День военного ремесла

– Достаточно ли этих сил? Вас могут убить.

– Как распорядится судьба, – пожал плечами Джеральд.

– Очень хорошо, – сказал Ортон. – Когда вы сможете выступить?

– Хоть сегодня, – твердо заявил Джеральд.

– Завтра, – сказал король. – Возьмите побольше припасов. У вас есть свой шар?

– Так точно, ваше величество, – наклонил голову Джеральд.

– Работать с моим шаром я отныне поручаю паладину Калебу. Как вы думаете, он стравится?

– Обязательно справится, – заверил Джеральд. – Любой из нас справится, когда дело касается безопасности Алгероса.

– Я надеюсь, – сказал король. – А приказ простой. Ищите, ловите, уничтожайте врагов. Нельзя дать им укрепится на окраинах Алгероса. Изведите эту нечисть. У нас очень мало времени. Ваш отряд должен пройти по всем провинциям. Невзирая ни на что!

– Мы пройдем, – подтвердил Джеральд.

– И еще, – добавил Ортон, – я хочу, чтобы вы во всех дальних поселениях оглашали волю короля: все мои вассалы обязаны служить королевскому дому и ждать распоряжений из Карвила. А уж если придут враги, я направлю армию, и мы все вместе прогоним их с нашей земли. И да воссияет звезда паладинов нам миром! А теперь идите.

– Все будет исполнено в точности, ваше величество, – сказал паладин и поклонился. – Во всех уголках Алгероса узнают, чего хочет король.

Затем он поклонился еще раз и вышел.

Ортон постоял пару секунд неподвижно, затем подошел к полированному листу металла, висящему на стене, вгляделся в свое отражение и высказал ему пожелание, последнее за этот день:

– Осталось ответить на главный вопрос: я еще король Алгероса или, возможно, я уже не король? Вот что я хотел бы выяснить…

6. Пророчество

По дороге, разрезавшей надвое деревню Хейлаго, за день, бывало, проходило много караванов, но такого жители не видели никогда.

Телега исполинских размеров, сделанная из толстых дубовых брусьев, двигалась медленно, словно катафалк великана. Окованные железом колеса вминали в землю редкие камни, выступающие из укатанной земли, борта телеги то и дело цеплялись за ветки растущих на обочине кустов. Телегу тащила пара хорошо откормленных быков. Вроде бы ничего такого, но быки эти были раза в полтора крупнее обычных. Никто из жителей и помышлять не мог обзавестись такой скотиной, потому что ни на какой ярмарке их не купишь. И в то же время по громкому сопению было ясно, что быкам тяжело.

Охраняли этот экипаж несколько всадников, одетых в темно-красные, отделанные серебристой бахромой, одежды. Судя по всему, это были элитные стражи из Карвила.

Возглавлял процессию маг в синем плаще. Он ехал на жилистом высоком черном коне и одним своим видом внушал почтительный страх.

На телеге возвышалось нечто, укрытое черной материей. Надо ли говорить, что всех оказавшихся поблизости жителей деревни разбирало любопытство, и все желали заглянуть под черное полотно.

И только Сиэт, один из самых старых жителей, видимо, знал, что везут эти странные люди, потому что сразу побежал за старостой.

Староста появился и вежливо склонил голову перед магом, который бесстрастно взирал на окружающих его людей. Староста по местным меркам считался образованным человеком, он посещал когда-то Карвил для обучения ремеслу руководителя деревни и знал мага. Он даже вспомнил его имя – Микнир.

Маг не стал разговаривать со старостой, развернул лошадь, объехал его и неспешно проследовал дальше.

Постоялый двор жители деревни гордо именовали гостиницей, хотя он не тянул на это звание. Он находился всецело в управлении зажиточного крестьянина по имени Нут, который в этот день оказался в центре событий. Сначала он устраивал мага в отведенной ему комнате, потом готовил комнаты для стражей, потом стряпал угощение. Краем уха он слышал все разговоры. Он-то и рассказывал потом тем, кто останавливался на ночлег, как все произошло, хотя видел меньше всех.

Телега не поместилась во дворе гостиницы, ее оставили на улице, и два воина не отходили от нее ни на минуту. Быков не стали распрягать, а просто поставили перед ними две большие корзины с травой. Зато лошадей Микнир приказал почистить и накормить по высшему разряду. В общем, у Нута оказалось достаточно забот.

– Я тебе точно говорю, это Обоз Предсказаний, – доказывал Сиэт старосте, когда суматоха, связанная с приездом гостей, немного улеглась.

– Ты уверен? – спросил староста.

– Уверен, – ответил Сиэт. – Я уже видел такое. Жуткое дело.

Он передернул плечами.

– Ну и что тут такого?

– На нас падет проклятие, – заметил Сиэт.

– На всех падет проклятие, – ответил староста. – Например, если нас проклянут Черные маги.

– Это не то, – возразил Сиэт. – Ты не понимаешь… Ну, да ничего, сам увидишь потом.

Сиэт махнул рукой и ушел.

Староста размышлял. Ему начало передаваться волнение Сиэта, но он решил смиренно дождаться мага на улице. Он не посмел беспокоить гостя во время отдыха, но, когда Микнир вышел из гостиницы, староста решительно подошел к нему.

– Я бы хотел, как староста деревни, знать о ваших планах, – сказал он.

Микнир понял это по-своему.

– Церемония состоится сегодня вечером, – ответил он. – Нужно, чтобы жители деревни присутствовали на ней как свидетели.

– Церемония чего? – спросил староста, хотя, догадывался, каков будет ответ.

– Церемония предсказания, – ответил Микнир.

– А ее обязательно проводить в нашей деревне? – осторожно поинтересовался староста.

– Обязательно, – сказал Микнир. – Это место выбрано не случайно, другое мне не подойдет.

Больше говорить было не о чем, и маг неторопливо двинулся вдоль улицы, посматривая на стоящие вокруг дома. Некоторые деревенские жители глазели на него с откровенным любопытством, а другие отводили взгляд. Мага это, однако, нисколько не беспокоило. Он прошел всю деревню и принялся рассматривать окружающую местность.

Когда к нему подошли охранники обоза, он отдал им распоряжения. Селяне наблюдали за всем происходящем издалека.

Для церемонии выбрали поляну на границе леса и деревни. Приготовления длились весь день.

К вечеру на поляну начал стягиваться народ – сначала пришли те, кому было лень работать, потом те, у которых было мало работы, и, наконец, появились те, у которых работы было много. Нут, разумеется, не появился – он никогда не оставлял без присмотра свой постоялый двор.

– Что тут будет? – спрашивали одни.

– Колдовать будут, – послышался испуганный голос.

– А потом быков в жертву принесут, – добавил кто-то.

– Ну да, а кто же у них телегу обратно тащить будет? – сразу возразили в толпе.

– Лошадей запрягут. У нас возьмут, – раздался голос.

– Да ладно, тебе хватит сочинять.

– Точно говорю.

В толпе замолчали.

Потом жители снова принялись обсуждать происходящее.

Стражники стащили с телеги полотно, и все увидели, что под ним был спрятан высокий черный постамент из камня, а рядом лежали и вовсе непонятные вещи.

Стражники приставили к борту телеги доски и принялись стаскивать тяжелый каменный блок вниз. Он двигался с явной неохотой. Когда он оказался на земле, на него водрузили огромную серебряную чашу, такую большую, что если бы наполнить ее водой, то хватило бы напиться всем жителям деревни. Но воду наливать в нее не стали, а, наоборот, развели в ней огонь. Тонкий дымок легко поднялся в начинающее темнеть небо.

Маг подошел к телеге и вытащил из нее, как всем показалось вначале, охапку белых палок. Но, когда он поднял их повыше, все увидели, что это скелет. Микнир поставил его на землю, аккуратно расправил, чтобы руки свисали вниз и не цеплялись за другие кости, а потом положил его перед постаментом.

Один из стражников стеганул быков плетью, и те потащили телегу в сторону от поляны.

Тем временем Микнир нарисовал на земле несколько пентаграмм.

Наконец, служители взяли металлические факелы в рост человека и воткнули их в землю по краю поляны. Когда солнце коснулось горизонта, их зажгли.

Маг произнес какое-то заклинание, огонь в чаше вспыхнул ярче, а через мгновение взвился вверх неукротимым чудовищем. Огненные сполохи оторвались от основной массы огня и взмыли в небо подобно оранжевым птицам. Это было красивое зрелище, но у сидевших вокруг людей заныли зубы и начали слезиться глаза. Даже самые тупые деревенские увальни почувствовали действие магических сил.

А Микнир выкрикнул новое заклинание.

После этого извергающая огонь серебряная чаша начала издавать странный звук, похожий на голос расстроенного органа. Людей охватило неодолимое беспокойство. Некоторые селяне даже начали вскрикивать от страха, но староста шикал на них.

Во время всеобщего замешательства маг выкрикнул, наконец, то, что было более-менее понятно окружающим.

– Предсказание! – кричал он. – Да свершится Предсказание!

Костер в чаше расцвел с новой силой. Огонь начал выплескиваться через край.

Огненные птицы взлетали и падали на распростертый на земле скелет, пламя лизало кости, которые теперь казались багровыми, словно залитыми кровью.

Так продолжалось какое-то время, и вот кости начали шевелиться. Скелет, обретая подвижность, приподнялся на руках, а потом медленно встал во весь рост. Магическая сила держала его вертикально, а когда он протянул руки к сидящим неподалеку людям, те инстинктивно подались назад.

А маг, в свою очередь, протянул руки к скелету.

– Предсказание! – потребовал Микнир. – Произнеси предсказание!

И тут люди услышали голос. Он был достаточно отчетлив и громок на фоне шума ревущего пламени. Как скелет мог говорить, не понял никто, даже опытный Сиэт, но факт оставался фактом.

– Тот обретет бессмертную славу, кто сделает больше всех для своей страны, когда ее опалит огонь войны!

После этого кости с легким стуком упали на землю. Огонь в чаше перестал гудеть и заметно уменьшился. Маг приблизился к белеющим костям, собрал их и завязал в цветастый шелковый платок.

В темноте за краем поляны слышался чей-то истерический смех. Другие, наоборот, восприняли слова скелета спокойно.

– Подумаешь, – сказал кто-то, – паладины только об этом и говорят.

Но Предсказание было произнесено, ждать больше было нечего, и люди начали расходиться.

Охранники достали из своего обоза черные металлические кресты и принялись втыкать их в землю вокруг поляны так, что образовалось что-то вроде изгороди.

– Скажи, своим людям, чтобы они сюда больше не приходили, – приказал старосте Микнир.

– Хорошо, хорошо, – согласился староста. И добавил: – Нут, наверное, приготовил хороший ужин…

– Нет, мы отбываем сейчас, – оборвал его Микнир.

Один из стражников подвел коня. Маг вскочил в седло и принялся терпеливо ждать, пока быки не развернут телегу и не вытащат ее на дорогу. Затем он слегка тронул поводья и направил коня следом. Стражники ехали, освещая дорогу факелами. Скоро отблески огня пропали в ночи, и над дорогой воцарилась тьма.

Зато над поляной в середине ночи поднялся в небо столб красноватого света. Жители деревни уже ничему не удивлялись и только молча смотрели из окон на необычное явление. Свет, несомненно, был виден за много миль, и мог привлечь внимание летающих тварей. Одно это уже было опасным, и староста понял, о чем его предупреждал Сиэт. Их ничем не приметная деревня вдруг стала особой точкой на карте Алгероса, на нее могли напасть и сровнять с землей. Но ослушаться все равно было нельзя, поэтому староста ни в чем себя не упрекал. Он, как и другие, некоторое время наблюдал за призрачным световым столбом, а потом отправился спать. Завтра, как обычно, всех ждала работа.

Прошло совсем немного времени, и слух о Предсказании облетел все земли Карвила.

7. Командор

В конце лета Карвильский залив обычно спокоен, вот и сейчас до горизонта тянулись белые гребешки суетливых, но невысоких волн. Однообразие морской стихии нарушали распластанные над водой цветные паруса. Группа из трех прамов патрулировала водное пространство, принадлежащее королю Алгероса. Впереди шел «Веселый гном» – одномачтовый корабль, оправдывающий свое название только наполовину. Главной его боевой силой действительно была команда гномов, но о веселье можно было только мечтать. Теснота, очень неприятная качка, даже при слабом ветре, почти иллюзорная возможность спрятаться во время дождя – все это не располагало к веселью. Но Командор любил свой корабль и не променял бы его ни на какой другой – ну, разве что король предложил бы принять командование самым новейшим фрегатом. Впрочем, король и не предлагал.

По традиции, паруса кораблей, входящих в боевой флот Алгероса, имели ярко-бордовую окраску. На флагманском корабле на парусах синей краской был нанесен герб Алгероса. На парусах остальных кораблей были изображены только обычные руны, которые обозначали принадлежность корабля к той или иной эскадре. При сильном ветре корабли резко клонились на борт, поэтому издалека корабли казались яркими бабочками, летящими над водой.

Скрипели кожаные канаты, хлопала парусная ткань. Командор Андерс Эрланд сидел в каюте и отдыхал, слушая музыку моря. В это время суток на кораблях шла размеренная жизнь, подчиненная однажды заведенному порядку, и командир не вмешивался в работу матросов. Эрланд по праву считался одним из самых опытных мореходов на алгеросском флоте. Он редко появлялся в столице, проводя время на кораблях, и скоро к нему стали обращаться только по званию, и даже в письмах писали обычно «Командор» – с большой буквы. Звание стало его полуофициальным прозвищем, он привык к этому и перестал замечать эту вольность.

Эрланд посмотрел в иллюминатор. Вот к чему он не мог привыкнуть – к красоте моря. За иллюминатором проносилась морщинистая водная дорога. Иногда с гребней волн срывались брызги. Время от времени в поле зрения попадали пенные буруны – след соседнего корабля.

В дверном проеме появился матрос:

– Командор, ваш завтрак.

Эрланд с удовольствием поел и взял оставшееся на подносе яблоко. На черенке яблока сохранился зеленый листок. Капитан осторожно оторвал его и рассмотрел. Изнанка зеленого листа была разделена светло-коричневыми прожилками и казалась темнее верхней стороны. Почти как модель жизни, отметил Командор. Он закрыл глаза и понюхал листок. Тот сохранил запахи земли и осеннего яблоневого сада. Таким садом на юге Алгероса владела его мать. Невысокий домик и несколько десятков могучих разросшихся деревьев. Они даже не были похожи на обычные яблони. Внизу их стволы – прямо-таки непомерной толщины – густо обросли мохом. Нижние ветки тоже толстые, с черной бугристой корой, кое-где попорченной трещинами. Яблоки висели высоко, их надо было еще достать. Командор вспоминал. Осенью трава в саду уже не буйствует, словно предчувствует приход холодов. К тому же, по саду ходит больше людей, которые убирают урожай. Листья на деревьях желтеют, а потом устилают разноцветным ковром зеленую траву. В траве блестят красными боками опавшие яблоки. Сборщики приносят в сад большие корзины и складывают в них спелые яблоки. Матушка стоит поодаль и, улыбаясь, наблюдает за работой. В такие дни Эрланд, когда был еще подростком, залезал на самую высокую яблоню и представлял, что находится на марсе корабля, а сборщики внизу были его матросами. Действительно, с дерева открывался замечательный вид. Эрланд выбирал самые большие яблоки, срывал их с тяжело качающихся ветвей и поедал там же, не слезая на землю. И это было как завтрак в походе…

Эрланд задумчиво вертел в пальцах маленький листок, который на глазах высыхал, превращаясь из зеленого в коричневый.

– Командор, орки на горизонте, – ворвался в каюту встревоженный голос.

Эрланд отбросил листок и бросился к выходу из каюты. На подносе так и осталось лежать желтое нетронутое яблоко.

Далеко впереди на водной глади мелькали тени. Не было сомнения, что это корабли орков. Впереди шел разрушитель с двумя таранами в носовой части, которые издали можно было принять за рога, хотя на самом деле они были намного больше даже рогов дракона. Было хорошо видно, как корабль зарывается носом в волну. Мириады брызг обдавали натянутые вдоль бортов экраны из толстой буйволовой кожи. За такими укрытиями лучникам очень удобно целится во вражеские корабли, в то время как прочная кожа затрудняла прицеливание с вражеских судов и даже иногда спасала от пущенной с чужого корабля зажигательной бомбы.

Командор поднялся к рулевому колесу. Карл, лучший кормчий флота (как он сам обычно уверял), стоял на вахте.

– Где гномы? – спросил Командор.

– Гномы давно на месте, – ответил рулевой.