Любимая игрушка Зверя

Ловко помогает уложить покупки в машину, располагает все позади. А я до сих пор ломаю голову, пытаюсь понять, откуда мы знакомы.

- Что ты набрала? – удивляется девушка. – Как только умудряешься таскать эти баулы.

- Привыкла, - улыбаюсь. – Там все самое необходимое.

- Ясно, - хмыкает. – Пристегнись, пожалуйста. Знаю, у нас не принято, но технику безопасности лучше соблюдать. Правила не просто так придумали.

- Конечно, - поспешно выполняю требование. – Прости.

- Ты совсем не изменилась, - выдает пораженно, постоянно поворачивается, чтобы взглянуть на меня. – Один в один как в школе была!

Даже неудобно. Вместе учились, а память меня подводит. Перебираю список учащихся своего класса, однако не удается ничего подходящего выудить.

Очень эффектная девушка. Как такую забыть? Огромные глаза, синие-синие, густой и насыщенный цвет, очень необычный оттенок. Точеные черты завораживают: высокие острые скулы, тонкий нос, пухлые губы. Настоящая фотомодель. Волосы роскошные, буквально львиная грива светлых медовых прядей. Одежда высокого качества, фигура идеальная по всем параметрам. Образ доведен до истинного совершенства.

Дыхание перехватывает от восхищения. Она как будто бы из другого мира явилась, озарила серые и скучные декорации искристой вспышкой.

- Куда ехать? – спрашивает.

Называю адрес. Продолжаю мозговой штурм, но без особого успеха. Разум отказывается разгадывать шараду.

Тяжелый аромат дорогого парфюма щекочет ноздри, накрывает пряным облаком, пропитывает каждую клетку.

Я вглядываюсь в тонкий профиль девушки, терзаемая смутными сомнениями. Нечто неуловимо знакомое четко сквозит здесь. Но что?

- А ты по ходу меня не узнаешь, - заявляет девушка, опять поворачивается и насмешливо выгибает бровь. – Верно?

- Я пробую вспомнить, - виновато улыбаюсь. – Но никак не получается. В одном точно уверена: не было в моем классе девочки с такими невероятными глазами. Наверное, ты гораздо младше, иначе бы…

- Ирка, брось, - обрывает. – С ума сошла? У тебя ни единой морщинки, даже «гусиных лапок» нет. А я младше? Бред. Признавайся, что колешь?

- Я не… - запинаюсь. – Ничего не колю. Я и алкоголь не употребляю.

- Ой, да я не про наркоту, - отмахивается. – Я же о препаратах интересуюсь. Гиалуронка, ботокс, витаминные коктейли. Чем ты тургор кожи поддерживаешь? Ставили мезонити? А филлеры вкалывали?

- Нет, - отрицательно мотаю головой.

Догадываюсь, речь идет о косметологических процедурах, но большая часть слов все равно остается непостижимой загадкой. Я и обычным кремом через раз пользуюсь, если только для рук, а то от моей работы кожа жутко сохнет и потом хлопьями сходит, прямо как змея шкуру сбрасываю.

- Везет тебе с генетикой, без всяких вложений девчонкой выглядишь, как вчера из школы выпустилась, - заключает она. – Мне вот многое перекроить пришлось. Нос подправила, скулы вылепила, жир из щек откачала. А как с проблемной кожей боролась! Думала уже сдаваться. Ничего не помогало. Но в любом деле главное – упорство и боевая хватка. Ты всего добьешься, было бы желание.

Рассеянно киваю.

- Я даже рада, что ты меня не узнала, - смеется. – На глазах, кстати, линзы. Представь, лицо перешивала и не боялась, а на лазерную коррекцию зрения никак не решусь.

- Наташа, - изумленно выдаю я. – Наташа Судак?

- Судзиловская, - поправляет мягко. – Фамилию тоже пришлось поменять. Для себя. Мне так больше по вкусу да и с родной семейкой меньше связи.

Наконец вижу девочку из прошлого. Милую и скромную, в очках с толстенными стеклами, постоянно таскающую за собой рюкзак с кучей учебников.

- Не узнать, да? – усмехается. – Я уже не похожа на тот четырехглазый жиртрест.

- Ты всегда симпатичной была, - произношу ровно. – Возможно, чуть полноватой и слегка зажатой, но это ведь вполне нормально для такого возраста. Теперь ты и вовсе как актриса смотришься.

- Благодарю, - роняет небрежно. – Не скажешь, что я управляю сетью крутых отелей, да?

- Ух ты, - восхищенно выдыхаю. – Молодец.

- Ладно, ничего особенного, - невозмутимо пожимает плечами. – Знаешь, я помню, как ты тогда меня защищала. Ну, в седьмом классе. Шолохов заграбастал мой личный дневник, зачитывал записи перед всем классом. Стыдоба. Я же этому конченому дебилу в любви признавалась, всякие романтические бредни разводила. А он ржал. Издевался урод. И никакого внимания на мои просьбы и рыдания не обращал, читал и читал, стебал по полной программе. Зато потом появилась ты и мозги ему вправила. Он аж обмяк весь, поник, покраснел. Ты любого хулигана могла на место поставить. Боевая.

- Да, - замечаю тихо. – Разное бывало.

- А потом на выпускном вас выбрали королем и королевой, - продолжает оживленно. – До нас дошли все эти модные западные примочки. Как же Шолохов перед тобой трясся, ведя на сцену. Оно и понятно, первая красавица района.

- Глупости, - отмахиваюсь.

- Чистая правда! – восклицает.

Ее взгляд жадно впивается в меня, скользит по лицу, исследует каждую черту, опускается дальше, оценивает одежду и обувь.

Вжимаюсь в сиденье. Пожалуй, зря. Еще испачкаю светлое кожаное покрытие. Чувствую себя неловко. Не место мне в подобных автомобилях.

- Ты по работе приехала? – решаю перевести тему беседы.

Презрительно фыркает, снова устремляет взгляд на дорогу.

- Работа в Европе, в Эмиратах, в Штатах, - заявляет она. – Вот где деньги лопатой гребут, а тут только жалкие гроши копят. Ни дня не жалею, что свинтила отсюда. Вернулась, чтоб вопросы с наследством порешать. Матушка померла, поэтому надо добивать ремонт в ее квартире и подороже продать.

- В стране тяжелые времена, - соглашаюсь.

- В нашей стране всегда так, - бросает презрительно. – Сразу понятно, отчего люди с перекошенными мордами ходят, никто не улыбнется, слова доброго не бросит. Тут не живут, а выживают. То ли дело за бугром. Другая культура. Высокий уровень.

Трудно спорить с очевидными фактами, однако в любом государстве хватает проблем, а в чужом краю трава всегда кажется зеленее. Хотя мне ли выражать свое мнение? Никогда за границей не была, сравнить не удастся.

- А Шолохов как? – холодно спрашивает Наташа.

- Нормально, - отвечаю ровно.

- Общаешься с ним? – щурится. – Не спился? Не сторчался? Задатки были. Сынок богатых родителей. Семья моряков.

- Общаюсь, - не могу удержаться от улыбки. – Практически каждый день.

- Ого, вы небось соседи?

- В каком-то смысле.

- В каком? – синие глаза опять вонзаются в меня.

- Мы супруги, - признаюсь как есть. – Поженились, лишь только нам исполнилось восемнадцать. И с тех пор живем вместе.

- Тогда почему ты так хреново одета? – хмурится. – Он мажор. Неужели не может ничего нормального купить?

- Жизнь по-разному складывается, - отвечаю спокойно. – У нас был тяжелый период, но все постепенно приходит в порядок.

- Ты и Шолохов, - присвистывает. – Балбес. Разгильдяй. Видно, промотал отцовские накопления подчистую.

- Всякое случается, - не собираюсь оправдываться или вдаваться в подробности.

- Понятно, - протягивает она. – А дети есть?

- Да.

- Один ребенок?

- Двое.

Цокает языком. Ничего не произносит, но все мысли и без того громко звучат, накаляют атмосферу. До боли известное «зачем плодить нищету?» отчетливо повисает в воздухе.

Ты можешь родить дитя, пребывая в абсолютном достатке, выстроив планы на будущее, а потом все потерять, резко, в единственный момент, без какого-либо предупреждения. Твои красивые мечты могут разбиться вдребезги. За день. За час. За миг. Разделить жизнь на сказочное «до» и до жути уродливое «после».

Почему никто об этом не задумывается? Нельзя предугадать собственное будущее до мелочей, нельзя безупречно спланировать действия наперед. Попытаться – можно. Не более того. Бывает, все идет наперекосяк.

Но я своих детей не брошу. Не оставлю. Я подниму их с нуля, с самого низа. За ценой не постою. Если понадобится, выгрызу для них счастливую судьбу. Никогда не сдамся. Не отступлю.

- Заглядывай в гости, - приглашает Наташа. – Живу там, где и раньше. Возле школы. Дом со шпилями.

- Спасибо, что подвезла, - покидаю машину, забираю сумки.

И тут в спину бьет мужской голос:

- Ирка!

Миг – сильные руки обвивают талию.

- Отшлепаю, сидеть будет больно, - горячий шепот на ухо. – Зачем опять сама продукты таскаешь? Запрещаю. Официально. Так понятнее?

Игривый шлепок ниже поясницы. А в следующую секунду у меня решительно отбирают всю тяжесть груза.

- Привет, Миша, - произносит девушка, выходя из автомобиля.

- Привет, - бросает муж, сдвинув брови, замечает: - Классная тачка.

- Спасибо, - красавица растягивает губы в улыбке. – Не узнаешь?

- Кажется, нет, - он смотрит на меня.

- Твоя бывшая одноклассница, - продолжает она. – Наташа Судак.

- Ясно, - кивает.

Хотя я вижу, что ему ничего не ясно. У него плохая память на лица. Никого из школы не помнит, даже на общих фото не узнает.

- Хорошо, что малышку подвезли, - говорит он. – Спасибо.

- Миш, - усмехаюсь. – Ну, какая я малышка?

- Понятно какая, - ухмыляется. – Моя. Ненаглядная.

Хлопаю его по плечу, хотя для этого приходится встать на носочки, ведь у супруга рост под два метра.

- Пойдем, Ир, надо срочно потолковать, - торопит он. – Я тебе сейчас такую новость расскажу – обалдеешь.

- Новость? – инстинктивно напрягаюсь. – Надеюсь, хорошую?

- Будем праздновать, - сияет от радости.

Похоже, все и правда начинает приходить в норму. Напрасно я волновалась по поводу денег. Привыкла уже получать от судьбы удар за ударом, разучилась расслабляться.

Глава 4

Мой муж был моим первым и единственным мужчиной. Наша близость произошла в ночь после свадьбы. Красиво, словно в кино, лучше, чем в самых смелых мечтах. Настоящее волшебство, торжество любви. Нежность и романтика, точно в традициях голливудских фильмов.

Михаил Шолохов являлся звездой нашей школы. Привлекательный и состоятельный парень, вокруг него всегда собирались хороводы девчонок, даже старшеклассницы заинтересованно поглядывали. Когда он, следуя примеру отца-капитана, поступил на обучение в морскую академию, популярность лишь возросла. Юноша в форме вызывал намного больше внимания.

Не представляю, почему он выбрал меня. Наверное, я не показывала, как сильно он мне нравится. Хотя стоило бы ему проявить больше напора, сразу бы потеряла голову. Я не была какой-то особенной красавицей. Титул «королевы школьного бала» достался по чистой случайности. Везение, вот и все. Довольно скромную внешность украшала моя улыбка.

Вообще, улыбаться важно. Мне стоило огромного труда сохранить и развить это мастерство. Особенно после таких моментов, когда запираешься в ванной комнате, сползаешь на ледяной кафель и, зажав рот кулаком, воешь. Беззвучно. Воду включить нельзя. Счета за оплату коммунальных и без того разгромные. А детей тоже пугать не хочется. Поэтому рыдаешь часами практически молча, учишься не издавать лишних звуков. И улыбаться. Несмотря ни на что. Даже когда внутри кровавая рана, а кругом сплошная безысходность.

Так было не всегда. Вначале мы походили на идеальную пару. Разворот обложки.

А потом грянул гром. Вернее – ад. Причем кромешный.

Мишин отец прекратил ходить в рейсы, решил начать бизнес на суше. Сперва дела шли отлично, после наступил кризис, который нанес серьезный удар по зарождающемуся предприятию. Мужчина пытался спасти ситуацию, защитить затею от краха, однако за пару месяцев потерял все, последние накопления ушли на оплату долгов. После этого заболела Мишина мать, пришлось продать дом, два автомобиля, мои родители тоже давали деньги на лечение, однако ничего не помогло. Бедная женщина ужасно страдала, ничто не облегчило муки. Она буквально сгорела на глазах. Страшный недуг оставил от нее бледную тень.

Когда мать умерла, Миша находился в плавании. Возможно, мне не стоило сообщать ему подобные новости по телефону. Однако промолчать или лгать, игнорировать его вопросы я тоже не могла. Сказала правду, а он в тот же день сорвался на своем капитане, обычное распоряжение вызвало такую ярость, что супруг отдубасил непосредственного начальника до полусмерти. Его мигом списали на берег и занесли в черные списки всех нормальных компаний. Карьера моряка оборвалась. Радужные перспективы в одночасье рухнули.

- Моя жена ни дня работать не будет, - заявлял Миша, убеждая меня прекратить учебу в университете. – Ну, если только ради развлечения. Чтоб не заскучать.

И я не стала возвращаться к обучению после рождения первого ребенка. Как отправилась в академический отпуск, так там и осталась. Потом снова забеременела, целиком отдала время семье, обустройству быта. Решила, что разумнее заниматься воспитанием детей, им каждую минуту отдавать, а не торчать за книжками. Ведь всегда успею наверстать, заново поступить куда-то, получить высшее образование и приступить к работе.

Идиотка. Дура. Но что поделать? Тогда я и помыслить не могла о грядущих проблемах и трудностях. Если бы заранее узнала будущее, то нашла бы способ грамотно совместить личную жизнь и саморазвитие. Наизнанку бы вывернулась, а диплом раздобыла. Любой ценой.

Однако время вспять не обернуть.

Обоих детей я рожала, проживая в шикарном трехэтажном доме, где уборку выполняли специально нанятые слуги, они же трудились в саду. Денег было предостаточно, ни в чем не возникало отказа. Я в страшном сне бы не вообразила свою дальнейшую судьбу.

Наша семья оказалась на улице. Сыну едва исполнилось пять. Дочке и вовсе всего лишь годик. Отец Михаила всегда любил выпить, но тут особенно крепко пристрастился к бутылке, стал отчаянно играть, надеялся вернуть утраченный капитал, спускал все, что обнаруживал поблизости. Однажды его убили, а на нас повесили долги.