Стигма ворона 4

А чуть ближе к центру, возле окровавленной плахи, россыпью валялись человеческие головы. Женщины, украдкой вытирая слезы рукавом, собирали их в короба — осторожно и бережно, будто маленьких детей. Тела обезглавленных еретиков и отступников уже были загружены в телеги. На площади оставалось только одно тело, к которому рабочие никак не могли подступиться — это посаженная на кол девушка. Бородачи, отвернувшись в сторону, о чем-то тихо переговаривались между собой. Потом, наконец, двое из них, двинулись к покойнице.

Та смотрела на рабочих безразличными глазами, и морозные ветер трепал ей длинные, не заплетенные в косу льняные волосы.

Даже будучи насмерть продрогшим, Дарий испытал такую волну жалости и ярости внутри себя, что в груди стало жарко.

Очутившись в ратуше, он невольно замедлил шаг — теплый воздух хорошо протопленного помещения мягким одеялом окутал его. Дар вместе со своим конвоиром поднялся по лестнице в башню, на третий этаж, и, повинуясь указующему жесту, вошел в кабинет господина Атлея.

Здесь ничего не изменилось — тот же огромный стол напротив окна, регистрационные книги на полках и большие деревянные часы с массивным маятником на стене.

Только в кресле сидел не Атлей, а Руфин.

— Присаживайся, — как ни в чем не бывало, сказал Дарию брат.

— То, что вы сотворили с городом — чудовищно! Эти люди служили Внутреннему кругу и акадам, как могли... Ты должен остановить это! — вырвалось у Дария, хотя сначала он хотел начать разговор совсем не так, и сказать совсем не то.

Руфин, сцепив руки в замок, откинулся на спинку кресла.

— Эти люди, как ты выразился, не имеют для нас никакой ценности. Но если тебе их так жаль — что ж, помоги им. Все, что нам нужно — это найти некоего Эша из Сорса, прозванного Живодером. И мы знаем, что у него есть близкий друг. И этот друг — ты.

— Дай-ка я угадаю. Ты рассчитываешь, что я сдам тебе Эша из Сорса? — усмехнулся Дар.

— Удивительно, что ты догадался, — недобрая улыбка тронула губы Руфина. — Да, мы рассчитываем, что ты расскажешь, где этот человек скрывается и как его можно найти. И у нас есть масса убедительных доводов, чтобы склонить тебя к этому решению.

Дарий на мгновение прикрыл глаза, стараясь сдержать гнев.

Руфин держал себя так, будто разговаривал с продажной сволочью. Но как еще он должен разговаривать с убийцей отца?

Кроме того, брат всю свою жизнь провел во Внутреннем круге, и для него существует только одна истина — та, которой его научили. И если Дар хочет сделать хоть что-то хорошее для Уршу, нужно набраться терпения.

— Руфин, прежде чем мы продолжим, я должен тебе кое что рассказать. Объяснить. То, что я совершил...

— Не трудись объяснять, мне не интересно, — перебил его Руф.

— Нет, ты должен знать, — жестко возразил Дарий. — Должен знать, что я хоть и убийца, но не продажная паскуда. И то, что я сделал, было не из-за денег, или страха, и не в припадке безумия. Я пытался остановить отца подписать смертный приговор тебе!

Руфин пожал плечами.

— Не вижу никакого смысла обсуждать сейчас дела давно минувших дней. Но, если для тебя это так важно — что ж, в определенном смысле я действительно обязан тебе. Твоя наивность или отчаянная глупость — уж не знаю, как правильней, — во многом облегчила мне задачу. И это — одна из причин, по которой мы говорим с тобой здесь, в ратуше, сидя в уютных мягких креслах. А не в дознавательной.

Дарий уставился на Руфина.

— Твою ж акаду, о чем ты?.. Я... я не верю!..

— Что ж, я сказал то же самое, когда узнал о случившемся. Никогда бы не поверил, что тебе хватит сил на подобное. Однако чему ты удивляешься? Человек, которому мы все вынуждены были подчиняться, медленно превращался из деспота в безумца, и это видели все. Кроме тебя, разве что. Ты никогда не умел мыслить стратегически. По своей сути ты — воин, не военачальник. Умеешь хорошо выполнять поставленную перед тобой задачу, но не видишь всей картины в целом. Точно так же, как с этим твоим приятелем, Живодером из Сорса. Видишь ли, непокорность и предательство Уршу и гарнизона с переднего края...

— Они никого не предавали! — вспылил Дар, чувствуя, как от желания схватить брата за горло и хорошнеько тряхнуть его у него сжимаются руки. — Это вы не видите всей картины! Назревает катастрофа, Руф. Из Иркаллы начали выходить железные бездушные твари, и гарнизон ничего не мог с ними поделать! Разгребите снег вокруг крепости — там до сих пор валяется куча обломков!..

— Иркалла всегда порождала чудовищ, Дарий. И за время существования Внутреннего круга и Внешнего круга железные твари показываются оттуда не в первый раз. Просто ты не знал об этом, да и не должен был знать. А теперь мир переворачивается с ног на голову: Иркалла сходит с ума, заставные не исполняют свой долг, жрецы предают веру, бунт охватил все города Камышовского разлива. И знаешь, почему это сейчас происходит? Потому что акады ждут избранного победителя королевской охоты, которая оказалась прервана по прихоти одного безумца! Тот, кто взойдет на вершину и поднесет королевскую жертву должен быть избран, иначе рухнет все. И ради этого мы готовы вырезать весь город, если потребуется.

Дарий прищурился.

— Тогда почему вы ищете Эша из Сорса, а не дингиров?

Руфин поднялся из кресла.

— Вероятно, потому что мы их уже нашли и погрузили в сон, необходимый для их безопасной перевозки во Внутренний круг, — холодно ответил он. — Всех, кроме последнего, которого вообще не должно было быть, но с этим вопросом будет разбираться уже совет двенадцати.

Кровь гулко застучала у Дара в висках.

Они нашли всех?..

Даже Птицу и Шакана?

Но Шакан находился в доме Айи.

Означает ли это, что Айя тоже в руках у красногрудых?

Руф повернулся к огромному окну, располагавшемуся у него за спиной.

Отсюда было хорошо видно площадь, расчищенную от кровавого снега.

Только сейчас Дар заметил, что она больше не пустынна. Вокруг лобного места начинал собираться народ, всадники безжалостно расталкивали горожан, подгоняя ударами хлыстов.

— Ты же все-таки рожден аристократом, Дарий. Ты знаешь, как это работает. Чтобы выжил тигр, антилопа должна умереть.

— Этот закон пригоден только для диких тварей в лесу, а не для людей!.. — разъяренно выпалил Дар.

— В самом деле? — скучающим голосом возразил Руф. — Что ж, посмотрим, сколько антилоп ты принесешь в жертву своему тигру. А вот, наконец, и они, — брат деловито обернулся, бросая взгляд на часы.

Стрелки показывали ровно полдень.

— Подойди сюда, Дарий, — потребовал Руфин. — Посмотри на них. Пока что их ровно десять, но в случае надобности нет проблем набрать из числа зрителей еще не один десяток. А теперь я снова задам свой вопрос: где сейчас Эш из Сорса, и как нам его найти?

Глава 9

Хэн был не из пугливых, но от минувшей ночи у него в теле накрепко засел непроходящий озноб, от которого руки тряслись еще сильней, чем когда-то от выпивки.

Он видел собственными глазами, как чужаки казнили старого жреца, и как притащили на веревках Дария и коменданта.

Хорошо, что дети сразу догадались сбежать из своего уютного теплого дома, дорогу к которому знал каждый встречный.

Сначала гончар Бирас спрятал их в своем доме, потом пара стражников помогли им добраться до хранилища зерна. Оттуда они уже сами перебрались в город мертвых, где и скрывались почти до утра.

До тех пор, пока Хэн не нашел их в одной из усыпальниц.

— Ничего, ничего… Сейчас растопим, и хорошо будет, — приговаривал он, вытаскивая из мешка украденный из кузницы уголь. — сейчас согреемся…

Крошечный домик в переулке проклятых, где за всю зиму очаг не разводили ни разу, дышал холодом и смертью. Но Айя потребовала привести ее именно сюда.

Больше она ничего объяснять не стала.

После появления стигмы с ней вообще стало очень непросто разговаривать, а понимать и вовсе невозможно.

Взвесив все “за” и “против”, Хэн не стал с ней спорить и привел всех сюда.

В конце концов, про этот дом мало кто знал.

Только свои.

Син трясся всем телом, но старался сохранить лицо и не жаловался. Айя сидела за столом, обернувшись лицом к двери, точно кого-то ждала. И молчала. Двойной вензель на ее лбу жил своей жизнью, то вспыхивая новыми линиями, то угасая.

— Ничего… Сейчас огонь будет. А огонь — это жизнь. — приговаривал Хэн, на всякий случай тоже поглядывая на запертую дверь.

Когда-то этот дом не запирался, а в окна ветер притаскивал дождь и пыль. Но Хэн своими руками все здесь поменял и обустроил. С тех пор дети его звали “дядей”, а у него самого будто бы появились родные.

Вскоре от очага потянуло дымом и теплом. Син, морщась от едкого запаха, подсел поближе к теплу и протянул к нему руки.

— Хорошо-то как, дядь… — проговорил он.

— Хорошо будет, когда разойдется, — проговорил Хэн, пряча руки — еще не хватало, чтобы мальчишка заметил, как они трусливо трясутся, будто заячий хвост. — Сейчас еще хлеба с луком поедим, и совсем красота. Дочка, ты бы придвинулась — тебе ведь тепла на двоих положено…

Кузнец до сих пор не мог смириться, что Эш обрюхатил девчонку и исчез решать свои дела где-то там, в Иркалле. Разве трудно было перед отъездом отвести ее к зиккурат, чтобы получить благословение, как все приличные люди? А теперь злые языки быстро сошьют Айе красное платье и заклеймят продажной девкой.

Если, конечно, они все доживут до весны.

— Я не замерзла, — отозвалась Айя, по-прежнему глядя на запертую дверь.

— Не боись, у них сейчас и без вас дел хватает, — заверил ее Хэн, стараясь, чтобы голос звучал как можно уверенней. — Главное не высовываться, только и всего.

Девушка покачала головой.

— А я и не боюсь. Я жду. Скоро полдень…

— И что с того?

— В полдень все решится. Перекресток станет прямой дорогой. И тогда станет ясно, куда идти.

Син неодобрительно взглянул на сестру.

— Вот! Она и ночью говорила то же самое! Мол, все решится в полдень, а чего решится — молчит.

Тут стигма Айи вспыхнула особенно ярко. Девушка коснулась ее кончиками пальцев и глубоко вздохнула.

— Все, — сказала Айя, уставившись незрячим взглядом в одну точку. — Уже решилось. Притоков вероятностей больше не осталось. Одно русло, одна река, одно будущее.

— Когда она так говорит, я начинаю ее бояться, — негромко сказал Хэну мальчик.

Тот ничего не ответил, только покосился на свою подопечную.

Кузнец понимал, о чем говорит мальчик. Он и сам время от времени ощущал какую-то неловкость рядом с ней.

— Ну, если нужно будет — уйдем, куда скажешь, — примирительно сказал Хэн. — Тебе оно виднее, где лучше будет. А сейчас поесть бы вам надо. Тут вот есть у меня немного…

Кузнец полез за пазуху, вытащил небольшой сверток и положил на стол. Проголодавшийся Син тут же развернул его. В тряпице оказался грубый хлеб и головки неочищенного лука. Вонзившись зубами в кусок хлеба, мальчик принялся спешно сдирать с луковицы шелуху.

— Вкуснотища!

— Это да, — кивнул Хэн, соглашаясь. — С голодухи хлеб и лук — самое оно. И сытно, и согревает.

Огонь весело заплясал в очаге, разгораясь.

Вдруг девушка стремительно поднялась со своего места.

— Наконец-то… — проговорила она, и в тот же миг у порога чьи-то сапоги громыхнули о деревянную ступень. Тяжелый кулак незваного гостя несколько раз ударил в дверь.

Не долго думая Хэн схватился за топор, лежавший возле очага.

— В заднюю комнату, живо!.. — прошипел он, но Айя уже отпирала дверь.

— Это Аншар, — уверенно заявила она.

И через мгновение белоголовый великан уже ворвался в дом.

— Я их по всему городу ищу, а они на лысине спрятаться решили? — злобно сверкнув глазами, выпалил он. — Все дома здесь пустые стоят, а у вас из трубы дым валит — издали видать. А ну бегом из переулка, краснобрюхие уже на полпути!..

— Откуда им знать про этот дом? — растерялся Хэн.

— У них спросить хочешь? — окончательно разозлился Аншар. Схватив девушку за руку, он поволок ее во двор.

— Отпусти меня! — крикнула ему Айя, но великан не слушал.

— У нас меньше пяти минут, дура!

Син бросился следом за сестрой.

— Не смей хватать мою сестру, образина!.. — выкрикнул он.

— А то что, в жопу меня клюнешь, цыпленок? — разозлился воин.

Глаза Айи запылали лазурным сиянием, стигма на лбу стала яркой. Аншар выпустил ее руку, будто обжегшись.

— Ты что творишь?..

— Аншар, послушай меня! Бери Сина, дядюшку Хэна и отправляйся к западным воротам, — не просто сказала, а потребовала Айя. — Там ты сможешь убить двух стражей в красных доспехах и выйдешь из города. Вас будут искать — всех вас. И единственное безопасное место, где вам удастся спрятаться — это могильник машин у леса. Они туда не сунутся, обойдут десятой дорогой. Ты понял? Знаю, ты спрятал Полудурка у восточных ворот, но не возвращайся за ним и не переживай — он умный, он сумеет о себе позаботиться сам. А теперь уходите. В город вернетесь через два дня…

— Сдурела, чтоль? — взорвался Аншар. — А ну бегом, вместе!