Бумага и огонь

Джесс не стал отвечать на этот вопрос. Он почувствовал, как горячий пот течет у него по спине, но все же надеялся, что выражение его лица по-прежнему никак не выдает его тревогу. Спустя несколько мгновений Джесс ответил:

– Один из двух оставшихся во всем мире экземпляров. Я предлагаю его вам в качестве честного обмена. Эта книга стоит целое состояние.

Ибрагим обменялся взглядом со своей дочерью. Анита произнесла:

– Это и впрямь хорошая плата, разве нет?

– Хорошая, – согласился Красный Ибрагим. – Но дело вовсе не в этом. Дело в том, что юный Брайтвелл пришел совершить сделку, которая противоречит интересам его семьи, сделку во имя своей личной выгоды. Поведайте-ка мне, быть может, это имеет какое-то отношение к той книге, на поиски которой вы потратили столько времени и гиней[1] и которую приобрели буквально вчера? К той книге о преступниках в тюрьме архивариуса?

Разговор внезапно перешел на опасную тему. Очень опасную. Поэтому Джесс ничего не сказал. Тогда Красный Ибрагим откинулся на спинку диванчика и подпер рукой подбородок. На одном из пальцев у него красовалось кольцо с рубином, который выглядел, как капля свежей крови.

– Я не хочу иметь ничего общего с делами Библиотеки, – продолжил Красный Ибрагим. – Как не хочу иметь ничего общего и с крестовым походом самонадеянного юнца. Это не наше ремесло.

– Я желаю узнать информацию, и это ваша профессия, – сердито сказал Джесс в ответ. – Мы договорились или нет?

Красный Ибрагим продолжал смотреть на Джесса своими пугающими темными глазами так долго, что Джесс буквально почувствовал, как новые слова вот-вот готовы вырваться у него из глотки – злые слова. Однако он сумел сдержаться и продолжил терпеливо ждать. В конце концов мужчина поднялся на ноги и взглянул на свою дочь, которая все это время молча сидела и наблюдала.

– Анита, оставляю решение за тобой.

– Что? – Джесс тоже подскочил на ноги, однако Красный Ибрагим уже направился в сторону двери, которая вела во внутреннюю часть дома. На одно мгновение Джесс задумался о том, чтобы броситься вслед за Ибрагимом, но он также знал, что такой мужчина долго бы не прожил, если бы вел себя неосторожно. И если уж мужчина и повернулся к Джессу спиной, то наверняка поблизости находилось немало ножей, которые могли его с легкостью защитить.

– Садись, – сказала Анита хладнокровным, как и ожидалось, голосом. – Присядьте, Джесс. – Быть может, она и выглядела юной и хрупкой, однако явно обладала и другими качествами. Она обладала стойкостью, которую Джесс не встречал ни в ком прежде, если не считать, конечно, отражения в зеркале. Анита прикоснулась к цепочке на шее, на которой висело кольцо, огромное, но изящное, с египетским иероглифом, изображающим птицу.

Джесс уставился на отца Аниты, пока тот закрывал за собой дверь, однако все же опустился обратно на диван.

– Чему он пытается тебя научить? Как отказать в помощи и суметь остаться в хороших отношениях с Брайтвеллами?

– Он имел в виду то, что сказал. Решение за мной. Он предоставил это дело мне. – Джесс перевел глаза на Аниту и обнаружил, что выражение ее лица было почти таким же непроницаемым, как и выражение лица ее отца, однако уголки глаз были едва заметно вздернуты вверх. Ситуация ее явно забавляла. – Полагаю, сейчас ты думаешь, что жестокая судьба сыграла с тобой злую шутку, отдав решение в руки какой-то девчонки.

– Вроде того.

Анита лениво покрутила висящее на цепочке кольцо.

– Мы выживаем, как можем, Джесс, – сказала она. – Ты и я. Мы родились и живем в суровых условиях. Если ты думаешь, что я вас не понимаю… Однако скажи мне, почему ты не обратился с этим вопросом к своему брату? Однозначно, это обошлось бы куда дешевле и проще, разве нет?

– К Брендану? – Джесс почувствовал, как его брови хмурятся. – Он не в Александрии. Он уехал. Обратно в Лондон.

– Нет, – ответила Анита. – Быть может, тебе стоит лучше следить за перемещениями своего близнеца. Не хочу тебя обидеть, но все же скажу, что с ним порой очень сложно работать.

– Согласен, очень на него похоже. И почему же он до сих пор здесь?

Анита развела руками.

– Спроси у него сам, – сказала она. – Могу поведать, где он живет.

– Тебе не терпится от него избавиться, не так ли?

– Одного Брайтвелла в Александрии более чем достаточно. Мы бы предпочли, чтобы это был ты. – Она опустила руки на колени и наклонила голову, а на губах появилась неподдельная улыбка. – У меня самой было двое братьев, я знаю, как сложно порой с ними уживаться.

Джесс прочистил горло и поинтересовался:

– Так каково же будет твое решение? Твой отец предоставил решающее слово тебе.

– Предоставил. – Она глядела на Джесса несколько долгих секунд, а затем произнесла: – Ты готов поклясться, что ни за что никому не раскроешь, от кого получил данную информацию?

– Клянусь… чем вы хотите, чтобы я поклялся?

– Душой своего первенца. – На этот раз Анита без зазрений совести усмехнулась. – Такая уж традиция.

– Учитывая мой стиль жизни, может оказаться, что это бессмысленное, пустое обещание. Ну да ладно. Клянусь душой своего первенца, что никому никогда не раскрою, от кого я получил данную информацию. Ни друзьям, ни родственникам. Я никогда ни за что не предам семью Красного Ибрагима.

– Я верю тебе, – сказала Анита. – И, если ты нарушишь данную клятву, помни, что египетские проклятия очень жестокие, Джесс. И быстродействующие. Никогда не забывай об этом. – Сказав это, она поднялась на ноги и направилась в сторону двери.

– Подожди! Куда ты уходишь?

– За книгой, которую ты просил, – сказала она.

– Но я не принес с собой…

– Я доверяю тебе, – повторила Анита. – Если бы не верила, ты был бы уже мертв.

Ждать пришлось не так уж и долго, что Джесса искренне удивило. Должно быть, столь опасную информацию хранили прямо здесь, в доме. Отец Джесса был бы в ужасе. Все дела, связанные с бизнесом Брайтвеллов, всегда держали подальше от семейного дома Брайтвеллов, хотя Джесс и притаскивал порой тайком запрещенные книги в дом, но только лишь чтобы почитать, а не продать.

Анита вернулась всего через несколько секунд, как ни в чем не бывало неся в руках маленькую книжицу в кожаном переплете. Выглядел томик потрепанным и вполне заурядным и, очевидно, был некогда чьей-то записной книжкой. Когда Джесс взял книжицу в руки, то почувствовал грубую шероховатость, а когда пригляделся, то понял, что на обложке виднеются темные пятна, въевшиеся в кожаный переплет. Кровь.

Джесс раскрыл книжку, чтобы изучить содержание, и уставился на написанное на несколько мгновений, а затем поднял глаза на Аниту.

– Тут все закодировано, – сказал он.

– Ну разумеется, – ответила она. – И я отдам ключ к расшифровке, когда ты принесешь плату, которую обещал. Я сказала, что верю тебе. Однако я не полная дурочка. – Она задумалась на мгновение, а затем добавила: – Джесс, я сказала, что у меня было двое братьев.

Джесс листал страницы, пытаясь найти хоть какую-нибудь закономерность в шифре, что, разумеется, оказалось тщетным, однако стоило ведь попытаться, никогда нельзя просто так сдаваться.

– Ты угрожаешь, что натравишь их на меня, если я не принесу оплату? Принесу.

– Было двое братьев, – повторила Анита и снова прикоснулась к цепочке на шее, проведя пальцами по кольцу, которое висело там. – Они мертвы. И причина, по которой они мертвы, заключается в книге, которую ты сейчас держишь в своих руках. – Кольцо, внезапно осознал Джесс, создано для пальцев куда крупнее, чем пальцы Аниты. Для мужских пальцев.

Джесс резко замер, и холодок пробежал у него по спине, когда он понял, что пятна крови на кожаном переплете могут принадлежать одному из братьев Аниты. Джесс поднял глаза и посмотрел прямо на девушку. Ее взгляд снова был непроницаемым, как и у ее отца.

– Если ты попытаешься воспользоваться данной информацией, – сказала Анита, – тебя убьют. Мне бы не хотелось подобного исхода. Ты совершил глупую сделку, Джесс. Мой отец заплатил огромную цену за эту книгу, нам пришлось отдать за нее куда больше, чем стоило. Я просто хочу предупредить тебя.

У Джесса внезапно сдавило горло, и ему пришлось заставить себя улыбнуться, когда он ответил:

– Я вернусь с Блейком через час.

Анита кивнула.

– Я буду ждать, – ответила она. Где-то в одной из задних комнат дома громко и мелодично запела птица, и Анита повернула голову в сторону мелодии, улыбнувшись. – Это наш домашний жаворонок. Мой младший братик построил для него скворечник. Красивая мелодия, не правда ли?

Сжав окропленную кровью книжицу в руке, Джесс сказал:

– Красивая.

Если все закончится плохо, то на худой конец ему выпал шанс послушать звонкую, знакомую мелодию птицы, которую он часто слышал дома, когда рос.

Записки

Текст сообщения, написанного руководителем отдела Артифекса Великой библиотеки, отправленного неизвестному получателю

Приветствую и желаю всего наилучшего, отважный солдат. Вам уже сообщили подробности вашей миссии, и я знаю, что вас одолевают сомнения относительно моральных принципов, затрагивающих данные действия. Вам не следует переживать. Спустив курок, вы избавите сотрудников Библиотеки от одного из самых опасных и непредсказуемых предателей, одного из тех, кого уже не спасет ничего, кроме смерти.

Мне непросто отдавать подобный приказ, и я знаю, что вы относитесь к данному делу столь же серьезно. Поджигатели кричат о том, что человеческая жизнь куда важнее жизни книги, однако мы с вами знаем правду: знания живут вечно. И ни одна человеческая жизнь не может похвастаться подобным.

По этой причине человек, который ставит существование знаний под угрозу, должен быть устранен – словами убеждения, грубой силой или же, если ничто другое не помогает, смертью.

Да благословит вас ваш бог или боги, как благословляет вас сам верховный архивариус, который дает добро на подобное деяние.

ЕГО ПЕЧАТЬ

Глава третья

К тому времени, как Джесс вернулся за экземпляром Блейка в свой личный тайник с редкими книгами и отдал его Аните, получив взамен код для дешифровки информации об устройстве библиотечных механических стражников, тьма позднего ночного часа уже опустилась на мир. Затем Джесс потратил еще несколько часов на то, чтобы изучить содержание книги, аккуратно переписывая перевод страницу за страницей.

Результат превзошел все ожидания, и ему жутко хотелось продолжить свою работу, однако, когда часы пробили три ночи, глаза у него болели так, что он больше не мог смотреть на слова, а голова отказывалась думать. Тогда Джесс в конце концов сдался и упал на кровать, моментально уснув сном мертвеца… До тех пор, пока настойчивый стук в дверь его не воскресил.

– Я н-не сплю, – пробормотал Джесс и нехотя поднялся со своей койки. Ему жутко хотелось рухнуть обратно и снова умереть; все тело у Джесса нестерпимо болело после тренировок прошлого дня и ночных приключений. И он давно уже как следует не высыпался. «Книга», – подумал Джесс и поспешно схватил записную книжицу и стопку листов с переведенными страницами. Спрятал все в свою контрабандистскую сумку, в которой и без того уже не хватало места, а затем быстро накинул халат и поспешил ответить на стук в дверь.

На пороге стояла Глен в чистенькой, отглаженной форме.

– Незапланированная тренировка, – произнесла Глен. – Собирайся. Наша последняя. У тебя тридцать минут.

– Глен… – Однако она уже направилась стучать в следующую дверь. Джесс надеялся, что у них будет время пообщаться без свидетелей, однако сейчас момент явно неподходящий. Да и, быть может, лучше бы было обсудить подобные вещи после тренировки, когда все дела сделаны. Тогда у Джесса будет время объяснить все Глен в более спокойной обстановке, дав ей свыкнуться с шоком, печалью и гневом, с которыми самому Джессу пришлось столкнуться, когда он все узнал.

Одевшись и разбудив себя чашкой сладкого египетского кофе, Джесс выбежал вместе со своим отрядом на тренировочную площадку на место, закрепленное за ними, где они все и построились. Остальные отряды тоже уже собирались, однако никто не успел прийти раньше них, как заметил Джесс.

Глен вместе с ними не выбежала.

«Она не здесь».

Джесс понял это, только когда они выстроились в шеренгу и встали по стойке смирно. Отсутствие Глен казалось не просто странным, такого никогда не случалось. Она никогда не опаздывала, и Джесс, не шелохнувшись, тихонько обменялся обеспокоенным взглядом с молодым человеком, стоящим справа от него, с Тариком, который ударил его вчера. Тарик выглядел совершенно спокойным, однако со лба у него уже капал пот. Громкий утренний звон, оповещающий о всеобщем сборе, раздался с вершины сторожевой башни военной части, а… Глен до сих пор не появилась. Шло время, и остальные отряды уже отчитались и разошлись. Отряд же Джесса продолжал молча стоять под палящим солнцем. Если остальные и переживали так же, как и сам Джесс, тренировки пошли им на пользу, потому что никто ничего не сказал.

Наконец Джесс увидел одну из солдатских паровых повозок, подъезжающую к ним через площадь; Джесс проследил за повозкой взглядом, пока та приближалась. Глен Уотен соскочила с повозки еще до того, как та выпустила облачко пара и остановилась. Глен сопровождал человек, которого Джесс с трудом узнал: капитан библиотечной армии Фенг, этим суровым утром он улыбался, однако его глаза напоминали разве что колкие осколки черного льда. Капитан Фенг никогда прежде не посещал собрания рядовых солдат на площади. Тем более никогда не общался с рядовыми из отряда Джесса. И все отлично знали, что капитана Фенга задобрить очень и очень нелегко.

Джесс услышал, как кто-то в шеренге за его спиной изумленно ахнул, однако сам постарался сосредоточиться на том, чтобы продолжить стоять смирно и ничем не выдавать свою тревогу. Взгляд Фенга – холодный и надменный – пробежал по каждому, пока он шагал вдоль выстроившегося отряда. Он посмотрел на Джесса с таким же равнодушием, как и на всех остальных, глядя на него ровно такую же короткую секунду, и ничего не сказал, пока не дошел до конца и не вернулся вместе с Глен, замершей перед ним. Силуэты капитана и юного командира их отряда освещало безжалостное сияние восходящего солнца. И за ослепительным светом рассмотреть выражения их лиц было невозможно.

– Рейтинг, – произнес капитан Фенг, обращаясь к Глен. Она быстрым движением сняла со своего пояса водонепроницаемую коробочку и открыла ее. Внутри лежал бланк – книга, связанная с огромными архивами Великой библиотеки, однако на обложке конкретно этого бланка поблескивала золотая печать Библиотеки и было изображено страусиное перо – символ богини Маат[2]. Это был личный журнал с заметками Глен, данные из которого ежедневно отражались в другом точно таком же бланке, стоящем где-то на полке в недрах командного офиса. Военное издание.

Сжимая книгу обеими руками, Глен передала ее капитану, и он взял ее точно так же, тем самым выражая свое уважение перед книгой, не перед Глен. Капитан задумчиво пролистал страницы, прочитав отчеты и заметки, а затем отдал с тем же уважением и заботой обратно в руки Глен.

– Хорошая работа, сержант Уотен, – сказал капитан Фенг. – Хорошая работа, отряд. Разойтись.

Наступил момент облегчения, и Джесс услышал, как его товарищи тихонько выдохнули, расходясь и разминая затекшие ноги и спины. Однако это оказалось ошибкой, потому что капитан Фенг продолжил говорить:

– Вы лидируете в списках по баллам, и поэтому мы решили дать вам сегодня особое задание. Это задание станет для вас испытанием и покажет, какого уровня мы от вас ждем. Вы готовы продемонстрировать свои навыки и превзойти самих себя, новобранцы?

– Да, сэр! – ответили все в унисон. Никто и не думал отвечать иначе. Каждый член отряда Глен Уотен стремится к совершенству, и да помогут им боги, если они того не сделают. Глен тоже отозвалась вместе с остальными. Она выпрямилась так, что стала казаться еще выше и стройнее. Здесь она чувствовала себя в своей стихии.

Джесс завидовал Глен в такие моменты. В этот самый момент он отчаянно тосковал по тихому покою, который всегда находил среди книг. «Сегодня, похоже, – подумал он, – будет сложно». Капитан Фенг не стал бы давать их отряду особое задание просто ради развлечения, и Джесс даже не сомневался, что их сегодня ждет нечто крайне трудное.

– Отряд! – обратилась к ним Глен, на что все моментально отозвались громким «Сэр!». Даже Джесс. – Мы опережаем всех на два балла в рейтинге. Этого недостаточно. Мы выполним данное нам задание и получим на пять уверенных баллов больше остальных, мы финишируем на вершине рейтинга! Все ясно?

– Да, сэр! – воскликнул Джесс одновременно со всеми остальными. Ему хотелось завершить эту чертову тренировку и занять первое место в рейтинге не меньше самой Глен, однако тот факт, что они чем-то привлекли внимание капитана Фенга, вряд ли являлся благоприятным знаком.

Фенг снова медленно прошелся вдоль их шеренги, однако на этот раз он смотрел в пустоту перед собой, когда говорил:

– Вашим заданием сегодня является конфискация. Ваша задача заключается в том, чтобы войти и обыскать дом на наличие контрабандных книг, и, если таковые будут найдены, вам предстоит их занести в каталог и переслать в Библиотеку. Вам, однако, могут оказать сопротивление. Будьте к этому готовы.

На словах все звучало чрезвычайно легко. Глен с Джессом уже бывали на настоящей миссии по конфискации книг, когда были еще кандидатами на рабочие должности в Библиотеке и соперничали за возможность получить нынешнюю работу; да каждый из членов их отряда пережил ситуации и посложнее, чем эта. Сказать по правде, задание звучало настолько просто, что казалось почти неуместным, учитывая, какой высокий рейтинг они сейчас занимали.

Джесс покосился направо, взглянув на девушку из Скандинавии по имени Хельва, которая, как и Джесс, смирно стояла и выслушивала задание. Когда Хельва покосилась на Джесса в ответ, он понял, что она всецело разделяет его недоумение. «Что-то не так». Но если Глен и думала так же, как они, то ничем не выдавала своих мыслей, однако не стоило забывать о том, что Глен всегда скрывала свои эмоции куда лучше, чем кто-либо другой, кого знал Джесс.

Глен развернулась лицом к своему отряду.

– В повозку, – сказала она, – вперед!

Все поспешили занять места. Пришлось потесниться, однако паровая повозка была спроектирована таким образом, чтобы в ней мог уместиться целый отряд разом да еще и в полном снаряжении. Джесс уселся рядом с паровым двигателем, который шипел, а механизм рядом с ним застучал, когда повозка двинулась с места. На ровной дороге повозка разогналась быстро. Окна в крытой повозке не были предусмотрены, так что Джесс не мог точно сказать, куда они едут, и понимал лишь, что едут они далеко и очень быстро. Территория военной части сама по себе была гигантской и состояла из почти что двадцати различных площадок и тренировочных снарядов по периметру. Джесс побывал уже почти на каждой площадке во время их тренировок, включая ту, которая представляла собой макет александрийской улицы. Он решил, что именно туда они и направляются.

Джесс ошибся.

Когда повозка дернулась и резко остановилась, а отряд выбрался наружу, Джесс понял, что они прибыли в самый дальний западный конец военного городка – в закрытую территорию на краю поля, куда стажерам заходить вообще запрещалось. Джесс снова занервничал, когда их отряд выстроился за Глен, вытянувшейся по струнке. «Что-то не так», – снова подумал Джесс. Территория здесь была окружена высоченной каменной стеной с одними лишь воротами, через которые можно выбраться.

Повозка за их спинами выпустила новое облако пара, когда двигатель заработал, и быстро умчалась прочь, окатив отряд песком, поднятым с пыльной дороги. Джесс моргнул, пытаясь избавиться от попавших в глаза песчинок, а в это время крепкого телосложения военный в униформе с двумя глазами Гора на погонах – центурион[3] по званию – оглядел их мрачным и сердитым взглядом.

– Что ж, – произнес он. – Снаряжение справа от вас. Собирайтесь. У вас шестьдесят секунд.

Джесс поспешил вместе с остальными к обмундированию, наваленному в стороне, которое состояло из подвижного бронированного плаща с эмблемой Библиотеки на спине и тяжелого черного автомата. Никаких дополнительных патронов. Джесс был отлично знаком с оружием, ведь впервые ему выдали пистолет еще в Оксфорде, когда он был лишь студентом. Однако даже после всех тренировок, которые Джесс пережил за последние несколько месяцев в качестве своего нового статуса солдата, оружие казалось чем-то противоестественным в его руках, чем-то незнакомым и опасным.

И при виде оружия в голове Джесса тут же оживали плохие воспоминания.

– Боевые? – спросил кто-то позади него, пока Джесс проверял свое оружие.

– Патроны, которые предназначены для оглушения цели и стреляют вполсилы, – ответил центурион. Его акцент, как решил Джесс, напоминает южноафриканский и отлично сочетается с его темным оттенком кожи. – Однако такие патроны все равно опасны, так что цельтесь хорошенько и постарайтесь не поубивать друг друга.

Джесс встряхнул головой; они вовсе не были новичками. Они являлись натренированным, дисциплинированным отрядом и давно научились работать слаженно. Джесс мог предсказать, как поведет себя кто-то из отряда, лишь взглянув на язык его тела боковым зрением. Никто из них ни разу не промахивался со времен первой недели тренировок, проведенной вместе. Ну, если не считать того инцидента с Тариком, однако тогда тот действовал, выполняя приказ, никаких случайностей.

Патроны, которые стреляют вполсилы, не являлись нормой. Такие все равно могут нанести реальные увечья, если попасть в нужное место на теле, не прикрытое броней, и способны даже сломать кости или повредить внутренние органы. «С чего бы нам использовать их сегодня?» – задумался Джесс. Еще один вопрос, который казался совсем неуместным в сложившейся ситуации. Задание, которое им дали сегодня, было слишком простым, место являлось слишком удаленным, да и обмундирование выглядело очень серьезным. Все казалось слишком странным, и несмотря на то, что лицо Глен выглядело, как безэмоциональная маска, Джесс прекрасно видел, с каким напряжением она двигается. Глен знала что-то, о чем никому из них не рассказала. Джессу очень хотелось подойти и спросить, однако он прекрасно понимал, что это будет опрометчивым решением. Если он заговорит с ней здесь, на глазах у всего отряда, она его отчитает.

Поэтому Джесс молча проверил патроны в своем автомате, убедился в том, что все готово, и, как только остальные тоже собрались, они двинулись в сторону ворот. Центурион со скрипом их распахнул, и облачко песка ударило горячей волной. «Это ненастоящая улица, – сказал себе Джесс. – Просто декорации, и несколько актеров в качестве прохожих, чтобы придать происходящему реалистичный вид. Никакой опасности». Однако Джесс никогда прежде не бывал на подобной тренировке. Он понятия не имел, на что все это будет похоже, и ему хотелось верить, что сегодняшнее испытание станет для них последним.