Помоги проекту - поделись книгой:
Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в нашей библиотеке:
BAR "EXTREME HORROR" 18+
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.
Это очень жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.
Шэйн МакКензи, Адам Чезаре, Дэвид Бернстайн и Кристофер Рафти
"ДЖЕКПОТ"
1.
Букер провел бритвой по лобку женщины, стер срезанные волосы влажным бумажным полотенцем. Пряди выглядели как горсть раздавленных сенокосцев[1], он бросил их в корзину для мусора и снова прижал лезвие к ее коже. На этот раз он брил в обратном направлении, удаляя щетину и следя, чтоб она выглядела безукоризненной и гладкой. Тело женщины и так было почти безволосым, за исключением обычных мест: головы, подмышек, влагалища.
- Вот так, - сказал Букер, проводя кончиками пальцев по выбритой наголо бледной коже ее паха, затем вверх по ее выпуклому животу, пока не добрался до головы. После того, что он сделал с ней, со всеми ними, небольшое бритье совсем ничего не значило. - Гладкая, как шарик для пинг-понга.
Женщина уставилась на него влажными, дрожащими глазами. Букер мог поспорить, что она хотела что-то сказать, возможно, еще раз умолять его сохранить ей жизнь, спросить его, почему он так с ней поступает, сказать ему, что она никому ничего не скажет, если он ее отпустит, что она сделает все, что угодно, если он ее освободит - обычное дерьмо.
Но она не могла говорить. Ее губы были запечатаны.
Букер несколько дней назад отрезал ей губы – как и всем остальным - и заклеил рот, чтобы, когда раны заживут, они срослись. Он сделал то же самое с ладонями их рук и подошвами ног. Все пятеро были подвешены на цепях за запястья, вытянув руки над головой, ладони были срезаны и склеены, стянуты швами. Их ноги были раздвинуты, колени согнуты, подошвы ступней плотно прижаты друг к другу и таким же образом соединены. Они выглядели так, как будто их заморозили во время прыжка в бассейн, а затем подвесили в его гараже, словно куски говядины.
Хотя их уста были запечатаны, они все еще могли издавать звуки. Слабые всхлипы, доносились через носы, приглушенные крики – из глубины горла.
Букер чувствовал себя хорошо с этой группой. Чувствовал, что ему повезло.
На этот раз он выиграет. Он чувствовал это всем своим нутром, чувствовал это в жарком, влажном воздухе комнаты.
Он отошел от беременной женщины и направился через комнату к молодому чернокожему пареньку. Одежда мальчишки валялась под ним кучей, пропитанная кровью, вытекшей из ран. Когда Букер подошел к нему, пацан попытался отвернуть голову, всхлипывая, его лицо было багровым от синяков, блестело от слез и соплей.
- А теперь посмотрим, что у нас здесь, да? - Букер выудил пластиковый бумажник с изображением Бэтмена из заднего кармана джинсов. Водительских прав нет.
Букер схватил подростка сзади за шею. Парень выгнулся, изо всех сил дергаясь в попытке вырваться. Цепи загремели. Потекла и закапала кровь, когда он отрывал части склеенной плоти своих рук, ног и губ, обнажая сырое красное мясо под ними. Раны уже начали срастаться, настолько, что мальчишка не мог их полностью разъединить.
- Сегодня вечером джекпот превысит двести миллионов. Двести миллионов, - сказал Букер, прижимая лезвие ножа к голове парня и вдавливая в темную кожу, потянул его вниз. - Ты можешь в это поверить?
Мальчишка замычал и закашлялся сквозь сжатые губы, когда Букер закончил вырезать цифру один. Затем начал шестерку рядом с ней. Остальные смотрели широко раскрытыми, налитыми кровью глазами, все плакали, бормотали бессвязные слова.
Когда цифра 16 была завершена, Букер отступил в сторону, встав перед пожилой женщиной. Ее коричневато-желтые груди и живот обвисли, все с поблекших, морщинистых растяжках - соски, откушенные несколько дней назад, были выплюнуты, как потерявшая вкус жевательная резинка. Зашитые раны выглядели как сморщенные старческие рты без зубных протезов. Раскосые глаза женщины зажмурились, когда Букер провел рукой по ее голове. Ее кошелек лежал в сумочке, и он расстегнул его, вытащив ее права. - Пятьдесят девять лет. И посмотри-ка на это... твой день рождения был только на прошлой неделе. Охренеть. Надеюсь, он прошел хорошо. Ты загадала желание?
По большей части женщина оставалась неподвижной, когда он срезал ленты кожи с ее головы. Морщинки в уголках ее глаз углубились, а ноздри раздулись, но, кроме дрожи, ее тело оставалось неподвижным. Букер с мокрым шлепком бросил полоски кожи на пол и перешел к следующему человеку.
Всего пятеро. Там были шестнадцатилетний юноша, пятидесятидевятилетняя женщина, тридцатисемилетний мужчина, пятидесятилетний мужчина и двадцатидевятилетняя беременная женщина. Он закончил с двадцатидевятилетней девушкой, вытер сочащуюся с ее головы кровь, хотя из открытых ран сразу же натекло еще больше.
- Двести миллионов, - сказал он своим Номерам, любуясь цифрами, вырезанными на их лысых бошках. - И у меня есть маленький сюрприз для всех вас. Если я выиграю джекпот... вы останетесь живы. Я вас отпущу.
Он схватил Номер 50, прижал большие пальцы к векам и потянул их вверх так, что стали видны белки его глаз. Пенис мужчины был разделан как креветка, и половинки свисали с обеих сторон, внутренняя часть покрылась коркой струпьев и запекшейся кровью. Букер щелкнул по нему, и мужчина затрясся, задыхаясь от боли. - Неплохо звучит, а?
Номер 16 и номер 29 смотрели с надеждой в глазах, но остальные просто продолжали плакать, опустив головы. Букер щлепнул Номер 50 по щеке, а затем отпустил его голову и вытер руки о бедра.
Букер улыбнулся своим номерам, наклонился и прижался правой щекой к круглому животу номера 29. Он провел пальцем по ее выступающему пупку. Слегка поскреб ногтем по нему круговыми движениями и наблюдал, как ее плоть покрывается мурашками.
- Я имею ввиду... это всего лишь один шанс из ста семидесяти пяти миллионов, верно? - Он усмехнулся. - Это справедливо, не так ли? Шансы лучше, чем большинство убийц дают своим жертвам, это я вам точно говорю.
Номер 29 напряглась, когда Букер провел кончиком лезвия по ее животу. Недостаточно сильно, чтобы порвать кожу или пустить кровь, но достаточно, чтобы привлечь ее внимание. Ребенок толкнулся изнутри, как будто почувствовал опасность. Номер 29 выглядела готовой разродиться в любой момент, и Букер не мог не задаться вопросом, насколько странно было бы для нее родить прямо здесь, в его гараже.
Не то, чтобы это имело какое-то значение. Ребенок выйдет в любом случае.
- Но видите ли, вас пятеро. Пять номеров. Мне все еще нужен номер пауэрбола[2]. И что может быть лучше, чем наш маленький шарик силы, который находится прямо здесь? - Он захихикал, когда ребенок прижался к его щеке, шевелясь под защитой материнского чрева. – Ноль использовать нельзя, поэтому я думаю, мы можем просто округлить, да?
Глаза Номера 29 стали жесткими, пронзительными, и она впилась в Букера взглядом, как будто этим могла воспламенить его. Она боролась с цепями, ее мышцы напрягались и пульсировали, когда она пыталась оторвать свои руки и ноги друг от друга. Кожа вокруг ее рта побелела, когда она развела челюсти так сильно, как только могла, сросшаяся плоть лопалась, кровь потекла по подбородку, груди и животу. Плоть разорвалась со слышимым треском, и вместе с текущей кровью раздался крик, который заставил Букера вздрогнуть и отступить от нее, закрыв уши и тряся головой.
Ее слова вылетали из ее кровоточащего рта вместе с облаком мелких брызг, и Букер ударил ее сжатым кулаком, порезав костяшки пальцев о ее зубы. Крики прекратились, но женщина все еще рычала и стонала.
Букер бил ее снова и снова, выбивая передние зубы, затем залез ей в рот и схватил за язык, вытащил его, насколько это было возможно, растягивая, как ириску.
Она снова закричала, когда он начал резать, вонзая лезвие ножа в сухую розовую мякоть ее языка. Порез выходил неровным и рваным, но этого было достаточно, чтобы она больше не разговаривала. Она закашлялась и поперхнулась, когда кровь наполнила ее горло.
Букер прижал лезвие ножа к ее пупку, затем провел им вверх по изгибу живота. Недостаточно глубоко, чтобы порезать ребенка или выпустить ее кишки, но все же плод внутри вырвался яростным движением, когда Букер сделал надрез. Он добавил маленькую изогнутую черточку вверху вертикальной полосы и линию внизу. Номер 29 завыла, попыталась заговорить, но смогла только брызнуть кровью и что-то пробормотать.
- Вот так, - сказал Букер, стоя и улыбаясь своим номерам. - Теперь, ребята, посидите тихонько. Всего три часа до розыгрыша, и я должен пойти купить наш золотой билет. Думайте позитивно. Визуализируйте выигрыш. Потому что, если я проиграю, мы все проиграем.
Букер провел пальцами по каждой из вырезанных цифр на их головах, затем по кровоточащему, изуродованному животу. На удачу. После этого он умылся, надел свою счастливую рубашку и джинсы и направился к двери.
- Снова вернулся, мой друг? - Продавец улыбнулся Букеру, когда тот вошел в "Quik Stop"[3]. Очередь была необычно длинной, тянулась до холодильника с газировкой, почти каждый человек сжимал пальцами свой заполненный бланк, чтобы показать, какие номера он выбрал. - Ты ведь дашь приятелю Хамиду несколько миллионов, когда выиграешь, не так ли?
Остальные в очереди захихикали, бросив на Букера взгляд, как будто он знал что-то, чего они не знали.
Букер подмигнул и улыбнулся. - Конечно, Хамид. Мы же с тобой настоящие дружбаны.
Хамид усмехнулся, кивнул, как кивает голова игрушечного болванчика на приборной панели, проезжая по булыжной мостовой, затем вернулся к клиентам, обрабатывая бланк за бланком. Кто-то облизывал губы или заламывал руки, когда вытягивал свой счастливый билет из пальцев Хамида, мечтая о лучшей жизни. Жизни, в которой им больше не придется беспокоиться о счетах, где им не придется переживать из-за цифр на очередном ценнике. Жизни в роскоши. Жизни, отличной от их собственной.
Букер взял бланк и маленький карандаш из лотерейного лотка в задней части магазина в конце ряда с чипсами и вяленым мясом. Цифры, кроваво красные, он помнил наизусть. Его рука дрожала, когда он заполнял форму, как и всегда.
16... 29... 37... 50... 59
- И мой маленький счастливый комочек радости, - прошептал он, заполняя номер один в разделе powerball. Он глубоко вдохнул, выдохнул через нос.
Со своим выигрышем он начал бы для себя новую жизнь. Букер представлял, что построит особняк, как у Х.Х. Холмса[4], - лабиринт, полный скрытых комнат и проходов. Чудесная страна боли и пыток. Он был бы там богом. Богом агонии, плоти и крови. Его член набухал при одной мысли об этом, и он чуть не расплакался, когда фантазировал.
- Удачи.
Голос с сильным техасским акцентом раздался слева от Букера, и он обернулся, чтобы увидеть пожилую женщину, улыбающуюся ему. Очки так увеличивали ее глаза, что она напоминала мультяшного персонажа. От пудрового аромата ее духов у него перехватило дыхание, но он любезно передал ей чистый бланк и карандаш, которым пользовался.
- И вам того же. Большой джекпот сегодня, да?
Она отмахнулась от листка и карандаша. – Нет, мистер, я долго не готовлюсь, только Быстрый выбор[5]. Всегда так играю. Несколько лет назад выиграла триста долларов. - Она наклонилась ближе, схватив его за локоть. – А знаешь, тебе ведь чертовски не повезло, не так ли, дорогуша? Чтобы выиграть в лотерею, нужно быть либо старым, либо цветным.
- Это правда?
Она бросила на него взгляд, как будто это было общеизвестным фактом, еще раз сжала его локоть, а затем вразвалку направилась к отделу мороженого.
Букер поглядывал на часы, пока ждал своей очереди, ему не терпелось вернуться домой к своим Номерам, чтобы вместе с ними дождаться розыгрыша. До начала оставалось около двух часов, и он хотел поскорее оказаться дома, хотел еще несколько раз потереть свои Номера на удачу.
Когда Букер подошел к началу очереди, Хамид, как всегда, протянул ему ладонь для рукопожатия. За эти годы они так хорошо узнали друг друга, что стали почти друзьями. Почти. Этот араб был самым близким другом Букера - человеком, который продавал ему лотерейные билеты. Они всегда вели лишь светские беседы, обычную шаблонную чушь, но Хамид стал символом надежды для Букера. Он был привратником фантазий Букера, тем, кто стоял между ним и его мечтой.
Конечно, Букер знал, что это неправда. Хамид был просто продавцом в магазине, парнем, который распечатывал билет. Но с годами он стал для Букера кем-то гораздо более значимым, чем просто продавец, и тот решил, что если когда-нибудь действительно выиграет, то подарит Хамиду кое-что.
- Ты же применишь свою древнюю магию слонов к моему билету, не так ли, Хамид? - Букер пожал мужчине руку, стараясь не сжимать слишком сильно. Пожатие Хамида всегда было таким слабым, хрупким, как у больной женщины.
Хамид расхохотался, снова энергично кивая. – Да, да. На этот раз ты наверняка выиграешь. Я гарантирую это, мой друг.
- Это то, что я хотел услышать, дружище. То, что мне нужно было услышать. - Букер положил свой бланк на стойку, несколько секунд смотрел на него, прежде чем убрать руку и позволить Хамиду взять его.
Иностранец пропустил его через свой аппарат, все еще кивая и улыбаясь. Его огромные зубы торчали изо рта, оттопыривая верхнюю губу так, что были видны десны.
Машина щелкнула, когда прочитала бланк, затем зажужжала и загудела, печатая билет. От этого звука у Букера всегда бежали мурашки по спине, кровь всегда приливала к члену. Он наклонился, схватил себя, сжал.
Хамид передал билет, сложил руки вместе и потряс ими перед Букером. - Не забывай обо мне, когда станешь большой шишкой, да? Ты же выделишь мне несколько миллионов?
- Конечно. Можешь позвонить своему боссу сегодня вечером, и сообщить ему, что ты здесь закончил. Потому что завтра ты сможешь позволить себе гребаную ферму слонов.
Хамид хихикнул, помахал рукой, а затем перешел к следующему посетителю - сильно пахнущей пудрой пожилой женщине, которая теперь сжимала пинту мороженого "Роки Роуд" своими артритными руками. Она подмигнула Букеру, а затем заказала лотерейный билет с Быстрым выбором.
Букер запрыгнул в свою машину, вздохнул, вставляя ключ в замок зажигания. "Ford Taurus" девяносто восьмого года поперхнулся и закашлялся, изо всех сил пытаясь поддерживать работу двигателя, его ремень ГРМ визжал - салон мгновенно наполнился запахом выхлопных газов. Часы в салоне больше не работали, но часы Букера сказали ему, что нужно поторопиться.
Затем выехал со стоянки и помчался к дому.
Он сидел на ящике из-под молока в своем звукоизолированном гараже, прямо в центре круга, которым расположил свои Номера. Его руки были в крови от того, что он снова, снова и снова натирал ладонями вырезанные цифры на свежевыбритых скальпах. Пятьдесят Девятая в какой-то момент потеряла сознание, но ее живот все еще раздувался и сдувался, когда она дышала. Остальные плакали, все еще бормоча что-то за преградой из истерзанной плоти, которая теперь была на месте их ртов. Искалеченные губы Двадцать девятой шевелились, но единственное, что выходило у нее изо рта, были струйки кровавой слюны.
Телевизор стоял на другом ящике прямо перед ним, заливая тела Номеров вибрирующими цветами. Старый ламповый телевизор с подключенным к нему VHS-плеером внизу. Временами помехи становились действительно ужасными, но прямо сейчас, в этот самый момент, картинка была идеальной.
Билет лежал на телевизоре. Букер не хотел испачкать его своими кровавыми отпечатками пальцев. И, кроме того... ему это было не нужно. Он знал свои номера наизусть.
- Ну ладно, поехали, - сказал он, раскачиваясь взад и вперед, его руки были сцеплены вместе, пальцы переплетены так сильно, что суставы болели и пульсировали. – Начинайте. Же. Уже.
Заиграла музыкальная тема, и на экране появился логотип государственной лотереи. Привлекательная латиноамериканка - Селена Гутьеррес - одетая в свой обычный брючный костюм, с глубоким декольте, улыбнулась Букеру, ее глаза сверкали, красные губы были плотно сжаты. Лотерейные шары кружились и танцевали внутри пластикового шара рядом с Селеной. Она заговорила, но белый шум в голове Букера не давал ему расслышать ни единого слова.
Слова не имели значения. Только номера.
Номера вокруг него снова начали извиваться и дергаться, когда официально началась лотерея. Его Пауэрбол извивался в своей утробной тюрьме, каждое движение заставляло все больше крови сочиться из жирной красной единицы на животе его матери.
Первый шарик для пинг-понга с грохотом занял свое место. У Букера перехватило дыхание, и изображение на экране на мгновение стало размытым. Он провел костяшками пальцев по глазам, сморгнул туман.
- Пятьдесят, - сказал Букер, вставая и отбрасывая ящик из-под молока. - Номер пятьдесят... ты это видишь? Ты видишь?
Он бросился к Пятьдесят, схватил его за подбородок и поднял ему голову, чтобы тот мог видеть телевизор. Глаза Пятьдесят были едва открыты, каждое моргание выглядело болезненным и медленным. Он застонал, слишком слабый, чтобы плакать.
- Это же ты, - сказал Букер, указывая на экран. – Ты, блядь, знаменитость!
Затем был открыт следующий номер.
- Шестнадцать... - Слово слетело с губ Букера в тот же момент, когда у него подкосились колени.
Но все же он обнаружил, что стоит на четвереньках перед телевизором, облизывая губы языком, впившись ногтями в цементный пол.
Следующий номер.
Букер затаил дыхание. Он повернул голову, чтобы посмотреть, обращают ли на него внимание его номера. Шестнадцать и Тридцать семь смотрели широко раскрытыми глазами, но остальные все еще были слишком заняты, утопая в собственном отчаянии, чтобы заметить, что перед ними происходит.
Когда были открыты четвертый и пятый номера, Букеру уже нечем было дышать.
Теперь он уже был на ногах, грыз ногти на обоих больших пальцах, расхаживая перед телевизором. Букер больше не мог смотреть на свои номера, не хотел сглазить. Его руки взметнулись вперед и вцепились в края телевизора, как будто это была человеческая голова. – Ну же, - процедил он сквозь стиснутые зубы. – Господи Иисусе, давай!
- А теперь наш Пауэрбол, - сказала Селена Гутьеррес. Она отступила в сторону, когда шар влетел в прорезь, затем улыбнулась и взмахнула перед ним рукой.
- Номер один! - У Букера зазвенело в ушах, и он рухнул навзничь, ударившись затылком об пол с такой силой, что в его периферийном зрении замигали звезды.
Слезы выступили в уголках его глаз, поползли по скулам вниз к ушам. Когда он открыл рот, раздался смех. -
Проведя несколько минут на холодном твердом полу, он заставил себя встать и повернуться лицом к Номерам. Его счастливая маленькая группа. Он любил их, каждого из них.
Теперь каждый из них смотрел на него, осознавая только что произошедшее, и ожидая, что теперь он их отпустит. Как и обещал. В их глазах заискрилась надежда. На лицах больше не было ни следа боли.
Поделиться книгой: