Расписанная красками

Фактически оказалось, что во многих отношениях Дрейк Берримор стал для нее первым. Начиная с его способности своими словами превратить ее в хихикающую размазню. Сейчас она испытывала такое сильно желание, что даже не могла припомнить почему практически возненавидела мужчину, когда они впервые встретились. Она искренне его хотела, вопреки хорошо развитому чувству логики, которое обычно не позволяло ей совершать ошибки с мужчинами. То, что она чувствовала к Дрейку, определенно не было логичным. Что может быть нужно такой молодой женщине как она, от взрослого мужчины, который все еще был зациклен на своей мертвой жене?

— Наверное, «сердце хочет того, чего хочет», — прошептала Брук, цитируя одно из своих любимых стихотворений Эмили Дикинсон.

Затем она покачала головой на свою глупость, потому что не могла припомнить, чтобы мужчина когда-либо вдохновлял ее думать о поэзии, а также о том, какое надеть белье, чтобы его соблазнить.

Так что, чем раньше она переспит с Дрейком Берримором, тем быстрее она преодолеет это глупое романтическое увлечение взрослым мужчиной.

Должно быть, это был тот безумный поцелуй в доме ее матери. Ну… и то, как он флиртовал с ней на открытии художественной галереи.

Она не могла перестать думать о нем, или перестать желать снова его поцеловать. Хотя ее логичный ум ежедневно подсказывал ей, что сорокадвухлетний мужчина больше подходит женщине возраста ее матери, чем ей. К сожалению, остальная часть ее тела отказывалась прислушиваться к любому решению, которое не заканчивалось тем, что они с Дрейком раздеваются.

Мысли продолжали бегать по-кругу и пожав плечами, Брук списала свою одержимость на бушующие гормоны. Как утверждают, в тридцать лет она достигла своего расцвета. Но насколько она могла судить, ее мать все еще не достигла своего пика. Так что, возможно этого бы не произошло, если бы не ее уникальный женский генофонд.

— Все в порядке, Брук, — сказала она себе, бросая вещи на заднее сиденье. — Вне зависимости от того, стар он или молод, все мужчины почти одинаковы, когда гаснет свет. Дрейк Берримор не «один единственный». Но пока он тот самый. Впрочем, пара недель лежания на простынях, и мы станем не более чем хорошими друзьями, которые когда-то вместе спали.

Но взволнованный, полный надежды взгляд женщины, которую она увидела в зеркале заднего вида, не был похож на взгляд дочери Джессики Дэниелс. Вместо этого он принадлежал какой-то мечтательной женщине, которую Брук никогда раньше не видела.

Глава 4

В шесть вечера Брук забралась в крохотную душевую кабину, доставшуюся ей в наследство от Шейна, и потянулась за своим любимым гелем для ванны. И снова поймала себя на том, что задается вопросом, как парень размером с ее огромного сводного брата умудрялся использовать такое маленькое пространство. Ее веселье потихоньку испарилось, когда приятный запах мыла смешался с паром. Ее длинные вьющиеся волосы были в основном защищены гигантской шапочкой для душа, и Брук была рада, что решила пропустить мытье головы. Потому, что она предпочитала сушить их естественным путем, а таким образом ее волосы сохли буквально часами.

Она начала вылезать, но тут же вспомнила, что не сдала свой обычный ежемесячный осмотр. Протянув одну руку над головой, она тремя пальцами обвела грудь и проверила, нет ли чего-то необычного. Ничего не найдя, она перешла на другую сторону, высоко подняв другую руку. Она почти закончила, когда почувствовала крошечный твердый узелок.

Нахмурившись, Брук опустила руку. Впервые обнаружив уплотнение она была совершенно потрясена. В прошлом крошечные припухлости появлялись несколько раз, но в зависимости от ее месячных циклов, они то появлялись, то исчезали. Может быть, ей нужно было посоветоваться со своим врачом и попробовать другой вид контрацепции. Ей придется провести небольшое исследование по этому поводу… и перенести на более ранний срок свой ежегодный осмотр.

Выйдя, наконец, из душа, Брук завернулась в большое пушистое полотенце. Она посмотрела в зеркало и как всегда, поразилась увидев смотревшую на нее точную копию своей матери. Она была сильно похожа на женщину, которая ее родила и это смущало. У нее даже был период в старшей школе, когда она делала почти все возможное, чтобы разрушить их сходство. О, ее мать была красивой и это нельзя было отрицать. Впрочем, с годами она научилась ценить свою генетику, в том числе длинные вьющиеся волосы, унаследованные от матери.

Но сегодня она поймала себя на том, что задается вопросом, что видел Дрейк, когда на нее смотрел. Для нее было плохим знаком волноваться о том, что мужчина, которого она желала, сравнивает ее с матерью. Никто не хотел быть просто копией. Такое мелкое беспокойство было частью старой привычки, унаследованной от предыдущих бойфрендов, после знакомства с ней бесконечно болтавших о ее матери. Джессика Дэниелс всегда была напористой, откровенной и кокетливой женщиной, и это нравилось мужчинам которых привлекала ее естественность. И ее мать не сдерживала свою эпатажность ради кого-то, особенно ради своей дочери.

Не то чтобы она могла изменить свою мать и не в этом дело. Причина была в Дрейке. Этот мужчина заставил ее сомневаться в себе самой и она не знала, почему. Покачав головой от своих безумных мыслей, она улыбнулась, когда полотенце соскользнуло на пол. И уставилась на смотревшую на нее обнаженную женщину.

— Женщина, тебе нужно заняться сексом и перестать зацикливаться на глупостях, — посоветовала Брук своему отражению.

Широко улыбаясь и думая о том, что надеть под футболку и джинсы, она повернула голову назад и с гордостью ухмыльнулась идеально подтянутой попе, которую собиралась прикрыть самым соблазнительным черным кружевным нижним бельем.

Ее тело вспыхнуло жаром при одной мысли о его медленном, пристальном взгляде, скользящем по каждому соблазнительному дюйму, когда она начнет раздеваться. Брук искренне надеялась, что Дрейк так же устал от ожидания, как и она.

***

Брук хотелось рассмеяться. Немного раньше Дрейк вдохновил ее на размышления о поэзии. Теперь же, когда она изучала его мрачное и задумчивое лицо, это казалось совершенно глупым. Была какая то цитата о том, что лучшие планы рушатся. Брук не могла вспомнить, но была уверена, что было бы уместно, если бы ей удалось вспомнить точную фразу.

Поскольку она смирилась и была очень голодна, Брук взяла еще один кусок пиццы, пока была такая возможность. Пятеро тинэйджеров, которые перед этим смели четыре коробки, несомненно, вскоре вернутся за добавкой. Похоже нормально поужинать с Дрейком Берримором снова будет невозможно.

Решив поразмышлять вместо того, чтобы есть с ними пиццу, Дрейк прислонился к кухонному островку и раздраженно сжал в мертвой хватке бокал красного вина. Впрочем, его хмурый взгляд в некотором роде сделал ее счастливой.

Помогло и то, что она не одинока в своих страданиях. Не слишком большая помощь, но хоть что-то, заключила Брук, жуя и пытаясь сохранить хорошее настроение.

— Ладно тебе, Дрейк. Заканчивай со своей хандрой и съешь кусочек пиццы. Ты не можешь прогнать своего сына только потому, что намеревался соблазнить свою девушку. Это было бы очень плохим примером, — поддразнила Брук, проводя языком по соусу для пиццы на губе.

Дрейк раздраженно хмыкнул в ответ, отчего она только рассмеялась.

— Рад, что ты считаешь это таким забавным, — проворчал он.

Брук пожала плечами и вытерла рот бумажной салфеткой.

— Моя мама всегда ставила мои потребности выше потребностей своего парня. Видя, как ты поступаешь так же ради Брэндона, я ценю ее все больше и больше. На самом деле, из-за сегодняшнего вечера я думаю, что, вероятно, должна принести матери с десяток извинений за то, что мешала ее планам, когда она встречалась.

Дрейк покачал головой, скривив уголок рта.

— Это моя собственная чертова вина. Брэндон не думал, что я приведу домой девушку. Я считал, что ясно высказался о своих планах на вечер, но, думаю, в будущем мне, возможно, придется быть немного более прямолинейным.

Брук редко теряла дар речи. Ее оцепенение от признания Дрейка длилось не менее тридцати секунд.

— Ты не можешь говорить это всерьез. Ты что, никогда никого не приводил с собой домой? За все годы, что был одинок?

Она улыбнулась его отстраненному покачиванию головой в ответ. Было почти невозможно представить человека, похожего на Дрейка, который бы не встречался каждую неделю с новой женщиной. Вероятно, это просто означало, что она была права насчет задумчивого красивого мужчины, все еще помешанного на своей мертвой жене. Что ж, если это так, то Дрейку определенно пора перестать тосковать по тому, кто никогда не вернется. Если он был из тех мужчин, которым нужна одержимость чтобы быть в отношениях с женщиной, она была более чем готова к своей очереди.

— Так ты хочешь, чтобы я притворилась плохим полицейским и рассказала Брэндону о том, что он прервал? — спросила Брук, соскальзывая со стула, чтобы встать. Ей очень понравилось, как взгляд Дрейка упал на пол и медленно скользнул вверх по ее телу, чтобы остановиться на лице.

— Нет. Это просто смутило бы нас всех, и я не знаю, как он отреагирует. Мы можем…? — Дрейк не закончил предложение, выругался и отвернулся.

Несмотря на обстоятельства, Брук снова хихикнула.

— Ты все время сексуален, но по-настоящему сексуален, когда расстроен. И мне хочется поозорничать, чтобы посмотреть, не смогу ли я улучшить твое настроение.

Обрадовавшись, когда он сузил глаза и свирепо посмотрел в ответ, она подошла к тому месту, где он стоял.

— Поцелуйте меня, доктор Берримор. Да, это свидание — еще одна катастрофа, но пицца была хороша. А если бы ты съел хотя бы один кусочек, мне бы не пришлось в этот раз, есть в одиночестве.

— Ты не понимаешь. У меня в холодильнике маринуются куриные грудки, — сказал Дрейк, обнимая ее за талию, даже когда услышал в соседней комнате крики нескольких мальчишек. — Я мог бы бросить ребят и пойти к тебе домой. И там мы могли бы приготовить настоящий ужин.

Брук рассмеялась и прижала его к себе.

— Заманчиво. Боже… очень… очень заманчиво. Но ты хочешь, чтобы первый раз длился пять минут или пять часов? Ты же знаешь, что ночью тебе просто придется сюда вернуться.

Дрейк поднял руку к затылку Брук, его пальцы впились в ее кудри и он сильно притянул ее к себе. Он тянул вперед, пока ее смех не прекратился.

Затем он снова посмотрел ей в глаза, задаваясь вопросом, может ли Брук почувствовать, как между ними устанавливается внутренняя связь. Боже, он на это надеялся.

— Я за качество, а не за количество. Думаю, я подожду.

Брук кивнула, насколько это было возможно, несмотря на его хватку. Но именно его горячо опустившиеся губы лишили ее контроля. Их языки переплелись, она не могла дышать. И упав ему на грудь, она уступила его требованиям.

Услышав как кто-то прочистил горло, она в панике оттолкнулась от Дрейка. Повернувшись, она увидела, что это Брэндон и он улыбается им обоим. Заметив, как Дрейк сердито взглянул на сына, она ущипнула его за бок, Дрейк выругался, и снова посмотрела на нее. Брук покраснела.

— Ладно тебе. Мы попались, — заявила Брук, отступая и улыбаясь. — Если сможешь, попробуй сам это объяснить. А я еду домой, проверять контрольные.

— Контрольные работы? — воскликнул Дрейк, вновь прокручивая в голове, как она сдаваясь на него падает. Черт бы побрал Брэндона и его неудачно выбранное время. — Серьезно?

Схватив свою сумочку, полную презервативов, которые, очевидно, не будут использовать этим вечером, Брук кивнула и вздохнув, направилась к двери. Уходя, она взглянула на Брэндона, подмигнула ему, и обрадовалась, что ребенок теперь выглядит таким же смущенным, как она и Дрейк. Она оглянулась через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дрейк проводит рукой по лицу.

— Это уже второй раз, доктор Берримор. Третий прокол, и вы знаете, что произойдет… — предупредила Брук, уходя быстрым шагом. Она намеренно притворялась глупой, чтобы не думать о том, как сильно она хочет, чтобы Дрейк покончил с ее соблазнением.

Пришло смс сообщение и ее телефон завибрировал. Забираясь в свою машину, она его прочитала и вздохнула. Шейн и Риза собирались пробраться в ее квартиру, чтобы провести час наедине друг с другом. Черт. Она сказала им, что не будет дома до позднего вечера. Она не могла заставить их страдать только потому, что страдала сама. Что теперь?

Выезжая с подъездной дорожки Дрейка, она вздохнула и активировав на своем телефоне громкую связь, набрала номер человека, который всегда находил для нее время.

— Здравствуйте. Это обиталище Ларсонов.

Брук улыбнулась страстному голосу.

— Мам, привет. Не хочешь сегодня вечером составить мне компанию? Мужчина, с которым я встречаюсь, снова меня подставил.

Она улыбнулась, когда ее мать громко рассмеялась и выругалась.

— У тебя довольно веселое настроение для женщины, которую постоянно подставляют.

— Ага. Меня это тоже удивляет. Он просто чертовски милый. Думаю, я им одержима.

— А я что говорила?

Брук засмеялась.

— Найдешь для меня время? Я подъеду через десять минут.

— Давай, дорогая. Я открою для нас бутылку. Сегодня вечером Уилл волонтёрит на каком-то сборе средств. А я работала, но прямо перед твоим звонком мне стало скучно. Однако теперь я взволнована, потому что у нас будет небольшая вечеринка. Выпьем и поплачем.

— Звучит замечательно. Скоро увидимся.

***

— Почему ты не взяла Дрейка к себе домой, когда он предложил? Я уверена, это было бы намного веселей, чем провести вечер со мной.

Если только Брук не была совершенно рассержена, ее склонность думать, прежде чем говорить, могла означать, что целых пять минут могут пройти в тишине. Чтобы скоротать время в ожидании ответа слишком серьезной дочери, Джессика съела еще один кусочек сыра и крекер.

Брук потягивала вино и смотрела на стену, которая отделяла рабочую зону Уилла от той части двора, где они сидели.

— Если бы у вас не было обогревателя, сидеть на террасе было бы слишком холодно. Это май. Вечерами должно быть намного теплее.

— Почему ты уходишь от вопроса? Избегание — не твой стиль. Просто скажи, что не хочешь говорить о Дрейке, — отчитала ее Джессика, выгнув бровь.

— Знаешь, как это странно обсуждать мой сексуальный интерес к мужчине, которого моя мать знает почти так же хорошо, как и я? Неважно, как долго мы занимались этими интимными девичьими разговорами, мне все равно кажется странным рассказывать тебе о моих мужчинах, — заявила Брук.

Джессика пожала плечами.

— Почему? Мне нравится Дрейк. Впрочем, я бы наверное, выбрала кого-нибудь твоего возраста, чтобы ты могла на нем зациклился. Но ты воротила нос от своих сводных братьев, когда они еще были свободны. И поскольку они оба являются лучшими образцами мужского рода, я могу только заключить, что ты искала кого-то более опытного.

Брук расхохоталась.

— Опытного?

— Ты понимаешь, о чем я, — сказала Джессика, пожимая плечами и улыбаясь.

— Я не уверена, что Дрейк хотел бы, чтобы его называли опытным. Мам, он не в возрасте Уилла. Сорок два — это не так уж и много. По возрасту он ближе к Майклу. Или к тебе. И я понятия не имею, опытен он или нет.

Джессика рассмеялась отрицанию Брук.

— Думаю, мне очень нравится это слово. Интересно, почему я никогда не использовала его раньше? Уилл определенно опытный, что делает меня самой счастливой женщиной на земле.

Брук покачала головой.

— А теперь мы переходим от обсуждения моей сексуальной жизни к обсуждению твоей. О чем говорят нормальные матери и дочери за бокалом вина?

— Откуда мне знать? — спросила Джессика, снова смеясь. — Могу я хотя бы предположить, что тебя испугало?

Брук закатила глаза.

— Конечно. Все Ларсоны, которых я знаю, диванные психиатры. Почему бы и тебе им не стать? Сделай все возможное, чтобы проанализировать мои беды.

Джессика сделала вид, что обдумывает свой ответ, и съела еще пару крекеров. Затем она перевела взгляд со своей еды на настороженный взгляд дочери.

— Хорошо. Вот моя интерпретация. Ты волнуешься, что Дрейк тот самый. Ты медлишь, потому что беспокоишься, что, когда он, наконец до тебя доберется, ты больше никогда не захочешь быть ни с кем другим. Но в то же время… ты беспокоишься о том, как это будет происходить между вами из-за разницы в вашем жизненном опыте.

Брук прищурила глаза.

— Дрейк не тот самый.

Джессика подняла бокал с вином и сделала глоток.

— Я никогда не говорила, что он им является. Я сказала, ты беспокоишься, что он может им быть. Но есть только один способ выяснить это наверняка.

Сдаваясь, Брук вздохнула и кивнула.

— Я знаю. В этом ты права… как обычно.

Она попыталась съесть крекер, но в итоге проглотила его сухим комком и чуть не подавившись, запила глотком вина.

— Мам, а что если он действительно тот самый? Что мне делать?