Сделай и живи спокойно 1

Пришлось ненадолго замолчать. Тело этого активиста, отреагировало соответственно. Слёзы начали скапливаться в уголках глаз. Подождал, успокоился чуть-чуть и продолжил:

— Так вот! На совете дружины, единогласно, было принято решение: слушать джаз назло нацистам. Все поклялись перед знаменем отряда. Теперь понимаете?

— Но, ты же теперь не пионер… — начала говорить Екатерина, а потом вдруг замолчала и с испугом посмотрела на меня.

— Да! Я теперь не пионер, — пришлось встать, чтобы речь звучала более весомо, — но, от своего слова отказываться не собираюсь. Как бы это не выглядело со стороны. Окажешься один раз, потом другой, а потом так и пойдёт. А я, между прочим, собираюсь стать настоящим коммунистом. Если не ошибаюсь, то коммунист всегда держит своё слово! Или не так?

— Так! Всё так, — начали успокаивать меня ребята, — ты молодец, что так решил. Так и надо!

— Вилор! — раздался голос секретаря, — ты меня прости. Я не подумала. Конечно же надо держать своё слово. Тем более если ты хочешь вступить в партию.

Все в комнате начали бурно обсуждать моё выступление. Я не вмешивался. Потихонечку дохромал до своего места. Сел и стал слушать.

Спор разгорался и грозил вырасти в что-то более, чем простая дискуссия. Ну, вот! Сам, того не подозревая, внёс разлад в ранее сплочённый коллектив. Кто-то из ребят не стесняясь, в отсутствии подходящих примеров, стукнул кулаком по столу. Остальные начали его успокаивать. Чём ещё больше повысили градус спора.

Из коридора начали заглядывать проходящие мимо сотрудники. Они прислушивались к предмету спора, заходили и сами включались в дискуссию. Здесь уже пошли весомые аргументы. Имя Сталина и курс партии упоминались постоянно. Офигеть! Спокойный как скала лейтенант Собкин, тоже, не остался в стороне. Он прибежал в Ленинскую комнату со стаканом чая только посмотреть и тут же присоединился к спору. Даже Федя прибежал и начал орать. Блин…

Я перестал следить за спором и попытался переключиться на свои проблемы, которых тоже хватало. И самая первая — это куда податься? В связи с просьбой деда, мне незачем ехать в Мурманск. Значит надо обустраиваться в непосредственной близости от места действия. Калуга мне подходит на всё сто процентов. Остаётся придумать куда пойти учиться и желательно заочно.

Опять меня отвлекли. Неожиданная тишина в Ленинской комнате и взгляды направленные на меня не оставляли места сомнениям — все, что-то хотят от меня услышать.

— Что? — недовольно спросил я у всех сразу(с какой стати мне быть довольным?).

Наверное, выражение моего лица, чем-то не понравилось окружающим. Потому что все, не сговариваясь, начали обступать место где я сидел. Но, как и раньше, первая не выдержала Екатерина. Вот, блин… нетерпеливая девушка. Она крикнула из-за стола:

— Вилор! Объясни товарищам своё мнение. Многие не согласны с ним.

— А я чё? — начал говорить, пока не очнулись спорщики, — это вы спорите, а для меня всё понятно.

— Что понятно?

— Пусть пояснит! Пусть скажет! Давай Вилор! — это уже не выдержали остальные. Не только комсомольцы, но и остальные присутствующие.

Как там говорил товарищ Суворов? Удивил значит победил — вроде так? Значит будем удивлять. Мне больше ничего не остаётся. И так засветился больше всякой меры.

— У вас тут, как насчёт работы? — спросил я у всех, — учеником можно устроиться или не берут без стажа?

— Какая нафиг работа? — раздалось из толпы, — ты конкретно говори, с чем ты не согласен в письменном распоряжении ЦК ВЛКСМ.

— Какое распоряжение? — я сделал вид, что ничего не понимаю, — мне теперь работу надо искать! А вы про какое-то распоряжение говорите.

Теперь все смотрели на Екатерину. Она, ничего не придумала лучше, как сказать:

— Может ему плохо стало? Вот и не помнит ничего. Посмотрите на него, он же избит весь. Ему отдохнуть надо, а мы к нему с вопросами.

Лейтенант Собкин решил пояснить, для всех окружающих:

— Парень боевой. Сегодня ночью, один против трёх бандитов выстоял. Правда, они его всё равно смогли вытолкнуть с поезда на ходу. Но, как видите, выжил и даже, активно спорит со старшими несмотря на травмы.

Народ в Ленинской комнате загомонил подтверждая выводы лейтенанта:

— Как же, видим! Боевой пацан! Молодец! Так держать!

Только Фёдор не успокаивался и настаивал на разъяснении животрепещущего вопроса. Он, даже, прорвался в первые ряды, чтобы задать свой вопрос напрямую. Теперь стоит напротив меня и тыкая пальцем в листок бумаги, громко спрашивает:

— Ты внимательно прочитал это распоряжение ЦК ВЛКСМ? Почему тогда отказываешься выполнять, ты же комсомолец? Объясни, а то мы тебя не понимаем?

— Чего тут объяснять? Мне, например, всё и так понятно, — ответил я, — никто не хочет мне помочь. Даже, старшие товарищи коммунисты почему-то спорят о какой-то справке, вместо того, чтобы помочь комсомольцу найти работу и жильё на первое время.

Народ замер, переваривая новую информацию. И теперь, уже, лейтенант Собкин смотря, почему-то на Фёдора, спросил меня:

— Это ты что имел в виду?

— Если в виду — то ничего. А так, я имел рюкзак с тёплой одеждой, — начал объяснять я, — у меня его украли. Все знают, что в Мурманске холодно. И как мне говорили, в матросской форме не так уж и тепло. Поэтому надо за лето заработать на новую тёплую одежду. Ну, или хотя бы, чтобы купить свитер и вязанные носки. Мне кажется, что в Заполярье без них не обойтись. А вы, мне, не хотите помочь. Всё какие-то дурацкие вопросы задаёте.

Но, я не учёл характера и способностей этих людей. После войны прошло всего четыре года. Здесь собрались люди которые точно воевали, к тому же работа в транспортной милиции, тоже не отдых в Крыму. Происшествия случаются каждый день. Лейтенант Собкин по моему догадался, что я над ними издеваюсь. Блин… Заигрался я. Сейчас меня будут ставить на место.

— То есть, говоря другими словами, — начал закипать лейтенант Собкин, — мы занимаемся ерундой, вместо того, чтобы искать твои вещи? Так?

Что мне оставалось делать? Особенно, когда на тебя смотрят куча парней с шашками на боку и револьверами в кобурах. Пришлось согласиться с лейтенантом. Зря я это сделал. Теперь, уже все начали кричать, о моей неблагодарности и сомневаться, что я буду когда-нибудь коммунистом, с такой точкой зрения.

Вспышка активности прекратилась очень быстро и, слава богу, не переросла в рукоприкладство. Собкин держал ситуацию под контролем. После его короткой команды: "Тихо все!", всё замолкли. Лейтенант выдержал небольшую паузу. Потом поинтересовался:

— Что ж ты, товарищ Тихий молчишь? Скажи что-нибудь старшим товарищам. Объясни свою точку зрения. А то я уже стал сомневаться в твоей преданности делу революции.

Да-с, шуток здесь не понимают. Ладно. Надо как-то разруливать эту неприятную ситуацию. А то, согласно неправильным выводам, меня ещё и расстреляют без суда и следствия. Нафига я это всё затеял? Захотелось перед красивой девушкой покрасоваться? Долбанные гормоны и дурацкая привычка спорить по любому поводу. Умом понимаешь, что так делать нельзя, а язык живёт отдельной жизнью. Попробую сгладить углы и, при этом, остаться в выигрыше. А там глядишь Екатерина покажет мне город, пока я буду искать жильё? А может к себе пригласит из чувства комсомольской солидарности? Тьфу, блин! Размечтался, Дон Хуан шестнадцатилетний.

— Ладно! — спокойно, не вставая со стула, начал объяснять я, — извините, погорячился! Может дадите возможность исправиться?

— Валяй! — тут же отозвался Собкин, занимая ближайший стул, — товарищи, рассаживаемся на свободные места. Сейчас нам лекцию читать будут, на тему — как не выполнить приказ ЦК ВЛКСМ.

Народ проникся и, под надзором начальства, стал рассаживаться за столы. Вот, что мне нравится в людях этого времени, так это вера в приказ. Сказали тебе молчать, значит будут молчать. Сказали сесть за стол, сядут и будут ждать продолжения.

— Товарищи! — начал я, вспоминая всё о правилах риторики, — сразу хочу сказать, что произошло непонимание ситуации в общем. Сейчас всё объясню. А то меня тут, чуть ли не во враги записали.

Небольшой шум в комнате, резко пресек лейтенант Собкин. Немного приподнявшись над стулом, он погрозил кому-то кулаком. Когда тишина восстановилась, я продолжил:

— Так вот! Я сидел и читал газеты, когда меня попросили рассказать, что я думаю о джазе. Правильно Екатерина!

Девушка прямо с места громко затараторила:

— Да! Так и было. У них там забавный случай произошёл в детском доме. Они все поклялись слушать джаз на зло фашистам. Представляете! А перед этим…

— Достаточно Катерина! — я постарался сказать, как можно более мягко, но получилось так, как получилось, — это отдельная тема. Сейчас же о этом распоряжении.

Пришлось поискать на столе эту выписку. Когда нашёл, то сразу спросил у присутствующих:

— Вы сами читали эту справку или только на словах знаете?

Мнение в коллективе разделились. Кто-то кричал с места, что конечно же внимательно читал, а кто-то, что использовал конспект. Меня это полностью устроило и я продолжил:

— Всё вы здесь люди военные. Знаете, что такое приказ и чем он отличается от просьбы. Правильно?

Всё со мной согласились. А некоторые, даже, захлопали в ладоши. За каким надом, они это сделали — я не знаю. Впрочем, успокоились они так же быстро, как и начали.

— Тогда я задам ещё один вопрос. Где-нибудь, в тексте, вы видите слова: приказ, приказываю, приступить к исполнению или что-то подобное?

Народ, резко подхватился, начал шуршать бумажками. Некоторые, особо исполнительные, бросились к столу с газетами и стали, что-то там искать. Самые неподготовленные куда-то выбежали.

Я уселся на стул поудобнее. Закинул ногу за ногу и стал наблюдать за происходящим. А что? Вполне нормальная рабочая обстановка. Кто был на планёрке в крупной строительной компании, особенно в конце месяца, тот посмотрит на происходящее как на детский праздник. Всё мирно и культурно. Все стараются поучаствовать с полной отдачей и никто не прячется за спинами других. И хотя, с самого начала, собрание было комсомольским, то что здесь присутствуют коммунисты или кандидаты в партию никого не удивляет. Да-с. Чувствую себя Воландом в Московском варьете, когда он рассматривал людей в зрительном зале.

В комнате всё чаще звучали возгласы, о том, что я прав. В справке не было ни одного слова похожего на приказ.

Пришлось привлечь к себе внимание, простым способом — похлопать в ладоши. Когда все более менее успокоились, я задал вопрос:

— Мне продолжать? Или все уже сами догадались?

— Продолжай! Что посоветуешь? Молодец! Так держать! — раздались выкрики со всех сторон.

Екатерина подбежала и пожала мне руку. Потом начала быстро говорить:

— Ты молодец! Как всё хорошо объяснил. У вас в детдоме все комсомольцы такие? Надо организовать встречу с вашими воспитанниками. У вас наверное очень хорошие воспитатели?..

— Спасибо Катя, — мне пришлось прервать этот поток слов и чуть-чуть отодвинуть девушку в сторону, — я продолжу, а то люди ждут.

— Да, да конечно, — быстро проговорила девушка и побежала на своё место.

— Как видим, у этой справки рекомендательный характер, а не исполнительный, — не громко, но с уверенностью в голосе, произнёс я, — отсюда вывод: ЦК ВЛКСМ оставило право решать — что делать, за самими комсомольцами. Мы, например, в нашем детдоме оставили всё по старому. Только, убрали из списка джазовых исполнителей, самых криворуких и не музыкальных. Да и действительно, их джаз совсем не похож на музыку. Набор звуков и ничего более. Вот как-то так!

Тишина, в Ленинской комнате, показала мне, что я на правильном пути. После недолгой паузы я продолжил:

— Поэтому, когда меня спросили, что я думаю о этом распоряжении, мне нечего было сказать. Для себя я всё уже давно решил. А так как у меня сейчас все мысли, о том как попасть в Мурманск, то и ответ был однозначный. Извините.

— Тебе не надо извиняться, — сказал, подойдя ко мне Собкин, — это наши, слишком упёртые и недалёкие комсомольцы, наоборот должны перед тобой извиниться.

Лейтенант, жестом отправил меня в первые ряды, а сам, уперев одну руку в бок, другую положив на шашку, начал раздавать "пряники":

— Ну что? Уделал вас пацан? Это ж надо, не обратить внимание на название документа? А ведь двое из вас подали заявление на вступление в партию! Да и ладно комсомольцы, а вы куда смотрели товарищи коммунисты? Первый раз, что ли видите такой документ?

Блин… Я стал невольным свидетелем полного разноса, неплохих в общем-то людей. Вся толпа сидела опустив головы и внимательно изучала пол в комнате. Только Катерина, с мольбой смотрела на Собкина и тянула руку, прося слово. Но, лейтенант ещё не закончил. Скорее всего, сейчас начнётся заключительная часть воспитательной работы с коллективом. Угадал. Товарищ Собкин, не дождавшись ответов от присутствующих, начал выносить приговор:

— С этого дня, я буду раздавать задания по политграмотности. Каждую пятницу экзамен, на знание документооборота и семинары, на тему полит устройства Советского государства.

Общий вздох уныния и тихий скрежет зубов, с тайным обещанием всё вспомнить в своё время. Но, ни одного возмущённого слова произнесённого вслух. Все всё поняли и приняли как данное к исполнению.

А чтобы не заканчивать собрание, на печальной ноте, Собкин предложил сотрудникам выход, как он это понимает. Правда, сделал это как-то слишком по начальственному. Но, всё равно, получилось очень запоминающе.

— Теперь надо поблагодарить нашего гостя, — с самым серьёзным выражением лица, сказал Собкин затем несколько секунд помолчав, громким голосом скомандовал, — товарищи милиционеры — встать, смирно! Спасибо нашему гостю!

— Ура! Ура! Ура!

Вот ведь! Пришлось благодарить. Хоть и незаслуженно, но вполне в духе времени. Минут пятнадцать я пожимал руки сотрудников милиции. А когда, вроде, всё закончилось, мне начали поступать предложения. Кто-то мог подарить вязанные носки. У кого-то есть свитер, как раз на меня. А один пообещал принести рюкзак, почти новый. Только переночевать никто не звал, оно и понятно, все женатики и отцы семейства. Куда там впятером ютиться в одной комнате. Я пообещал всем, что приду завтра, чтобы посмотреть на вещи. Хотел заикнуться об оплате, но после недолгих размышлений, решил этого не делать. Не то время, не те люди. Взаимопомощь и взаимовыручка, особенно среди молодёжи, одно из самых ярких реалий этого времени. Сегодня помог ты, завтра помогут тебе.

Всё разошлись. Мы с Катериной остались в комнате одни. Я опять уселся за газеты. В конце концов нужно знать, чем дышит Калуга и Советский Союз. Может прочитаю что-то, что мне пригодится в последствии, когда буду выполнять поручение деда. Екатерина расставляла стулья и двигала столы, действуя по какому-то, только ей известному, принципу. Удалось, достаточно точно, сравнить её с олимпийской чемпионкой из нашего времени. Фигуру, конечно, в подробностях не видел, но, по моему один в один, как у Исинбаевой. Вот ведь, что гормон неудовлетворённый делает. Вроде, только недавно еле ноги переставлял, а стоило увидеть красотку, тут же забыл обо всех проблемах. Хотя, что я хочу от шестнадцатилетнего детдомовца. Там, в детдоме, о пестиках и тычинках, знают не понаслышке. Но, стараются этими знаниями не афишировать. Уголовный кодекс, неоднозначно рассматривает отношения между несовершеннолетними.

Екатерина, когда все разошлись, закрывая дверь в Ленинскую комнату, предложила мне место на полу в её комнате. Как оказалось она снимает комнату, недалеко от вокзала. Буквально в пятнадцати минутах ходьбы. А я что? Согласился конечно. Переночевать с красивой девушкой, хоть и на полу — то что надо! Хотя, не в моём состоянии, и с такой внешностью, на что-нибудь рассчитывать. Мной, наверное, можно площадь освещать, если поставить посередине. Фингалы под глазами прекрасно заменят самые лучшие, уличные фонари.

Опять мне не повезло — не удалось прочитать табличку на входе в здание. Ладно — фигня. Это не самое главное.

Мы с Екатериной шли по старой Калуге. Я ничего не узнавал. Вообще. Ну, не помню я эти деревянные домики и улицы на которых они стояли. Их, скорее всего, снесли до моего, прошлого рождения. Можно было, конечно, спросить у моей спутницы — что и как? Но, как-то постеснялся. К тому же, всю дорогу мы разговаривали. Тем было много. Я ей рассказывал о жизни и выживании в эвакуации, а она, о том, как работала во время войны. Нормальный разговор ни о чём серьёзном. Как раз чтобы скрасить время проведённое в пути. Пару раз останавливались. Рвали малину и тут же ели. Куда смотрит местная детвора? Почему ещё не всё кусты оборвали?

Неожиданно, после поворота из какого-то переулка, я увидел ЕГО! Блин… Это был он — Брянский мост! Офигеть не встать! В моё время от него остались только быки опор. Сейчас же я вижу его полностью. Да-с!

Пришлось делать вид, что просто поражен висячим мостом, дабы не вызывать ненужных подозрений. А так, всё нормально — парень из провинции увидел красивую, железную штуку, вот и восхищается. Надеюсь, что прокатит. Так как, мы вышли немного сбоку от моста, то я попросил спутницу пройти под этим чудом. Что, собственно, мы и сделали. Надо сказать, что было как-то не по себе, когда проходили под мостом. Но, слава хорошей погоде и прекрасному настроению, прошли спокойно.

Дальше пошли хоть и незнакомые, но уже узнаваемые места. По крайней мере, я мог, опираясь на свою память, понять где мы находимся. Главным ориентиром стал мост. Теперь уже не так неуютно себя чувствую.

Наша неспешная прогулка продолжалась. Мы пересекли Московскую улицу и углубились в частный сектор. Петляя по узеньким проулкам добрались до Крестовского монастыря. Точнее, до того, что от него осталось. Это уже знакомые мне места — Поле Свободы. До революции это было Крестовское поле, потом его переименовали. Буквально в километре находится дом в котором я жил. Но, мы идём в другом направлении — мимо Пятницкого кладбища в сторону Подзавалья.

Перейдя, ещё одну улицу, мы вышли к клубу Машзавода. Здесь, в небольшом скверике, задержались, чтобы немного отдохнуть. Только присели на лавочку, как к нам подошла компания. Мне-то что? Ходят люди мимо, ну и пускай ходят. У меня здесь знакомых нету. Но… Всё пошло не так.

Глава 4

Глава 4

Мы бежали. Бежали быстро, как могли, точнее, как позволяла моя повреждённая нога. Ныряли в какие-то проулки, перелезали через невысокие изгороди, ломились сквозь заросли кустов, огибали деревья. Эти яблони, груши, вишни, да и смородина с малиной превращали мой костюм в нечто абстрактное. Как держала темп бега Катерина, я не знаю. Но, вроде бы постоянно находилась рядом и даже, поддерживала меня. А значит справлялась, при этом успевала командовать и направлять. Чуть не сдох, честное слово. Всё-таки это тело не было приспособлено к таким гонкам.

Наш забег закончился возле изгороди, обыкновенной пятистенки с садом и огородом. Катя по-хозяйски, совсем не стесняясь влетела внутрь. Меня она, через пару секунд, затащила во двор за рукав пиджака, увидев что я не тороплюсь заходить. Даже не дала отдышаться. А я не хотел идти в грязной одежде, тем более в гости к девушке. Но, кто меня будет спрашивать. Согласился, куда ж деваться и потом больше не сопротивлялся. Ну нафиг, спорить с девушкой. Сколько живу, столько и убеждаюсь в этом. Особенно, если она, чего-то там вбила себе в голову. Теперь жду обещанный ужин и одновременно с этим, пытаюсь привести в порядок свой костюм. Работаю деревянной одёжной щёткой, а чтобы не было скучно, вспоминаю все подробности нашего небольшого приключения.

Как знал, что парни подошли к нам неспроста. Трое из пяти, как оказалось, узнали мою спутницу. Да и остальные, походу, были с ней знакомы, пусть и заочно. Всё бы ничего но, в какой-то момент, они переступили ту грань, что отделяет шутку от оскорбления. Катя с мольбой посмотрела на меня. Что ж, как говорил один известный персонаж: — «Вечер перестал быть томным».

Я, даже в свои лучшие годы, не смог бы справиться с пятью крепкими парнями. Пусть, они были слегка выпивши и, как следствие, реакция была ослаблена, но пять человек это в пять раз больше, чем я один. И надо не забывать, что мои травмы ещё не прошли, поэтому в драку лучше не ввязываться. Тут, ещё и телосложение подкачало. А значит ударить в полную силу, я не смогу. Короче, драться мне нельзя — однозначно. Огребу по полной программе, но и отступить совесть не позволит.

Совершенно некстати Екатерина уронила свою сумочку. Я наклонился чтобы поднять. С точки зрения самообороны этого не стоило делать. Терять противника из поля зрения — грубая ошибка. Но, как оказалось, кто-то наверху мне ворожит и направляет. Потому что под скамейкой лежала простая, дворницкая метла. Мысленно возблагодарив всё, вся и всех, я незаметно пододвинул метлу к себе поближе. Это был шанс! Шанс уйти без потерь и с минимальными повреждениями.

Я не шаолиньский монах и не изучал бой с шестом. Но, на узкой аллее с помощью этого мирного предмета, можно спокойно, некоторое время, держать этих парней на расстоянии. А там как карта ляжет. Или Катя убежит, или менты появятся, или всё вместе случится. За себя я не боялся. Больше, чем в поезде, я не получу. Это не гопники, а просто выпившие работяги. Пришли на танцы в клуб, а тут мы, такие смешные попались. Поэтому будут бить сильно, но не насмерть.

Ребята продолжали насмехаться над нами. Я встал, взял за руку Катю и потянул на себя, помогая подняться со скамьи. Мне нужно, хотя бы несколько секунд, чтобы объяснить ей, как действовать. Сделал шаг вперёд, оставляя девушку за спиной. Парни замолчали, с настороженностью смотря на меня. Ничего…но, мы же знаем, что «удивить значит победить». Поэтому я, вместо обычных приветствий, самым нормальным, русским языком пожелал ребятам, хорошо провести вечер, желательно пешком и не стесняться в способах удовлетворения своих желаний. Так же, я посоветовал им обратить внимание друг на друга, для этого посетить вместе уютное заведение с хорошей ритмичной музыкой, потанцевать вволю парами. А если не получится или чего-то будет недостаточно, то обратиться к ближайшим родственникам чтобы удовлетворит свои, самые интимные желания. Причём, я не просто говорил, а говорил очень громко. С одной стороны — я привлекал внимание, а с другой — выигрывал время. Не скажу, что моя речь заставила парней отступить от задуманного. Но, на какое-то время они впали в ступор или застыли в изумлении — не знаю. Короче, у них, по научному, был шок, что и дало мне немного времени.

Дальше всё стало происходить очень быстро. Я подтолкнул Катерину к выходу из скверика и крикнул ей:

— Беги отсюда! Беги и зови милицию!

Сам быстро наклонился и достал метлу. Ну всё! Слова закончились, пора применять оружие. Ясен пень, что ничего серьёзного, я сделать не смогу, но какое-то время выиграю. Чтобы придать весомость и хоть как-то напугать гопарей, я заорал что-то в стиле русских воинов. Только они больше про Русь и Отечество кричали, а я всё больше про мать иху. Ну и конечно, стал размахивать метлой, стараясь действовать резко и размашисто. У меня же простая цель, не дать пройти хулиганам, поэтому машем метлой и улыбаемся. Пару раз, вспомнив стройбатовский КМБ и упражнения с карабином Симонова, ткнул черенком двум зазевавшимся разгильдяям в район пуза. Так уж получилось, что попал хорошо. В какой-то момент, я даже поверил, что смогу выполнить всё, что задумал. Так как, парни, не ожидая от меня столь резкого перехода от пассивной обороны к активной атаке, начали сдавать назад, то есть отступать. Но, не даром время сейчас такое — послевоенное. А хлопцы выросли и жили во время войны, поэтому быстро сориентировались. Подобрали всё, что смогли найти под ногами и начали закидывать меня мусором. Это были мелкие камни, я бы, даже, сказал щебень и какие-то ветки, палки и почему-то старый ботинок. Мне сразу же прилетело много и никакая метла не помогла. Не сильно, конечно, но очень неприятно. И отвлекло немного, тоже. Я немного замешкался, а они этим воспользовались. Перешли в нападение размахивая кулаками. Мне пришлось, со всего маха, бросить метлу в противников. Сильно не вышло — не городошная бита всё-таки, но зато отвлекло. Пусть на пару секунд — мне и этого хватило. Развернулся и с той скоростью, которую мне позволяла развить повреждённая нога, бросился за Катериной.

Уважаю комсомольцев, а особенно комсомолок. Настоящих, переживших войну и всегда готовых на любое действие, которое ведёт к установлению справедливости. Ну… или к победе коммунизма, кто во что верит. Очень уважаю. Да-с!

Так вот! Короче, я, как спринтер-инвалид хромая выбегаю из скверика, так сказать, на оперативный простор, а тут Катерина заняла оборону. Стоит на четвереньках и своими, тоненькими пальчиками ковыряет мостовую. Добывает оружие пролетариата — булыжники. Я так понимаю, она собирается меня защищать. Я обожаю эту страну! Я обожаю это время! Снимаю шляпу, перед этой девушкой. Но и задерживаться нельзя, топот противников слышно прекрасно. Катерина, как гранату, метнула камень в сторону аллеи. Да и фик с этим, но, она ещё и заорала, как паровозный гудок — полностью нас демаскируя.