Помоги проекту - поделись книгой:
Последние девять лет моей жизни были ужасными. Я потерял свою девочку, потому что изменил ей. Я предполагал, что она вернется, но мои ожидания не оправдались. Я пытался искать ее, но все было безрезультатно. Я умолял ее семью рассказать мне, где она находится, обращался к друзьям. Никто ничего мне не говорил, так что, в конце концов, я прекратил допросы, но не переставал надеяться на то, что вновь ее когда-нибудь увижу.
Я пристрастился к виски и сексу, чтобы заполнить пустоту в душе. Обычно я пьян еще до наступления ночи. В половине случаев я даже не помню, как звали девушку, которую я трахал. Если бы презервативы не пропадали из моего бумажника, я никогда бы и не узнал о том, трахался. Никогда не думал, что стану такого рода парнем, и никогда не предполагал, что кто-то может вонзить нож в сердце, но оставить тебя в живых. Некоторое время сомневался: жив ли я? Возможно, такая жизнь — мой персональный ад.
Прошло несколько месяцев после отъезда Джули, и я, в конце концов, нашел силы, чтобы порвать с Бек. Еще некоторое время я продолжал ее трахать, но всегда был настолько пьян, что не помнил этого. Затем настал тот момент, когда я осознал, что больше не могу быть с ней. Она олицетворяла собой все то, что я потерял, и что не мог забыть. Знаю, что это произошло по моей вине, но и Бек сыграла немалую роль.
Я пытался быть дружелюбным, но она не прекращала попыток затащить меня в постель, и, в конце концов, я послал ее куда подальше, но она меня не послушала. Клянусь, временами она преследует меня, словно тень. Она делала все возможное, чтобы я видел в ней свою будущую девушку, но я никогда бы не позволил этому произойти. Есть только Джули, и она для меня единственная. Я скучаю по ней, по ее смеху, по тому, как загораются ее глаза во время оргазма. Черт, я просто скучаю по Джули.
Я не могу утверждать, что не пьянствовал на протяжении последних девяти лет, потому что не хочу лгать. Я трахал многих незнакомых девушек, и, думаю, действительно получал удовольствие. По крайней мере, от тех, которых запомнил, но никто из них не может сравниться с моей Джули.
Каждую ночь я проводил с новой женщиной. Никогда не ходил на свидания, отдавая предпочтение коротким интрижкам. И я никогда не трахал этих девиц в своей квартире. Туалет в баре, переулок, пикап — не важно где, но только не дом, он у меня ассоциировался с Джули. Затем я всегда отправляюсь домой, и думаю о том, как поимела меня жизнь, и уже потом напиваюсь до беспамятства.
Сегодня семейный ужин у отца. Он затеял это после смерти мамы. Думаю, что этот ужин — полная хрень; уже чертовски поздно становиться примерным семьянином. Он должен был стать им еще при жизни матери, и, если бы он так и поступил, может быть, она была бы сейчас с нами.
Не поймите меня неправильно, я люблю своего отца. Люблю и всегда буду любить, но он много пил при маме. Если бы он не изменял ей, то она той ночью осталась бы дома, а не помчалась к тете Сью.
Я вижу разочарование в глазах отца, когда он смотрит на меня. Не совсем уверен, в чем именно он разочарован. В том, как я поступил по отношению к Джули, или в том, что сплю со всеми подряд. Или, возможно, в том, что у меня на ужин виски. Полагаю, что и то, и другое.
Я выхожу из пикапа и иду к дому отца. Я знаю, что мои братья уже здесь, и замечаю машину тети и дяди Джули, припаркованную с другой стороны. Не понимаю, почему отец так поступает со мной.
— Что сделал этот подонок? Как малютка Дженни?
— Ты сказал Джули, что мы с Мэтти и Кристен будем так скоро, как только сможем? Держи Дженни рядом с собой. Я не хочу, чтобы ее сволочной муж приближался к малышке.
Сердце ухает вниз, и я чувствую, как желчь поднимается к горлу при мысли о том, что Джули — замужняя женщина. Это окончательно меня добивает. Часть меня хочет развернуться, и прикончить бутылку виски, в то время как другая часть хочет выяснить, что здесь происходит. Соблазн узнать правду побеждает.
— Что, черт возьми, происходит? — спрашиваю я, резко врываясь на кухню, где Мак разговаривает по телефону.
Я просыпаюсь от сигнала будильника.
Лишь Богу известно, что это не первая попытка побега.
Я открываю глаза и осматриваю комнату, в которой нахожусь. Я была здесь раньше.
Оглядываюсь, и вижу свою дочь Дженни, спящую на одном из стульев, в руках она держит свою любимую куклу Лулу. Сестра моего мужа, Бетани, сидит на соседнем стуле и гладит Дженни по голове. Бетани замечает, что я проснулась, и бросается ко мне.
— Как ты чувствуешь себя, дорогая? — спрашивает она, взяв меня за руки.
— Я… эм… Я в порядке, — пытаюсь разговаривать обычным голосом, но это больше похоже на шепот. — Как моя малышка?
— Дженни в порядке, милая. Она была все это время со мной. Я сказала ей, что ты упала с лестницы, — Бетани обреченно пожимает плечами. Другими словами, Дженни не повелась на это.
— Сколько прошло времени?
— Три дня. Врачи хотели дать тебе снотворного еще на некоторое время. У тебя было ужасное сотрясение мозга, но сейчас все хорошо.
Я снова смотрю на крепко спящую Дженни. Она выглядит в точности как ее отец, и я не могу не думать о Джейсе каждый раз, когда смотрю на нее.
После побега из дома в Теннесси я оказалась в Канзасе. Кристен училась здесь в колледже, и я хотела быть рядом с ней.
Я записалась на курсы, и ночевала на полу в комнате, где жила Кристен в общежитии. К счастью, Бетани, соседка Кристен по комнате, была милой и тихой девушкой, даже тише меня. Умопомрачительная красотка с рыжими волосами и голубыми глазами. Бетани никогда не жаловалась на то, что я жила с ними, и стала моей близкой подругой. Не представляю, что бы я без нее делала в течение последних девяти лет.
Я думала, что не буду сильно страдать, оставив в прошлом любовь всей своей жизни. Но вскоре убедилась в обратном, и в том, что невозможно убежать от депрессивных мыслей, когда врач сообщает тебе о беременности.
Я не знала, что беременна, когда уходила от Джейса.
Поначалу я даже не осознавала, что у меня задержка, а когда поняла, то просто не обратила на это внимания. Я была разбита, узнав о Джейсе и Бек, и предположила, что это последствия стресса. В больницу я обратилась после того, как начались ежедневные приступы тошноты. К тому времени я была уже на третьем месяце.
Мне было ужасно страшно. Я не знала, как буду обеспечивать себя и ребенка без помощи семьи, но знала точно, что не вернусь домой в Кромвель.
Если я снова увижусь с Джейсом и Бек, то не думаю, что к тому времени Джейс будет готов к отцовству.
Когда я рассказала своей семье и отцу Джейса о ребенке, они попросили меня не приезжать и пообещали, что помогут мне всем, чем надо, а вот Джейс пока не готов стать отцом. И на вопрос, когда я должна сказать ему о беременности, они просили меня подождать. Никто не говорил мне, что происходит с Джейсом, и я, не выдержав молчания, позвонила Мэтти. Он сказал, что после моего ухода Джейс пал духом: начал частенько выпивать и собственноручно ломать свою жизнь. Другими словами, он напивался, и трахал все, что движется.
Я не хотела, чтобы Джейс испытывал боль, но часть меня считала, что он это заслужил. Джейс не просто ранил меня, а разбил мне сердце. Временами я задаюсь вопросом, был ли тот случай с Бек его единственной ложью, и понимаю, что не был. Я помню те ночи, когда он не ночевал дома и приходил утром, пропахший виски и женскими духами. У него всегда было оправдание, так что дальше я не докапывалась.
Мне потребовалось три года, прежде чем я двинулась вперед. Впервые встретив Дина, брата Бетани, я поняла, что он хороший парень. Он был не так красив, как Джейс, зато очень милый. Темно-русые волосы и темно-синие глаза сразу же привлекли мое внимание. Добавить к вышеперечисленному сексуальное тело, и, да, Дин был сливками на торте. Но он был не так прост, как может показаться. Дин только что закончил медицинский колледж и приступил к практике в небольшом гинекологическом центре, находящемся в часе езды от Канзаса. И, наконец, он был просто невероятно заботливым с Дженни. Дин был парнем, о котором мечтали все девушки.
Через несколько месяцев его ухаживаний я сдалась. Бетани пыталась предупредить меня; она вела себя странно, когда Дин находился рядом, но никогда не объясняла причину своего поведения. Просто продолжала повторять: «Мой брат не такой, каким ты его представляешь». Жаль, что я ее тогда не слушала.
Дин был замечательным парнем: заботливым и внимательным по отношению к Дженни. Когда мы отправлялись на прогулку, то непременно в парк или зоопарк. Он даже водил нас в Парк развлечений, и целый день катался на детских аттракционах с Дженни. Я думала, что он будет прекрасным отчимом.
Я не любила его; он казался мне счастливым лотерейным билетом. Не было никаких бабочек, никакого сумасшедшего сердцебиения. Я не была уверена, что смогу полюбить кого-то также сильно, как Джейса.
Мы встречались два года до того, как он попросил меня выйти за него замуж.
Первое время я не говорила ему «да», но спустя год поняла, что лучше быть замужем за Дином, чем жить одной. Как же я ошибалась.
Он не делал ничего непозволительного до тех пор, пока мы не поженились.
Впервые он ударил меня, когда мы проводили медовый месяц на Багамах. Такое преображение Дина с трудом укладывалось в моей голове.
Пока он спал утром, я решила насладиться отдыхом, и сходить к бассейну. Я надела новое бикини, подаренное Кристен в качестве свадебного подарка, и оставила записку о своем местонахождении рядом с его подушкой, перед тем как выйти из номера.
Примерно через час Дин вышел к бассейну. Он осматривался, пытаясь найти меня. Я поднялась с шезлонга и направилась к нему, и он тут же меня заметил. Когда наши взгляды встретились, я поняла, что он был разгневан. Он действительно был в гневе. Дин направился ко мне, буквально расталкивая людей на своем пути. Схватив меня за руку, он потащил меня обратно в комнату, а все смотрели на то, как я пыталась не отставать от его быстрого шага.
Как только мы вошли в номер, он отвесил мне такую пощечину, что я пролетела через всю комнату. Он возвышался надо мной, пока я лежала на полу. Я была так потрясена произошедшим, что даже не могла открыть рот. В голове просто не укладывалось, что это тот мужчина, за которого я вышла замуж несколько дней назад. Но это был именно тот человек, который сейчас кричал на меня из-за того, что я покинула комнату без его разрешения. Тот самый человек, который запрещал мне направляться куда-либо без его разрешения. Он кричал на меня за то, что я надела бикини. Теперь я принадлежу ему, и никто, кроме него, не имеет права смотреть на мое тело. Затем он начал избивать меня и продолжал до тех пор, пока я не потеряла сознание.
Я сбежала от него на следующий день, украдкой выбравшись из отеля, пока он спал.
Вплоть до аэропорта я шла, низко опустив голову, скрывая синяки на лице.
Я потратила большую часть своих сбережений, чтобы улететь домой, и по прибытию в Канзас сняла номер в гостинице, где пряталась на протяжении трех дней. Я пыталась придумать, как уйти от Дина, чтобы миновать разговор с моей семьей, но ничего не приходило в голову. На третью ночь Дин нашел меня.
Он силой вернул меня домой и устроил настоящий ад за то, что я сбежала. В этот раз все было гораздо хуже. Когда он закончил избивать меня, то достал свой докторский чемоданчик и подлечил меня. Я очнулась с двумя сломанными ребрами и девятью швами, с предупреждением, что будет только хуже, если попытаюсь сбежать снова. Затем он отправился на работу, будто ничего не произошло.
Дин не обещал, что этого не повторится, и даже не извинился, а просто сказал мне, что не будет наказывать, если я буду послушной женой. Но я снова и снова пыталась убежать от него. Я пыталась сбежать несчетное количество раз. Не хотела, чтобы Дженни росла в доме, полном зла и насилия. Я многократно выдвигала обвинения в суде, но единственным судьей в нашем маленьком округе был отец Дина и Бетани. Полагаю, что такие вещи, как домашнее насилие, передаются по наследству, словно коврик, особенно если твой папа — судья. Я прекратила попытки сбежать, потому что знала, побег — это еще не выход.
Я задавалась вопросом, почему Дин так сильно изменился после свадьбы, и пришла к выводу, что он не менялся, а просто раскрыл свою сущность, когда убедился в том, что я не смогу уйти.
— Бетани, подай мне телефон, пожалуйста. Мне надо позвонить семье. Они будут волноваться.
— Я уже позвонила им, дорогая. Кристен, дядя Мак и Мэтти уже в пути.
— Что? Ты ведь не стала рассказывать им обо всем?
Бетани игнорирует мои слова:
— Дженни взволнована предстоящей встречей. Она говорит, что они всегда приносят ей подарки, — улыбаясь, добавляет она.
Я знаю, что Бетани считает себя виноватой. Она миллион раз рассказывала, как плохо чувствует себя из-за того, что не рассказала мне о Дине до нашей свадьбы. Я пыталась объяснить, что в произошедшем нет ее вины, и, что она действительно пыталась предупредить меня. Бетани увязла в мире своей боли из-за Дина и равнодушия родителей. Сейчас Дин причинял боль мне, но Бетани он доставал на протяжении всей жизни, и я не уверена, сможет ли она с этим бороться.
Бетани никогда не говорила мне, что конкретно сделал с ней Дин, но догадываюсь, что ничего хорошего. Сама не раз видела, как он замахивался рукой на нее и каким взглядом смотрел на нее. Ни один брат не должен так смотреть на свою сестру. Я пыталась держать Бетани на расстоянии от него, но она продолжала возвращаться назад.
Бетани не оставит меня одну.
— У меня есть кое-какие новости, — Бетани тянет меня за руку.
У меня сильно болит горло, поэтому я просто киваю головой, чтобы она продолжила говорить.
— Что ж, помнишь, как я рассказывала тебе о Синтии Кук?
Конечно, я помнила. Она первоклассный адвокат по бракоразводным делам в городе. Люди сравнивают ее с питбулем: она хватает мужчин за яйца и не отпускает до тех пор, пока от них ничего не останется. Она будет прекрасным выходом, но у меня нет суммы в двадцать пять тысяч долларов. Да, я жена врача, но у меня нет денег. Совсем ничего! У меня нет доступа ни к одному центу. Я даже не могу купить шоколадный батончик без разрешения.
До свадьбы я два года работала секретарем в юридической фирме и получала удовольствие от своей работы. Дин заставил меня уволиться сразу же после того, как мы поженились. Тогда я наивно полагала, что он сделал это, чтобы обеспечивать меня, и, что этот контроль был его обязанностью. Но сейчас я понимаю — его беспокоило то, что мои коллеги увидят результаты регулярных побоев.
Мы с Бетани уже неоднократно обсуждали необходимость нанять хорошего адвоката. Бетани говорит, что как-нибудь достанет деньги, а я точно знаю, что этого не случится, так как она работает учителем, и ей с трудом хватает средств, чтобы оплатить свои счета.
Я всегда могу обратиться к семье или отцу Джейса, даже Мэтти и Шейн мне бы помогли, но тогда придется объяснять им, для чего мне понадобились деньги. А я не могу этого сделать. Я знаю моих парней, и знаю, как они могут избить Дина. Это закончится для них тюрьмой, а это слишком высокая цена за мои ошибки.
— Итак, мисс Кук взяла твое дело, — говорит Бетани с настоящей улыбкой, которую я так редко вижу.
— Что? Каким образом?
— Полагаю, что мисс Кук не нравится, когда муж избивает жену, и, к тому же, она ненавидит моего отца, — Бетани снова улыбается. — Ее сестра попала в небольшую аварию, и она находилась в комнате ожидания в то же время, что и я. Мне посчастливилось познакомиться с ней возле кофейного автомата, и я подумала: а почему бы не рассказать ей все? Она захотела увидеть тебя. После этого она была готова броситься следом за Дином, а когда узнала, кто наш отец и что он сделал для защиты Дина, буквально брызгала слюной, — хихикая, Бетани смотрит на меня.
— Да уж. Что случилось потом? — мне нужно было знать, что происходит.
— Она сказала, что у нее есть дела и ушла, даже не взяв мой номер сотового, так что я боялась, что больше ее не увижу. Но она вернулась менее чем через три часа. С документами о разводе! — она выкрикивает последнюю фразу, одновременно размахивая бумагами перед моим лицом.
Я заливаюсь слезами.
Я теряю дар речи, узнав, через что пришлось пройти Джули из-за мужа. Мне хочется убить этого подонка за то, что он причинил ей столько боли.
— Джули возвращается домой, Джейс, но она больше не имеет к тебе никакого отношения. Запомни это, сынок, — говорит Мак.
Мне трудно вынести то, что он общается со мной, как с ребенком.
— К черту. Я ждал ее возвращения много лет, и мои намерения не изменятся.
Мэтти смеется над словами Мака и добавляет:
— Она не хочет тебя, мужик. Особенно, если в комплекте с тобой прилагается Бек.
— Между мной и Бек больше ничего нет.
Вместо ответа Мэтти спокойно качает головой.
— Что? Не веришь мне?
— Сейчас, может быть, ничего нет. Интересно, как будет чувствовать себя Джули, когда узнает, что тот раз, когда она застукала вас, был не единственным? Или, что ты продолжал трахать Бек после случившегося? — возражает он.
— А если принять во внимание тот факт, что помимо Бек ты поимел почти каждую горячую цыпочку и множество уродливых сук в округе, ты действительно думаешь, что Джули захочет быть с тобой? — встревает в разговор Шейн.
— А еще то, что своими пьянками ты копаешь себе могилу? — добивает отец.
Я игнорирую все их упреки и решительно смотрю на Мака:
— Я еду к ней с вами.
— Нет, сынок, не едешь. Ты оставишь мою девочку в покое. Она придет к тебе сама, если захочет увидеться или поговорить с тобой. Джули сбежала именно из-за тебя, и я не позволю этому повториться.
Мэтти и Мак вышли за дверь, оставив меня с беззвучно плачущей тетей Энджи и Шейном, стоящим у окна.
Я падаю на диван и раздраженно вздыхаю, запустив пальцы в волосы. Отец подходит к дивану, и устраивается рядом со мной.
Поделиться книгой: