Помоги проекту - поделись книгой:
По сути, эта операция являлась заранее спланированным и планомерно осуществляемым эсэсовцами ограблением музеев, банков, частных коллекций, библиотек и экспроприацией ценностей у населения захваченных в Северной Африке населенных пунктов и городов. Сотрудников Главного управления имперской безопасности интересовали золото, валюта, антиквариат и другие художественные ценности, имевшие высокую стоимость на международных аукционах. Для проведения этой акции Рейнхард Гейдрих лично подобрал исполнителя: им стал штурмбаннфюрер СС Шмидт, возглавивший специальную «дивизеншутцкоммандо»: особую моторизованную команду СС, волчьей стаей двигавшуюся по следам армии Роммеля.
Участие в боевых действиях в планы штурмбаннфюрера Шмидта – позднее он получил звание оберштурмбаннфюрера – не входило. Его подчиненные в любом населенном пункте «обрабатывали» хранилища банков, ювелирные магазины, художественные галереи, выставочные залы и запасники музеев. Их притягивали любые места, где могли находиться интересовавшие СД ценности. Участь попавших в руки эсэсовцев известных и богатых коллекционеров и судьба их коллекций были печальны: «специалисты» из «дивизеншутцкоммандо» Шмидта не знали жалости и сострадания и никогда никого не щадили. Зато росло число тяжело нагруженных, мощных грузовиков с кузовами, наглухо закрытыми плотными тентами из толстого, выгоревшего на жарком африканском солнце брезента. Этот караван с ценностями, награбленными в Северной Африке, эсэсовцы бдительно охраняли.
Штурмбаннфюрер Шмидт постоянно поддерживал связь по радио с Берлином и посылал донесения лично рейхсфюреру СС Генриху Гиммлеру, который в ответ присылал подробные указания, как действовать дальше. В грузовиках у Шмидта и его подчиненных уже скопилось немало золотых слитков, ящиков с драгоценными и полудрагоценными камнями и валютой, а также тщательно упакованные произведения искусства из музеев. Роммель одерживал победы, и добыча «дивизеншутцкоммандо» постоянно росла. Часть ее эсэсовцы успели переправить морским и воздушным путем в Германию.
Кстати
Грабежи продолжались, пока корпус Роммеля не начал терпеть поражения и не попал в тяжелейшее положение: немцы отступали, неся потери и ожесточенно сопротивляясь под непрерывными бомбежками англичан, базировавшихся на Мальте. У экспедиционного корпуса катастрофически не хватало горючего и срочно требовалось пополнение личного состава и техники. Британцы превосходили корпус Роммеля по количеству танков и самолетов примерно в шесть раз. Но Роммель еще держался!
Когда Гитлер, серьезно увязший на Восточном фронте, обратил внимание на Северную Африку, которую он посчитал незначительным стратегическим направлением, – в чем очень серьезно ошибся! – было уже поздно. Даже срочно переброшенные по воздуху подкрепления не смогли спасти положения: Роммель ждал их раньше!
В марте—апреле 1943 года союзнические войска – к тому времени союзники по антигитлеровской коалиции уже высадились в Касабланке, Оране и Алжире – прижали экспедиционный корпус немцев к мысу Бон-Пенинсула. В этой операции принимало участие почти двадцать британских дивизий – это составляло практически половину армии Великобритании, – американский экспедиционный корпус и отдельные французские части. У немцев на тот момент оставались в строю около четверти миллиона солдат и офицеров.
Оказались зажатыми в смертельные тиски и эсэсовцы Шмидта, тащившие за собой награбленные несметные сокровища. Кстати, совершенно непонятно, почему их стало принято именовать «сокровищами Роммеля», хотя немецкий генерал имел к ним весьма опосредованное отношение. Скорее это африканские сокровища «черного ордена» СС.
Союзники прижали немецкий корпус к морю, и начальник «дивизеншутцкоммандо» потерял связь с рейхсфюрером. Однако подчинение приказу и стремление выполнить его было у Шмидта, как и у прочих эсэсовцев, просто в крови. Штурмбаннфюрер принял решение действовать по собственному разумению – он приказал заготовить шесть больших герметичных контейнеров и всеми правдами и неправдами нашел возможность погрузить их на корабли и отправить на Корсику. Там находился немецкий гарнизон. С Корсики Шмидт предполагал переправить контейнеры в Италию, а оттуда – в Германию.
Шмидту и некоторым его подчиненным удалось вырваться из окружения и уйти на кораблях в море. Эсэсовцы дошли до Корсики, но там налетела американская авиация. Янки никогда не жалели бомб и снарядов, забрасывая смертоносным железом и взрывчаткой все, что двигалось и стояло под крыльями их летающих крепостей. Немецкие суда пошли ко дну.
Военные действия в Северной Африке, кадр из кинохроники
Тогда – по крайней мере так гласит самая распространенная версия – отвечавший за результаты работы «дивизеншутцкоммандо» штурмбаннфюрер Шмидт принял решение спрятать награбленные сокровища около корсиканского побережья, изобиловавшего гротами, подводными пещерами и подобными местами, пригодными для использования в качестве тайников. Контейнеры якобы затопили. Позднее Шмидт добрался до Германии, отчитался перед рейхсфюрером и получил назначение в Польшу…
Прошло много лет. Несколько лет назад британский исследователь Терри Ходжкинсон заявил, что ему удалось найти сокровища знаменитого немецкого фельдмаршала, охоту за которыми на протяжении последних 60 лет вели кладоискатели всего мира. Золото Роммеля – это шесть стальных сейфов с 200 кг золота в слитках и множеством других драгоценностей, награбленных немцами в Тунисе, где жила многочисленная и богатая еврейская община. Терри потратил на поиски золота Роммеля 15 лет жизни и говорит, что знает теперь точное место: сокровища покоятся на дне моря на расстоянии чуть менее морской мили от корсиканского города Бастия.
«В местоположении мы уверены, но, чтобы поднять [клад], потребуется самая современная техника, поскольку сейфы, которые когда-то были сварены между собой, наверняка лежат теперь отдельно и ушли глубоко в песок», – сказал кладоискатель в интервью лондонской «Дейли телеграф». По его словам, единственный способ добраться до золота – «высасывать» придонный грунт, но это очень дорого и требует много времени. Кто возьмется финансировать проект, пока неясно.
Но вернемся на пару десятилетий назад.
Вариант с Корсикой стал известен американскому охотнику за сокровищами Стэнли Гристу. Грист провел собственное расследование и выяснил, что в 1948 году у южных берегов Корсики работала французская экспедиция, в состав которой входил бывший немецкий офицер. Возможно, этот человек служил ранее на подводной лодке, доставившей африканские сокровища на Корсику, или в команде Эрвина Шмидта.
В 1995 году Грист приехал на Корсику, чтобы попытаться выяснить, чем закончилась попытка французов достать сокровища. В маленькой рыбачьей деревеньке близ порта Бонифачо нашелся старик по имени Морис, участвовавший в той экспедиции в качестве ныряльщика. Он рассказал американцу, что немец показывал им место, где нужно искать затопленные ящики. Однако подводных пещер там не было, и французы скоро поняли, что бывший эсэсовец их дурачит. Немца под конвоем отправили в тюрьму в Аяччо, чтобы там допросить с пристрастием, но по дороге арестованный бежал. Очевидно, кто-то помог фашисту бежать. Конвой был расстрелян. Местные жители поговаривали, что немца выкрали боевики итальянской коза ностры.
Морис признался, что он вместе с отцом и братьями на рыболовном суденышке пытался самостоятельно найти сокровища. Ныряльщики облазили десятки подводных пещер в проливе Бонифачо, однако без точных координат их действия напоминали поиски иголки в стоге сена, к тому же бедные корсиканцы не имели водолазного оборудования. Морис рассказал также, что в начале 50-х годов слышал от родственников в Алерии, что там в местной гостинице поселились немец и несколько итальянцев, которые каждый день выходили в море на катере. Эта информация, возможно, указывала на то, что сокровища Роммеля были затоплены не у южного, а у восточного берега Корсики. Неутомимый Стэн отправился в Алерию. Уклад жизни в старинных корсиканских городках не меняется веками. Тот же запах рыбы, яркая россыпь лимонов и апельсинов на прилавках овощных лавок, стук каблучков местных чернооких красавиц по древним камням мостовых. Гостиниц в провинции не так уж много, американец обошел их все. В одной из них под названием «Золотой якорь» хозяйка вспомнила, что ее мать, которая владела гостиницей раньше, рассказывала, как в 1952 году в номерах поселились иностранцы. Они платили втрое от запрошенной цены. Большинство из них были сицилийцами, по виду отъявленные головорезы, всегда носившие при себе оружие. Среди них находился и голубоглазый блондин, не говоривший ни по-французски, ни по-итальянски. Компания каждый день отправлялась на катере в море якобы для ловли рыбы. Однако никаких даров моря они никогда с собой не привозили.
Местные жители вскоре прознали, что приезжие ищут что-то на дне морском в маленькой бухточке к северу от Алерии. Сыновья бакалейщика решили проследить за сицилийцами. Мальчишки наблюдали за катером с берега в бинокль. Через несколько дней оба были найдены зарезанными недалеко от пирса. Началось расследование, из Аяччо приехал комиссар полиции, и иностранцев выслали из островного департамента Франции.
Стэнли разыскал младшего брата погибших мальчишек. Пожилой человек наотрез отказался вспоминать ту историю, даже увидев пачку зеленых купюр. Он явно чего-то боялся.
Грист порылся в местной библиотеке, просмотрел подшивку газет 50-х годов и наткнулся на интересную заметку, напечатанную 22 июля 1953 года. В ней сообщалось, что житель Алерии, бедный рыбак Рубен Монье, найден повешенным у себя дома. Рядом валялась записка: «Собачья смерть ждет любого, кто посмеет разыскивать НАШЕ золото». Стэн обратился за разъяснениями к библиотекарю. Этель Лафуйе, имевшая диплом исторического факультета Сорбонны, объяснила иностранцу, что, судя по всему, рыбака казнили члены подпольной организации, боровшейся за отделение Корсики от Франции. Этель рассказала также, что о немецком золоте на острове известно всем и каждому, и большинство местных рыбаков и ныряльщиков одержимы идеей найти сокровища. Женщина также предупредила Триста, что на корсиканских рынках продаются фальшивые карты с обозначением места, где якобы затоплены ценности.
Лафуйе также сообщила, что одно время в начале 80-х годов действия корсиканских сепаратистов активизировались, полиция обнаружила спрятанное оружие и взрывчатку. Говорили, что террористы нашли немецкое золото, поэтому у них и появились деньги на закупку оружия. Мадам Лафуйе считала, что все это домыслы. Она профессионально интересовалась историей сокровищ Роммеля, изучала архивные документы на Корсике и в Париже, но никаких свидетельств того, что ящики с золотом были затоплены у берегов острова, не нашла. Это всего лишь местная легенда.
По мнению Этель и других французских историков, ценность имущества, награбленного в Африке, была не так уж велика, и, скорее всего, Роммель сумел вывезти свое богатство в Германию. Как известно, в 1944 году он участвовал в заговоре против Гитлера и покончил с собой, за что его семье гарантировали неприкосновенность. Родственники маршала эмигрировали в Южную Америку, вероятно, африканское золото следует искать там.
Грист поверил француженке и решил, что вряд ли стоит продолжать поиски. За день до отъезда Стэн неожиданно обнаружил под дверью гостиничного номера записку, нацарапанную корявым почерком на мятом клочке бумаги: «Убирайся отсюда, грязный янки. Это НАШЕ золото».
Из досье историков: явление Петера Флейга
Предпринятые расследования, в том числе и одним из самых известных в мире специалистов по розыску затонувших кораблей бельгийцем Робером Стенюи, интересовавшимся «золотом Роммеля», свидетельствуют, что на самом деле начальник особой моторизованной команды СС штурмбаннфюрер Шмидт принял решение разделить сокровища на три части!
Об этом он якобы сообщил другому эсэсовцу, когда они вместе находились в концентрационном лагере Дахау, где американская оккупационная администрация содержала военных преступников и бывших эсэсовцев. Он передал сослуживцу по «черному ордену» план тайников. Один из них находился около острова Корсика, другой в Австрии – в горах неподалеку от Зальцбурга, – а третий в Италии, рядом с Виареджо. Шмидт торопился, поскольку его выдачи требовали поляки.
Вероятно, эсэсовцем, с которым вступил в контакт Шмидт, был офицер СД, впоследствии назвавшийся Петером Флейгом. Впрочем, не исключено, что «Флейгом» сделался не без помощи американцев и… сам Шмидт!
Известно, что пресловутый Флейг в обмен на «чистые документы» и быстрое освобождение из лагеря вступил в сговор с американским офицером Брейтенбахом и предложил ему передать планы тайников с сокровищами. Американский капитан Брейтенбах наверняка имел самое прямое отношение к разведке или контрразведке. Он взял планы и отправился в Австрию: проверить правдивость эсэсовца. В горах под Зальцбургом, в одной из деревушек после тщательных поисков янки обнаружили тайник, в котором находилось несколько ящиков с ценными музейными полотнами. Находку капитан передал военным властям, о чем есть соответствующие документальные подтверждения в архивах Пентагона.
Затем американцы проверили тайник в Италии, в окрестностях Виареджо. Они нашли деньги из банковских резервов, которые команда Шмидта награбила в Северной Африке. «Петер Флейг» немедленно вышел на свободу. «Флейг» или начальник «дивизеншуткоммандо» оберштурмбаннфюрер Шмидт, спрятавшийся под именем не замешанного в военных преступлениях «Флейга»? Примерно в это же время, когда «Флейг» вышел на волю, в одну из ночей из Дахау бесследно исчез оберштурмбаннфюрер Шмидт. Неужели алчные янки все-таки выдали его полякам? Есть документы, подтверждающие вскрытие тайника в Италии, но никаких документов относительно дальнейшей судьбы Шмидта исследователи не обнаружили.
Скорее всего, Шмидт с санкции тайной эсэсовской организации пожертвовал двумя первыми тайниками. Картины в тайниках быстро портятся, кроме того, полотна известных мастеров трудно сбыть тайком, поскольку о них все знают, а валюта могла оказаться фальшивой или обесцениться. Зато оставшиеся около Корсики контейнеры полны золота и драгоценностей – они не девальвируются!
В 1952 году адвокат Канчелиери и водолаз Анри Элле предприняли попытку отыскать эсэсовские сокровища, затопленные у Корсики. Но их яхту при выходе из бухты почему-то пропорол лайнер, непонятным образом сбившийся с курса. Вскоре Элле погиб при загадочных, так и невыясненных обстоятельствах, а затем и адвокат расстался с жизнью при автокатастрофе в Италии…
И вот в июле 2007 года известный британский телевизионный сценарист, один из авторов популярного телесериала «Убийства в Мидсомере» (у нас он известен под названием «Чисто английские убийства»), Терри Ходжкинсон дал сенсационное интервью лондонской газете. Поведав заинтригованному репортеру о том, что последние полтора десятка лет он занимается поисками легендарного золота Роммеля, Ходжкинсон заявил: сокровища германского генерал-фельдмаршала покоятся на дне моря на расстоянии чуть менее морской мили от города Бастия, расположенного на северо-восточной оконечности французского острова Корсика.
– В местоположении клада мы уверены, – откровенничал исследователь, – но, чтобы его поднять, потребуется самая современная техника, поскольку сейфы, которые когда-то были сварены между собой, наверняка лежат теперь отдельно и ушли глубоко в песок.
С тех пор прошло более семи лет, однако клад Лиса пустыни так и не найден. По крайней мере СМИ об этом не сообщали…
В усадьбе гауляйтера Коха [3]
Ни один из объектов в мире поисков утраченных культурных ценностей так не известен у нас и за рубежом, как эта бывшая усадьба, а ныне небольшой поселок, расположенный на северо-западе Калининграда, с названием Майское.
До 1937 года местные постройки и земельные угодья под названием Гросс– Фридрихсберг принадлежали филиалу маргаринового и жирового завода в городе Велау (Знаменск), а затем перешли во владения гауляйтера и оберпрезидента Восточной Пруссии, начальника (с 1939 г.) Цеханувского и Белостокского округов Польши и рейхскомиссара (с 1941 г.) Украины, одного из видных нацистских деятелей, палача славянских народов Эриха Коха.
Эрих Кох был большим ценителем картин великих мастеров, которые он собирал по всей Европе
К 1939 году бывшая сельскохозяйственная территория филиала завода площадью 25 гектаров превратилась, по существу, в строго охраняемую режимную зону по типу военного городка с мощным ограждением, дозорными вышками, контрольно-пропускным пунктом, закрытыми сооружениями для ведения огня, узлом связи, патрульной службой и большим железобетонным бункером, построенным по всем канонам фортификационного искусства.
Из досье историков: время и место
Но была у него и другая страсть – интерес к культурным центрам оккупированных стран и «коллекционирование» их культурных ценностей.
Начало этому было положено еще в Польше, когда под руководством Э. Коха в городе Плоцке были разграблены культурно-исторический музей научного общества, естественно-этнографический музей епархии, библиотека научного общества (75 тысяч томов), церковный архив и библиотека епархии, а также содержимое древней сокровищницы Плоцкого кафедрального собора.
Эрих Кох, гауляйтер Восточной Пруссии, на фото справа
В конце 1941 года полной победой Э. Коха закончилась борьба за обладание Янтарной комнатой Екатерининского дворца города Пушкина. Претендентами на нее были главари фашистского рейха – рейхсмаршал Г. Геринг, рейхсминистр оккупированных восточных областей А. Розенберг, рейхсминистр иностранных дел И. Риббентроп и высшее военное командование, формировавшее из награбленных сокровищ свои собственные музеи в Бреслау (Вроцлав, Польша) и крепости Бойен (Восточная Пруссия). Большую помощь Э. Коху в этой акции оказал командующий немецкими войсками генерал-фельдмаршал Георг Кюхлер – близкий его друг.
Заполучив Янтарную комнату в свои владения, Э. Кох опекал ее вплоть до своего бегства из Восточной Пруссии, и не исключено, что и тайну ее он унес с собой в могилу.
Существует версия германского искателя Георга Штайна, что промежуточным пунктом движения культурных ценностей, в том числе и Янтарной комнаты, на завершающем этапе Восточно-Прусской операции была усадьба Э. Коха Гросс-Фридрихсберг. Это отсюда в январские дни 1945 года на Теринберг (Дунаевка) отправилась таинственная колонна грузовиков, судьба которых до сих пор не дает покоя калининградским искателям.
А вот документальное свидетельство историка-архивиста А. Прокопенко, бывшего начальника Особого архива СССР: «Под охраной полувзвода автоматчиков из комнаты Екатерины II (г. Пушкин) была увезена колоссальная коллекция драгоценных камней. Будто бы для музея Кенигсберга, но повезли-то ее сначала в имение Э. Коха. Вероятно, для предварительного изучения».
По данным сборника белорусского фонда культуры «Вяртанне», из Гродно была похищена в годы войны национальная реликвия польского короля и полководца Стефана Батория (1533—1586). В 1942 году ее в своем поместье Гросс-Фридрихсберг Эрих Кох показывал своим друзьям.
Накануне падения Кенигсберга Э. Кох приказал взорвать свою резиденцию и на ледоколе «Восточная Пруссия» с частью награбленных сокровищ отправился в Данию, где намеревался переждать крах фашистской Германии. В Копенгагене некоторое время находился в составе фашистских войск в звании майора и под именем Рольфа Бергера. С целью скрытия своей внешности сделал несколько пластических операций, оказался в плену у англичан, а затем, вернувшись из плена, поселился неподалеку от Гамбурга в качестве сельскохозяйственного рабочего.
А в это время, когда Э. Коху осталось быть на свободе всего считаные недели (конец 1948 года), в городе Веймар находят другую часть сокровищ из его личной коллекции. Свидетельствуют советские эксперты К.И. Агафонова и И.И. Турыщева: «В конце 1948 года диpeктор картинной галереи в Веймаре доктор Шейдиг сообщил в советское управление, что в особой кладовой местного банка спрятаны 19 ящиков с полотнами и другими художественными ценностями советских музеев.
Он утверждал, что там три гобелена, 54 картины, 100 гравюр, 9 ящиков старинного серебра. Они были вывезены из Кенигсберга 9 февраля 1945 года и доставлены в Веймар 9—10 апреля 1945 года на грузовиках с швейцарскими опознавательными знаками Поппом – доверенным лицом, помощником и управляющим Э. Коха. Перед приходом советских войск Попп сбежал в западную зону, прихватив с собой часть награбленного своим шефом. Доктор Шейдиг считал, что оставшиеся ценности должны быть возвращены их законным владельцам.
Когда сотрудники управления осмотрели кладовую банка, то обнаружили лишь один гобелен, 27 картин, около 90 гравюр, но все ящики с серебром исчезли.
Найденное было отправлено в СССР».
Опись ценностей, вывезенных Поппом в Веймар, удалось найти только спустя почти полстолетия. Ее передал А. Овсянову известный германский журналист, историк и искатель утраченных культурных ценностей Гюнтер Вермуш.
Вот что в ней значилось (в значительном сокращении и без указания размеров).
Гобелен – 1750 г., Фландрия.
Картины. Каналетто: «Венецианский вид», «Канал Гранде в Венеции», «Большой канал в Венеции», «Венецианский монастырский двор», «Святая Мария Залуте в Венеции», «Площадь в Венеции», «Площадь Маркуса в Венеции».
Картины русских художников: «Девушка, вяжущая снопы», «Портрет девочки в овале», «Вид широкой реки».
Картины нидерландских художников: «Плывущий олень» (XVIII в.), «Вид города с рекой в вечернем освещении», «Птичья жизнь» (ХVII в.), «Ночь невесты» (XVI в.), «Сцена в крестьянском доме».
Кстати
В коллекции Э. Коха находились картины итальянские, французские, немецкие, большое количество картин, авторство которых не установлено, как и их первоначальная принадлежность. Все это в сочетании с отсутствием названия гобеленов и скудными характеристиками картин говорит о грабительском почерке и низком уровне познаний в области искусства.
Среди серебряных произведений, переправленных на запад, можно назвать десятки различных подсвечников, больших и малых чаш, кубков, кувшинов, ваз, кружек, бокалов, винных кувшинчиков, винных охладителей, подносов, всевозможных сервизов, потиров, сосудов с золочением, фрагментов из золота и янтаря в стилях классицизма, ранней и поздней готики, барокко и бидермейер.
В 1949 годy Э. Кох был опознан в английской зоне оккупации Германии, а в 1950 году был выдан для решения своей судьбы Польше, так как именно там он совершил самые страшные злодеяния. (На территории Польши по приказу Э. Коха были убиты 72 тысячи поляков и 200 тысяч евреев.)
Следствие по делу Э. Коха было закончено в 1951 году, а вот судебный процесс из-за болезни, всевозможных симуляций и голодовок начался только в 1958 году.
Кстати
После судебного разбирательства, которое длилось семьдесят семь дней, всевоеводский суд Варшавы приговорил Эриха Коха к смертной казни. Просьба о помиловании была отклонена, но… приговор так и не был приведен в исполнение, так как здоровье подсудимого казалось окончательно безнадежным.
В этих условиях смертный приговор был заменен пожизненным заключением. Но «смертельно» больной Э. Кох после этого прожил еще 27 лет, отличаясь завидным здоровьем, не страдая никакими болезнями. Сначала он отбывал заключение в Мокатовской тюрьме Варшавы, а с 1965 года – в тюрьме Барчево Ольштынского воеводства. Умер он аж в 1987 году!
Однако вернемся в послевоенную, теперь уже бывшую усадьбу Э. Коха. Сведения о первых послевоенных годах ее крайне скудны. Так, помощник начальника гражданского управления 8-й комендатуры А.И. Лукьянов вспоминает, что на территории усадьбы была бензоколонка. В 1945 году из нее выкачали примерно 12 тонн бензина, однако через некоторое время подземные баки снова наполнились, и так продолжалось несколько раз.
Эрих Кох в своем поместье Гросс-Фридрихсберг (Майское)
Из рассказа З.М. Купчика выяснилось, что в конце сороковых в бомбоубежище-бункере за кирпичной стеной, выложенной под «старину», были обнаружены ковры, дорогая посуда, несколько ящиков с вином, статуэтки, изделия из серебра, слоновой кости и янтаря. Чьи это были культурные ценности, из каких музеев, где они сейчас? На эти вопросы уже никто не даст ответа.
Более полные сведения о послевоенном Гросс-Фридрихсберге, а затем и Майском изложил в своей записке бывший архитектор (с 1945 года) Калининграда А.В. Максимов: «Помню, в 1954 году я вел планировочную группу в Облпроекте. Очередным заданием на проектирование был тепличный парниковый комбинат, который должен был быть в поселке Майском. 3десь я познакомился с главным агрономом совхоза В.А. Успенским, который уже работал с конца сороковых в бывшей коховской усадьбе. Все работники совхоза рассказывали мне о странном поведении немцев-хуторян в первые послевоенные годы. Они толпами ходили по территории бывшего имения и что-то тщательно изучали, а местами вели раскопки. Видно было, что они что-то искали. Работникам совхоза они рассказывали, что в последние месяцы войны здесь шли большие строительные работы силами советских военнопленных, которые были расстреляны вместе с их руководителями-немцами. В это время войсковые подразделения, охранявшие имение Э. Коха, не пропускали хуторян через него, а заставляли обходить, хотя раньше этого не было. Хуторяне говорили, что сюда из Кенигсберга каждый день привозили машинами строительные материалы, в том числе и готовый бетон. Работы продолжались несколько месяцев, а по их окончании следов строительной деятельности обнаружено не было, правда, территория парка увеличилась вдвое.
Первым начальником тогда еще военного совхоза был майор Г.А. Теличка, который хорошо говорил по-немецки. Человек он был любознательный и заинтересовался этими рассказами.
Проведя необходимую подготовительную работу и уточнив места производства работ, он приступил к планомерным раскопкам. Но случилась трагедия. Вечером, возвращаясь из города на мотоцикле, он не заметил натянутую через дорогу между деревьями проволоку и при столкновении погиб.
Все материалы дела майора Г.А. Теличко были переданы тогдашнему председателю поисковой комиссии В.Д. Кролевскому. Тем все и кончилось. Только память моя еще раз встряхнула стариною, желая напомнить истинную историю, а не очередную басню журналистов.
С товарищем В.А. Успенским мы изучили новую территорию парка, которая имела тогда заброшенный вид. Нас удивило наличие деревьев на ней одного и того же возраста, что и в старой парковой зоне. Подкопав одно из деревьев, мы обнаружили, что оно недавно посажено, а большие его корни аккуратно обернуты полосовым железом с войлочной прокладкой. Сличили немецкую топографическую съемку 1938 года со съемкой 1954 года и уяснили, что парк увеличен за счет поля. Тогда же удалось выяснить, что и дерновой покров был уложен сравнительно недавно (видна была квадратная нарезка его)».
А.В. Максимовым был по памяти нарисован план усадьбы Э. Коха и показаны места, рекомендуемые для исследований.
В какой-то степени записку А.В. Максимова подтверждает книга коменданта крепости Кенигсберг генерала пехоты О. Лаша «Так пал Кенигсберг»: «В конце февраля 1945 года, когда блокада крепости была прорвана, он (Э. Кох. –
В 1950 году в Калинингpад был вызван бывший заключенный немецкого лагеря в Meтгeтен (Космодемьянском) Д.В. Побот. В беседе с сотрудникaми тогдашней поисковой комиссии он рассказал, что в лагере находился с августа 1944 года, а в сентябре того же года в составе команды (пpимерно 20 человек) работал в усадьбе Э. Коха. Они врyчнyю отрывали траншеи глубиной 2,5 метра и укладывали на дно горизонтально железобетонные трубы метрового диаметра. Укладку имущества в них производили немецкие солдаты и офицеры, а засыпали грунтом заключенные.
Кстати
Что находилось в этих тайниках, Д.В. Побот не знал. При его участии было возведено только три тайника, однако такой работой занимались и другие команды. Тогда Д.В. Побот показал членам комиссии места захоронений, и довольно точно. При вскрытии в двух хранилищах оказались полуистлевшие хромовые кожи и пишущие машинки, а третий был пуст.
А вот что написал директору Калининградской геолого-археологической экспедиции в 1974 году уроженец г. Бреста А.А. Сахарчук (в сокращении): «Вот уже тридцать лет не дает покоя один вопрос. Будучи военнопленным, в 1944 году (сентябрь месяц) работал в имении Коха. В его имении тогда строился железобетонный тайник. То место я очень хорошо помню. Тайник был широкий, примерно 4 × 4 метра. Он был построен глубоко в земле и хорошо замаскирован. Когда его строили, то в бетон вставлялась толстая арматура. То, что я вам пишу, – это святая правда. Я могу быть очень вам полезен… Если даже там не сохранились постройки и место застроено, я даже ночью сумею найти этот тайник, поскольку за четыре года моей работы я запомнил каждый кустик, каждое дерево, которые росли в имении».
В том же году он был вызван в Калининград. При встрече дополнительно рассказал следующее: «Я никому до сих пор об этом не рассказывал потому, что ждал, пока подрастут сыновья, с которыми я бы сам открыл этот тайник. Я хотел обеспечить им хорошую жизнь. Кроме того, я боялся и за себя, сами знаете, как после войны относились к пленным. Сам я в строительстве тайника участия не принимал, а в качестве ездового подвозил доски для опалубки, арматуру, щебень и песок. Жил я тогда в подвальной школе Метгетена. Причиной нынешнего заявления послужила серьезная ссора со старшим сыном».
К сожалению, в то время из-за крайне неблагоприятных погодных условий был сделан только один котлован в месте, указанном А.А. Сахарчуком, используя возможности (до 2 метров) экскаватором на базе трактора «Беларусь». Каких-либо инородных объектов при этом обнаружено не было. На этом «исследования» и закончились.
Все приведенные свидетельства и документы носят общий характер и напрямую не связаны с судьбами утраченных культурных ценностей, хотя, зная «увлечения» Э. Коха, можно такую связь и предположить. Более конкретно говорят об этом другие заявители. Вот фрагмент письма польского журналиста С. Орловского редактору «Известий» от 20 октября 1961 года: «Э. Кох сообщил мне, что Янтарную комнату укрывал не он, а только Альфред Роде и бургомистр Кенигсберга. Кох знает в Кенигсберге два бункера, в которых находятся произведения искусства. Там среди других находятся кое-какие предметы из его личной коллекции. Э. Кох не может со 100-процентной уверенностью сказать, что Янтарная комната находится там, но думает, что может быть. В обмен на сообщение о тайниках Э. Кох хочет получить отмену приговора, заменой его пожизненным заключением на родине и непреследованием его».
Из досье историков: письмо Рогацкой
Поделиться книгой: