Птичка (СИ)

Птичка

Ann LEE

1. Собеседование.

Собеседование было назначено к двенадцати.

Я припарковала свою малютку на парковке ещё неработающего ресторана, заглушила двигатель, и несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула.

Волновалась, чего там говорить, хоть и была полностью уверенна в себе.

Да, знаю, что предварительно моё резюме уже изучили и просмотрели, поэтому и позвонили, что прошла, как говориться на следующий этап.

Но это же «Уолтерс»!

Гастропаб!

Такой, только в столице, и в Питере. И вот у нас тоже открывается. Идею выпить и вкусно поесть завёз московский олигарх Смолов из Лондона, и подкинул идею другу, бизнесмену Долохову. Тот, недолго думая, за пять лет открыл два удачных предприятия, и вот теперь и у нас в Сибири тоже.

Да я подготовилась!

Я люблю разбираться в том, что мне интересно, и поэтому прежде чем идти на собеседование, я нашла всю нужную информацию.

И о владельце Долохове Назаре Дмитриевиче. Он один из молодых предпринимателей страны, всего-то ему тридцать четыре, у которого за плечами множество прибыльных проектов, которые позволили ему стоять твёрдо на ногах, и воплощать в жизнь новые планы, как вот этот гастропаб.

И о всех аспектах именно этой концепции питейного заведения, провела даже небольшой опрос среди своих подписчиков и знакомых, насколько она им интересна, в общем, провела полный анализ, как по учебнику, мой препод по экономике был бы доволен.

Говорю же, подготовилась. Даже о цифрах, примерных конечно, которые фигурировали в журнале «Деловой мир», знала, поэтому считала гастропаб «Уолтерс» вполне выгодной идеей в нашем городе.

Эх, мне бы к ним маркетологом бы, а не администратором, но не всё сразу. Не могла я, не попытаться. Не могла упустить такую возможность.

Нет, это не по мне.

Я выпорхнула из своей малютки в апрельский хмурый день.

Сибирь, что поделать?

Вчера вот солнце ярко било по окнам, и казалось, что вот оно лето рядом только руку протяни, а сегодня стало понятно, что нет, не рядом, такое ощущение, что вспять время пошло, потому что небо тяжёлое хмурое и ветер, так и норовит спутать мои волосы, и забраться под пальто.

Я посмотрела на своё отражение, в стекло своего Ауриса, поправила распущенные светло-русые волосы, которые легли на плечи и спину, слегка завитыми локонами.

Долго думала, собрать ли их, ведь это формальная встреча, но оставила так. Вроде как уверенности мне придают. Красивые длинные, шёлковые, обожаю свои волосы, я же пока не на работу вышла, на собеседование, надо показаться во всей красе. Придала круглому личику серьёзное выражение, вздёрнув немного курносый нос. Поправив ремешок на сумке, зацокала по асфальту каблуками к по-английски сдержанному, экстерьеру здания. Грубая кирпичная кладка, видна штукатурка, старые большие окна, деревянные, не пластиковые. Блестят такой чистотой, что не небо отражается в них, а небо смотрится в них, любопытствуя, как оно выглядит в свинцовом тяжелом наряде. Над высокой тяжелой двустворчатой дверью, висит вывеска «Walters», курсивом, темным цветом, словно, большой шариковой ручкой написано. И всё, никаких пояснений, даже пока режим работы не висит.

Дверь не заперта, хоть у меня и возникает трудности в её открытии, она тяжёлая, и я уже отмечаю тот факт, что это не очень удобно. Держать её постоянно открытой, не вариант, и ставить швейцара, тоже. Всё-таки гастропаб, это по сути бар, а не ресторан, и здесь всё должно быть проще. А ещё я знаю, что идею интерьера, да и всей начинки, разрабатывал сам Смолов, не он сам лично, но всё же. А Долохов по сути купил франшизу. Поэтому внести изменения во что-либо здесь будет проблематично, особенно не согласовав с лондонским олигархом.

Сразу у входа меня встречает, высокий суровый молодой человек. Цепко оглядывает с головы до ног, и даже вопроса не задаёт. Я сама здороваюсь, улыбаюсь и поясняю, что на собеседование. Он только кивает мне в сторону высокой вешалки, мол раздевайся. Я снимаю пальто, поправляю волосы перед зеркалом, и наконец, оборачиваюсь и осматриваюсь.

Интерьер «Уолтерс» мне знаком по фотографиям из интернета, и всё же такой кайф увидеть всё в живую.

От входа тянутся ровные ряды столиков, у стены виднеется большой бар, конечно с разнообразным пивом. У окон широкие диванчики, с деревянными спинками, драпированные зелёным сукном. Позади них сделаны полки, на которых расставлены всякие милые вещицы. Старые часы в виде велосипеда, шкатулки, горшки с суккулентами, книги, рамки со старыми фото. На подоконниках тоже стоят старые песочные часы, лампы с плотным абажуром, пустые клетки. Столы уже сервированы, переливаются чистыми прозрачными бокалами, и сталью столовых приборов. На потолке в переплетении балок, виднеются кондиционеры. У противоположной стены стоит сцена. Среди столов стоят высокие вешалки, и в деревянные перекрытия вмонтированы плоские экраны. А вдалеке, еще есть тонкое перекрытие, из прозрачной шторы из стекляруса, которая переливается в свете дневных ламп. Там тоже столики, более уединенная обстановка, более дорогие места.

Я моментально представляю, как это место заполняется народом. Шумные весёлые голоса наполняют паб. Ароматы пива, солода и фирменного стейка с кровью витают в воздухе. Играет живая музыка. Она не грустная, и не весёлая. Просто живая, наполняющая это место гармонией звучания, бас гитары, и ударной обстановки, а может даже саксофона, и превосходного вокала. Официанты приветливо летают среди столов, выполняя заказы. За баром улыбчивые бармены разливают светлое пшеничное, или блонд эль, или темный айсбок. И до самой поздней ночи, паб живёт, впитывая эмоции, запахи, голоса. И вскоре это место обрастёт своей историей, заведёт традиции, и получит своих поклонников.

От раздумий и мечтаний меня отвлекают две девушки, выпорхнувшие из тонких нитей стекляруса. Одна по-деловому собрана, с планшетом в руках, в брючном модном костюме, на худощавом теле.

Вторая расфуфыренная блондинка. Светлые волосы собраны в высокую причёску, на лице слишком яркий макияж, особенно розовые губы, словно «back in the Ussr», когда вот такие светло-желтые волосы и розовый рот считались верхом красоты. Стройное тело упаковано в деловой костюм, короткий жилет и юбку с баской. Длинные ноги в лодочках.

Интересно, она что переобувалась?

Я безошибочно распознаю в ней претендентку на место админа, на которое я тоже претендую. Девушка смотрит на меня надменно и даже презрительно. Я отвечаю равнодушно, и перевожу взгляд, на ту, что явно руководит процессом.

— Жанна, в случае положительного ответа мы с вами свяжемся! — говорит она, формальность, и что-то отмечает в планшете и поднимает взгляд на меня.

— Виктория? — и взгляд её четкий и натренированный, видимо за годы работы с людьми, хотя и выглядит она молодо, становиться заинтересованный, глядя на меня.

Я отвечаю учтивой улыбкой. Знаю, что выгляжу неформально с точки зрения, традиционных предпочтений. На мне короткий белый свитшот с капюшоном, он доходит как раз до высокого пояса клетчатой серой юбки с запахом. Она до середины лодыжек, и когда разрез немного расходиться мелькает второй слой ткани. На ногах ярко розовые ботильоны-чулки, на высоком каблуке. Зато у меня сдержанный макияж, и нюдовый маникюр, здесь я сторонник классики, и уж тем более никаких розовых губ. Выраженные глаза, они у меня серо-зелёные, поэтому подчёркнуты шоколадными тенями, и персиковые губы, чуть румян.

А ещё у меня нестандартная фигура. Мне-то она очень нравиться, но вот привыкло у нас общество к таким вот стандартам, как моя оппонентка-блондинка. Я хоть и высокая, метр семьдесят между прочим, но размер ношу пятидесятый. У меня шикарная грудь, пятого размера, тонкая талия, и широкие бёдра, и конечно ляжки.

Я себя обожаю!

Не страдаю фигнёй типа, похудений, хотя и слежу за рационом, и хожу в спортзал.

Я нестандартная!

В купе с моими распущенными волосами, я понимаю, что выгляжу по традиционным меркам не по-деловому. Но послушайте, уже двадцать первый век на дворе, и нужно быть более широких взглядов, и место, которое я хочу занять, не простой скучный офис, а модный гастропаб, так что да, девушку секретаря я заинтересовала, осталось директор по персоналу.

— Добрый день! — здороваюсь я. Голос мой спокойный и уверенный.

— Добрый, — кивает моя собеседница, — меня зовут Валерия, я секретарь, Ильи Викторовича, директора по персоналу. Ваше резюме уже у нас, и если вы готовы, мы можем преступить!

— Я готова, Валерия! — киваю я, и иду за ней к стеклярусу, где видимо и устроился Илья Викторович.

По ходу снова разглядываю интерьер, и представляю, как это место заживёт своей особенной жизнью.

До зуда в пальцах хочу эту работу! Пусть даже администратором, но хочу!

Валерия отодвигает хрустальную завесу, проходит дальше, я за ней. Здесь, как и ожидала, более уединенное место, всего четыре столика, расположены за прозрачными нишами друг от друга. Всё та же стилизация старых полок, и вытертых диванов, только места больше.

За одним из таких, сидят двое.

И не может быть, чтобы это был сам Долохов!

Но это он собственной персоной. Рядом с мужчиной лет сорока, в строгом сером костюме, с небольшими залысинами, и прозрачными глазами. Они не смотрят на нас, пока мы идём к столу, и я без зазрения совести рассматриваю, одного из богатейших людей нашей страны. Здесь свет слегка приглушён, но его хватает.

Мужчины сидят за столиком, перед ними на столе, стоят кружки с кофе, перед Долоховым чистая пепельница.

Он курит?

Мне, почему-то стало неприятно от этой мысли. Просто я весь вечер штудировала информацию о нём, и про вредные привычки не было ни слова. Сейчас же всё в открытом доступе.

Все его проекты, все его владения, счет, который насчитывает много миллионов. Всякие личные подробности. Таким как Долохов не скрыться, особенно в век информации, и интернета. И фото тоже насмотрелась.

В основном он со сдержанным выражением лица, в деловых костюмах разных мастей. Но были и парочка пикантных фото, куда уж без низ. На них миллионер и красавец, Назар Дмитриевич, без костюмов.

На одной его подловили папарацци, когда он отдыхал на каком-то курорте, с длинноногой брюнеткой.

Назар Дмитриевич, был расслаблен, улыбался, а из одежды на нём были только купальные шорты. Надо ли упоминать, что он высок, и подтянут. Не перекачан, но широкие плечи, и явно проступающие кубики пресса имелись.

На другой, тоже сделанная каким-то ушлым папарацци, были запечатлены ягодицы, и широкая спина мужчины. Миллионер стоял в душе, и как изловчился фотограф, чтобы сделать этот снимок, было непонятно. Это ж надо найти такой ракурс, чтобы в окно ванной поймать такое.

То, что это был он, было понятно и без сомнения, потому что он как раз обернулся и посмотрел прямо на фотографа. Папарацци по ходу выжил, раз снимок гуляет по сети, но каких стараний ему это стоило, можно только догадываться.

Отдельно и долго можно рассказывать про взгляд Долохова.

Темные, карие глаза, смотрели, словно в прицел. Хлёстко, остро. Даже на той фотографии, где он голый, он словно обвиняет, или нет, уже обличает и наказывает. И расстреливает своими глазами.

В общем, взгляд у него тяжёлый, и характер говорят тоже не сахар. Дела Долохов ведёт чётко, и бескомпромиссно. И есть у меня даже подозрения, но это конечно только моя фантазия, что он вполне мог состоять в какой-нибудь банде. Типаж подходящий.

А ещё у него черный пояс по кудо. Погуглила вчера, это восточное боевое искусство. Поэтому тоже зачёт в мои подозрения о бандитском прошлом.

К комплекту к темным глазам идут каштановые волосы, в модной короткой стрижке, с взлохмаченными прядями, высокий лоб, прямой нос, и тонкие губы, контролируемая небритость, ровно очерченная на щеках, и обрамляющая волевой подбородок.

Красивый конечно, но уж слишком образ у него жёсткий. И к деловому стилю он тоже лоялен. Сам в чёрной футболке, сверху тёмно-синий пиджак, с закатанными рукавами, открывающие загорелые массивные запястье, и часики, которые стоят, наверное, как весь этот гастропаб.

И если Илья Викторович, обращает на меня внимание, как только я подхожу к столику и здороваюсь, и Валерия представляет меня. То Долохов даже не смотрит в мою сторону. У него пиликает айфон, и он отвечает, встаёт из-за стола и выходит.

— Так Виктория, — улыбается Илья Викторович, и тут же преображается, и я отвечаю ему учтиво, и спокойно, — присаживайтесь.

Валерия уже подсовывает ему планшет с моими данными, и он начинает вслух зачитывать мои достижения.

— Светлая Виктория Даниловна, двадцать пять лет, окончила экономический институт, так, по образованию маркетолог, — задумчиво бормочет он, и тянет пальцем по экрану, листая строчки, — не замужем, детей нет, ага, работала в «Прайс лимит», уволилась по собственному, — шелестит голос мужчины, а я спокойно слушаю его, знаю я этот приёмчик, перечислять мои достижения. Цену мне набивать, ведь давно же всё выяснили, просмотрели. Но я спокойно слушаю, слегка откинувшись на спинку стула.

— Итак, всё прекрасно, и владение нормативной базой, и знание структуры управления, и опыт по работе с персоналом, всё прекрасно — Илья Викторович, наконец, отрывается от планшета, ага вот сейчас начнётся само собеседование.

— Не мелковата ли должность администратора, Виктория?

— Мелковата, — соглашаюсь я, чего крутить, образование и опыт позволяют, замахнуться на директора, вот только я, совсем в другом направление работала, интернет-магазины, розничная торговля, это да успела, а вот с ресторацией, да ещё такого масштаба не приходилось заниматься, поэтому здраво оцениваю свои возможности, и они пока таковы, что в должности администратора, есть возможность узнать, и повариться во всём, о чем совершенно честно говорю Илье Викторовичу.

— Ну, так и шла бы официанткой, раз с низов хочешь начать, — это Долохов вернулся за стол, и совершено без обиняков перешёл со мной на ты.

И первый выстрел произведён. Вперил в меня свой тёмный взгляд.

Сердце скакнуло.

Нет не от слов, сказанных раздражённым низким голосом. А именно от этого взгляда.

Скольких он уже посмотрел?

И вообще, почему лично тут торчит, и не доверит это дело своему подчиненному.

— В «Уолтерс», я бы пошла, работать и официанткой, — пожала плечами, — тем более опыт у меня есть, а ещё у меня есть опыт руководящей должности, организации работы персонала, составление графиков, и ведение документации, да это всё есть в моём резюме, если вы потрудитесь туда заглянуть господин Долохов.

Говорила я спокойно, и смотрела в черные глаза тоже спокойно, я вообще такая флегматичная по натуре.

— И собеседование сегодня, если мне не изменяет память на должность администратора, — уже тише добавила я.

За столом повисла тишина.

Все ждали отмашки от биг-босса, и я в то числе.

Неужели Долохов из тех мужиков, которые не признают равенство женщин, и считает их удел, только готовка и уборка.

Взгляд Назара Дмитриева медленно сполз с меня на планшет, и, кажется, все выдохнули.

Если даже я его удивила, тем, что знаю его в лицо, виду не подал. Покрутил пальцем по планшету, выискивая в информации обо мне что-то интересное только ему.

Валерия и Илья Викторович, покорно ждали, пока руководитель подаст голос. А я без зазрения совести разглядывала мужчину, который бегло пробегал по электронным строчкам, взглядом.

Ноздри защекотал древесно-цитрусовый аромат, обволакивающий и тёплый, и так не вяжущийся, по крайней мере, сейчас, с его владельцем.

Я наблюдала за тем, как Долохов, склонив голову, смотрит в планшет, и отмечала про себя, какие у него густые ресницы, слегка дрожащие при моргании. И поджатые губы, при близком рассмотрений, показались мне не такими уж и тонкими. Линия мускулистой, загорелой шеи, что виднелась в треугольном вырезе футболки, с пульсирующей жилкой, заставили меня облизать пересохшие губы.

И это вывело меня из ступора, в который я погрузилась, в этой затянувшейся паузе.

Наваждение какое-то.

Я конечно падка на мужчин постарше, нравиться мне их состоятельность и стать, которой не найти у ровесников, но не флиртовать же со своим будущим, возможным работодателем.

Да и Долохов, совершенно не в моём вкусе. Слишком жёсткий взгляд. Наверняка он властный и циничный тип, при его-то положении. И в отношениях, скорее всего, ведёт себя также!

О чём я думаю? И что он там выискивает? То, что я подхожу на эту должность я не сомневалась, и не понимала его подачи.

— Все они пишут, что владеют английским языком, а как только начинаешь разговор, виновато улыбаются, — говорит Долохов, обращаясь к Илье Викторовичу.

И говорит это на английском языке. Илья Викторович только хмыкает, он совсем устранился, оставив шефа руководить процессом.

— Я владею, английским языком, — вставляю я, тоже по-английски, — а также французским, и немецким. Я полиглот. А с вашей стороны, не очень вежливо говорить обо мне в третьем лице, в моём присутствии.

Этим выпадом я заслуживаю короткого удивлённого взгляда от Долохова, изумлённого от Ильи Викторовича, и уважительного от Валерии. Но мне, честно говоря, не до их восхищения, я не совсем понимаю Долохова, и поэтому стремлюсь выяснить всё на берегу.

— Назар Дмитриевич, я знаю себе цену, и прекрасно осознаю, что подходу на эту должность. Лучше вы никого не найдёте. Не скрою «Уолтерс», мне интересен. Помимо того, что я считаю это предприятие прибыльным, и по моим прогнозам уже через полгода открытия, гастропаб выйдет в ноль. Эта концепция нова для нашего, города, но в отличии от остальных городов Сибири, у нас целевая часть населения, как раз наши потенциальные клиенты, поэтому успех обеспечен. Для меня это ещё и интересная работа, которой я планирую отдаваться полностью. Работать я привыкла добросовестно, и ответственно, но вижу, что я вас чем-то не устраиваю, и принимаю это. Это ваше предприятие, к которому вы относите, судя по тому, что лично принимает участие в собеседовании, очень ревностно, и вполне можете иметь на то личные причины, чтобы не принять на работу не понравившегося вам человека. Вы можете сказать мне это прямо, а не выискивать причины, для отрицательного ответа.

Долохов ничего не отвечает на это, и даже на то, что я выдерживаю его красноречивый взгляд. Он оценивающе скользит по мне, словно примеряясь. А я уже мысленно попрощалась с этой должностью.

Сиять «Уолтерс» будет без меня. Я, наверное, даже в качестве гостя сюда не приду.

— Виктория Даниловна, — снова переходит он на вы, — судя по всему вами сказанному, эта должность не по вам, а выше я предложить вам, не могу, и боюсь, вы быстро заскучаете.