Апокалипсис местного значения

Наконец, шлюпка уткнулась в мель. Её выволокли на пляжную гальку, быстро разгрузили. Теперь оставалось найти грот или пещеру — всё что угодно — где не было бы этого чёртова ветра. Захватив то, что можно было унести за раз, маленький отряд начал подниматься вверх по каменистой осыпи и вскоре затерялся среди угрюмых холодных скал.

Уже смеркалось, когда вконец измученные, они наткнулись на узкую расщелину, затерявшуюся среди жухлых зарослей камнеломки. Пролезть в неё можно было только согнувшись, зато, забравшись внутрь, отряд обнаружил просторную базальтовую пещеру. Для четырёх замёрзших и обессилевших людей это было настоящим подарком судьбы.

Пока старшие перетаскивали в укрытие воду, провизию и прочий скарб, Санька разжился целой охапкой хвороста. Костёр разложили у входа так, чтобы дым не попадал внутрь пещеры. Соляркой, которую догадался захватить запасливый Гусин, сдобрили хворост — и пламя заполыхало.

Все уселись возле огня, протягивая к нему окоченевшие руки.

— Мужики, — нарушил общее молчание Стёпа, — помянуть бы Лазаря Фомича.

— Хороший был мужик, царство ему небесное, — поддержал его Гусин.

Майор достал из рюкзака тушёнку, сухари и литровую флягу спирта. Молча выпили, передав флягу по кругу. Санька тоже глотнул, по взрослому занюхав спирт рукавом.

— Завтра надо похоронить капитана, — решил Знамин.

Все молча кивнули. Больше не было сказано ни слова. Усталость и спирт сделали своё дело. Один за другим, прямо у догорающего костра, они провалились в сон.

Глава 2

«Die Neue Zeitung» от 12 мая 1992 г. Анонс.

Сегодня, когда пала Берлинская стена, когда рухнул, похоронив под своими обломками империю

Советов, Железный занавес, становятся достоянием гласности многие чудовищные подробности противостояния двух политических систем. Противостояния, которое войдёт в историю человечества под именем Холодной войны. Люди мира должны знать, какое будущее готовилось им в сверхсекретных советских лабораториях. Проект «Немезида» — так называлась чудовищная акция кремлёвских политиков.

Читайте в одном из следующих номеров газеты сенсационное интервью с живым свидетелем бесчеловечного эксперимента, участником проекта «Немезида», профессором Максом Лебски.

Ключ — остров. 20 сентября 1943 г. Утро.

Утро выдалось на редкость солнечным. Ночью подморозило, всё вокруг серебрилось инеем, светилось покоем и радостью. И только тревожный силуэт мёртвого корабля вдалеке напоминал здесь о войне и вчерашнем бое.

Оставив на берегу Саньку со Стёпой перетаскивать в лагерь брошенную вчера возле шлюпки часть груза, Знамин с механиком отправились на судно. «Буцефал» за ночь ещё больше накренился и теперь черпал воду всем левым бортом. Причалив шлюпку к корме, майор с Гусиным перебрались на покатую палубу.

Тело капитана лежало там же, на брезенте. Лицо и волосы Лазаря Фомича успели обрасти ледяной коростой. Гусин запахнул тело краями брезента и плотно стянул куском чалки. Хоронить капитана решили подальше от берега, чтобы труп не выбросило прибоем на остров.

Когда тело старого моряка накрыли волны, Знамин достал из кобуры наган и трижды выстрелил вверх. Эхо подхватило выстрелы и разнесло по прибрежным скалам.

Сделав прощальный круг, шлюпка снова вернулась к судну. С «Буцефала» забрали пулемёт и кое-что из того, что забыли из-за вчерашней спешки.

На этот раз причалить к пляжу удалось без труда. Шлюпку, чтобы не утащило в море приливом, отволокли подальше от берега. Разгрузились быстро. Взвалив на плечо тяжёлый, как бревно, пулемёт, Знамин направился знакомой уже дорогой в лагерь. Механик шёл следом, неся в обеих руках жестянки с лентами для «Максима», на плече у него болтался двуствольный охотничий бердан. Заросли можжевельника, через которые продирались вчера, не зная дороги, обошли стороной, выбрались на каменистую тропу — и разом замедлили шаг. В лагере были посторонние.

Пять человек стояли рядом со Стёпой и Санькой вокруг сваленных в кучу пожитков. Все они были вооружены.

Знамин расстегнул кобуру и снял наган с предохранителя.

— Должно, местные, — предположил Гусин. — Что будем делать, майор?

— Попробуем поговорить. Не немцы же они.

Знамин поправил на плече пулемёт и уверенно зашагал вперёд. Аборигены встретили подошедших молча, разглядывая их со степенным интересом. Одеты они были в некое подобие балахонов из грубой ткани. На ногах — высокие кожаные чуни. Знамину навстречу шагнул крепкий высокий старец с окладистой седой бородой и длинными, до плеч, волосами. На груди его поверх балахона покоился явно знак отличия — круглый, вырезанный из тёмно-красного камня, амулет.

— Здрав будь, добрый человек, — заговорил старец. Его голос оказался неожиданно звонок и силён. –

Пошто на остров пришёл?

— И ты здрав будь, — Знамин невольно перенял манеру странного говора старца. — Мы пришли с миром, отец.

— Твой человек сказал, — старец кивнул на Стёпу, — что корабль ваш сел на камни.

— Да, так и есть.

— Завтра с рассветом я пришлю коч, — продолжал старец. — Мои братья переправят вас на Большой берег.

— Спасибо, отец, — майор не ожидал так быстро найти общий язык с островитянами. Тем более, получить от них такую помощь.

— Но вели своим людям не подходить к посёлку, — старец строго посмотрел на майора. — Наши боги чужих не любят.

При этих словах «староверы», что стояли рядом, как бы невзначай направили свои ружья на Знамина и его спутников. Только сейчас майор разглядел, чем вооружены гости: лишь у одного из них имелась видавшая виды мосинская трёхлинейка, все же остальные сжимали в руках допотопные кремниевые пищали.

— Добро, — пообещал он, — никто не потревожит ваших богов.

Старец удовлетворённо кивнул:

— До заката наши женщины принесут вам еду и воду.

Сказав это, он повернулся и зашагал прочь. За ним поспешили остальные.

Из записей в журнале дежурного по 7 отделу полиции Юго-западной префектуры г. Мюнхена за 14.05.92.

23.15. по вызову на место происшествия выслан наряд в составе сержанта Шнайдера и курсанта Вайса. В парковой зоне Юго-западного округа обнаружен труп господина Лебски Макса Генриха 1918 года рождения.

Следов насильственной смерти предварительным осмотром не обнаружено. Учитывая возраст покойного, а также найденные при нём наличные деньги и документы, версия о насильственной смерти маловероятна.

Протокол осмотра места происшествия и заключение судебно-медицинской экспертизы прилагаются.

Глава 3

Ключ — остров. 21 сентября 1943 г. Поздний вечер.

Вечером, как и обещал старец, к лагерю подошли три немолодых женщины, похожие на тех чухонок, что до войны торговали на Финляндском вокзале в Питере клюквой и вяленой рыбой. Они молча положили возле костра кусок солонины, замотанный в чистую тряпицу, пару караваев грубого ржаного хлеба, поставили деревянное ведёрко с водой и, не сказав ни слова, удалились. Кроме воды и пищи «чухонки» оставили у костра толстое шерстяное одеяло, что было особенно кстати.

Отужинав солониной и остатками консервов, решили устраиваться на ночлег. У костра первым вызвался подежурить Гусин. Все остальные забрались один за другим в пещеру и, намаянные за день, быстро уснули под тёплым шерстяным одеялом.

Уже во сне майор почувствовал, как кто-то трясёт его за плечо. С трудом открыв слипшиеся спросонья глаза, он разглядел перед собой в сполохах костра небритую физиономию Гусина.

— Сменить тебя? — пробормотал майор, окончательно просыпаясь.

— Не то, командир, — механик был явно чем-то взволнован. — Стреляют в посёлке.

— Ты что, спятил?

Знамин быстро выбрался наружу, наспех застёгивая бушлат. Откуда-то издалека и вправду слышался приглушённый автоматный треск и редкие одиночные выстрелы.

— Буди ребят, — приказал майор.

Через минуту к костру подошли Санька и Стёпа, заспанные и помятые. Услышав отзвуки перестрелки, они в недоумении уставились на майора.

— Значит так, мужики, где-то недалеко, скорее всего, в посёлке, идёт бой. Судя по звуку, бьют, в основном, из «шмайссеров». Думаю, немцы высадили на остров десант, — майор говорил быстро, чеканя каждое слово. — Пока темно, проведём разведку. В посёлок со мной пойдут Гусин и Стёпа. С собой брать только оружие.

— А я? — обиженно спросил Санька.

— А тебе сидеть здесь и ждать нас. Костёр погаси, не дай Бог, увидят. — Знамин отстегнул кобуру и протянул Саньке. — На, держи на всякий случай. Стрелять-то умеешь?

Санька кивнул, засовывая наган за пазуху.

Собравшись в два счёта, маленький отряд тронулся в путь. Впереди с пулемётом наперевес шёл сам Знамин. Следом, вооружённый берданкой и трофейным финским ножом, ковылял Гусин. Он тихо беззлобно матерился, то и дело спотыкаясь в кромешной тьме. Стёпа шёл замыкающим. В руках у него угадывались жестянки с патронами. Знамин отдал ему две лимонки из своих запасов. Другого оружия у них не было.

— Слышь, майор, — негромко окликнул Гусин, — а какого хрена фрицам понадобилось на острове?

Знамин и сам не понимал этого. Может, фашисты выследили «Буцефал» и решили бросить десант на остров? Вряд ли. Даже если лётчик и успел передать координаты по рации, груз «Буцефала» не стоил такого риска со стороны немцев. Нет, тут что-то совсем другое…

— Скоро выясним, — бросил Знамин.

Посёлок аборигенов был уже где-то совсем рядом. Выстрелы раздавались всё ближе, но из-за сплошной темени ничего не было видно. Вдруг впереди что-то полыхнуло — и в чёрное небо взметнулся столб пламени, мгновенно озарив всё вокруг.

— Ложись! — крикнул Знамин, и все трое рухнули на холодную землю.

Посёлок стал виден, как на ладони. Дюжина приземистых бревенчатых изб, разбросанных вокруг площади, колодец в центре неё. Одна изба была объята пламенем, и в следующее мгновение заполыхали ещё несколько. В отсветах пожара замелькали тёмные фигурки людей.

Дав знак следовать за ним, майор пополз в сторону горящего посёлка. Подмёрзшая земля была твёрдой и шершавой, как бетонка аэродрома, и, пока он добрался до крайнего сруба, рукава бушлата успели превратиться в лохмотья. Привалившись к толстым сырым венцам, Знамин перевёл дух.

Из темноты, тяжело дыша и чертыхаясь, появились Гусин со Стёпой, повалились рядом.

Майор осторожно выглянул из-за угла сруба. Между домами, гортанно перекрикиваясь, сновали люди в пятнистых маскхалатах. Судя по экипировке и вооружению, это была стандартная диверсионно-разведывательная группа. Такие часто забрасывались немцами с воздуха, с катеров и, даже, подлодок. Обычной их целью считались объекты «оборонки», штабы, склады и армейские коммуникации. Но что они могли делать здесь, на Богом забытом острове?

Немцы явно что-то, или кого-то, искали. То и дело солдаты подбегали к высокому худому офицеру с короткими донесениями. Так продолжалось до тех пор, пока на другой стороне посёлка не раздалось несколько одиночных ружейных выстрелов. Видно, немцы наткнулись на притаившегося где-ни-будь в подвале или на чердаке оставшегося в живых островитянина. Знамин прислушался. «Шмайссеры» на выстрелы не отвечали.

«Живьём берут», — понял майор. Было досадно, что он со своим маленьким отрядом ничем не может помешать фашистам. Ещё пару раз хлопнула винтовка — и всё стихло.

Вскоре из-за стелющегося дыма появились двое солдат, волокущих под руки какого-то человека. Вглядевшись, Знамин узнал того самого старца, который приходил в лагерь. Его подтащили к офицеру. Знамин быстро переглянулся с Гусиным и Стёпой.

Прошло несколько напряжённых минут. Офицер что-то крикнул солдатам и коротко, без замаха, ударил старца. Седая голова дёрнулась, и старец обмяк, повиснув на руках у фашистов.

— У, сволочи, — прошипел из темноты Стёпа. — Товарищ майор, долбануть бы их, гадов, — Стёпа потряс лимонкой.

— Я тебе долбану. Лежи, не высовывайся.

Немцы тем временем подожгли ещё несколько домов — заметали следы перед уходом. На площади теперь собрался весь их отряд. Майор насчитал десятерых вместе с офицером. По команде они быстро построились и двинулись к югу, в сторону пляжа. Четверо солдат впереди несли плащ-палатку то ли с убитым, то ли тяжелораненым. Следом ещё двое помогали идти солдату с перебинтованной ногой. Пришедший в себя старец шёл сам, хотя видно было, что удаётся ему это с трудом. Лицо его было в крови, седые волосы развевались по ветру. Сзади старца то и дело подталкивали автоматами двое солдат. Последним шёл высокий офицер, настороженно озираясь по сторонам.

Через несколько минут немцы неминуемо должны были пройти мимо того самого сруба, за которым притаились майор, Гусин и Стёпа. Решение пришло мгновенно. Только двое из десяти солдат держали оружие наготове — те, что охраняли старца. Всем остальным, чтобы воспользоваться автоматами, нужно было бы какое-то время.

— Стёпа, — тихо позвал майор, — слушай сюда. Оставь мне патроны и ползи к вон тому забору. Видишь?

— Ну?

— Подпусти их шагов на двадцать и, как только выйдут на пригорок, бей гранатами. Бей только первых, старика смотри не задень. Понял?

— Так точно, — отозвался Стёпа.

— Ну, давай. Пошёл.

Стёпа шмыгнул в темноту и исчез.

— А ты, — Знамин повернулся к Гусину, — возьми на себя офицера и последних автоматчиков. Сможешь?

— Попробую, — проворчал Гусин, заряжая берданку.

Майор осторожно, стараясь не лязгать затвором, подготовил пулемёт к бою и стал ждать.

Немцы быстро приближались к засаде.

Хьюстон. Офис компании «Texas Pharmacology Ltd».

26 марта 2019 г. Полдень.

Крейг Доналдс, глава гигантской фармакологической компании, сидел за своим рабочим столом и рассеянно смотрел на серое от городского смога небо за окнами. Месяц. Всего месяц назад ещё была надежда на чудо. Пусть призрачная, но она давала ему шанс, и он боролся. Но болезнь победила. И ни миллионы, ни лучшие клиники — ничто теперь не поможет. Ирония судьбы: снабжать полмира лекарствами — и быть абсолютно бессильным, когда беда пришла к тебе самому.

На столе заверещал коммутатор. Доналдс нажал кнопку и бесцветным голосом осведомился:

— Я слушаю. Что там у тебя, Шер?

— Мистер Доналдс, с вами хочет поговорить один джентльмен.