Феррик шел и чувствовал, как ликует его душа, как его сердце наполняется гордостью за свою расу и счастьем осознания, что и он истинный человек. Ибо здесь, в Ульмгарне, воочию видно, что именно носитель истинно человеческого генотипа является венцом творения. А он, Феррик, тоже ведь носитель!

Расправив плечи, Феррик свернул на одну из боковых улиц. Первым делом он намеревался перекусить, а затем отправиться на станцию паробусов. Феррик не собирался задерживаться в Ульмгарне. Для начала он рассчитывал добраться до Вальдера, второго по величине города Хелдона, что находился на юге, за Изумрудным лесом. Там он собирался пробыть некоторое время, а затем отправиться в столицу, в Хелдхайм, расположенный в самом сердце индустриального края. Феррик не сомневался, что его место там — в одной из крупных хелдонских метрополий, — а не в приграничных городах вроде Ульмгарна.

Феррик миновал несколько магазинов, предлагающих различные товары: дары плодородной хелдонской земли или повседневную одежду. Вдоль бульвара имени Ульмского Моста тоже тянулись магазины, но товар, предлагаемый ими, был иного рода — плоды научного и инженерного гения Хелдона, призванные сделать жизнь граждан еще более комфортабельной: всевозможные технические диковины, работающие на пару или на электричестве, стиральные машины, деревообрабатывающие станки, мельницы, насосы, всевозможные домкраты и лебедки — словом, все необходимое для плодотворного труда и разумного отдыха. В других магазинах, расположенных на бульваре, были выставлены предметы роскоши: картины, ювелирные изделия, богатые одежды. Своей обширностью ассортимент мог удовлетворить самый прихотливый вкус. Не говоря уже о качестве товаров — все только наивысшего качества. Аптеки предлагали широчайший выбор знаменитых хелдонских лекарств, знаменитых во всем мире своей сокрушительной мощью.

На своем пути Феррик миновал несколько таверн — симпатичных домиков веселых расцветок, из раскрытых дверей которых доносились соблазнительные запахи. Всякий раз Феррик останавливался, обоняя доносившиеся с кухни ароматы и приглядываясь к завсегдатаям. В конце-концов выбор его остановился на большой таверне под названием «Орлиное гнездо». Таверна представляла собой добротное здание из красного кирпича. Фасад был украшен росписью: орел в гнезде на заснеженной горной вершине, а на заднем плане Голубые горы. Двери таверны были распахнуты настежь, изнутри доносились аппетитные запахи и гул голосов. Судя по всему, в таверне разгорелся жаркий спор. К чувству голода у Феррика прибавилось и любопытство. Феррик решил остановить свой выбор на этой таверне.

Войдя внутрь, Феррик очутился в обширном сводчатом помещении, уставленном деревянными столами и скамьями. Посетителей было человек сорок, они ели сосиски и потягивали пиво из больших глиняных кружек. На каждой кружке был рисунок, повторяющий роспись на фасаде: орел в своем гнезде. Внимание доброй половины посетителей было сосредоточено на щуплом невысоком юноше, который взобрался на стол, придвинутый к стене. Несколько человек подошли поближе, чтобы послушать. Остальные же мирно беседовали о своем или в одиночестве отдыхали за кружкой доброго пива после дневных трудов, не обращая на оратора внимания.

Феррик выбрал свободное место неподалеку от оратора, но в стороне, чтобы не смешиваться с толпой. Стоило Феррику сесть, как к его столику подошел официант в коричневой униформе с красной нашивкой.

— Нынешнее руководство Верховной Республики, а точнее — сборище тупоголовых кретинов и раззяв, пачкающих своими грязными задницами правительственные кресла, даже и отдаленно не представляет себе опасности, угрожающей нации, — говорил юноша. Он стоял на столе, прислонившись спиной к стене. Очертания его рта придавали лицу презрительное выражение, в голосе слышалась скрытая насмешка. Однако было в его облике — особенно в темных горящих глазах — нечто, привлекшее внимание Феррика. Юноша решительно был симпатичен…

— Чего изволите, Истинный? — спросил официант.

— Кружку пива и салат из латука, моркови, огурцов, помидоров, лука и… В общем, из всех овощей, которые у вас есть. Только чтобы все было свежим и в сыром виде.

Официант бросил на Феррика косой взгляд и удалился. Мясо — в Хелдоне, как и везде, традиционно считалось одним из основных продуктов питания. Феррик, надо сказать, тоже время от времени позволял себе мясо, так как считал фанатичную приверженность к вегетарианскому образу жизни непрактичной, да и, пожалуй, даже вредной. Тем не менее Феррик отдавал себе отчет в том, что в мясе концентрируются радиоактивные элементы, попадающие туда из растительной массы, идущей на корм скоту. Поэтому Феррик по возможности старался ограничивать себя в употреблении мяса. Качество генов — это не та штука, которой можно рисковать, следуя на поводу у аппетита. Ведь в каком-то смысле его, Феррика, гены принадлежат не ему, а являются достоянием истинно человеческой расы и посему их должно охранять, как народное достояние. Что значит косой взгляд официанта в сравнении с расовым долгом.

— Эй, Богель! Уж твоя-то задница наверняка подойдет для правительственного кресла, а? — проорал здоровенный бугай, с лицом красным от чрезмерного количества принятого внутрь пива. Его приятели поддержали эту реплику грубым, но добродушным ржанием.

Несколько мгновений оратор по имени Богель, казалось, придумывал, как бы побойчее ответить. Наконец выдал:

— Для себя я власти не ищу. Однако я был бы неблагодарной скотиной, если бы отказался от того, что ты предлагаешь мне от всего сердца. Ведь я правильно тебя понял, а?

Феррик отметил про себя основную ошибку оратора. С людьми надо говорить не так, если хочешь их увлечь за собой. Надо иначе. Надо, чтобы твои врожденные инстинкты говорили с их инстинктами. Тогда люди пойдут за тобой. А у Богеля все идет от ума. Холодная и механистическая интеллектуализация.

Ответная реплика Богеля вызвала несколько отдельных смешков. И все. Люди, обступившие стол с оратором, явно ждали от Богеля чего-то. Феррик внимательно наблюдал. Похоже, слушатели Богеля подразделялись сейчас на две условные группы. Первую группу составляли жадно внимавшие оратору и, судя по всему, согласные с каждым его словом. Таких было немного. Большинство же слушателей образовывали вторую группу. По всему видно, что Богель, с его горящими глазами и тонкими сумрачными чертами лица, был в общем-то симпатичен им. Хотя все происходящее слушатели этой группы рассматривали скорее как попытку их развлечь. При этом люди, составляющие обе группы, чем-то походили друг на друга. Это были простые честные труженики, уже немолодые, любившие посидеть за кружкой-другой доброго пивка ремесленники, торговцы, фермеры. Ясно, что от них вряд ли стрит ожидать тонкого понимания государственных дел. Богель же этого, кажется, не видит, пытаясь внести в атмосферу таверны свой интеллектуальный сарказм.

— Клянусь честью, так мог бы сказать доминатор! — выкрикнул один парень. Аудитория вновь разразилась смехом. Но теперь этот смех едва ли можно было назвать добродушным.

В глазах у Богеля загорелся огонек. В первый раз за все время.

— А вот так мог бы ответить сочувствующий универсалистам. Или тот, кто подпал под ауру, власти доминатора, — выкрикнул он. — Партия Возрождения Человечества — смертельный враг доминаторов и их прихвостней и лакеев универсалистов. Это известно всем. Следовательно, любые выпады против партии или ее руководства надо рассматривать как прямое пособничество доминаторам. И вообще, откуда мы можем знать, что эти слова, уважаемый, не нашептал тебе твой хозяин домичатор.

И Богель презрительно усмехнулся, давая понять оппоненту, что сейчас его ход. Однако тот не желал вникать в полемические тонкости.

Феррик почувствовал, как атмосфера в таверне начала накаляться. Богель умен, но начисто лишен инстинктивного понимания того, что ожидает от тебя толпа. Оратор должен уметь переключать внимание людей. Богель этого не умеет.

— Ах ты, шлюха сладкоголосая! Ты что, смеешь утверждать, что я доминаторская марионетка?!

Богель был растерян, это видно сразу. Конечно, в его планы вовсе не входило вызывать на себя гнев толпы. Но чего иного можно ожидать, столь неосмотрительно бросаясь подобными обвинениями?

В этот самый момент вернулся официант с заказанным салатом и пивом. Изрядно проголодавшийся Феррик набросился на еду, не переставая со все возрастающим интересом наблюдать за развертывающимся по соседству любопытным действом, которое вот-вот грозило принять драматический оттенок. Богель попытался выдавить слабое подобие улыбки.

— Ну что ты, друг, в самом деле, — выдавил он. — Не принимай так близко к сердцу. Уверяю, у меня и в мыслях не было обвинять тебя или кого-либо из здесь присутствующих в одержимости доминаторами… Хотя, по совести сказать, кто в нынешнее время может поручиться, что мысли и действия его не направляет исподволь коварный и злобный враг?.. Правильно, никто не может. Кто ныне может доверять ближнему? Вы сами знаете ответ никто. Страх лишает нас свободы. Страх замораживает наши души. Это врожденный страх. Он у нас у всех в крови. Он разобщает нас. Вы знаете, о чем я говорю. До тех пор, пока остается малейшая возможность пребывания на территории Хелдона хотя бы одного из этих гнусных ублюдков, именуемых доминаторами, — до тех пор никогда между нами — честными людьми — не будет ни доверия, ни единства!

Эта тирада, похоже, несколько смягчила гнев толпы. Выждав короткую паузу, Богель продолжал свою речь:

— Вы только что были свидетелями примера разногласия в наших рядах. На что указывает этот пример? А указывает он — притом красноречивейшим образом — на то, сколь низко пал Хелдон при нынешнем режиме плутократов. Я готов поклясться жизнью, среди вас не найдется ни одного, кто с радостью бы не свернул шею доминатору, попадись эта тварь ему в руки. Ведь так, а, ребята? Так отчего бы вам не поддержать партию, которая ставит своей главной и единственной целью очистить страну от доминаторской заразы? Люди, послушайте! Что сделает любой из вас, если узнает, что его чадо сошлось с мутантом или квази-человеком? Да любой из вас, не задумываясь, убьет свое чадо, ведь так? Так какого же черта вы поддаетесь на речевую демагогию политиканов? Правящий кабинет под давлением универсалистов пошел на ослабление законов о генетической чистоте. А как это было подано, вдумайтесь. Дескать, негоже вам, истинным людям, заниматься грязной работой. Пусть ее делают мутанты. И вы съели это, и на референдуме проголосовали за разрешение допуска мутантов на земли Хелдона. Вас облапошили, истинные, говорю я вам.

Богель перевел дыхание, затем продолжил:

— Рядом граница. За рекой — Боргравия, мерзостная клоака. Жизнь здесь не похожа на столичную. Здесь нельзя расслабляться. Настоящий хелдонец в пограничных городах, таких, как ваш Ульмгарн, должен был предельно требователен к себе и к другим. Я уверен, никому в Верховной Республике программа нашей партии не близка так, как вам, суровым ребятам, живущим близ границы. Друзья, объединяйтесь под знаменем Партии Возрождения Человечества! Наше дело правое! Долой соплежуев и доминаторских прихвостней из правительства! Чистота расы должна защищаться не на словах, а на деле! Партия Возрождения Человечества настаивает на первостепенной значимости законов о генетической чистоте. Эти законы должны соблюдаться неукоснительно!..

— Хорошо сказано! — не удержался Феррик. Впрочем, слова его были заглушены бурными овациями. В какой-то момент Богелю удалось задеть за живое своих слушателей. В их простых и честных душах еще жило здоровое и благородное чувство расовой гордости. Теперь внимание всех посетителей таверны было приковано к хрупкой фигурке темноволосого юноши-оратора.

— Однако, — вновь заговорил Богель, едва утихли рукоплескания, — как наивен я был, когда решил направиться из Вальдера сюда, в приграничные земли. — В голосе его появились саркастические нотки. — Как наивен я был, надеясь обрести здесь новых сторонников нашего благородного движения. Ибо, вместо благородного негодования действиями продажного правительства, что я здесь обнаружил? Да ничего, кроме кучки ничтожных бездельников, для которых обещание облегчить их жизнь значит все, а расовый долг — ровным счетом ничего. А еще нашел я здесь оболваненных простофиль, поверивших брехне ослов и расовых евнухов из правящего кабинета, что, дескать, никаких доминаторов в Хелдоне и в помине нет.

Феррик почувствовал, что больше не в силах сдерживаться. Этот парнишка Богель, несомненно, говорит, как истинный патриот. То, к чему он призывал, было достойно всяческой поддержки. И, вне всякого сомнения, он умел зажигать сердца своих слушателей. Но не ему управлять энергией толпы. Вот и на этот раз, нужный момент оказался упущен. Если ты полностью завладел вниманием аудитории — предложи слушателям какую-нибудь небольшую акцию. А Богель вместо этого начинает издеваться над ними. И теперь толпа снова настроена враждебно. Юноша недурной оратор, но в качестве политического агитатора он никуда не годится… Впрочем… кажется, ситуацию еще можно спасти…

Феррик вскочил со своего места и прокричал, обращаясь к Богелю:

— Это ты, брат, зря. Не все тут простофили и бездельники!

Нехитрая манипуляция с накопившимся раздражением слушателей. Выразив Богелю неосознанный протест аудитории, Феррик тем самым сконцентрировал на себе всеобщее внимание. Богель, похоже, раскусил замысел Феррика и не пытался перехватывать инициативу; темноволосый юноша обладал достаточно острым умом, чтобы в считанные доли секунды понять, что происходит и из какой передряги ему помогают с честью выпутаться.

Итак, все внимание, как уже говорилось, было сосредоточено на Феррике. Все с нетерпением ждали, как поведет себя этот атлетически сложенный незнакомец — возглавит атаку на оратора или же встанет на его сторону.

— Знай, брат, есть люди, для которых твои слова — не пустой звук! продолжал Феррик, попутно отметив, как заблестели глаза Богеля, как тонкие губы юноши раздвинула улыбка. — Есть среди нас такие, кто не в силах сдерживаться, видя, как грязные мутанты каждым мигом своего присутствия оскверняют священную землю Хелдона! Есть среди нас те, кто зубами готов рвать доминаторов, эту ходячую падаль. Есть такие среди нас, брат, кто готов на это, поверь! Это истинные люди. Это — носители беспримесного генотипа. Это — мы. И не только о сохранении расовой чистоты в пределах Верховной Республики надо заботиться — нет! Бери шире, брат. Распространение абсолютной власти истинных людей на любой годный для обитания утолок нашей несчастной, многострадальной Земли — вот какую надо ставить цель! Ибо в сердце самого ничтожного слизняка живет герой, чьи руки тянутся к оружию, когда вопрос заходит о расовой чистоте. Вот что такое беспримесный генотип! Не мы — сами гены наши вопиют к небесам! Долой мутантов с нашей земли! Вперед — и гнать эту шваль перед собой! Встретил доминатора — убей доминатора!..

Толпа прервала Феррика одобрительным ревом. Взгляды всех собравшихся были прикованы к Феррику. Психоэнергетические линии от всех без исключения слушателей сходились к нему, к Феррику Яггеру. Он был центром. Энергия толпы передавалась ему, Феррику, а от него, усиленная колоссальной мощью его волевого центра, возвращалась к каждому слушателю, заряжая его новой энергией. И снова — от каждого к Феррику. Это было восхитительно! Психоэнергетический резонанс.

И открылись неведомые доселе этим простым честным людям энергетические резервы, что таились в них от рождения. Массированная сила расового самовыражения — вот что просилось наружу, вот что объединяло сейчас слушателей Феррика в едином порыве.

И тут Феррика озарило. Вот оно — направление, по которому надо направить ту колоссальную силу, что была сейчас в его распоряжении. Вот она — цель!

— Эй, вы думаете, доминатор далеко? Это не так. Доминатор у вас под боком, истинные! — вскричал Феррик, когда гул голосов начал было утихать. Да, это истинная правда! Доминатор среди вас! Ваши кулаки могут дотянуться до него, стоит вам захотеть! Слышите!!! Я скажу вам, где он!

Воцарившуюся тишину нарушил голос Богеля:

— Партии нужны такие люди, как ты, Истинный! Скажи нам, где этот доминатор. Клянусь головой, здесь не найдется никого, чьи руки сейчас не чешутся разорвать монстра в клочья, а, парни?

Феррик про себя отметил, что Богель очень точно уловил момент, когда ему надо было заговорить. Молодец парень. И цели у него благородные, цели истинного носителя человеческой породы.

Феррик решил, что старания Богеля заслуживают награды.

— В это трудно поверить, люди, но послушайте, что я вам скажу. Доминатор выбрал самое уязвимое место — таможню. Доминатор находится в здании КПП на том конце Ульмского моста. Все сотрудники таможни подпали под его ауру власти. А ведь именно они призваны стоять на страже расовой чистоты!

Исполненные неподдельным ужасом голоса послужили Феррику откликом. Он продолжал:

— Вдумайтесь в кошмар ситуации, хелдонцы! Это чудовище замаскировалось под писаря, помощника офицера-генетика, в чьем ведении находится выдача сертификатов о чистоте генотипа. КПП — эта преграда на пути мутированных генов — находится в руках доминатора. Подумайте, какая зараза хлещет через эту якобы таможню. Подумайте о мутантах с сертификатами, о мутантах и квази-людях обоих полов, наводняющих наш милый фатерлянд! А теперь вспомните о своих сыновьях и дочерях! Подумали? А сейчас послушайте, что я вам скажу: никто из таможенников не в состоянии вырваться из-под власти чудовища и позвать на помощь!

Гневные возгласы огласили таверну. Еще бы. В этих людях властно заявил о себе самый глубокий из инстинктов — расовый, — инстинкт сохранения своего вида. Да, пламя, которое загорелось теперь в сердцах этих честных тружеников, могло быть затушено лишь кровью доминатора.

— Так чего же мы ждем? — громко возгласил Феррик. — Наши руки при нас, а у некоторых, как я погляжу, есть и дубинки! Пойдем на мост и освободим наших камрадов-хелдонцев! Смерть доминатору!!!

И, проговорив это, Феррик быстро протолкался к Богелю. Могучими ручищами он как пушинку снял юношу со стола, на котором тот продолжал стоять. Поставив его рядом с собой, Феррик обнял его за плечи и заревел:

— Смерть доминатору! Айда на мост!

Толпа отозвалась восторженным ревом. Феррик, а за ним Богель решительно двинулись прочь из таверны. Не оглядываясь, ибо и так знали: все, кто был в таверне, шли за ними. Толпа была перевозбуждена. Люди буквально изнемогали от желания, чтобы их куда-нибудь вели.

Вниз по бульвару имени Ульмского Моста, будто неудержимая лавина, неслась толпа. Подобно ангелам возмездия широко печатали шаг тридцать или сорок хелдонских мужчин. Истинных людей. Впереди шли Феррик с Богелем. Прохожие останавливались и изумленно взирали на это захватывающее зрелище. Иные, наиболее решительные, присоединялись к толпе.

Вскоре они вступили на мост. Феррик шел посреди проезжей части. Следом шагали, плечом к плечу, шеренги кряжистых как дубы мужчин, надежно перекрывая движение во всю ширину моста.

— Слушай, друг… уж не знаю, как тебя величать… но оратор ты потрясающий, — пропыхтел Феррику Богель, с трудом приноравливая свой шаг к размашистой героической поступи Феррика. — Партии Возрождения Человечества нужны такие, как ты… Из меня-то… как видишь… агитатор никакой.

— Ты должен мне поподробнее рассказать о вашей партии, когда мы покончим с этим делом, — отозвался Феррик.

— С удовольствием. Но как ты рассчитываешь расхлебать эту кашу? Совершенно не понимаю, какова твоя цель.

— Моя цель — проще некуда, — сказал Феррик. — Смерть доминатора, засевшего на КПП, — вот моя цель. Пойми, приятель, если хочешь добиться фанатичной преданности толпы — дай ей кровавое крещение.

И так шагали они по мосту, колонной, по пять человек в ряд. И свершилось чудо, ибо была это уже не беспорядочная толпа завсегдатаев таверны, а штурмовой отряд, беспрекословно подчиняющийся воле лидера.

Неизведанное прежде наслаждение владело сейчас Ферриком. О небеса, до чего же это здорово — вот так маршировать во главе колонны! Когда Феррик думал о военной карьере, он всегда представлял себя именно в такой роли командир, ведущий в бой солдат. Но теперь мечты блекли в сравнении с действительностью.

И стоило беспорядочной массе людей организоваться в отряд, как их соединенный волевой импульс естественным образом сфокусировался в их командире — в нем, в Феррике, наполнив его ощущением абсолютной веры в собственное предназначение. Да, он лидер. Когда он заговорит, эти люди будут его слушать. Когда он прикажет, они выполнят приказ. И это безо всякой муштры, без разных там званий или титулов. Ибо он лидер. Прирожденный. Это качество нельзя в себе развить. Оно в генах. У него, у Феррика Яггера, оно есть. И подобно тому, как волки в стае или дикие кони идут за сильнейшим, признавая в нем естественного лидера, так и эти люди безропотно пошли за ним, пусть и видели его в первый раз. Ибо глубинные, природные инстинкты безошибочно подсказали им: перед ними — лидер.

Итак, он вождь. Но он — только орудие. Сейчас в его руках великая сила. Однако сила эта может быть обращена лишь на достижение высших патриотических идеалов. Ибо именно в самом благородстве поставленных им целей источник его силы.

Лишь абсолютное самоотречение во имя достижения высшей генетической чистоты и окончательного триумфа истинно человеческой расы во всем мире наделяет истинного вождя той сверхчеловеческой волей, сокрушающей любые преграды, которая и делает вождя вождем.

Немного времени понадобилось хелдонцам, чтобы добраться до таможни. Когда Феррик со своими людьми приблизился, солдат, охраняющий вход, предостерегающе выставил вперед свою дубинку. Но в глазах у пограничника был страх, а в голосе дрожь, когда он выкрикнул:

— Стойте! Что это значит?

Вместо ответа из толпы хелдонцев выдвинулся краснолицый белокурый верзила и с размаху опустил пивную кружку на голову стражу. Тот схватился за голову и грузно осел на землю. Кто-то выхватил у него дубинку и с ревом бросился внутрь КПП. Остальные устремились следом.

Разъяренные хелдонцы ворвались в помещение, где выдавались сертификаты. Толпящийся в помещении сброд, так называемые «соискатели» — те в панике кинулись назад, на боргравийскую сторону. Несколько добрых пинков придали резвости зазевавшимся.

За барьером черного камня по-прежнему стояли те же таможенники. На лицах трех истинных людей читалось удивление и страх, меж тем как злокозненный Морк хранил непроницаемое спокойствие: ни один мускул не дрогнул на его лице при виде столь бесцеремонного вторжения. Из всех присутствующих лишь Феррик своим до крайности обостренным чутьем ощущал, какие титанические усилия прикладывает сейчас доминатор, чтобы подавить источники явно враждебной воли.

— Что означает это вторжение? — рявкнул седой офицер, тот, что с бородкой. — Сейчас же убирайтесь отсюда!

Феррик ощутил, как решимость толпы стремительно пошла на убыль. Еще бы. Даже долгое пребывание в поле ауры власти доминатора не могло лишить голос старого вояки привычной твердости и властности. А вдобавок и Морк с каждой секундой все больше усиливает психическое давление.

Нельзя было терять ни секунды. Феррик решительно протолкался к барьеру и, перегнувшись через него, своей могучей ручищей схватил Морка за тощую шею. Лицо «писца» побагровело от недостатка кислорода, и Феррик с удовлетворением ощутил, как ослабевает психическое давление монстра.

— Вот оно, это говно! — вскричал Феррик, вытаскивая писаря из-за барьера. — Смотрите на него, люди! Вот он, монстр, державший под своим контролем всю таможню!

— Чтоб тебе самому утонуть в собственном дерьме!.. — прохрипел, лежа грудью на барьере, Морк, видя, что его песенка спета. Феррик покрепче сжал горло чудовища, и поток проклятий перешел в неразборчивый хрип, тут же заглушенный ревом взбешенной толпы. Десятки рук протянулись к «капралу», схватили Морка за плечи, за волосы, за руки, перетащили, наконец, через барьер и бросили на пол.

Полузадушенная гадина медленно шевелилась на полу, пытаясь отдышаться. Серьезной опасности он в подобном состоянии не представлял. Да и не будь он столь основательно помят, разве смог бы он, раскрыв свою чудовищную сущность, противостоять соединенной воле стольких чистопородных людей, к тому же одержимых священной яростью? Конечно же нет.

— Настанет день — и вы все склонитесь перед Зиндом, никчемные твари! прохрипел доминатор, делая слабую попытку подняться на ноги.

Это было уже слишком. По крайней мере десяток ног, обутых в тяжелые рабочие сапоги, обрушился одновременно на грудную клетку чудовища, круша ребра. Еще один удар, на этот раз в голову, — и доминатор, потеряв сознание, оседает назад, на пол. В этот самый миг страшный рев вырвался разом из множества глоток — и тело чудовища исчезло за мельтешением ног, кулаков и импровизированных дубинок.

Через минуту или две от Морка осталась лишь бесформенная кровавая масса, что лежала отвратительной кучей на каменном полу КПП.

Теперь внимание Феррика обратилось на троих хелдонских офицеров, по-прежнему молча стоявших за барьером. Мало-помалу отрешенное выражение их лиц превратилось в маски беспредельного ужаса.

Первым в себя пришел самый молодой из таможенников.

— У меня ощущение, будто бы мне снился кошмарный сон и я только что проснулся, — пробормотал он. — Я снова чувствую себя человеком. Что это было?

— Доминатор — вот что это было, Рупп, — проворчал старый бравый вояка.

Он вышел из-за барьера и положил руку Феррику на плечо.

— Вы были правы, Истинный Яггер! — воскликнул он. — Теперь, когда гнусный червь раздавлен, когда аура его власти уже не довлеет над нами, только теперь я начинаю понимать, каким говном мы были с тех пор, как эта гадина проникла сюда. Вы нас снова сделали людьми, Истинный! Мы ваши должники!

— Так употребите свою энергию на процветание истинно человеческой расы, и тем самым вы отдадите долг, Истинный! — ответил ему Феррик. Он повернулся к горожанам. — Пусть это послужит хорошим уроком для нас всех, воскликнул он. — Вы сами видели, как даже таможенники, опытнейшие профессионалы — и те попали в сеть, расставленную коварным врагом. Доминаторы везде и нигде, их трудно увидеть и трудно ощутить. Но, попав в их сети, вряд ли вам удастся из них самостоятельно выпутаться. Вы спросите, что же делать? Я вам отвечу. Будьте бдительны! Будьте внимательны друг к другу. Наблюдайте друг за другом. И если чье-то поведение вдруг покажется вам подозрительным, ищите поблизости доминатора. Помните, вы легко можете освободить другого от доминаторских пут. Точно так же, как мы сейчас освободили этих славных хелдонцев. Вы только что убедились, что прикончить доминатора не многим труднее, чем свернуть шею цыпленку. Люди! Хелдонцы! Мы все братья по расе! Так пусть же крепнет наше расовое братство! Сегодня мы одержали победу. Маленькую, но победу. Так пусть же память об этой победе и впредь горит в наших сердцах! Смерть доминаторам!

Да здравствует Хелдон! Хороший доминатор — мертвый доминатор! Всю планету — истинным людям! Утопим доминаторов и прочих ублюдков в море их поганой крови!

Слушатели ответили восторженным ревом. Феррик вдруг почувствовал, что сильные руки поднимают его в воздух. И когда он сообразил, что произошло, то обнаружил себя на плечах ликующих хелдонцев, вознесенным над толпой, которая, растянувшись в триумфальное шествие, двигалась назад по мосту, в Ульмгарн.

Второй раз за сегодняшний день входил Феррик Яггер в пределы Хелдона. Первый раз как никому не известный свежеиспеченный гражданин. И второй как триумфатор, как герой, на плечах восторженных последователей.

Глава 3

После того, как горожане, отпраздновав вчерашнюю победу, разошлись с просветленными душами по своим делам, Феррик, вняв настояниям Богеля, отправился с ним в гостиницу, именуемую «Охотничьим домиком». В дополнение к большому залу, точно такому же как и в «Орлином гнезде», это заведение предоставляло к услугам более солидных и респектабельных гостей три небольших зальчика, где в уютной обстановке можно было спокойно поговорить.

Стены помещения, куда метрдотель в зеленой егерской форме ввел Феррика с Богелем, были обшиты панелями из дуба. Низкий сводчатый потолок из красного кирпича. С каждого стола изливали электрический свет искусно стилизованные под настоящие факелы светильники. Сами столы были вырезаны из цельных кусков гранита. Деревянные скамьи с очень высокими спинками совершенно отделяли каждый стол от соседнего, разбивая таким образом все помещение на несколько кабинок. Обстановка располагала к неспешной приватной беседе. А поговорить Феррику с Богелем было о чем.

Богель заказал бутылку белого вина и блюдо сосисок с савойской капустой. Феррик не возражал. Бывают в жизни моменты, когда честный человек может со всей определенностью заявить: да, я заслужил сегодня право отведать мяса. Вот и на этот раз Феррик счел, что вправе побаловать свой желудок после вчерашнего столь блистательного начала.

— Ну что ж, Феррик Яггер, — произнес Богель, едва лишь метрдотель с заказом удалился, — давай поговорим по душам. Расскажи мне, кто ты, чем намерен заниматься и куда направляешься.

И Феррик поведал ему о всей своей жизни, вплоть до нынешнего дня. По правде сказать, история его не заняла много времени. Поэтому, когда появился официант с заказом, Феррик как раз заканчивал свое повествование. В довершение он сказал Богелю, что не собирается задерживаться здесь, а хочет по возможности скорее перебраться в Вальдер. Что до целей, коим он намеревался посвятить себя, — тут все было куда сложнее. Ибо только сейчас, в разговоре, Феррик неожиданно осознал всю воистину космическую грандиозность миссии, возложенной на него судьбой. Вчерашние события будто пробудили его от спячки, в которой он пребывал доселе, открыв ему глаза на собственную избранность. Лишь вчера, на мосту, шагая во главе людей, слепо верящих ему, уверовал он наконец в собственные возможности, постиг в мгновенном озарении собственное величие во всей полноте и ощутил безмерную мощь сверхчеловеческой воли, являющейся — сейчас он отчетливо понимал это выражением особой чистоты его, Феррика Яггера, расового генотипа.

Конечно, ему и раньше приходилось задумываться о своей миссии в этом мире. Но раньше все казалось очень простым: по мере сил и возможностей бороться за сохранение расовой чистоты и тем самым способствовать процветанию расы и крепить мощь своего государства. Еще вчера утром весь вопрос сводился лишь к тому, каким образом с максимальной эффективностью использовать данные ему от природы способности в этом благородном служении. Но прошло несколько часов — и Провидение властно вмешалось в его жизнь. Сейчас у Феррика дух захватывало от масштабов и сложности поставленных перед ним задач. Но вместе с тем каким-то шестым чувством Феррик отчетливо ощущал, что эти задачи ему по плечу, что именно он и избран для этого героического деяния.

Что и пытался он сейчас донести до Богеля. Тот слушал, понимающе кивал, и на тонких бескровных губах блуждала неуловимая улыбка. Будто бы слова Феррика лишь подтверждали мысль, что уже давно выкристаллизовалась в его мозгу.

— Да, — тихо проговорил он, — ты прав. Я тоже ощущаю в тебе ауру избранничества. И тем отчетливее чувствую это, чем яснее осознаю, что сам я напрочь этого лишен. Послушай, Феррик, мы служим одному благородному делу. Мы оба изнемогаем от патриотизма. Давай работать вместе. Ты — прирожденный лидер, а меня судьба не обделила умом. Я льщу себя надеждой, что когда ты станешь вождем, то не откажешься от моих услуг в качестве советника. Я тебе больше скажу. Мне удалось сколотить группу единомышленников, которые видят во мне вожака. Но тут на моем пути встречаешься ты, друг Феррик. Я видел, как ты говоришь и как побуждаешь людей к действию. По сравнению с тобой я как лидер — ничто. Послушай меня. Если Партия Возрождения Человечества будет иметь тебя в качестве генерального секретаря — о большем нельзя и мечтать. Да, я могу планировать, теоретизироватъ, организовывать, друг Феррик, но на мне нет той печати избранничества, что так ослепительно сияет на твоём челе. Вдвоем мы явим собой отличную пару. Я знаю науку властвовать, ты же наделен способностью зажигать сердца.

Феррик внимательно слушал. Богель и представить себе не мог, насколько внимательно.

Богель, спору нет, парень смышленый. Но его основная проблема в том, что он переоценивает собственный интеллект. Потаенный смысл его слов ясен как день: Богель метит на роль тайного лидера, широким жестом предлагая ему, Феррику, трибуну генсека. Но Богель, видать, плохо учил историю. Человек может править, не будучи настоящим лидером. Однако если ты лидер по природе, то ты инстинктивно будешь стремиться свести к минимуму угрозу своей власти со стороны кого бы то ни было. И тем более не потерпишь возле себя теневых лидеров. Впрочем, ничего удивительного в том, что Богелю этого не понять, — этот славный паренек, увы, не лидер.

Да, именно так. Чем больше смотрел Феррик на Богеля, чем больше слушал, тем больше понимал: в их с Ферриком взаимоотношениях Богель всегда будет вассалом, и никогда наоборот.

А как вассал Богель несомненно будет полезен. Пожалуй, даже полезно будет ему сейчас подыграть.