Захват цели

— Вас вызывает к себе господин президент. — проговорила она, глядя на моего помощника не мигая, и сочтя воцарившееся молчание за «да, иду», точно так же как наше возмущенное «А!?» за «да, слушаю», удалилась, забыв за собой закрыть вторые, внутренние, двери кабинета.

— Это тебя. — мотнул головой в сторону входа мой помощник.

— Почему собственно меня?! Тебя ж позвали! — удивился я такому повороту событий.

— Потому что я как раз оттуда! И президент лично просил тебя пригласить к себе.

— А почему ты тогда только сейчас об этом говоришь? — захлопал я глазами в недоумении.

— Потому что награда… — вытащил он из-под моих рук, злосчастный листок, что отнял у меня столь много, непростительно много! Времени, отвлёк от всего, и вообще, заставил заниматься непростительной фигней.

— И сделай лицо посолиднее! К президенту все-таки идешь! — крикнул мне в след тезка, видя, что я собираюсь идти на приём с физиономией не ребенка, но подростка.

— Лень. — буркнул я дереву уже закрывшейся двери.

Правда дойти до кабинета верховного я не успел. Стоило мне сделать лишь шаг в его направлении, как наушники на моих плечах, хранившие степенное молчание, вдруг ожили, и заголосили разными голосами, требуя к себе внимания.

— Двухсотый на связи, докладывайте!

А дальше стало совсем уже не до президента.

— Что!? КОГДА!? ДА… фигасе. ДА, узнать все, что можете! Границу на уши поставить! И агентуру тоже. Да хоть проходные! Поднять все части по боевой! Вообще всё! Да, естественно! А вы что, до сих пор не?!… Да вы! Конечно! Размазать уже должны были всё в хлам! Ну что, что… так, минутку! — заметил я прошедшего прямо мимо меня, как мимо столба, сопровождаемого парой замов, министра обороны.

— Вы в курсе, что произошло сегодня утром? — подрезал я его, нагло обогнав «по встречке» — В Магнитогорске! — уточнил я, видя, что министр не до конца понимает, о чем это я. — люди погибли! — добавил, видя, что его не проняло, но он явно в курсе случившегося.

Естественно он в курсе! Он министр обороны! Он должен быть в курсе о таком! Да блин! Даже журналисты наверняка уже все в теме! Ведь уже прошло более шести часов с момента ЧП! Просто у меня не настолько много людей, что бы мне, даже о таком, докладывали мгновенно. Да и я б, наверное, свихнулся…

— Конечно я в курсе. — сурово проговорил этот главный военный дядька — Отойди, ты мешаешь. — и решил меня просто отодвинуть, для продолжения движения по маршруту.

И я ему это даже позволил. Обратив внимание на то, что двигается он куда бодрее, чем обычно. Не бегом конечно, не по чину, но явно спеша. Значит все же…

— И что? Шесть часов прошло, а вы только думаете, что делать? — крикнул я ему в след, впрочем, удалится он от меня успел лишь на два шага. — У нас город обстреляли, между прочем!

— Двухсотый! — вновь ожила рация на моей шее. — Это… твои родители ведь жили на Чкаловской пятнадцать?

А зам министра тем временем шепнул что-то остановившемуся министру, на дрогой стороне «улицы» объявилась уже знакомая мне девочка «я не стучу», чья кипа бумаг заметно похудела, а другой зам вояки, ткнулся в свои бумаги, начав что-то там листать, ища какой-то особенный документ.

Я же тем временем продолжил вещать, шепнув на ходу в свой ларингоскоп короткое «да» и не услышав ничего в ответ.

— Есть жертвы! Разрушения! — продолжал голосить я в слух, глядя на главного по обороне — Фактически нам…

— Ты же понимаешь, что мы не можем действовать опрометчиво? — заговорил министр, и развернулся ко мне лицом, а не стучащая девчонка, заметила меня, однако решила проигнорировать столь незначительную персону — Возможны провокации, возможны… недопонимания.

— С человеческими жертвами? — приподнял я бровью.

— Возможно и такое — подал голос зам, копающийся в бумагах. — Жизнь…

— Что говорит Казахстанская сторона? — проигнорировал я зама, обращаясь к главному, но ответил мне все тот же зам, а сам министр решил, что аудиенция закончена, и что он и так опаздывает, припустив с удвоенной скоростью.

— Ясно, тоже думают, что сказать? — обратился я уже к говорливому заму, решив, что он возможно знает даже больше своего начальника. — На такие…

— Мы не можем. — произнёс собеседник, желая оборвать меня на полу фразе, но я тем ни менее продолжил:

— Мы должны реагировать…

— Мы не можем.

— …мгновенно,

— Мы не можем.

— …и жестко.

— Мы не можем, действовать необдуманно и на эмоциях. Казахстан — союзная страна! И это могло быть просто… случайностью. — пожал он плечами.

А тем временем девица с бумагами поздоровалась с министром обороны, очень, очень широко при этом улыбаясь. А позади меня, из одного из кабинетов, вышел еще один министр, что, поправив пиджак, принял у своего помощника папку с бумагами, принявшись их изучать прямо на ходу. Двигаясь в нашу сторону. Или иначе — туда же, куда отправился предыдущий министр.

А наушники на моей шей, что как показалось, просто умерли после моего короткого ответа, сломались и больше не подают признаков какого-либо функционирования, вновь ожили, но вместо речи оттуда послышалось только какое-то невнятное шебаршение.

— Просто случайность, да? — зашевелил я бровями, глядя на не своего зама. — Ракетой по городу, с пяти машин, да?

— Ну, или провокация. Что даже наиболее вероятно. Попытка рассорить союзные государства…

— Это… — все же заговорила «человеческим» голосом рация на моей шее, начав говорить одновременно с замом министра. — Соболезную. От дома ничего не осталось. Прости, я не хотел бы быть вестником дурных новостей, и тем, кто пугает почем зря, но…

— Эй! Ты меня слышишь! Понятно, ты для себя уже все решила… с шашкой на голо… здрасти — поздоровался зам с прошедшими мимо людьми, а из моего кабинета тем временем вышел уже мой помощник, с пакетом, доверху набитым пустыми полиэтиленовыми бутылками, да так и застыл у входа, не ожидав меня тут увидеть.

А я же, всплыл из своих мыслей. Ведь все же, мои ребятки ошиблись. И моих родителей в том доме похоже не было. Или были, но они живы, почти здоровы, хоть и напуганы, так что не важно. Ведь ощущения их состояния сквозь расстояние, можно охарактеризовать как «обычное, житейское», на которое я никогда не обращаю внимание.

— В мире, всё не решается грубой силой, — продолжил вещать о своем зам министра, что как раз и должен решать все силой, пусть и не грубой — иначе бы мы давно бы уже не существовали как страна. Да и вот предположим… — взглянул он зачем-то на часы, и скорчил недовольную морду, от того, что там увидел — как вообще, у тебя всё это в голову умещается?

— Всё очень просто. Нас атаковали? Мы должны атаковать в ответ. Да, знаю, зло, порождает зло — поднял руку, не дав вновь себя перебить, а за моей спиной встал мой помощник, отставив пакет с мусором прямо подле двери. — Но здесь дело не в зле, а в неминуемости возмездия. Вся доктрина современной политики на этом строится! Невозможность победить, а лишь взаимное уничтожение! Иначе бы все давно друг другу в глотки бы по надрезали. Если бы мы не устроили финнам новую резню на Ладоге, они бы не удовлетворились Карелией, отжали бы у нас Питер и дальше пошли. Если бы не бой под смоленском, поляки бы возможно уже были бы тут.

А пока я это говорил, в коридоре стало многолюдно. Откуда-то вывалилась целая толпа людей службы безопасности кремля, и просто «охранников», что как бы тоже часть СБ, но не совсем. И которые всей дружною толпой, заметив меня, стали уж больно целеустремлёнными.

— Эй, слышишь… — проговорил я тем временем в рацию, нарушая всякую субординацию и говоря явно не по «протоколу».

— Да, двухсотый.

— Действуйте по плану. Найдите виновных. И сделайте так, чтобы никого впредь даже мысли не возникло стрелять в сторону наших границ даже из водяного пистолетика. Иначе нам и нынешние границы не удержать.

— Да, двухсотый.

— Эй! Александра! Что это значит!? — вывалился вперед всей толпы охраны уже знакомый мне полковник — почему твои люди, берут под контроль ракетные части на границе, и подымают пол страны по боевой тревоге!?

— Вообще-то этот вопрос не в юрисдикции СБ. — ответил я в слух, тем временем шепча неслышимое в своё уникальное средство связи:

— Внимание всем! Говорит двухсотый! Ввожу в силу протокол семнадцать, четырнадцать, двенадцать, ноль шесть.

— Зато в моей! — посуровел зам министра обороны.

— Повторяю! Вступает в силу протокол семнадцать, четырнадцать, двенадцать, ноль шесть!

— Арестовать её!

— На каком основании?! — преградил дорогу силовикам мой помощник.

— По подозрению в государственной измене! — проговорило еще одно действующее лицо из СБ, с такими же погонами полковника, но зато сединами на висках.

— Ребята… — произнес я неслышимое, но наушники у меня уже отобрали.

— Не сопротивляйся, хуже сделаешь.

— Вы снова в подполье…

Глава 4 — Ракеты выстрелили сами

— Что значит «ракеты выстрелили сами»?! Как это вообще понимать?! — проорал в трубку министр обороны, багровея от ярости и злости — Что значит «у них смогли, а у нас что, не могут!?» под трибунал пойдете! Всей частью! Что значит с… найти виновных! Я лично с ними разберусь! — проорал он, став уже реально красным, и с силой опустив такую же красную трубку на столь же красный телефон.

— Распоясались совсем! Ракеты у них, «сами стреляют»! Вообще от рук отбились! Управы на них нет. — плюхнулся он в кресло, рядом со столом, понимая, что день явно не задался с самого утра.

Ведь уже с утра, его разбудило сообщение о том, что Магнитогорск, один из городов южного Урала, подвергся обстрелу с казахстанской стороны. И все бы ничего, да инцидент случился рано утром, а снаряды, угодили в плотную жилую застройку. Два дома, просто перестали существовать! А число жертв… уже насчитывает две сотни.

Казахи… оборались по полной. Еще и с заявлением, хоть каким-то! Тянули как могли, из-за чего и российская сторона не могла сделать хоть какое-то заявление. Ну не объявление же это войны, в самом то деле? В общем, у них там бардак по хлеще нашего.

Но теперь и у нас, пушки сами стреляют… и как это вообще понимать? Ладно хоть со стороны союзников обошлось без потерь — ракеты упали тупо где-то в поле. Зато по этому вопросу заголосили в эфир они почти мгновенно, наседая и требуя ответа.

— Еще и девка эта, Александра… тфу! Хотя кто вообще сказал, что в ружье всю оборону государства подняла именно она? — задумался министр, и тут один из телефонов на столе, вновь вдруг зазвонил.

Опять казахи? Нет! Этот телефон… никак не может быть связан со случившимся. Ведь где флот, а де степи Казахстана?

— Господин министр? Говорит вице Адмирал черноморского флота…

И этот звонок не принес радости министру. Ведь жизнерадостный адмирал, представляющий только-только пришедший в божеский вид флот черноморский, во много благодаря перебазированию кораблей с северных гаваней, в жизнерадостной же манере, поведал, что они тоже, в полной боевой готовности.

— Они что там все, свихнулись что ли? И собрались развязать войну?! И с кем! Да из-за чего…

Казахи всегда были союзниками России. Когда-то больше, когда-то меньше. И когда русские выгнали со своих территорий Америку и НАТО, они поспешили сделать тоже самое. Под шумок, да чтоб не отставать. И когда русские, сами начали охотится на магмойдов на своих территориях, казаки решили сделать тоже самое. Дать русским охотится и на их территориях тоже.

Две упущенные группы тварей, то количество, которого вполне хватило неглупым парням из степи, чтобы понять, что сами они с ними не справятся. Ведь тварей, что обычно ликвидируются одним взводом с РПГ, при поддержке танка в керамике, пришлось уничтожать при помощи авиации и точек. Что дорого, и глупо.

Пусть, они так и не поняли, почему данных тварей так боятся все бессмертные, ведь для авиации они все — лишь мишени! Зато они поняли, что «один взвод и без проблем», это опытные, стрелянные ребята, а вовсе не вчерашние пастухи в количестве роты. И что «керамическая броня на танке», это не просто плитку на него на клей наклеить.

Да кто вообще такое придумал?!

Однако, и упускать такой куш, что-то неприемлемое. Видеть, как русские наживаются на их земле… как ценнейшие камешки, покупаются у них, за жалкие девяносто процентов от их рыночной стоимости… все это сравни пытки!

Поэтому, они выжидают, и набираются опыта. Наблюдают, учатся… подкупают. Приглашают инструкторов, в том числе из-за океана. Одалживают, не собираясь возвращать, у братского народа оружия и оборудование, для совместного дела, и проводят учения. Совместные, и личные.

И вот, во время одного из таких учений, какие-то балбесы, напутали запад с востоком! В результате чего, ракеты, вместо полигона, улетели куда-то вглубь русской территории. За что те, в долгу не остались, шмальнув в ответ, по этому самому полигону…

Наверное, учение все же можно считать успешными? Ведь цели то поражены! Да и когда еще миру удастся увидеть, как работает тяжелый огнеметный комплекс с кассетным зарядом по жилой застройке на пределе дальности? Неплохо, надо сказать работает! Вполне неплохо. Хотя разлет все же огромен, а эффективность приемлемая, только за счет количества зарядов в ракете. Да и оружие, предназначенное для уничтожения небронированных магмойдов плохо справляется с железобетоном.

Но награждать стрелков все же не стоит. Точно не стоят, иначе они так и не научатся пользоваться компасом. — генерал армии гордого Казахстана, чья грудь увешана наградами явно не за пустые слова, улыбнулся своим мыслям, и пригубил еще немного, дорого иракского напитка.

— Божественный нектар!

Не зря его Джон, инструктор, что натаскивает его ребят на уничтожение внеземных тварей, так нахваливал в приватной беседе, пока они поедали шашлык из барашка, запивая кумысом. Кумыс, впрочем, тоже был не плох. — вновь ухмыльнулся генерал, вытаскивая из-под кресла бурдюк с этим напитком, в то время как за окном, мелькнули две тени.

Генерал никогда не видел лично, как охотятся бессмертные. И не увидел. Ведь он умер до того, как те, попались ему на глаза. А утром, часть еще не скоро поняла, что флаг на флагштоке, какой-то странный. Вот прям совсем…

* * *

Мои родители живы я это чувствую. Все же, в них часть меня, от того я их пусть и отстраненно, но ощущаю их как часть себя. Матерью даже при желании даже мог бы… нет, об этом лучше не думать.

Однако, их состояние тяжелое. И я не понимаю — почему? Десять часов назад, я бы описал их состояние как «нормальное». Страх, волнение, адреналин. Легкий дефицит кислорода в крови и…, наверное, на этом все.

Ах, да! Батя руку сломал! А у матери шишка на башке вскочила. Хотя я не уверен, есть там шишка, или просто головой ударилась. Все же голова, то место в её теле, куда я отчаянно не пускал свои ткани. Но кровопотери нет, она явно в сознании, а значит — все в порядке! А отцу рука — фи! Ерунда! Правда я не знаю, правая, или левая?

Было.

Так было тогда! Поэтому я особо то и не переживал. За них. А вот за честь родины очень даже переживал! Ведь нам удалось удерживать страну на плаву все эти годы только зачет резких ответов на провокации! Действиями, которые не позволяют врагу считать нас слабыми, и заставляют боятся даже смотреть в сторону наших границ. Не то что устраивать «провокации».

А тут… Покушение на наш город! На наших людей! Ракетный огонь! И если мы не ответим за подобное… да нас и так порой считают слабовольными свои же люди! Ведь мы не раз и не два шли на уступки западу во имя выживания! А уж после подобного… и я понимаю, если бы «добрые соседи» сами пришли, покаялись, слезно попросив прощения у наших жителей, чего явно не случилось.

Но это все было тогда! Сейчас же… я заперт в камере. Довольно комфортабельной, надо сказать! Тут даже сок, хм, яблочный, вместо воды! И первое, второе, третье, вместо баланды! Если бы не изоляция от внешнего мира и полное незнание тешущей ситуации, можно было бы тут и прописаться на время.

Неужто город повторно обстреляли?! Да быть того не может! Но почему тогда все вдруг стало так плохо?! И как… как новые снаряды прорвались сквозь поднятое по тревоге ПРО?! Не уж то… солдатики решили, что всё это игра!? Что вдруг, ракету мы собьём, а она рухнет, на чей-то домик?! И проблемы будут…

Тфу! Ну по крайней мере возмездие за это будет уже мгновенным! Там сейчас мои ребята, и они… у них не дрогнет пальчик, нажать на кнопку пуска, обрушив на горе стрелков кару неминуемою.

Так все должны думать! Так всегда должно происходить! Сначала ответка по тому, кто покусился на НАШЕ, а потом уже разговоры приговоры, и поиски виноватого. Таким путем мы смогли выжать прошедшие шесть лет напряженного бытия! Когда весь запад сыпал нас крошку из зубной эмали, но боялся рыпнутся, боялся посылать своих солдат на смерть. И перебарывал свои, внутренние проблемы и протесты по этому вопросу.

Да и даже с моральной стороны вопроса — в чем проблема дать ответ на зло? Ведь в любом случае за пусковыми установками сидят люди военные, и ликвидация их, не тоже самое, что убийство гражданских. Они должны были думать, прежде чем делать выстрел, а мы лишь делаем хук в ответ на удар под дых.

А если же нет, если они не думали, или тем более — пусковую установку у них стырили цыгане… чтож, они сами виноваты! А нам должны быть только лишь благодарны.

Но что там с матерью!? И с отцом… она… совсем плоха! И еле держится. Он… пока норм, но на самой гране этого понятия. Его пульс, какой-то излишне большой… даже слишком! Но это все что я могу сказать о его состоянии. У меня слишком мало влияния на его тело. А мать…

Что… кровоизлияние в мозг?! Как я раньше…

— Отец! — прокричал я, схватился за сердце, и упал на пол с комфортабельных нар комфортабельной кремлевской тюрьмы.

— КАК?! — выпучил я глаза, глядя в пустоту — ПОЧЕМУ!?… я не могу это остановить!

Кровь… стремительно покидает его тело! Как от большой раны! Как от потери обеих ног… но ноги на месте! Что!? Почему!? почему…