Помоги проекту - поделись книгой:
Крис Райт
ДЖАГАТАЙ-ХАН: БОЕВОЙ ЯСТРЕБ ЧОГОРИСА
Это легендарное время.
Могучие герои сражаются за право властвовать над Галактикой. Огромные армии Императора Человечества завоевывают звезды в ходе Великого крестового похода. Его лучшим воинам предстоит сокрушить и стереть со страниц истории мириады чуждых рас.
Человечество манит рассвет новой эры господства в космосе. Блестящие цитадели из мрамора и золота восхваляют многочисленные победы Императора, возвращающего под свой контроль систему за системой. На миллионах миров возводятся памятники во славу великих свершений Его самых могучих чемпионов.
Первые и наиболее выдающиеся среди них — примархи, сверхчеловеческие создания, что ведут за собой на войну легионы Космического Десанта. Они величественны и непреклонны, они — вершина генетических экспериментов Императора, а сами космодесантники — сильнейшие воины, каких только видела Галактика, способные в одиночку одолеть в бою сотню и даже больше обычных людей.
Много сказаний сложено об этих легендарных созданиях. От залов Императорского Дворца на Терре до дальних рубежей Сегментума Ультима — повсюду их деяния определяют само будущее Галактики. Но могут ли такие души всегда оставаться непорочными и не ведающими сомнений? Или соблазны великого могущества окажутся слишком сильны даже для самых преданных сыновей Императора?
Семена ереси уже посеяны, и до начала величайшей войны в истории человечества остаются считаные годы…
Ханне, с любовью
От всей души благодарю Ника Кайма и Лори Голдинга за безупречные редакторские наставления
ПРОЛОГ
На Чогорисе рассказывают одну историю, произошедшую до Смуты.
Некий мудрец с Золотой Терры посвятил жизнь изучению Восемнадцати. Когда отыскались все сыны Императора, тот ученый муж отправился к звездам, чтобы собрать сведения о деяниях и сути примархов. Он записал речи очевидцев и отослал множество свитков на сохранение в Тронный мир. Говорят, какие — то из них до сих пор лежат там, а другие утеряны — такова природа вещей.
Того мудреца якобы чтили настолько, что сам Владыка Людей прислушивался к нему. Однажды вечером, еще до начала великой распри, они прогуливались по стенам Дворца. Вокруг пели птицы — ведь в те дни они еще жили на Золотой Терре. Император, лицо которого скрывала пелена величия, спросил ученого мужа, как продвигаются его труды.
— Прекрасно, мой сеньор, — ответил тот, как всегда не сумев посмотреть своему господину в глаза. — Я создал Библиотеку Примархов — архив, где сохранятся для потомков свидетельства ваших достижений.
Повелитель Человечества промолчал. Во время любой из их немногочисленных бесед мудрец почти не догадывался, что у Него на уме и слушает ли Он вообще. Подобное случалось не только с ним. ибо никто из смертных не мог проникнуть в мысли Императора.
— Надеюсь, мой вклад окажется ценным, добавил ученый муж, ощутив стремление заполнить тишину словами. — Вот только изучать некоторых ваших сыновей было сложнее, чем других.
Император все так же безмолвствовал.
— Я не претендую на всемерное понимание ваших планов, — продолжил мудрец, — и не осмеливаюсь критически оценивать природу созданий вроде Владыки Красных Песков, исследование которого далось мне нелегко. Все они различны — полагаю, в этом и состоит гениальность их творения. У каждого своя натура. У каждого свой дар.
Повелитель Человечества остановился и посмотрел в звездную высь — ведь тогда на небесах Золотой Терры еще сияли светила.
— Но Боевой Ястреб… — Ученый муж покачал головой. — Великий Хан… Пятый… Он единственный, кого мне так и не удалось понять. В чем заключается его дар — мне неведомо.
Здесь варианты истории разнятся: одни рассказчики говорят, что Император улыбнулся, другие возражают, что Он никогда не улыбался. Третьи же утверждают, что Император вовсе не имел человеческих черт и лицо Его блистало, как полуденное солнце на чистом небе.
— Ты желаешь знать, каким даром наделен Джагатай, — произнес Владыка Людей.
— Да, мой сеньор, — подтвердил мудрец. — Очень сильно. Но мне ничего не известно! Точнее — ничего определенного. Записи о нем в Библиотеке будут краткими да к тому же основанными на предположениях и домыслах. Порой даже кажется, что его вообще не существует, а дикари просто распускают слухи о нем. Этот Великий Хан сбивает всех с толку…
— Вот тебе и ответ, — сказал Император, зашагав снова.
TEPPA
M30.879
1
Дверь содрогнулась, ее резной косяк пошел трещинами, а ониксовые створки раскололись. В коридор вырвалась ревущая буря из золота и белизны — стихийная мощь, подобная крепким летним ветрам на Алтаке. Неподалеку разбилось окно, по полу запрыгали похожие на слезинки осколки стекла.
Придворные, подобрав длинные расшитые одеяния, бросились врассыпную неуклюжими птичьими скачками. Какая — то женщина закричала, один из мужчин споткнулся, упал и пополз к лестнице на четвереньках.
Воин в обличье бури не обращал на них внимания. Он шагал через толпу, возвышаясь даже над самыми великими людьми, которые в его присутствии казались незначительными. Глаза гиганта сверкали гибельным гневом, а за ним ступали еще два исполина в доспехах цвета слоновой кости и яшмы, громыхавшие сабатонами по твердому полу. Вверху качались потревоженные лампы на суспензорах, и в их прыгающем свете блистали ножны и затыльники клинков всех трех великанов.
— О, Его шея… — говорил Каган Чогориса, Великий Хан Пятого легиона Астартес. Над плечами примарха развевалась грива черных волос. — Если Он не научится гнуть ее, то однажды сломает!
Каган мчался по залам Императорского Дворца, и плащ, доходивший ему до пят, хлестал наподобие плети. Хана сопровождали два командира его недавно созданного войска, Хасик и Гияхунь, — бойцы с невозмутимыми бронзовыми лицами.
Их окружали уходящие ввысь золотые колонны с бороздками, украшенные витой резьбой, инкрустированные мозаикой и усыпанные жемчугом. Среди зеркал и керамики одиноко и отрешенно стояли мраморные изваяния, пересеченные теплыми лучами терранской зари.
В дальнем конце длинной галереи появился человек в форменном облачении Сенаторума Империалис, посмотрел на беснующегося примарха и тут же юркнул обратно. Другие придворные, пятясь от Кагана, кланялись и что — то бормотали с заиканием.
— Ум — несравненный! — прорычал Хан, резко завернув в следующую палату. Ударом кулака он раздробил округлую вазу, рассыпавшуюся шумным дождем черепков. — Но шея… Вот где слабость! Вот где изъян!
Мимо воинов мелькали высокие окна со свинцовыми перекладами и средниками, и в каждом из них виднелся кусочек немыслимой громады снаружи: одна над другой вздымались крепостные стены, сияя белизной в горном воздухе. Дворец называли «бесконечной стройкой» — миллиард техномастеров повседневно трудился над тем, чтобы превратить горные вершины в храмы духа и разума, памятники Объединению, способные простоять до конца времен. В те дни безупречность парапетов нарушали не пушки, а знамена и пропагандистские картины, ибо война покинула терранские небеса целую жизнь назад. Теперь она пылала на черном своде далекого космоса.
— Он взирает на неосязаемую бесконечность, — злобно произнес Каган, — но мы — то телесны, из крови и костей!
Спутники не отозвались. Воины не удостаивали окружающую роскошь и взгляда: оба смотрели только вперед, их загорелые лица казались застывшими. Их объединяли и длинные зигзаги ритуальных шрамов на щеках, изображающие молнию — возжигательницу бескрайних травяных равнин. Бойцы понимали, что повелитель обращается не к ним. Хан всегда так вел себя в ярости — гремел словами, словно горная буря.
— Мудрецы говорят: не презирай орудия свои, — продолжал он. — Не презирай секущий клинок, не то он вскроет твои жилы!
Впереди возник очередной зал — еще одна необозримо широкая палата, так же пышно обставленная и столь же безупречно чистая. Усыпанные самоцветами дроны-курильницы разлетались с дороги примарха, стараясь набрать высоту на подвывающих грав-пластинах.
Однако Кагану пришлось остановиться. Несколько людей преградили ему путь. Их было больше тридцати: некоторые из них, как и примарх, носили доспехи — различные варианты модели «Крестовый поход». На других он увидел полевую форму Имперской Армии: короткие, туго застегнутые куртки с высокими воротниками и полуплащи из пуленепробиваемой ткани. Еще несколько кутались в длинные одеяния чиновников.
Джагатай-хан жадно оглядел их всех, словно перед атакой, и безотчетно сжал огромный кулак в серовато-белой латной перчатке. Члены делегации разом отшатнулась — независимо от чинов или подготовки смертных, они с трудом смотрели в глаза примархам. Если же те гневались, то мало кто мог перед ними устоять.
— Кто вы, дерзкие люди? — требовательно спросил Каган.
Большинство из них промолчали. Кое — кто, похоже, утратил дар речи. Лишь один человек сумел встретить взор Хана, и то с тревогой, как будто боялся навлечь на себя весь гнев стихии.
— Если господину будет угодно, — начал он, — то его корабль готов.
Этот мужчина, пожилой и морщинистый, но не дряхлый, обладал крепким телосложением и тугими мышцами, скрытыми под парадным мундиром адмирала Космофлота. Несомненно, в обычных условиях он выглядел бы весьма внушительно, и многие люди беспрекословно выполнили бы любой его приказ. Вероятно, он командовал армадой звездолетов и видел немало планет, окруженных ореолом пустотной битвы. Однако в тот краткий миг, глядя в лицо одному из сынов Императора, человек казался шестнадцатилетним кадетом на первом назначении.
— Какой еще корабль? — набросился на него Каган.
— Выбранный для вас.
— Без моего ведома? — Хан кисло улыбнулся Хасику. — Лучше бы ему оказаться хорошим.
Флотоводец сглотнул слюну.
— Он лучший, господин. Самый лучший. Тип «Глориана».
— Такие слова для меня пустой звук.
— Возможно, тогда… — Адмирал отвел взгляд. — Возможно, тогда вам стоит посмотреть самому.
Не успела эта фраза слететь с губ мужчины, как он побледнел. Отступив на шаг, флотоводец съежился, словно ожидая удара.
Каган не сводил с него глаз. Показалось, что воздух потрескивает, как перед грозой. В зале слегка потемнело. Примарх свел пальцы латной перчатки в кулак.
А потом, рассмеявшись, оглянулся на Гияхуня, и тот ухмыльнулся в ответ.
— Он думает, что я с него шкуру сдеру, — сказал Хан, обращаясь к генетическому отпрыску на хорчине, родовом наречии чогорийских талскаров.
— Только прикажи, Каган. Мой нож тупится без дела в этом навозном хлеву.
— Ха! Мы тут гости, и моему Отцу не понравится, если Его дорогие полы запачкают кровью.
Примарх вновь повернулся к адмиралу.
— Мне сказали, у меня есть войско. — Хан опять перешел на готик с сильным акцентом.
Вперед выступила какая — то чиновница, дородная толстощекая женщина, с короткой стрижкой и подбритым затылком.
— Готово к смотру, господин.
— Мне сказали, у меня есть советники.
Из толпы, шаркая ногами, вышел третий смертный — худой лысеющий мужчина с аутентической челюстью.
— Поможем вам когда угодно, господин.
Хасик поднял бровь.
— Нам никогда раньше не давали армию, — заметил он на хорчине. — Всё приходилось брать самим.
Джагатай холодно покосился на него:
— Вручая дар, любой человек ждет ответного подношения. А мы пришли сюда с пустыми руками.
— Да, и хозяева постоянно об этом напоминают.
Хан опять обернулся к флотоводцу:
— Итак, где корабль?
При всей солидности и величавости примарха, в его вопросе прозвучала некая увлеченность, лишь отчасти сдержанная необходимостью соответствовать высокому положению. Ему словно бы не терпелось увидеть древний клинок, предназначенный только для княжеских сыновей.
— В пустотном доке над Луной, господин, — сообщил адмирал. — Готов к инспекции в любое время по вашему выбору.
Каган еще несколько секунд внимательно изучал его.
— Кто прислал тебя? Малкадор? Мой Отец? Ты знаешь, что я иду от Него? Тебе известно, о чем мы говорили?
Мужчина что — то залепетал, но примарх только отмахнулся:
— Неважно. Указывай дорогу, мне нужно наполнить грудь воздухом почище. — Он оглянулся на Хасика. — А ты посмотри, что там за войско. Проверь, могут ли бойцы сражаться, или они такие же ленивые и немощные, как все прочее здесь.
Показав Гияхуню, чтобы тот следовал за ним, Джагатай вдруг помедлил.
— А где Есугэй? — спросил он.
— Изучает местность, — предположил Гияхунь, пожав плечами.
Ответ как будто повеселил Хана.
— Однажды он так попадет в беду. — Щелкнув пальцами, Каган подозвал флотоводца. — Идем. Покажешь мне корабль, которым так гордишься. И лучше бы поездка того стоила…
Воин стоял, вскинув подбородок, и глядел в узкое окно покоев. С другой стороны стекла какая — то птица скакала по каменному подоконнику. Легионер тихо наблюдал за ней. Наклонив голову, птаха повернулась к нему глазом-самоцветом. Пару секунд они пристально смотрели друг на друга.
Потом скрипнула дверь, прозвучал сигнал, извещающий о госте, и птичка упорхнула, хлопая крыльями.
Проследив, как она улетает, воин обернулся посмотреть, кто пришел.
На пороге стояла высокая женщина с угловатым лицом, одетая в темно-зеленую рясу. В руке она держала длинный металлический посох с навершием в виде стилизованной «I», символа Империума.
— Прошу прощения, сказала гостья. — Я вас побеспокоила?
— Нет совсем. — Поклонившись, чогориец жестом пригласил ее в комнату. — Входите.
Лишь после того, как женщина шагнула под свет люменов, стало понятно,
— Мне передали, что вы сюда добрались сами. — Она окинула помещение взглядом. — Мало кто заходит так высоко.
Древние стены зала обветшали, камень покрывали щербины и плесень. На полу лежали упаковочные ящики, в основном заполненные деталями старых машин. В тенях щерил пустую инфопасть сломанный когитатор. Из того самого окна открывался вид на гораздо более новые башни и стены Дворца — его венцы из золота и серебра, очерченные острыми зубцами на фоне болезненно-яркого света, что лился с гор.
— Старое это место, — произнес воин с извиняющейся улыбкой. — Вроде меня. Слишком старый, они говорили.
Женщина прислонилась к стене напротив него.
— Чтобы войти в состав легиона? Тут всякое бывает. Иногда семя приживается, иногда нет. В Пятый набрали удивительно много зрелых кандидатов. Интересно почему?
— Помилуйте, — чогориец учтиво сложил ладони, — а кто есть вы?
— Мейстер Ниаста, канцелярия Сигиллита. Меня попросили представиться вам. Задача оказалась сложнее, чем я предполагала, — вы сошли с намеченного пути. Как и все прочие.
Легионер поклонился:
Поделиться книгой: