всё, что было на кредитке, которую он открыл специально для вечеринки. И еще немного сверху – то есть, по факту, Вовчик потратил вообще все деньги, которые у него были. Но об этом он решил никому не говорить – даже Сереге. Потому что, если бы тот узнал, что за аренду апартаментов, за фуршет, за украшение огромного помещения цветами и воздушными шарами, за лимузин, на котором Вовчик сегодня днем встретил и привез Машу в отель, за новенький костюм, который он приобрел специально для вечеринки, он отвалил около ста двадцати тысяч, друг бы просто покрутил пальцем у виска. А еще кольцо с настоящим бриллиантом – небольшим пока, на свадьбу он купит Маше бриллиант покрупнее. И специальный сюрприз, который вот-вот доставит транспортная компания. В общей сложности вышло около двухсот косарей.
Но оно того стоило! Потому что, когда Маша при виде лимузина открыла от удивления рот и восторженно воскликнула: «Вау!», а потом счастливо заорала: «Офигеть!», когда он пригласил ее в номер и, подведя к панорамным окнам, продемонстрировал Москву, раскинувшуюся у Машиных ног, Вовчик понял, что ради подобной реакции он, если надо, и почку готов продать. Как бы избито это не звучало.
Как он будет отдавать кредит, Вовчик пока не придумал. Подумает об этом завтра. А костюм ему пригодится на свадьбе. Он не сомневался, что Маша скажет ему: «Да!».
– Не хочешь, не говори! – сказал Серега, и Вовчик понял, что так и не ответил на вопрос друга, сколько он за всю окружающую их роскошь заплатил. – За тебя, миллионер, хоть сегодня и не твой день!
И, звонко стукнувшись бокалом о бокал Вовчика, Серый залпом заглотил свой виски.
– Алё, не налегаем! – притормозил его Вовчик. – У нас еще дел вагон! Доставка не звонила?
Серый отрицательно покачал головой.
Вовчик досадливо глянул на часы – опаздывают! Ладно, все равно вечеринка до полуночи, так что даже если доставка опоздает на пару часов, это не критично.
– Я вот все не могу решить… – философски сообщил Серый, разглядывая пеструю толпу Машиных подруг, – кого бы мне трахнуть? Потапову, или вон ту блондинку, с татухой на запястье?
Вовчик покачал головой.
– Да хоть обеих сразу, главное, не здесь, окей?
– А чего это, не здесь? – с наигранным разочарованием протянул Серый. – Ты гостевой туалет видел? У меня спальня меньше… Мы по-быстрому!
Вовчик сунул другу под нос кулак и направился к Маше.
Пробившись сквозь толпу, он обнял ее сзади, чмокнул в затылок и увлек к огромному окну. Разгоряченная танцами, Маша прерывисто дышала, и Вовчику снова захотелось побыстрее добраться с ней до спальни. Нет, сегодня он никуда не спешит. Сегодня он король мира!
– Красиво, да? – проговорил он, вместе с Машей глядя на огромный, простирающийся до самого горизонта город. Пока вся компания выпивала и закусывала, день незаметно сменили сумерки, и теперь вокруг них до самого горизонта расползались светящиеся змеи улиц и проспектов.
– Очень! – кивнула Маша, пытаясь поймать в фокус смартфона красоту за окном.
Вовчик уткнулся носом в ее висок.
– Машуня, я так тебя люблю! – выдохнул он. – С днем рождения, котенок!
Маша кокетливо рассмеялась.
– Хочу, чтобы этот день не кончался! – резюмировал Вовчик и стиснул ее в объятиях.
– Улыбаемся! – проорала Потапова, вынырнув из толпы и ослепила Вовчика и Машу вспышкой – она успела прихватить на вечеринку свой дорогой фотоаппарат. – Ой, вы такие милые! – пропела она и повернулась к остальным. – Гайз! Гайз! А теперь групповое фото, пока не нажрались. Ну-ка, давайте! Маша в серединку!
Вовчик смотрел на Потапову, которая с видом классного руководителя расставляет гостей вечеринки для общего фото, и думал, что она смешная. И веселая. Пусть Серега выберет ее, и бог с ним, пусть даже он трахнет ее в гостевом туалете. Пусть все одиночки сегодня найдут себе пару, займутся сексом, начнут встречаться, любить друг друга…
На мгновение он почувствовал себя Богом. Глянул на Москву сквозь стекло и с высоты шестьдесят третьего этажа мысленно повелел – плодитесь и размножайтесь! И будьте счастливы! Потом Потапова дернула и его за руку, впихнула в толпу нарядных друзей и несколько раз ослепила вспышкой своего фотоаппарата. Надо будет потом распечатать эти фото. Главное, чтобы Потапова по пьяни не потеряла карту памяти.
Из-за спины Потаповой возник Серега и выразительно помахал Вовчику рукой. Тот понял, что приехала доставка, повернулся к Маше.
– Котенок, у меня для тебя еще один сюрприз. Пять минут, хорошо?
Маша удивленно распахнула глаза.
– Вау! Какой ты щедрый!
Вовчик улыбнулся.
– Факт! Жди, я скоро!
Он сунул в рот канапе с лососем и вслед за Серегой направился к выходу из номера. Закрылась дверь, и звуки вечеринки остались позади.
Длинный изогнутый коридор, в который выходило множество дверей, привел их к лифту, где прямо на мраморном полу сидел огромный, завернутый в полиэтилен, плюшевый медведь. Медведя охраняла пара грузчиков в форменной одежде, делавшей их похожими на близнецов.
Серый при виде медведя притормозил, присвистнул.
– Ни хера себе, размерчик! Я думал, ты обычную игрушку заказал, просто очень большую.
– Не, такого размера, как мне надо, не было – так что мне его на заказ сшили! Знаешь, сколько я за это отвалил? – хвастливо поинтересовался Вовчик. – Лучше тебе не знать!
Он обошел медведя кругом, придирчиво осмотрел, пощупал.
– Если все устраивает, распишитесь, пожалуйста! – протянул ему один из грузчиков прикрепленный к планшету бланк доставки и ручку.
– Только вы не уезжайте пока, хорошо? Мне его еще в апартаменты внести нужно будет, – попросил грузчиков Вовчик. – Серег, найдешь пятихатку? – поинтересовался он, ставя размашистую подпись и галочку возле строки: «претензий к доставке не имею».
Серега, поняв, что друг на мели, с иронией кивнул, пошарил по карманам, выудил несколько мятых соток, протянул их близнецам.
– Чуваки, тут триста. Чем богаты. Сорян!
Доставщики, не обидевшись, спрятали деньги и синхронно уткнулись в свои смартфоны, в ожидании дальнейших указаний. Вовчик разодрал полиэтиленовую упаковку, которой был обернут медведь, и скомандовал:
– Тащи мой рюкзак. Он в шкафу, при входе. Сейчас будем делать медведю харакири!
ПИТБУЛЬ
В прыжке он развернулся и вонзил длинный кинжал в грудь противнику. Тот, взмахнув руками, завалился на остальных преследователей, и это подарило Питбулю фору – он ринулся вниз через две ступеньки, выскочил на узкую каменную площадку между этажами и вылез в окно.
Питбуль стоял на узком парапете, идущем вдоль бесконечной крыши собора, и край его туники трепал ветер. Внизу раскинулась рыночная площадь, забитая телегами, горами сена, развалами овощей и глиняных горшков. Люди с такой высоты казались Питбулю мошками. У его ног, венчая водосточный желоб, злобно скалилась каменными зубами горгулья – то ли рогатая обезьяна, то ли летучая мышь. Питбуль глянул вниз, оскалился не менее грозно, сунул кинжал в ножны и, привычно уклонившись от стрелы, вонзившейся в черепицу возле его ног, побежал по скользкому скату крыши в сторону гигантского шпиля.
Преследователи были уже близко, но именно сегодня ему сопутствовала удача! Он достиг шпиля без единого ранения, подпрыгнул, ухватился за торчащий из камней край кованной лестницы и ловко полез вверх. Стрелы вились в воздухе, словно шершни, впиваясь в стены и заставляя Питбуля уклоняться влево-вправо. Висящий в ножнах кинжал то и дело цеплялся за кованые ступени. Но Питбуль рвался ввысь со звериным упорством и, наконец, достиг вершины шпиля, вскарабкался на венчающий его крест и замер.
Еще ни разу он не заходил так далеко! У его ног раскинулся город, который он сегодня покорил. Влево, куда хватало глаз, уползала вереница разноцветных крыш. Вправо, сразу за городской площадью, тянулась огромная крепостная стена, змеей уползающая в Серую Пустошь. Прямо перед Питбулем, переливающийся в лучах низкого солнца, до самого горизонта расстилался океан, изредка распадаясь на неподвижные пиксельные островки.
Ему уже давно надо было поставить более мощную видеокарту.
Из забытья Питбуля вывела стрела, просвистевшая у самого лица. Нужно спешить! Он поудобнее ухватился за крест и глянул вниз. Там, у подножия собора, у ворот, находилось его спасение – огромная телега с сеном. Впрочем, с высоты шпиля она казалась не больше спичечного коробка. Питбуль оглянулся – с другой стороны шпиля по его душу наверх карабкались преследователи. Он торжествующе ухмыльнулся – сегодня они его не остановят! – осторожно забрался на самую верхушку креста, выпрямился и замер, словно пловец на вышке. Раз, два… Питбуль еще раз глянул вниз, примеряясь. Сгруппировался. Закусил губу…
И в тот момент, когда на крест легла рука первого, преследующего его воина, Питбуль злорадно проорал:
– Адьос, мудачье! – и прыгнул вниз, раскинув руки, как птица.
Три!
Падение длилось несколько восхитительных мгновений – потом он сделал в воздухе сальто и рыбкой вошел в сено. Тут с его головы сорвали наушники.
– Паша, ты уроки сделал?
Блин!
Питбуль судорожно сохранился, развернулся в кресле и с возмущением уставился на мать снизу вверх.
– Уроки! – повторила она требовательно.
Какое у нее… старое лицо…
Как всегда, после долгих игровых сессий, Питбуль возвращался в реальный мир с некоторым… отставанием. Несколько мгновений всё вокруг него было чужим. Бессмысленным. Словно увиденным впервые. Крохотная захламленная комната. Узкий облезлый платяной шкаф. Старые книжные полки над односпальной кроватью. Засаленные обои. Дурацкие занавески с машинками, которым уже миллион лет. Он, Питбуль, был еще там, на крыше собора, в самом лучшем из миров, вдыхал воздух свободы и приключений. А здесь на него уставились, не мигая, серые требовательные глаза матери, и Питбуль словно впервые заметил, какие у нее глубокие морщины возле рта.
Питбуль потер лицо, свернул игру.
– Сделаю, – угрюмо сообщил он.
– Когда?
Когда вы все от меня, наконец, отстанете!
Питбуль услышал звук входящего сообщения, нашел взглядом телефон, лежащий на кровати, встал с кресла и улегся на одеяло, глядя в экран. Это Леший, прислал лаконичное: «Го за гаражи!». Питбуль обрадовался – он уже думал, что парни сегодня пойдут тусить без него. Он ткнул пальцем в «ответить абоненту», но мать выдернула из его рук смартфон.
– Я с кем разговариваю? Ты глухой?
Питбуль, стараясь казаться спокойным, вытянул руку.
– Ма, че ты пристала? Телефон отдай!
Мать, гневно зыркнув на него, развернулась и вышла вон.
Охренеть! Раньше она себе такого не позволяла!
Питбуля подкинуло на кровати, и он рванул следом.
На кухне, как всегда, воняло отвратительным варевом – мама готовила один из своих диетический супов, которые он ненавидел. Надо валить быстрее, пока она не заставила Питбуля его съесть. А еще за столом сидела Ба – старая морщинистая тортилла, даже в самую жару облаченная в неизменный махровый халат и идиотский берет. Если бы Питбуль не знал, что Ба живая, он бы с легкостью мог принять ее за восковую фигуру в каком-нибудь дешевом музейчике ужасов – древняя старуха в огромных очках, застывшая с чашкой чая над не менее древней книгой. Тряхнешь ее посильнее, и от нее останется кучка песка и вставная челюсть.
Войдя, мать положила смартфон на стол и принялась помешивать булькающий бульон. Питбуль протянул руку, забрать телефон, но мать, не оборачиваясь, рявкнула:
– Не смей! Сначала уроки!
– Чо за беспредел? – рявкнул в ответ Питбуль и все-таки взял телефон. Он набрал Лешему в ответ: «5 сек», но оправить не успел – мать снова отобрала у него смартфон и положила на стол. Рядом с Ба.
– Чо за концлагерь? – взвился Питбуль. – Охренеть!!
Ба оторвалась от книги и немного брезгливо глянула на него поверх очков.
– Павлуша, пожалуйста! Я бы не стала сравнивать…
– Чо, Павлуша, ба? Чо она ко мне прикопалась? – продолжал возмущаться Питбуль.
Мать состроила обиженное лицо.
– Человеческим языком прошу, сделай уроки, а потом играй! Мне из школы звонили. Скатился на двойки. Всем хамишь. Перед бабушкой не стыдно?
Питбуль хмыкнул, забрал телефон и все-таки отправил Лешему сообщение. Потом глянул на мать – бровки домиком, на бабку – губы куриной жопой, и отчеканил:
– Не стыдно. Вы меня задолбали, ясно?
– Задолбали? – взорвалась мать. – Хорошо! Тогда я отключу тебе Интернет.
У Питбуля аж дыхание сбилось от ярости.
– Овца! Я из дома тогда уйду! Поняла?
Они смотрели друг на друга – оба бледные от злости.
– Марш в свою комнату! – приказала мать.
В комнату? Он ей что, пятилетка?
Поделиться книгой: