Сердце Дракона. Девятнадцатый том. Часть 2

Глава 1689

— Ты, безусловно умрешь, брат. Однажды. Но не так.

Хаджар открыл глаза. Целый и невредимый, но практически лишенный сил, он безвольно сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Элегор в это время убирал в с виду простой холщовый мешок камень, предварительно взяв последний столь же простыми щипцами.

Сама пещера-зал нисколько не изменилась, будто и не было здесь частицы Грани. И если бы не пустые доспехи фанатиков и покрытые пеплом одежды старейшин, то могло показаться, что Хаджар просто на какое-то время отключился.

Разве что окровавленный, едва дышащий Эдена и бессознательные тела Абрахама и Гая служили доказательствами того, что все произошедшее вовсе не являлось плодом воображения генерала.

— Почему… ты нас… не убил?

— Нас? — переспросил Элегор. — Не обобщай, братец. Я пощадил лишь тебя одного. И только по той странной причине, что Мастер, несмотря ни на что, настаивает, что без острой на то необходимости поступить иначе — он имел возможность с тобой встретиться. Что до этих, — Горенед кивнул на лежавших на полу. — Старик не протянет и пару часов, а Король и Слуга… их роль в этом спектакле еще не подошла к концу, да и сил у меня никаких не осталось. Или ты думаешь, что заклинания Темных Богов это как техники? Сожрал пару пилюль и вперед? Нет, братец, все не так.

Хаджар посмотрел на пустой рукав, где когда-то была левая рука Горенеда. И на слегка покачивавшиеся доспехи его соратников. Ему даже не требовалось смотреть на энергетическое тело фанатика, чтобы понять, что энергии и терны у последнего не осталось.

Единственное отличие Элегора от Хаджара в данный момент заключалось в том, что последние не имел возможность пошевелить даже пальцем.

— Для проформы и отчета перед Мастером, — Горенед, закинув мешок с артефактом за плечо, подошел к Хаджару и протянул тому руку. — Присоединяйся и вместе мы исполним волю нашего великого предка.

Хаджар молча смотрел в безумные глаза Элегора. Такие же синие, как и у него самого. Может быть, и Горенед думал, что встретил взгляд безумца.

— Я попытался, — развел руками Элегор. — В любом случае, Хаджар, ты в той же патовой ситуации, что и старик Эден. Что бы ты не делал, это, так или иначе, приблизит конец и воплотит волю Черного Генерала.

— Да? — теперь пришел черед генерала безумно ухмыляться. — Только если мы не прикончим вас всех.

Горенед на мгновение застыл, а затем только улыбнулся.

— Ты думаешь это что-то изменит? — спросил он совершенно неожиданно. — Подумай, Хаджар, каким образом я смог использовать заклинание Темных Богов? Откуда о последователей того, кто самолично запечатал врата Грани, такая власть? А еще лучше — спроси у него.

Горенед ткнул пальцем в грудь Хаджару.

— А я пока, пожалуй, отправлюсь обратно, — он достал из-за пазухи маленький кожаный мешочек. — А ты, пока есть время, пообщайся с ним. Глядишь, может и получишь ответы на свои вопросы.

Затем фанатик опрокинул содержимое мешочка себе над головой — простой пепел, разве что странного, зеленоватого оттенка. Когда же тот опустился облаком на пол, то Горенеда уже не было. И снова магия и вновь интриги.

В другой ситуации Хаджар бы не стал прислушиваться к словам фанатика, полагая, что он либо пытается запудрить мозги, либо, чего еще хуже, говорит правду, но… Хаджар снова огляделся. Сил даже на то, чтобы поменять положение и перестать ощущать, как кусок стены мнет лопатку — у него не было. А бой наверху вряд ли закончится так быстро, как того хотели бы ученики секты.

Так что выбора особого у него не оставалось.

Задышав ровнее и закрыв глаза, Хаджар начал мысленно представлять, как спускается все ниже и ниже. Сквозь собственное сознание, сквозь память, сквозь эмоции и мысли. Он спускался до тех пор, пока не обнаружил себя стоящим посреди бескрайнего изумрудного моря колышущейся травы.

От горизонта до горизонта все, что выделялось на фоне качающейся в такт порывам ветра траве — небольшой холм. На нем росло дерево, где свил свое гнездо Кецаль и стоял камень, к которому прислонилась закутанная в балахон фигура. Из под лоскутов её плаща, больше похожего на дым, торчали тяжелые цепи. Из-под капюшона плыли белые волосы.

— У тебя много вопросов, мой ученик.

Как и в случае с фанатиками — спорить было все равно бесполезно. Так что Хаджар подошел ближе и смерил взглядом сидящую фигуру. Старый, иссушенный временем и собственными мыслями, бесплотный дух. Дух, который даже спустя столько эпох внушает всему миру смертный ужас. И самое забавное — здесь, в оплоте души Хаджара, находился лишь его осколок.

— Почему ты сказал, что касание камня уничтожит нас?

Балахон слегка дернулся. Неужели он смог удивить того, кто старше Древних. Неужели Черный Генерал полагал, что “ученик” спросит про Грань? На самом деле Хаджару было плевать как и почему Орден Ворона мог пользоваться этой силой. Куда больше Хаджара интересовала причина, по которой Черный Генерал полагал, что он не сможет объединить осколки своей души и вместо этого будет уничтожен.

— Ты стал мудрее, Хаджар. Это радует.

Хаджар промолчал. Он не мог позволить разговору уйти в другое русло.

— Но ты все еще не видишь сути. Я не могу ответить не твой вопрос, ученик, потому что любой мой ответ приведет к тому, что ты не сможешь выдержать его веса. Но однажды, можешь быть уверен, ты, даже если не будешь того желать, узнаешь правду. Мое тебе слово.

Не так часто Черный Генерал давал свое слово. Но даже без этого Хаджар прекрасно знал, что ложь, обман и интриги являлись чем-то, что узник его души считал ниже своего достоинства.

— Это была глупая идея, — вздохнул Хаджар и уже развернулся чтобы уйти. Не потому, что ему требовалось совершать здесь какие-либо движения, просто так ментально было проще направить свое сознание или подсознание — в нужную сторону.

Но перед тем, как оставить море травы, он услышал.

— Как ты думаешь, ученик, что ты видишь вокруг.

Генерал огляделся. Он уже давно хорошо знал, что именно видит.

— Иллюзию, — ответил Хаджар. — Которую сам же и создал.

— Иллюзию, — повторил осколок Врага. — И чем же тогда отличается то, что находится там, от того, что ты видишь здесь?

До того, как Хаджар успел ответить, он осознал себя сидящем около стены. Только на этот раз не в такой плачевной форме. Энергии и терны накопилось как раз достаточно, чтобы подняться на ноги. И, очевидно, сделал он это далеко не первым. Над Эденом, все еще цепляющимся за жизнь, склонились Гай с Абрахамом. Или это были Король со Слугой? Нет, Хаджар не ощущал той странной ауры, исходящей от древнего правителя, ставшего последним…

Хаджар осекся.

Проклятые предсказания и знаки.

Клятые последние короли…

Глава 1690

Глава 1688

— Абрахам? — глаза Эдена уже не могли ничего видеть. Их просто не было. Лицо главы Сумеречных Тайн вообще сложно было назвать человеческим. Кожа оплавилась и слилась в непонятное месиво с раздробленными костями и плотью. На месте ушей — две слегка дымящиеся и пахнущие жженым мясом впадины. Часть скальпа отсутствовала, обнажив продавленные кости черепа.

Доспехи старика, как и кожа на его лица, сплавились с мышцами и костями. И когда он делал очередной, полный боли вздох, они скрипели и трескались, на глазах покрываясь алыми пятнами.

— Это я, старый друг.

— Хорошо, — прошептал умирающий глава. — Я боялся… что тебя… больше нет.

— Да, — кивнул Абрахам, из всех ранений которого — лишь глубокий порез на лбу. — Иногда я тоже этого боюсь. Иногда мне кажется, что я уже больше не проснусь.

Эден попытался улыбнуться, но у него больше не было губ. Только две полоски кровоточащей плоти. Сложно понять, как он вообще говорил.

— Аэй… она…

— Да, — Шенси положил ладонь на грудь Эдена. — Я скажу ей. Она станет хорошим главой.

Эден прохрипел что-то.

— Помоги, Небесный Лис, — произнес он. — Помоги…

Абрахам переглянулся с Гаем. Последний коротко кивнул, после чего отвернулся, подошел к Хаджару, заглянул тому в глаза и молча отправился дальше. Слова здесь не требовались. Все и без того ощущали дыхание костлявой.

Шенси достал из ножен короткий, изогнутый кинжал, похожий на птичье перо.

— Живи свободно… Абрахам Шенси… сын шлюхи и вора, — сквозь боль, кровь и слезы, которые не могли найти пути наружу, протолкнул Эден.

Кинжал вонзился в висок старика, мгновенно уводя того к порогу дома праотцев. Абрахам, хриплым голосом, проводил старого друга в последний путь.

— Ты умер достойно, Эден Каст, сын бродяжки и убийцы, — Абрахам вытер кинжал ладонью и провел её по лицу старика, оставляя на том месте, где должны быть глаза полоску крови.

Он поднялся подошел к Хаджару и, так же как и Гай, заглянув в глаза, пошел дальше. Хаджар еще некоторое время постоял, смотря на тело человека, которого Чужие Земли считали могущественнейшим из адептов, а следовательно — сильнейшим из смертных. Но даже тот факт, что ты сильнейший — не гарантировало, что тебе дадут умереть своей смертью.

Вся история Безымянного Мира доказательство обратного.

Хаджар слегка поклонился, после чего развернулся и вышел за то, что некогда являлось тяжелыми створками. Там его уже ждали Шенси и Гай. Вместе они миновали неожиданно маленький — всего с десяток метров, коридор. Лежавшие здесь тела вовсе не разделяли десятки километров, как показалось Хаджару изначально. Или не показалось — кто разберется в магии, кроме самих магов.

Лестница, всего в несколько пролетов, привела их в зал собраний, а оттуда — на улицу. Небо, необычно ясное для сезона, надменно взирало на поле брани сквозь степенно плывущие кучевые облака. Падальщики в вышине уже кружили, выискивая добычу.

Они знали, что сегодня их ждет пир.

Разрушенный замок даже не дымился. Пушки ордена не создавали огня, в привычном понимании смертных. Лишь в некоторых местах поднимались черные клубы, но тут же исчезали, попав в объятья горному ветру.

Судя по обвалившимся башнями и тому, что от главных сооружений замка почти ничего не осталось — пушка выстрелила еще как минимум хотя бы раз.

Хаджар перешагивал через тела, ища в лицах павших тех, кого не хотел там найти. Но делал он это совершенно буднично, не чувствуя особого сожаления по отношению к тому, кто сейчас лежал в песке. И не потому, что его сердце стало черствым, а душа — почернела. Просто генерал так сильно привык к битвам и тому, что после каждой из них остаются тела, что не испытывал горя или сожаления.

Только страх.

Страх того, что в очередном лице юноши или девушки окажутся глаза, которые он узнает.

— Хаджар.

Он обернулся. Опираясь на копья, тяжело дыша, к нему шла Летея. Её левая рука была изогнута под неправильным углом, она сильно припадала на правую ногу, а часть энергетического тела оказалась практически разрушена. Но, в целом, ничего такого, с чем не смогут справится лекари.

Рядом с ней, поправляя черную повязку на правом глазу, аккуратно ступал Албаудун. Помимо физического глаза, он полностью потерял узел энергетического тела в этой же области, а с этим лекари уже не справятся.

Почему-то вид товарища, покинувшего поля боля с одним глазом, вызывал у Хаджара неприятное ощущение дежавю.

— Как…

— Артеус за стенами, — ответила на незаданный вопрос Летея. — он помогает собрать костер.

Хаджар кивнул.

— А…

Тишина. И этого было достаточно. Вместе с Абрахамом и Гаем, провожаемые взглядами раненных и уцелевших учеников секты, добивавших стонущих фанатиков, они шли через замок. По дороге к ним присоединился и Шакх, целый и невредимый. Кто-то бы удивился, но Хаджар уже не раз сталкивался с таким везением, когда даже из самой жуткой сечи некоторые выходили даже не испачкавшись.

Говорили, что таких выбирал Дергер, Бог Войны, чтобы быть свидетелями битвы.

Ветер трепал волосы Хаджара и его одеяния. Он кружился вокруг, играясь песком и пылью. Беспечный и беззаботный. Генерала всего поражало то, что сколько бы крови не проливали люди, сколько бы боли не звучало в их криках, одиночества и печали в плаче — природа всегда оставалось безучастно прекрасной.

Не пошатнулись древние горы, не померкло небо. Сколько они видели таких сражений? Если даже Хаджар уже не мог испытывать полного набора эмоций на поле брани, то что говорить о целом мире, который тонул в смерти с самого первого мгновения своей жизни.

Там, за стенами, Артеус при помощи магии возводил огромные костры, на которые без разбора укладывали тела сектантов и фанатиков. Не было чести в том, чтобы лишать достойных проводов воинов, которые честно сражались с тобой лицом к лицу.

Хаджар и остальные прошли мимо костров и мимо тех, кто плача, обнимая друг друга, пустыми глазами провожая павших товарищей, подносил факелы к бревнам. Их путь лежал дальше. К обломкам башни. Башни, с которой открывался лучший обзор на плато, где стояло пушка. Ныне разрушенная, оплавленная и непригодная к выстрелу, который вбил бы последний гвоздь в крышку гроба Сумеречной Секты. Он бы сровнял с землей развалины замка и всех, кто был внутри.

Но этого не случилось.

И так и не совершенный выстрел стал причиной смерти лишь одного человека.

Иция лежала на его груди и тихонько плакала. Она обнимала его, не позволяя никому подойти ближе. А он лежал, в грязи и пыли, покрытый ранами от клинков и техник, с закрытыми глазами, изломанными руками, разбитым луком и своими дурацкими, смешными усами.

— Иция я…

— Уйди, — тихо произнесла она. — отойди, Абрахам. Он сейчас проснется. Придет в себя.

Хаджар давно это подозревал. Как именно, несмотря на все россказни, мог оказаться молодой, даже по меркам смертных, юнец в отряде стариков с искалеченными судьбами. Ответ мог быть лишь один — кому-то из них он приходился родственником. Вопрос был только — кому именно.

Ответ, в данный момент, лежал на груди своего павшего в бою сына.

Абрахам повернулся к Летеи. Та, легонько кивнув, дохромала до той, кого, наверное, могла назвать своей подругой. Здоровой обняла её, израненную, заплаканную и уставшую, и потянула за собой.

— Нет! — кричала Иция. — Нет! С ним все в порядке! Отпустите! С ним все в порядке! Не смейте! Не смейте его трогать!

Алба-удун подошел к Иции, пытавшейся вырваться из хватки Летеи. Он что-то прошептал в ладонь, а затем приложил её к бедру Иции. Та дернулась, а затем заснула спокойным, глубоким сном.

— Бабушкин навет, — пояснил гном и… больше ничего не добавил. Никакой истории о семьи, никакой байки.

Хаджар же смотрел на лицо Густафа и не думал почти ни о чем. Только о том, что у него, наверное, должен был бы и отец…

Абрахам опустился рядом с павшим. Достав кинжал, он молча полоснул сталью по своей ладони, а затем, как и с Эденом, провел по лицу, оставляя на глазах кровавую полосу, слегка размазанную парой сорвавшихся слез.

Хаджар отвернулся и посмотрел на дым высоких костров. Даже здесь, в краю, который казался раем бесчисленному множеству адептов, ничего не менялось. И ничто не отличалось…

Генерал поправил ножны и начал спуск с горы.

— Варвар, — окликнул его Шакх. — ты куда?

Хаджар замер, постоял пару мгновений и ответил с тяжелым вздохом.

— На войну.

Вскоре за ним потянулись и другие. Сперва единицы, затем десятки, а потом и сотни. И Сумеречный Замок опустел. Лишь поднимались в небо высокие столбы дыма погребальных костров, чтобы где-то там, в вышине, слиться со спокойно плывущими облаками.