Помоги проекту - поделись книгой:
Я довольно легко поднялся на ноги, повернулся на голос.
К нам приближалась солидная дама, возрастом далеко за сорок. Одета была в белую блузку, на которую сверху был накинут пиджак коричневого цвета. Снизу такого же цвета юбка-карандаш, ниже колен. На ногах туфли с небольшим каблуком. Голову украшала непонятная прическа, а на крючковатом носу повисли очки в черной оправе. Она чем-то напоминала высохшую горгулью.
Женщина громко цокала туфлями по бетону, приближаясь к нам.
— Савельев! Трудовик сообщил мне, что вы потеряли сознание, когда красили спортзал, — произнесла она, нахмурив лицо. — Как вы себя чувствуете?
— Вроде бы нормально.
— Сходите к медсестре. Пусть она вас осмотрит!
— Да не нужно…
— Савельев! Тут я решаю, нужно вам или нет! — Тамара Сергеевна бесцеремонно перебила меня, не дав договорить. — Потом отчитаетесь. Еще мне учеников не хватало, падающих в обморок на общественном субботнике. А знаете что, Филатов, сопроводите его к медсестре. Если понадобиться, то и до дома.
Она решительно повернулась и направилась куда-то вниз по ступенькам.
— Учеников? — вырвалось у меня. Я, совершенно забыв про здоровяка, что топтался позади меня. — Каких учеников?
— В смысле каких? Это же школа. Мы десятый «Б», через три дня последний звонок. Ну! Ничего не помнишь, что ли? Да-а, беда…
— Да помню я все, — рассердился я, тут же переключившись. — Просто в голове все путается. А как твое имя?
— Совсем не смешно, — насторожился тот, посмотрев на меня с опаской. — Вот это тебе прилетело. Ты когда в обморок хлопнулся, наверное, еще и головой об пол приложился да?
— Наверное. Не помню. Так как тебя зовут-то?
Здоровяк обреченно вздохнул.
— Женька я. Все, подъем! Пошли к медсестре тебя отведу!
— Не хочу, — отмахнулся я.
— Что значит, не хочу? Тамара Сергеевна проверит же.
— Слушай, ну ее а? — я посмотрел ему в глаза, встряхнул головой. — И субботник этот.
— Ха! Я все понял, не дурак, — тот покрутил головой по сторонам, словно собака-ищейка. — Предлагаю вот что, давай-ка сбежим с субботника? Если спросят, то скажу, что медсестры мы не нашли. Я тебя домой сопровождал. Ну?
— Ага, — рассеянно согласился я, думая о своем. Надо же, как все реалистично получается. Ни одного сна у меня еще не было, чтобы с такими подробностями.
Все чаще мой взгляд натыкался на детали, характерные для восьмидесятых годов прошлого века. Советский Союз? Эти плакаты, одежда, музыка еще…
Как раз в этот момент неподалеку заиграла песня, которую я знал очень хорошо:
— Жень… Это что, Земляне? — не веря своим ушам, спросил я.
— Ну да. Пошли уже, чего расселся?
— Песня классная.
— Ага…
Но пойти в этот момент мы не смогли.
Входная дверь внезапно распахнулась и оттуда выскочила стайка девчонок, одетых в традиционную темно-коричневу школьную форму. Они звонко смеялись, болтали. В руках были книги, свернутые рулоны бумаги, флаги.
При появлении школьниц Женька как-то сразу про меня забыл. Уставился на девчонок. Кажется, даже облизнулся. Глаза восхищенно блестели.
— Ты чего? — спросил я, пытаясь понять, куда именно он смотрит.
— А? Гляди! Катька сегодня особенная. Эти хвостики… Самая красивая комсомолка в школе, — мечтательно пробормотал Филатов. — Я слышал, она после учебы будет поступать в институт. На врача.
Я сразу же понял, кто именно его заинтересовал. Окруженная подругами, симпатичная брюнетка, с собранными на затылке волосами. Возраст примерно лет семнадцать. Она постоянно хихикала, вертелась по сторонам и что-то говорила другим девчонкам.
Так, ясно, Женьке она определенно нравилась.
Мозг, наконец, начал потихоньку анализировать обстановку. Почти сразу я отметил, что у всех учеников возраст примерно одинаковый, пятнадцать-семнадцать лет. Были, конечно, и младшие классы, но они работали преимущественно на других участках. Судя по тому, что людей вокруг было довольно много, я предположил, что привлекли весь выпускной класс… или даже всю школу. Майский субботник… Сейчас май, определенно. Мозг военного с каждой секундой адаптировался в новом социуме.
Отметил, что головная боль почти прошла. Мысли сами собой как-то упорядочились, а не кружились в голове безумной каруселью, сбивая с толку. Растерянность постепенно сходила. И это хорошо.
Так же ощутил и другое — непонятно откуда в голове стали всплывать имена и фамилии. Отдельные события. Они вроде и были незнакомыми, но в то же время я откуда-то их знал. Что за ерунда?
— Что-то пить охота, — сказал я, ощутив жажду.
— Да я бы тоже не отказался. С самого утра то веник, то кисточка… А погнали в «Ручеек» забежим, ну? Санька Фролов вчера говорил, что новый вкус лимонада привезли из Москвы. «Экстра-Ситро» называется. Мы такой еще не пробовали.
— Ну так чего ждем? Пошли!
Я усмехнулся, поднялся на ноги.
Все это было даже забавно. Ну что же, раз я смотрю «мультики» про Советский Союз, да еще и участвую в них… Нужно просто расслабиться и получать удовольствие. Конечно, где-то в голове промелькнула тревожная мысль — а может это никакие не глюки? Может все происходящее реально?
Да ну, бред. Как такое вообще может быть?!
Самое простое объяснение происходящему вокруг — я в медикаментозной коме, а все это мне снится. Ну или как там бывает у тех, кто «ушел в себя» и под препаратами лежит.
Мы спустились вниз, двинулись вдоль ступенек влево. Прошли вдоль клумбы с цветами, мимо молодых сосен. Удивительно, но тело больше не штормило, голова не кружилась. Я ощущал в себе столько энергии, что даже слегка растерялся. В мои сорок восемь лет, учитывая характер военной службы, болячек уже хватало. Язва желудка, поясничная грыжа, почки еще застужал не раз. Из-за постоянной нагрузки суставы тоже давали о себе знать, причем в самый неподходящий момент. Еще и зубы задолбался чинить — как ни вернусь с командировки, обязательно к стоматологу. А эти знахари так и стремятся выкачать с тебя побольше, предлагая чинить даже то, что не нужно.
Неосознанно прощупал языком свои зубы. Удивительно — все на месте и целые. Даже пломб не было. Да и спина почему-то не болела, от слова совсем.
Куда идти я понятия не имел, поэтому слегка отставал, следуя за Женькой. Город и город, название меня почему-то в данный момент не волновало.
— Эх, сейчас на Тамару Сергеевну не нарваться бы, — он тревожно озирался по сторонам. — Влететь можно, еще на выпускной не допустит. Она еще та мегера. Помнишь, Степанову зимой как от нее прилетело?
— Ага, — ответил я, естественно не помня никакого Степанова. — О! Вижу завуча! — разглядел ее силуэт далеко справа. Отчитывала за что-то троих девчонок, среди них была Катя.
— Как она за школьные годы уже достала, — пожаловался Женька. — Крыса та еще… Ни покурить нормально, ни отойти. Везде свой нос сунет. Мне кажется у нее в голове магнит — она как чувствует, куда нужно идти, а куда нет.
— Ясно. Далеко еще идти?
— Нет. Не далеко, — тот снова окинул меня подозрительным взглядом.
— Да не смотри ты так. Все нормально со мной, амнезия проходит, — бодро произнес я. — Через пару часов буду как огурчик!
Мы прошли по небольшой аллее засаженной цветами, миновали ворота и вышли на улицу. Справа, метрах в тридцати стояло довольно большое строение, с большими панорамными стеклами. Сверху красовалась неброская вывеска «Ручеек». Из-за приоткрытой двери раздавался звон стеклянных бутылок. Ну или стаканов.
Едва мы вошли внутрь, в нос ударил давно забытый запах настоящей газированной воды. Он приятно щекотал ноздри, напоминая о далеком детстве. Неожиданно пришел к мысли — разве в бреду ощущаются запахи?
Весь прилавок и стеллажи за ним были заставлены темно-зелеными пол литровыми бутылками. Вдоль стены стояли многочисленные ящики, в которых угадывалась пустая стеклянная тара. На торговой стойке стояли подносы с перевернутыми вверх дном, чистыми гранеными стаканами. Немногочисленные круглые столики на выходе из магазина говорили о том, что здесь можно не только купить, но еще и распить купленную газировку. Сверху, под потолком тихо жужжа, крутились огромные вентиляторы, с тремя лопастями, поэтому в магазине было прохладно.
Внизу, у самой стойки я заметил небольшой картонный коробок, засыпанный жестяными крышками от бутылок. Тут же стояли квадратные алюминиевые стяжки, заменявшие ящики для переноски. В них всегда помещалось строго шесть штук, лишнее не впихнуть.
— Теть Тань! — повеселевший Женька сразу полез к стойке. — А можно нам «Экстра-Ситро»? По стакану… Не, лучше по два.
— Женя, я же говорила уже! С утра нужно было приходить! — всплеснула руками тетя Таня, одетая в серый халат продавца. — Все, на сегодня закончилось Ситро. Вы бы еще вечером пришли.
— А что есть-то? — поинтересовался я.
Мне страшно хотелось поскорее ощутить этот вкус советского лимонада. Сравнить его с тем, какой я помнил из своего детства. Если в реальности такой уже не попробовать, то хотя бы так…
В голове снова нарисовалась робкая мысль о том, что все это никакой не медикаментозный сон, а самая что ни на есть, настоящая реальность. Отмахнулся. Этого мне еще не хватало. Мне башку прострелили, а я тут фантазирую.
— Лимонад. Буратино. Дюшес еще, — улыбнулась продавщица, поправив чепчик.
— Буратино, можно?
— Конечно, — она потянулась за чистыми стаканами. — По два каждому?
— Ага.
Я только сейчас понял, что денег-то у меня нет. Прощупал карманы — ничего. Женька это дело заметил.
— Не суетись. Я заплачу, — здоровяк протянул ей копейки.
— Верну обязательно, — мне было слегка неудобно.
Тот только махнул рукой, мол, не парься.
Улыбающаяся тетя Таня подала нам по полному стакану пенящегося напитка. Брызги от лопавшихся пузырьков газа, летели во все стороны. Еще два стакана уже стояли на стойке.
Я тут же прижал тару к губам и сделал большой глоток.
Неожиданно, ностальгия ударила с такой силой, что я, вытаращив глаза, отстранился от стакана, едва не пролив содержимое. Вкус был тем самым. Ярким и настоящим. Такие вещи запоминаются на десятилетия, а то и больше. Мне сорок восемь, а многие вещи я помнил будто вчера…
Язык приятно пощипывало, хотелось зажмуриться от удовольствия.
В голове пронесся целый рой самых разнообразных мыслей. Ощущение реальности накатило так правдоподобно, что я мгновенно забыл о «мультиках». Представление об этом стало каким-то блеклым, несоответствующим реальности. Внезапно, я откуда-то вспомнил свой домашний адрес, имена родителей. Номер школы, в которой учился. И город. Город тоже вспомнил…
— Жень. Женя, — тихо позвал я здоровяка. — А в каком городе мы живем?
— Ты опять, блин? — нахмурился он, отстранившись от стакана. — В Припяти!
Глава 3. Серьезная цель
— Припять? Что за бред? Это же мертвый город…
— Что ты там бормочешь? — Женька увлеченно смаковал пенящийся напиток.
Мысль о том, что я лежу в госпитале, под медикаментозной комой больше не казалась мне настоящей. Мне выстрелили в голову — после таких ранений не выживают, статистика очень низкая. Сейчас напрашивалось другое, более невероятное мнение…
Что если я погиб в своем времени и мое сознание, каким-то образом переместилось в прошлое?
Обратил внимание на стоящую на соседнем столике пустую бутылку. Пригляделся и заметил, что на этикетке стоял вырез, напротив года и месяца. Сейчас так уже не делают.
— А год тысяча девятьсот восемьдесят пятый, да? — предположил я.
Женька только кивнул головой и усмехнулся.
— Восемьдесят четвертый!
Я реально попал в прошлое? И какое прошлое? Кажется, в эпоху начала перестройки СССР, в середину восьмидесятых годов прошлого века. Хотя нет, перестройка началась с приходом Горбачева, уже позже. Невероятно.
Получается, я угодил в собственное тело, в возрасте семнадцати лет? Ну, нет! Точно, нет. В семнадцать лет меня уже не было в Припяти — ее эвакуировали когда мне было тринадцать. Значит, тело чужое, хотя тоже советского ученика выпускного класса.С тем же именем, но другой фамилией. Да и школа не моя была, я точно в другой учился.
Как все это объяснить-то? Почему все так получилось?
А что если высшие силы дали мне второй шанс поменять свою жизнь? Или цель куда более глобальная?
Пока задавал себе эти вопросы, сам не заметил, как выглушил весь лимонад, причем с обоих стаканов сразу. Я облизнулся, посмотрел по сторонам. В голову пришла занятная мысль.
— Женька, а поблизости булочная есть? — насколько я помню, хлебные магазины в Советском Союзе назывались именно так.
Над названиями тогда долго не думали, чем проще, тем лучше. Запоминающиеся названия вроде «Хлеб», «Молоко», «Мясной», были самые ходовые. «Гастрономы» еще. От одной мысли, что все это я могу увидеть снова, стало тепло на душе, разбавив тяжесть осознания того, что меня все-таки застрелили. На мгновение растерялся, но тут же отпустило. С самообладанием у меня всегда было нормально.
— Есть, конечно. Вниз по улице, справа, — тот видимо уже привык, что я задаю странные вопросы, поэтому отреагировал нормально.
Я вдруг заметил, что в «Ручейке» в центре зала потолок подпирали две массивные колонны, на которых крепились большие прямоугольные зеркала. Мне ужасно захотелось посмотреть на свой внешний вид.
— Сейчас вернусь, — пробормотал я и направился к ближайшему зеркалу.
Подходил осторожно, словно опасался увидеть что-то страшное.
Поделиться книгой: