Помоги проекту - поделись книгой:
Прихожанами Богоявленской церкви в Йыхви были в основном русские, но много было и эстонцев. Вспышки национализма в Эстонии временно прекратились, да и в городе, где русских больше, тем более ничего такого не возникало. Но отец Алексей старался уважить и эстонскую паству:
— Я с детства знаю эстонский разговорный язык, могу проводить и службу на эстонском. Но проповедовать на эстонском мне было трудно: всё-таки церковный язык отличается от бытового. Первую свою проповедь в эстонском приходе я решил провести с помощью переводчика. Но быстро убедился, что слово пастыря не доходит до верующих через переводчика. Говорить священнослужителю в церкви надо на родном для верующих языке. Поэтому в эстонских приходах я впоследствии старался проповедовать не очень длинно, но на эстонском. Среди верующих эстонцев были люди глубоко религиозные и бесконечно преданные Православию. В Йыхви ко мне на службу регулярно приходили шестеро эстонцев из так называемой группы последователей Нормана: они считали, что причащаться следует каждую неделю. В своё время именно запрет на еженедельное причащение толкнул их на переход из лютеранства в Православие. Русские прихожане были немало смущены таким поведением. Им это казалось неправильным, некоторые даже начали осуждать эстонцев. А между тем эти прихожане жили в восемнадцати километрах от нашего храма. В любую погоду — дождь, снег, распутицу ли — люди на попутках, а чаще пешком добирались до церкви и с восьми утра начинали молиться. Поэтому я предложил тем, кто принялся осуждать столь частое причащение, обратить внимание сначала на то, как эти верующие готовятся к Причастию Святых Христовых Тайн, как вычитывают на коленях всё правило, с каким рвением это делают. И осуждающие вскоре поняли тех эстонцев. Даже смотреть на них стали едва ли не с восхищением. Здесь, мне кажется, важно отметить, что в моё время не было никаких осложнений между русской и эстонской частью клира и паствы. Не было ни антагонизма, ни ненависти.
Прихожане поначалу смущались тем, что их пастырь столь молод. Нужно было пройти ещё и через это испытание, доказать людям, что он имеет право именоваться отцом.
— Пастырь обязан быть отцом, а молод он или сед — это значения не имеет. Наш святой долг — помогать людям преодолевать всевозможные трудности, испытания. Чтобы на каждом приходе, в каждом монастыре люди, приходящие для молитвы, чувствовали: о них проявляется попечение и самая искренняя забота. Пастырь в первую очередь обязан быть отцом, потому что именно с отеческой любовью должен опекать вверенное ему стадо духовных чад. И молодость тому не помеха. Главное, чтобы священнослужитель был способен проявлять Христову любовь по отношению к тем, кто к нему обращается, укреплять их в вере и помогать в трудностях. Отеческое благопопечение являть! Конечно же, в первые годы священнической службы мне пришлось нелегко: невероятно сложные судьбы, семейные драмы, социальные и человеческие пороки... Во всё это мне пришлось окунуться на целых семь лет — столько я прослужил в Богоявленском храме в Йыхви и, смею надеяться, для многих сумел стать настоящим духовным отцом. Ведь пастырь большей частью имеет дело с людьми, которые сами обратились к нему. А раз человек пришёл в церковь, значит, нравственное начало в нём уже пробудилось. Задача пастыря нащупать в человеке, дать проявиться, а затем и заставить зазвучать в полный голос лучшие струны души. Хотя то, что творилось в то время вокруг, подчас приводило в уныние и мало способствовало духовному пробуждению.
Что же именно могло приводить в уныние людей после того, как они одержали победу в самой страшной войне за всю историю человечества? Начать можно с международной обстановки. Люди во всём мире, а у нас в стране — с наибольшей тоской, постоянно ждали новой войны, только на сей раз ещё более страшной, атомной. Её предвестницей многие называли войну в Корее, где на стороне корейцев против Америки воевали не только китайцы, но и наши. В самой стране с «делом врачей» начинался новый виток террора, но Великим постом 5 марта 1953 года не стало Иосифа Сталина, и от этого сделалось ещё тревожнее, потому что боялись, что теперь все страны-хищники со всех сторон набросятся на осиротевшую советскую державу, загрызут её своими ядерными зубами. После бериевской амнистии на волю вырвались сотни тысяч уголовников, тотчас бросившиеся воровать, грабить, убивать. Вскоре и сам «товарищ Берия вышел из доверия». Власть всё больше пригребал к рукам Никита Хрущёв. Под его руководством началась новая эпоха гонений на Православие. 7 июля 1954 года вышло сигнальное постановление ЦК КПСС «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах её улучшения».
В эти последние годы Сталина и первые годы Хрущёва в городке Йыхви проходил своё становление отец Алексей Ридигер. Почти всё время отнимала церковь, работа с паствой, создание своего маленького Божьего мира. Одновременно продолжалась и учёба в академии, которую нужно было окончить. И вот тут можно сказать, что воистину душевным другом и помощником отца Алексея стал великий светильник русского Православия митрополит Филарет (Дроздов), главный первоиерарх России в XIX веке, который «истину и правду разумом просвещённым людем проповедал еси, мир и милость сердцем умилённым страждущим явил еси, яко учитель веры и страж неусыпный паству Российскую жезлом правости сохранил еси», как поётся ему в тропаре. Пять томов «Слов и речей» святителя Филарета сделались ежедневным чтением отца Алексея. В них он черпал всё, что необходимо любому православному человеку. В проповедях Московского Златоуста, как звали некогда митрополита Филарета современники, целый мир, огромный храм, вместив в себя который можно было стать непреоборимой крепостью Христианства. И отец Алексей Ридигер вмещал его в себя, строил его в себе по кирпичику, медленно и старательно, как некогда под руководством святителя Филарета возводился величественный московский храм Христа Спасителя.
В год смерти Сталина йыхвицкий священник Алексей заканчивал свой первый богословский труд — курсовое сочинение «Митрополит Филарет (Дроздов) как догматист». В нём он подробно рассказывал о высоком искусстве святителя Филарета излагать и толковать догмы Священного Писания в применении к земной и временной жизни человека, являющейся отправной точкой в жизнь вечную. Весной 1953-го за своё сочинение отец Алексей удостоился степени кандидата богословия и по первому разряду окончил учёбу в академии. Отныне и навсегда митрополит Филарет станет для него образцом архиерейского служения, которому он будет подражать.
Пожалуй, уже тут следует сказать ещё об одном важном совпадении: спустя пять лет в бумагах КГБ впервые появится обозначение священника Алексея Ридигера — «Дроздов». Взяв его «под колпак», сотрудники органов госбезопасности, сами того не ведая, произвели необычайно точное соединение судеб двух столпов Русской Православной Церкви — митрополита Филарета (Дроздова) и Патриарха Алексия II, подчеркнули их равновеличие!..
Прихожане Богоявленской церкви ожидали, что, окончив учёбу и получив степень, настоятель получит и повышение, покинет Йыхви. Прошло два года, и отец Алексей мог напомнить владыке Григорию, что тот обещал перевести его в Таллин, но он не собирался этого делать, понимая, что, сколь ни трудно служить в маленьком шахтёрском городке, это необходимо ему для дальнейшего становления, это — фундамент всей его жизни. И он ни о чём не просил своего высокого покровителя. Здесь, среди прихожан, у него появилось много верных духовных чад, священник чувствовал, как неловко было бы ему покинуть их ради какого-то более хлебного и благополучного места.
Время от времени он выбирался из Йыхви, чтобы съездить навестить родителей. Они вместе отравлялись на берег моря, радовались, что живы, что Господь хранит их и даёт отцу и сыну быть священниками. Отец Михаил после пятидесяти стал лысеть, открылся его высокий и красивый лоб. У отца Алексея образовались красивые бородка и усики. Мама была по-прежнему красива, да и не бывает для любящих сыновей некрасивых матерей.
В Хаапсапу больше не ездил: дорогой друг отец Вячеслав там больше не служил — из-за болезни жены, которой врачи советовали поменять климат, он перебрался с семьёй в Вологду. Вскоре ему суждено будет стать одной из жертв хрущёвских гонений на Православие, которые набирали ход после постановления от 7 июля 1954 года, когда впервые был пущен в оборот термин «научный атеизм». Руководитель государства, вряд ли любивший Россию, ознаменовал своё правление тем, что отдал Крым Украине, Порт-Артур — Китаю, Наурский и Щёлковской районы — Чечне, огромный Целинный край — Казахстану, в первые же годы своего руководства бросился уничтожать Русскую Православную Церковь. Если Сталин в начале войны вынужденно пошёл на воскрешение патриотических традиций русской жизни, Хрущёв воистину вернулся к оголтелому большевизму. Вновь зазвучали большевистские лозунги «решительной борьбы за преодоление религиозных пережитков» и «бескомпромиссного наступления на реакционную поповщину». По словам митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иоанна (Снычева): «Единственным препятствием на пути возрождения массового антиправославного террора стала общая установка властей на смягчение репрессивной деятельности, связанная, как уже говорилось, в первую очередь с их тревогой за собственную судьбу. Это помешало буквальному повторению тех времён, когда открытое исповедование веры являлось вполне достаточным поводом для ареста и расстрела. В рамках же, предусмотренных новым псевдолиберальным подходом, антиправославная кампания разгулялась вовсю».
Осенью 1955 года не стало митрополита Григория. По возвращении из Румынии, где он участвовал в торжествах по случаю канонизации святых Румынской Церкви, владыка скончался в Москве от кровоизлияния в мозг. Тело на самолёте доставили в Ленинград, и 11 ноября отец Алексей присутствовал при отпевании любимого владыки в Николо-Богоявленском соборе. Похоронили митрополита в Александро-Невской лавре. Новым архиереем стал Елевферий (Воронцов). Покойный митрополит Григорий был одним из главных помощников Патриарха Алексия I в его тяжёлом противостоянии надвигающемуся хрущёвскому антицерковному лихолетью. Многим запомнилось, что именно после кончины владыки Григория волна гонений покатилась с утроенной силой.
Конец 1955 года ознаменовался тем, что бывший недолгое время тестем отца Алексея Ридигера протоиерей Георгий Алексеев принял в Троице-Сергиевой лавре монашеский постриг под именем Иоанна. Вскоре он был возведён в сан архимандрита, а 25 декабря в Патриаршем Богоявленском соборе в Москве рукоположен во епископа Таллинского и Эстонского. Отныне он становился для отца Алексея епархиальным владыкой. В некоторых статьях говорится, что развод разрушил добрые отношения между семействами Алексеевых и Ридигер, но, как увидим, в дальнейшем владыка Иоанн не только поддерживал во всём своего бывшего зятя, но и готовил его на своё место на Таллинской кафедре. Какое же тут недоброжелательство!
В феврале 1956 года состоялся XX съезд КПСС, взявший решительный курс на развенчание культа личности Сталина. Понимая, что сталинисты будут отчаянно сопротивляться, Хрущёв в качестве одного из главных громоотводов выбрал Православную Церковь, развернув против неё мощное наступление. Вспоминая те времена, Святейший говорил о Хрущёве:
— С этим человеком в истории Русской Православной Церкви связан очередной и, пожалуй, самый резкий в последнее время виток гонений и всяческих притеснений. Полагаю, что причины, побудившие возобновить в 1958 году активную антирелигиозную политику, кроются в желании первого секретаря ЦК КПСС нейтрализовать накал ненависти к нему самому в партийно-номенклатурных кругах после развенчания культа личности Иосифа Сталина на XX съезде КПСС. Хрущёву срочно потребовалось наиболее наглядным образом продемонстрировать сподвижникам свою приверженность делу Ленина, преследовавшего Русскую Православную Церковь с первых дней захвата России большевиками...
В 1957 году Хрущёв наконец взял в свои руки всю полноту власти, избавившись от главных соперников — Маленкова и Молотова, изгнанных из состава ЦК. Молотов при всей своей антипатии к Церкви высказывался тем не менее о её полезности, а Маленков втайне был христианином и в дальнейшем окончит свои дни церковным чтецом. Отныне в высшем руководстве страны не осталось людей, способных сдерживать хрущёвский антихристианский раж.
— Что тут началось! Центральная, а вслед за ней республиканская и местная государственная власть, нередко вопреки советскому законодательству, а также многим международным соглашениям по правам человека, обрушилась на церковные приходы, добиваясь под любым предлогом их самороспуска. Это вело к закрытию храмов, молитвенных домов, общин. Особое внимание уделялось кафедральным соборам, которых и без того было мало... — вспоминал Святейший.
27 февраля 1957 года один из двух его самых близких друзей молодости отец Вячеслав Якобс был арестован УКГБ Вологодской области за «антисоветскую агитацию». Его обвиняли в том, что он хранил книги религиозного содержания и проводил беседы с верующими, благодаря которым прихожане ещё больше укреплялись в вере. Это всё равно, как если бы врача обвинили в том, что он держал у себя медицинскую литературу и продолжал лечить своих пациентов! В мае Вологодский областной суд приговорил отца Вячеслава к десяти годам лишения свободы по всем известной 58-й статье, пункт 10: «Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений, а равно распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания». Даже в Уголовном кодексе утверждалось, что вера в Господа Бога ведёт к подрыву и ослаблению большевистского режима! И вот вам итог хрущёвской оттепели: уже после того, как сталинские времена были осуждены за то, что по 58-й статье сотни тысяч граждан отправлялись в лагеря, отец Вячеслав всё по той же 58-й отправляется в мордовский Дубравлаг!..
Гонения на Церковь нарастали как снежный ком. Уже не только к архиереям, но и к рядовым священникам стали подкатывать «люди в штатском», требовали сотрудничать с ними, писать доносы на своих собратьев во Христе, а в случае отказа угрожали расправой.
Как это происходило? Священника вызывали для беседы, обычно в райисполком, там оставляли с глазу на глаз с человеком, который и начинал вербовать. «Нет желания? Ну что ж, скоро о вас появится статеечка в газете, где будет сказано, что вы имеете доходы в три раза больше, чем обычные советские граждане. Хотите потерять паству?» Особо стойкие батюшки отвечали: «Верные мне прихожане не поверят и останутся при мне. А остальных и потерять не так жалко. А арестуете и посадите — мне только в радость пострадать за веру Христову!»
Могло быть и по-другому. Батюшка решал пойти на хитрость: «Я не враг существующего строя и очень люблю свою Родину. Ложных доносов от меня не дождётесь, но если я встречу человека, открыто враждебного нашей стране, обещаю немедленно поставить вас в известность». — «Именно этого мы от вас и хотели!» — радостно улыбался «человек в штатском», приходил в свой кабинет с магнитофонной записью, сделанной тайно, и писал в отчёте, что завербовал такого-то и такого-то, получив от него согласие на сотрудничество. И своему якобы агенту придумывал агентурное прозвище. Вероятнее всего, что именно по такой схеме 28 февраля 1958 года в архивах КГБ появилось прозвище священника Алексея Ридигера «Дроздов»: «Агент “Дроздов”, 1929 года рождения, священник православной церкви, с высшим образованием, кандидат богословия, в совершенстве владеет русским, эстонским и слабо немецким языками. Завербован 28 февраля 1958 года на патриотических чувствах для выявления и разработки антисоветского элемента из числа православного духовенства, среди которых он имеет связи, представляющие для органов КГБ оперативный интерес» («Отчёт об агентурно-оперативной работе КГБ при Совете министров Эстонской ССР за 1958 год», архив 5 отд. КГБ ЭССР).
Забегая вперёд, сразу нужно отметить, что в тех же архивах никому из недоброжелателей Святейшего при всех стараниях не удалось разыскать ни одного донесения, подписанного «агентом “Дроздовым”». Есть записи типа: «К выполнению наших заданий относится с желанием и уже представил ряд заслуживающих внимания материалов...», где-то что-то подтвердил, о ком-то что-то сообщил, по такому-то поводу кивнул... Но настоящие агенты давали признания и донесения, написанные собственноручно, как мы уже видели в случае с Осиповым и Парийским, там чёрным по белому писалось: уполномоченному такому-то от доносителя такого-то. Так что единственное, в чём можно обвинить Святейшего, что он не кричал: «Отойдите от меня! Я не желаю с вами иметь дело! Руки прочь!»
Студенты духовных семинарий автоматически попадали под колпак блюстителей спокойствия страны. Когда они становились слушателями академии, градус внимания к ним повышался, а когда они оканчивали высшее духовное учебное заведение и принимали священнический сан, то попадали уже в сферу неусыпного внимания. Занимая высокие должности в церковной иерархии, лица духовного звания и вовсе начинали привлекаться к сотрудничеству. Одни, подобно Осипову и Парийскому, становились доносчиками, но в основном священнослужители старались, идя на компромиссы, не идти против совести. Это в их повседневных делах являлось, наверное, самой трудной работой.
Покуда жива была советская власть, зубоскалам нравилось, перемигиваясь, усмехаться: «Знаем, знаем мы этих попов! У них у всех под рясами погоны!» Никаких погон, разумеется, не было и в помине. В худшем случае люди, далеко заходившие в своих компромиссах, становились активными осведомителями в страхе потерять должность, а то и свободу. Но чаще всего они соглашались сообщать о случаях откровенно враждебного отношения к стране и время от времени беседовали с представителями органов.
Вообще же сотрудничество с органами может быть разным, и непонятно, почему «ярлык» «агент КГБ» заведомо становится компроматом. Англичан ничуть не смущает то, что прекрасный прозаик Уильям Сомерсет Моэм являлся агентом английской разведки. Просто в сталинские времена человек, сотрудничающий с органами, чаще всего становился виновником арестов невинных людей, и это действительно накладывало на него иудину печать. Во второй половине XX века инициатором ложных обвинений становился только заведомый негодяй, желающий через сотрудничество с органами свести с кем-то счёты. А человек, по каким-то причинам оказавшийся «под колпаком у Мюллера», старался выкручиваться, чтобы и не показаться врагом, и не навредить кому бы то ни было.
Пожалуй, на этом можно и закрыть тему. Вернёмся к отцу Алексею и хрущёвской безбожной десятилетке.
— Чтобы уничтожить широко распространённую и, несмотря на гонения, сохранившуюся в народе традицию крещения детей, установили обязательную регистрацию паспортов родителей: сведения о состоявшихся крещениях детей непременно должны были сообщаться по месту работы родителей. Подчас это влекло за собой серьёзные последствия, вплоть до увольнений осмелившихся на этот, с точки зрения властей, антисоветский шаг. Власти запрещали причащение детей, не допускали их на богослужения в храмы, — вспоминал о тех временах Святейший уже в начале XXI века.
Ещё одним из пунктов программы борьбы с Церковью стал подоходный налог — на церковнослужителей его наложили точно такой же, как на частных предпринимателей, 60 процентов ежемесячного дохода! Зарплата священника до денежной реформы 1961 года составляла примерно 700 рублей в месяц, что соответствовало средней зарплате рядового советского гражданина. Вот только средний гражданин, после удержания налога, на руки получал 600 рублей, а священник, получив свои 700, должен был сам отнести в налоговый орган 400 рублей, оставив себе 300. А это уже гарантировало ему бедность, граничащую с нищетой. Если священник одинокий, как отец Алексей Ридигер, как-то ещё можно сводить концы с концами, а если у него семья, дети? Люди, бывшие в те годы простыми батюшками, вспоминают, как могли только раз в неделю побаловать своих детишек, выдав в воскресенье, в честь праздничного денька по одной конфетке! Месяцами нужно было откладывать, чтобы купить машину — игрушечную, для сыночка, ко дню ангела. Их семьи не голодали, нет, но могли себе позволить лишь самое скудное пропитание. В лоне Церкви оставались только самые стойкие приверженцы правды Христовой, настоящие христиане, служащие Богу не ради благ, которые приносит паства, а ради светлой и чистой веры. Увы, как часто приходится наблюдать иную картину во втором десятилетии XXI века!..
В мае 1958 года Патриарх Алексий добился аудиенции у теперь уже всевластного Никиты Сергеевича. Неожиданно Хрущёв повёл себя прилично, не матерился и вообще никак не проявлял своей ненависти к «долгополым». Однако вежливость оказалась единственным, что он позволил себе в отношении Церкви, все просьбы Патриарха — об открытии храмов, о передаче Патриархии одной из типографий, о прекращении разнузданной антирелигиозной кампании — руководитель государства отклонил.
А тем временем аппарат ЦК КПСС уже завершал подготовку специального постановления по усилению атеистической пропаганды, которая должна была выйти на новый виток «наступательности» и «разоблачительности».
ПРОТОИЕРЕЙ АЛЕКСЕЙ РИДИГЕР.
1958—1961
С лета 1957 года священник Алексей Ридигер был переведён из шахтёрского Йыхви в университетский Тарту. Этот город, лежащий к западу от Чудского озера, был основан Ярославом Мудрым и наименован в честь христианского имени князя — Георгий. Но это имя древние русичи произносили своеобразно: «Гюрги», и город в просторечье именовался Гюргев, а затем — Юрьев. Немцы, захватив Юрьев, переименовали его в Дарбете, потом в Дерпт. В независимой Эстонии он стал называться Тарту. В отличие от Йыхви здесь большинство населения составляют эстонцы. Состав верующих невелик: на одного православного — два лютеранина и десять атеистов. Собор Успения Пресвятой Богородицы, в который отца Алексея назначили настоятелем, был построен в 1776—1782 годах архитектором Паулем Шпекле и освящён в 1783 году. Красивый, строгих очертаний храм к своему 175-летию пришёл в ужасающее состояние: «Грибок буквально на глазах превращал в труху насквозь прогнившие полы. Дошло до того, что в 1958 году в приделе во имя Святителя и Чудотворца Николая во время богослужения провалился пол. Требовался срочный ремонт, но денег на это никто из местных властей выделять не собирался».
Целый год отец Алексей пытался выбить у тартуских чиновников средства на ремонт храма, прежде чем осознал бесполезность своих усилий. И тогда он решился поехать прямо к Патриарху.
В последние три года он несколько раз ездил вместе с родителями в Троице-Сергиеву лавру.
— Во время этих поездок посещали непременно Тихвинский храм в селе Алексеевском, где есть придел, освящённый в честь святого Алексея — человека Божьего, именем которого я был наречён в крещении. Объезжали многие святыни Москвы и Подмосковья. Обязательно посещали Елоховский Богоявленский собор, где хранятся мощи святителя Алексия, митрополита Московского...
И вот он снова едет в Первопрестольную, на сей раз один. Помолившись двум Алексеям, по прибытии в Москву священник сразу же отправляется в Чистый переулок, где с 1943 года и по сей день находится резиденция московских патриархов. Там его встретил секретарь Патриарха Алексия Даниил Андреевич Остапов, к тому времени уже исполнявший и должность заместителя начальника хозяйственного управления Патриархии. Митрополит Питирим (Нечаев) так отзывался об Остапове: «Даниил Андреевич был человек, несомненно, церковный, верующий и по-своему очень преданный Патриарху, но очень жадный и исключительно ревнивый. Из ревности он никого к нему близко не подпускал». Тем не менее приехавший из Эстонии священник тронул сердце этого настороженного патриаршего келейника, и он представил гостя Патриарху. Точнее, передал ему визитную карточку. Это сейчас они в ходу, а в то время визитная карточка была большой редкостью и напоминала о неких прошлых временах, давным-давно канувших в Лету. Прочитав фамилию посетителя, восьмидесятилетний Патриарх Алексий позвал гостя и первым делом спросил:
— Скажите, пожалуйста, а ваш батюшка где учился в молодости?
Это было своеобразное испытание. В 1958 году, как и во всё время советской власти, не принято было хвастаться дворянским происхождением, люди предпочитали его скрывать. И в резиденции Патриарха наверняка могли быть скрыты подслушивающие устройства. Сказать правду о том, где учился отец, означало признаться в том, что он из дворянского рода, поскольку в Императорском Училище правоведения обучались только дворяне. Но Ридигер без смущения ответил:
— Санкт-Петербургское Императорское Училище правоведения.
Честный ответ понравился главе Русской Церкви и сразу расположил молодого священника к Патриарху. Алексий приветливо улыбнулся гостю, усадил его, внимательно выслушал. Затем спросил:
— А ваш архиерей знает об этом визите?
И вновь отец Алексей проявил честность:
— К сожалению, я не успел рассказать архиепископу Иоанну. Решение ехать в Москву у меня возникло спонтанно, но денег в епархии на ремонт храма всё равно нет, вот я и не стал тревожить понапрасну владыку...
— Это неправильно, — сказал Патриарх. — Вот телефон, позвоните владыке Иоанну.
Отец Алексей позвонил в Таллин, покаялся архиепископу Иоанну, всё ему объяснил и тотчас получил благословение. Патриарх, присутствовавший при разговоре, по тональности понял, что у молодого священника и архиепископа добрые отношения. Это окончательно расположило его к посетителю, и он отдал Остапову распоряжение выдать необходимую сумму.
Можно себе представить, каким счастливым отец Алексей возвращался в Тарту — беседа с Патриархом прошла без сучка без задоринки, распоряжение о перечислении средств получено, храм будет спасён!
Поездка в Чистый переулок стала судьбоносной. Настойчивость и честность молодого батюшки, его несуетное поведение, достоинство в манере держаться и приятный внешний облик произвели на Патриарха Алексия хорошее впечатление. Облачённый в священническую одежду отпрыск старинного и славного дворянского рода сразу запомнился ему, также имеющему аристократическое происхождение. Отец Патриарха Владимир Андреевич Симанский был камергером двора Александра III и Николая II. В советской действительности многие не прощали Патриарху Алексию его аристократическое происхождение и воспитание, основанное на благочестии. Вот, к примеру, высказывание митрополита Никодима (Ротова), бывшего некоторое время заведующим патриаршей канцелярией: «Патриарх Алексий... аристократ и барин, а поэтому смотрит на Церковь как на свою вотчину. Он считает, что может в ней распоряжаться, как ему вздумается. К архиереям он относится свысока, чуждается их, считает невеждами... Свои аристократические связи ставит выше церковных отношений». А вот отзыв диссидента Анатолия Эммануиловича Левитина-Краснова, перешедшего из иудаизма в христианство, но с критикой относившегося к консерватизму Русской Православной Церкви: «При восшествии на вершину церковной власти он мало переменился. Те же барственность, высокомерие, верность традициям, глубокая религиозность, но английского типа, в строгих рамках этикета, в твёрдо установившихся, застывших формах. Строгий консерватор».
Патриарх Алексий увидел в священнике Алексее родственную душу, взял его себе на заметку.
17 августа 1958 года в таллинском храме Александра Невского состоялось возведение священника Алексея Ридигера в сан протоиерея, то есть начальника над священниками. Этот чин производится обычно в храме вне алтаря, во время малого входа с Евангелием на литургии. Архиерейское благословение и хиротесию — возложение руки архиерея на главу посвящаемого — совершил епископ Таллинский Иоанн (Алексеев). После молитвы, повторного архиерейского благословения и молитвы посвящения присутствующие возгласили: «Аксиос!» — «Достоин!» — и молодой иерей, которому ещё не исполнилось тридцати, стал протоиереем.
«Быстро делал карьеру!» — говорили потом злопыхатели. Да уж, ничего не скажешь, «карьеру»! Это в такие-то годы, когда неизвестно было, как придётся за подобную “карьеру” расплачиваться в ближайшее же время. Когда с каждым днём только и ждали, что выйдет какое-нибудь новое постановление партии и правительства против таких вот «карьеристов».
Но они смело смотрели в будущее: если будут ещё большие гонения, разве это не счастье пострадать за Христа? И в сердце была уверенность:
— Просто я понимал, что тысячелетнее христианство на Русской земле не сможет поглотить даже самая жестокая богоборческая власть. Ибо Бог не мог оставить свой народ, столь возлюбивший Его в своей прежней истории. И, не видя десятилетиями просвета, мы не оставляли молитв и надежды — сверх надежды верили с надеждою, по выражению апостола Павла (Рим. 4, 18). Мы, церковные люди, хорошо знали историю человечества и не сомневались в любви Бога к сынам Его. Из этих знаний черпали уверенность, что времена испытаний и господства тьмы когда-нибудь непременно закончатся.
Но времена испытаний ещё будут продолжаться и продолжаться. Осень 1958 года ознаменовалась не только развернувшейся травлей поэта Бориса Пастернака, вызванной присуждением ему Нобелевской премии, «несанкционированной» советской властью. Безбожники не забывали о своём безбожном деле. Вышло постановление Совета министров, резко повысившее налоги на землю под церковными строениями и на доход со свечных мастерских, затем ЦК КПСС принял постановление «О мерах по прекращению паломничества к так называемым святым местам». Было учтено свыше семисот таких мест, и их стали «гасить» — засыпали землёй святые источники и на их месте строили свинофермы, милиция обязана была арестовывать паломников. 29 декабря власть изъяла из Уголовного кодекса понятие «враг народа» и одновременно утвердила план закрытия половины монастырей, рассчитанный на 1959—1960 годы.
А в это самое время настоятель храма Успения Богородицы в городе Тарту уже собирал материалы для своей будущей работы «Православие в Эстонии».
Наступил 1959-й — год, в который герой этой книги, отметив своё тридцатилетие, стал благочинным Тарту-Вильяндиского округа Таллинской епархии, включавшего в себя тридцать два русских и эстонских прихода. Благочинный — это не особый церковный сан, а должность, среднее звено между приходами и епархией. Правила о благочинных определены Синодом ещё в дореволюционное время, и они таковыми и остаются: «1. Через благочинного епархиальное начальство производит ближайший и всесторонний надзор за церквами и духовенством округа с целью охранения порядка в церкви и исправности в её служителях на пользу христиан и на славу Божию. 2. Через благочинного приводятся в исполнение распоряжения епархиального начальства, относящиеся к приходским церквам и к церковным причтам. И, наконец, благочинный разрешает священникам отлучаться далее 25 вёрст от их прихода в той же епархии. 3. Благочинный имеет некоторую руководственную власть по отношению к причтам своего округа; так, он разрешает недоразумения причта относительно смысла начальственных распоряжений, имеет власть давать нужные наставления и пр. 4. Благочинному принадлежит некоторое право суда по таким спорным делам и жалобам между духовными лицами или между ними и прихожанами, которые могут быть окончены примирением, или по таким проступкам духовных лиц, которые по закону не требуют формального судопроизводства и могут быть устранены мерами увещания, выговоров, внушений и т. п. Священников он имеет право штрафовать внушением при причте, а диаконов и причетников, кроме того, и земными поклонами в церкви».
Православные священники Эстонии жили ещё беднее, чем в России, в Белоруссии, на Украине. Многим, особенно многодетным, приходилось подрабатывать — почтальонами, кочегарами, разнорабочими в совхозах. Благочинный отец Алексей, как мог, старался заботиться о них, следил, чтобы их не ущемляли. Ему было несколько легче, ведь у него ни семьи, ни детей. Но в это время на семью Ридигер навалилось несчастье — тяжело заболела дорогая мама Елена Иосифовна. Под тяжестью переживаний отец Михаил тоже резко сдал, и основная забота легла на плечи его сына — отца Алексея. Год тридцатилетия стал самым тяжким в его жизни. 19 августа 1959 года, в самый праздник Преображения Господня, Елена Иосифовна Ридигер, урождённая Писарева, скончалась. Отпевание происходило в Александро-Невском соборе Таллина, и там же, на местном кладбище, нашла упокоение эта женщина, которая вложила в сердце будущего Патриарха всю свою доброту. Отец и сын отныне оба становились одинокими: один — вдовый, другой — разведённый.
Смерть матери ускорила принятие Алексеем монашеского пострига. Пока она болела, он не мог совершить этот шаг, ибо монах уже не принадлежит себе — куда-нибудь направят, и надо подчиняться. Теперь в этом отношении он стал свободен и мог объявить о желании стать иноком владыке Иоанну. Началась подготовка к важной перемене в жизни.
Заканчивались пятидесятые. Страна уже оправилась от послевоенной разрухи. В околоземную орбиту один за другим врывались спутники, автоматическая межпланетная станция «Луна-2» осуществила посадку аппарата на поверхность вечной земной спутницы. Строились заводы и фабрики, открывались новые аэропорты, в районе строительства Братской ГЭС перекрыли Ангару. Хрущёв доказывал силу советского государства на международной арене: впервые руководитель СССР побывал в Америке, а на Генеральной Ассамблее ООН именно наша страна выдвинула декларацию о всеобщем и полном разоружении.
На фоне всех этих успехов вне и внутри страны кому-то уж очень мешали православные священники. Как будто они внушали своим прихожанам: не стройте, не радуйтесь освоению космоса, не хлопайте в ладоши на собраниях, не гордитесь, что ваша страна стала сильнейшей в мире! Но ведь нет, они жили той же судьбой, что и весь народ, и вместе с народом радовались, когда из новостей узнавали об успехах страны. Почему же такую ненависть разжигали к ним партийные верхи?
Отныне все, кто ходил в храмы, подвергались наказаниям — партийного могли исключить из партии, руководителя понизить в должности, а то и уволить с работы. В 1960 году были запрещены крестные ходы, которые якобы становились причиной хулиганств — мол, в народе уже такая нелюбовь к попам, что люди не могут сдерживать свои чувства, совершают нападения, швыряют камни.
13 января 1960 года ЦК КПСС принял постановление «О мерах по ликвидации нарушений духовенством советского законодательства о культах». Представители Церкви обвинялись в том, что строили новые церкви, покупали для себя дома, автомобили, вели благотворительную деятельность, не выгоняли из храмов молодёжь... В следующих постановлениях, по логике, их можно было обвинить в том, что едят, пьют, рожают и воспитывают детей, дышат тем же воздухом, что и остальные граждане СССР!
Патриарх Алексий решил выйти на бой. 16 февраля 1960 года в Кремле проходила конференция советской общественности за разоружение. Приглашённый на неё Патриарх выступил с речью:
— Моими устами говорит с вами Русская Православная Церковь, объединяющая миллионы православных христиан — граждан нашего государства... Как свидетельствует история, это есть та самая Церковь, которая на заре русской государственности содействовала устроению гражданского порядка на Руси, укрепляла христианским назиданием правовые основы семьи, утверждала гражданскую правоспособность женщины, осуждала ростовщичество и рабовладение, воспитывала в людях чувство ответственности и долга и своим законодательством нередко восполняла пробелы государственного закона... Церковь Христова, полагающая своей целью благо людей, от людей же испытывает нападки и порицания, и тем не менее она выполняет свой долг, призывая людей к миру и любви. Кроме того, в таком положении Церкви есть и много утешительного для верных её членов, ибо что могут значить все усилия человеческого разума против Христианства, если двухтысячелетняя история его говорит сама за себя, если все враждебные против Него выпады предвидел Сам Христос и дал обетование непоколебимости Церкви, сказав, что и врата ада не одолеют её (Мф.16:18)...
И далее он призвал руководство страны прекратить глумление над Церковью, остановить гонения, не трогать храмы. Ответом со стороны Хрущёва было смещение с поста председателя Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете министров СССР Георгия Карпова, назначенного на эту должность ещё Сталиным в 1943 году. Его обвинили в мягкотелости и назначили более жёсткого партийного функционера Владимира Куроедова, который засучив рукава принялся действовать вопреки всему тому, к чему в своей речи призывал Патриарх Алексий.
4 (17) апреля 1960 года впервые за последние шестнадцать лет запрещено было служить на Пасху ночью. Святейший вспоминал об этом:
— В первый год и я подчинился, служил на Пасху утром — во избежание недоразумений с властями. Отслужил и понял — не то!.. Нет животворящей пасхальной радости ни у служащего духовенства, ни у паствы. На другой год решил: будь что будет, а отслужу все, как положено, ночью.
Продолжая войну с Церковью, государство, однако, старалось, чтобы в мире об этом не знали. Архиереи и духовенство приглашались к участию в работе Всемирного совета мира и Советского комитета защиты мира, где самую активную деятельность осуществлял семидесятилетний председатель Отдела внешних церковных сношений митрополит Крутицкий и Коломенский Николай (Ярушевич). Патриарх Алексий познакомил владыку Николая с протоиереем Алексеем Ридигером, и с некоторых пор отца Алексея начали приглашать сопровождать иностранные делегации в их поездках по России. Но летом 1960 года Куроедов затеял кампанию по устранению владыки Николая с должности. В итоге новым председателем Отдела внешних церковных сношений стал тридцатилетний архимандрит Никодим (Ротов), человек, напрямую связанный с КГБ, проще говоря, ставленник этой организации, о чём красноречиво свидетельствует записка тогдашнего шефа госбезопасности Александра Шелепина: «КГБ считал бы целесообразным на должность председателя Отдела внешних церковных связей назначить архимандрита Никодима Ротова и выдвинуть его как представителя Русской Православной Церкви для участия в деятельности Всемирного совета мира и Советского комитета защиты мира». Отношение представителей Церкви к этому архиерею самое разное. Одни обвиняют его в том, что он следил за Патриархом Алексием (Симанским) и обо всём доносил в органы, что он и в дальнейшем оставался доносчиком. Другие защищают владыку Никодима, ставя ему в заслугу то, что, сотрудничая с КГБ, он защищал интересы Церкви, спасал духовные школы, отстаивал епископат, когда Хрущёв едва не запретил вообще рукополагать священников в епископы. Но как бы ни относиться к ныне уже приснопамятному владыке Никодиму, есть один неопровержимый факт — и Патриарх Алексий II (Ридигер), и Патриарх Кирилл (Гундяев) становились монахами, а затем архиереями при непосредственном и живом участии этого человека.
Борис Георгиевич Ротов был на восемь месяцев моложе Алексея Михайловича Ридигера, он родился 15 октября 1929 года в деревне Фролово Кораблинского района Рязанской области в семье секретаря Рязанского обкома партии. После школы он поступил на факультет естествознания Рязанского педагогического института, но очень скоро резко изменил свою судьбу — 19 августа 1947 года архиепископ Ярославский и Ростовский Димитрий (Градусов) постриг юношу в монахи под именем Никодим, рукоположил во иеродиакона и причислил к Ярославскому архиерейскому дому. Получив высшее духовное образование, в 1956 году иеромонах Никодим был назначен членом Русской духовной миссии в Иерусалиме, а затем заместителем начальника миссии. В сан игумена его возводил митрополит Николай (Ярушевич). Затем по просьбе Патриарха Алексия митрополит Назаретский и всея Галилеи Исидор возвёл Никодима, который уже являлся начальником Русской духовной миссии в Иерусалиме, в сан архимандрита. Вернувшись в Москву в 1959 году, архимандрит Никодим стал заведующим канцелярией Московской Патриархии, заместителем председателя Отдела внешних церковных сношений — митрополита Николая (Ярушевича), а через год сменил владыку Николая на этом посту.
На Афоне владыку Никодима по сей день поминают добрым словом. Многие считают его спасителем русского присутствия на Святой горе, и тому есть причина. Действительно, к концу пятидесятых афонские русские монахи, можно сказать, вымирали — их оставалось не более семидесяти человек, и все весьма преклонного возраста. Это при том, что накануне революции 1917 года Русский Афон насчитывал двенадцать тысяч насельников! В феврале 1959 года архимандрит Никодим с неофициальным визитом прибыл на Святую гору и, увидев плачевное состояние русских обителей, деятельно взялся за их воскрешение. Разумеется, насколько сие было в его силах. В ноябре того же года в Салониках проходили церковные торжества по случаю 600-летия со дня преставления Григория Паламы, и делегация из СССР побывала на Афоне. Постепенно на Афон стали приезжать и селиться монахи, направляемые Никодимом.
10 июля 1960 года в Троицком соборе Троице-Сергиевой лавры архимандрит Никодим был хиротонисан сонмом епископов во главе с Патриархом Алексием I во епископа Подольского, викария Московской епархии и, как председатель ОВЦС, вступил в управление приходами Русской Православной Церкви в Венгрии, Финляндии и Японии. Его включили в состав новоучреждённой Комиссии по межхристианским связям при Священном Синоде, поставили руководить Издательским отделом Московской Патриархии, а в ноябре 1960 года Никодим стал епископом Ярославским и Ростовским.
Есть основание полагать, что благодаря знакомству отца Алексея Ридигера с владыкой Никодимом удалось вызволить из лагеря священника Вячеслава Якобса. 12 сентября 1960 года по определению Верховного суда Мордовской АССР друг детства Алексея был освобождён условно-досрочно, а уже в ноябре отца Вячеслава поставили настоятелем храма Иоанна Предтечи в Таллине.
Заканчивался богатый на события 1960 год, принёсший сокращение советских вооружённых сил, фильм «Поднятая целина», пленение американского лётчика Пауэрса, чей самолёт был сбит над Уралом, назначение Леонида Брежнева председателем Президиума Верховного Совета, новый виток холодной войны и новый виток освоения космоса, в который полетели собаки Белка и Стрелка, победу сборной СССР в первом чемпионате Европы по футболу и наибольшее количество золотых медалей на Олимпийских играх в Риме... На Генеральной Ассамблее ООН Хрущёв стучал ботинком по столу, а у себя дома, в подвластной ему стране, он продолжал бороться с Богом. Летом на месте взорванного в 1931 году храма Христа Спасителя открылся бассейн «Москва», а зимой власти провели церковную реформу, по которой во главе прихода отныне стоял не священник, а совет из двадцати прихожан, и этот совет мог принять решение о снятии священника, закрытии или даже разрушении храма.
6 августа 1960 года на имя Святейшего Патриарха Алексия I поступил следующий документ:
Настоятель Успенского собора города Тарту Эстонской епархии Алексей Ридигер подал от 28 июля сего года на моё имя прошение, в котором выражает желание принять монашество и просит меня сделать о сём представление Вашему Святейшеству.
Протоиерей Алексей Ридигер одинок, разведён после первого брака, детей не имеет; по образу жизни безупречен, настроен серьёзно, служение своё как настоятель и благочинный проходит в духе православной церковности.
Поддерживая доброе намерение просителя, почтительнейше приношу просьбу его на благовоззрение Вашего Святейшества.
Вследствие крайней скудости кадров духовенства Эстонской епархии и считая протоиерея А. Ридигера, знающего местные условия и эстонский язык, ценным работником епархии, позволяю себе усердно просить Ваше Святейшество об оставлении протоиерея Ридигера и впредь в клире Эстонской епархии.
Вашего Святейшества
смиренный послушник и богомолец
Иоанн, епископ Таллинский и Эстонский.
ИЕРОМОНАХ. ЕПИСКОП.
1961—1964
В ночь на 1 января 1961 года в Большом Кремлёвском дворце проходили правительственные новогодние торжества. Помимо множества других счастливчиков, сюда были приглашены Патриарх Алексий, митрополит Крутицкий Питирим (Свиридов), управляющий делами Московской Патриархии архиепископ Дмитровский Пимен (Извеков) и епископ Ярославский и Ростовский Никодим (Ротов). Вроде бы их почтили приглашением... Но пьяный Хрущёв нарочно, чтобы слышали архиереи, рассказывал скабрёзные анекдоты, а потом подошёл к патриарху и усмехнулся ему в лицо:
— Ну что, поп, долго ты будешь дурачить советских людей?
В ту же ночь вдохновлённые хрущёвским антицерковным курсом весельчаки из рязанского села Троица-Пеленица вломились в дом сельского священника Иоанна Крестьянкина, связали его электропроводом, били, бросили под иконы:
— Давай, поп, вымаливай себе свой рай!
А утром весь избитый батюшка служил в своём храме, поминая святого мученика Вонифатия и преподобного Илью Муромца...
3 марта 1961 года в Троицком соборе Троице-Сергиевой лавры совершалось одно из важнейших событий в жизни Алексея Михайловича Ридигера — он принимал монашеский постриг: «Выбор был осознанным. Я понимал, на что обрекаю себя: не будет у меня никогда ни семьи, ни детей, но и осознавал, ради чего отказываюсь от этой величайшей земной радости. Можно отказаться от любви к одному человеку и к тем, кто появляется на свет как плод этой любви. Но сделать это можно только ради другой, ещё большей любви — любви к Богу, ради призвания, ради возможности всецело посвятить себя служению всем людям. О принятии монашества я задумывался ещё при жизни мамы. Не то чтобы она сильно противилась этому шагу — сама всё-таки была женой священника и всё понимала правильно, однако просила меня не спешить — втайне мечтала, как я понимаю, о внуках... В праздник Преображения Господня — 19 августа 1959 года моей мамы не стало. Мы с отцом похоронили её на Александро-Невском кладбище в Таллине. Там и мой отец сегодня покоится, и многие наши родственники... Так вот, после прощания с мамой желание принять монашеский постриг во мне только окрепло».
В тот день он мог стать Сергием, но остался Алексеем, с небольшим, впрочем, изменением в имени — стал не Алексеем, а Алексием. В гробницу преподобного Сергия Радонежского были положены два жребия — две записки. На одной значилось имя Сергия Радонежского, на другой — имя его великого современника и друга, митрополита Алексия, воспитателя Дмитрия Донского и вдохновителя идеи освобождения Руси от ордынского ига. Протоиерей Алексей Ридигер опустил руку в гробницу, нащупал свой жребий, вытянул его и развернул записку — Алексий!
Это имя в обиходе всегда произносится как Алексей и лишь с принятием монашества превращается в Алексий. Разница обнаруживается на Руси уже с окончанием эпохи Средневековья, и в русских летописях имя ещё пишется через два «е».
Интересна этимология этого имени. Греческое λέξη означает «слово», «выражение», противоположно ему — άλέξη, то есть «отражение», и отсюда уже — άλέξης, то есть «отражатель», «защитник». По-гречески произносится как «Алексис», стало быть, буква «и» во втором слоге имени вполне правомочна. Вероятно, она и появилась-то, когда стали сверять заимствованные из греческого языка слова с оригиналом.
Митрополит Киевский и всея Руси Алексий (Бяконт) родился на заре XIV столетия в Москве, в семье боярина Фёдора Бяконта. В девятнадцать лет был пострижен в монахи, а в 1352 году стал главным русским архиереем. Летом 1357 года его вызвали в Орду, чтобы исцелить от слепоты ханшу Тайдуллу, жену хана Джанибека. Чудо исцеления произошло 6 сентября, в день, когда Церковь вспоминает чудо Архангела Михаила в Хонех. В благодарность за исцеление святитель Алексей испросил у Тайдуллы участок земли в центре Московского Кремля. Значение подарка огромно — на том участке располагалась ордынская конюшня, и когда её согласно ярлыку Тайдуллы убрали, Кремль избавился от присутствия ордынцев. С этого и началось освобождение. Бывая в Орде и видя, как там началось брожение во власти, митрополит Алексий стал внушать своему воспитаннику князю Димитрию Ивановичу мысль о грядущем избавлении Руси от ига. Кончилось это победой Димитрия на Куликовом поле, до которой сам вдохновитель победы не дожил двух с половиной лет. Понадобилось ещё целое столетие для окончательного освобождения при Иване III Великом, но началось всё с митрополита Алексея, который в Кремле основал обитель во имя Чуда Архистратига Михаила — Чудов монастырь. Сию обитель потом в первую очередь уничтожат большевики. Как памятник русской свободы.
Святитель Алексей был причислен к лику святых спустя пятьдесят лет после своей кончины. Со временем его стали именовать Алексием Московским. Память совершается 12 февраля по юлианскому календарю, или 25 февраля по общепринятому католическому стилю. Так что отныне день ангела монаха Алексия (Ридигера) приходился на второй день после дня рождения.
Святитель Алексий Московский явился вдохновителем освобождения Руси от ордынского ига. Взявший его имя монах Алексий (Ридигер), став в будущем Патриархом Московским и всея Руси, будет свидетелем освобождения России от ига безбожников.
Поделиться книгой: