Июньский дождь

Елена Журавлева

Июньский дождь

Ульяна заставляла себя снова радоваться жизни. Не жизни как таковой, а жизни, которая зарождалась внутри неё. Радоваться этому маленькому человечку, который стал для неё самой жизнью, крохотным, но бесценным сокровищем, оставшимся от огромного слова «Счастье».

В свои тридцать Ульяна жила одна. Работала в редакции городской газеты в небольшом Подмосковном городке. Она не была яркой красавицей, но и дурнушкой ее назвать было нельзя: стройная, голубоглазая, с длинными русыми волосами. С друзьями и коллегами она вела себя просто, без заносчивости и превосходства. В центре внимания быть не старалась, но, в случае необходимости умела заставить уважать себя. Всегда искренне улыбалась, могла поддержать любой разговор, переживала за тех, кому плохо и радовалась с теми, кому хорошо. Но, за последние пять месяцев Ульяна очень изменилась.

На работе Ульяна ещё с большим рвением окунулась в дела. Заполняла мозг деловой информацией до такого состояния, чтоб на размышления о личном не оставалось места. С мозгом она справилась, а вот с душой? С ней сложнее, с ней она справиться не могла. Душа не переставала тосковать и болеть, заставляла искать ответы на вопросы: «Почему так случилось?», «Где он?», «Как жить без него дальше?».

Научиться жить без него Ульяне все-таки пришлось. Ведь без него она жила много лет, а с ним всего несколько дней. Несколько дней, но зато каких — долгожданных, ярких, счастливых. Чтоб увидеть его снова она отдала бы многое, наверное, все, но в этом не было нужды. Дмитрий не объявлялся уже около пяти месяцев, поэтому ее жертвы и она сама, оставались невостребованными. Осознавать это было больно, не осознавать — глупо. Оставалось только смириться с тем, что она ему не нужна.

Ульяна усилием воли заставляла себя успокоиться и переключить все мысли и всю любовь на маленькое существо, которое носила под сердцем.

Когда тоска становилась невыносимой, чтоб не сойти с ума, Ульяна шутила над собой. Говорила, что у нее все как в природе: сначала холодная зима одиночества, потом яркая оттепель счастья, весеннее зарождение новой жизни и, наконец, летнее цветение в ожидании плодородной осени. Именно осенью должен появиться на свет ее малыш и облегчить душевную боль. А пока, пока к боли душевной все чаше добавлялась боль физическая. Беспокоили: навязчивая тошнота, сильная слабость, головокружения, тревожные сны, частая смена настроения. Беспокоили и заставляли задуматься не только о судьбе, но и о здоровье.

В этот день у Ульяны был запланирован визит к врачу. Она решила быстрее закончить дела на работе, чтобы не опоздать в клинику. К счастью, все важные вопросы были решены в первой половине дня, поэтому за полчаса до обеденного перерыва она уже была свободна. Ноющая боль внизу живота то отступала, то усиливалась, о еде не могло быть и речи. Ульяна накинула на плечи плащ и вышла на улицу. Cела на лавочку возле редакции, достала из сумочки телефон, чтобы вызвать такси.

— Здравствуйте, Вы Ульяна?

Интеллигентный статный мужчина лет сорока сел рядом.

— Да, что вы хотите?

— Я друг Дмитрия Ильина, — тихо сказал он. — Мне нужно с Вами поговорить.

Ульяна оцепенела. Она не могла произнести ни слова. То ли от неожиданности, то ли от незнания как себя вести в данной ситуации. Она смотрела на мужчину удивленными глазами. Смотрела и молчала.

— Вы меня слышите? — спросил незнакомец.

— Простите, я растерялась, — искренне призналась Ульяна. — Вам что-то известно о Диме? — Она постепенно приходила в себя. — Не молчите же, говорите!

— Можно, прежде я задам Вам не очень корректный вопрос?

Ульяна кивнула.

— Задавайте.

— Вы ждете ребенка. Он от Ильина?

Ульяна смутилась.

Мужчина понял, что начал слишком резко.

— Простите. Поверьте, я не мошенник и спрашиваю не из праздного любопытства, — он протянул Ульяне свой паспорт. — Посмотрите.

Ульяна взяла документ. «Михаил Рошевский…». Она вспомнила, Дмитрий часто упоминал имя лучшего друга.

— Да, это ребенок Дмитрия.

Михаил достал из портфеля журнал.

Ульяна сразу узнала — это журнал, в котором печатался Ильин. На обложке его фото и анонс статьи «Большая трагедия, большого журналиста». Ульяна побледнела. Она с марта покупала все выпуски журнала в надежде узнать о Дмитрии хоть что-нибудь, но ни его статей, ни информации о нем опубликовано не было. Звонила в редакцию, но и там информацию не давали. Этот номер журнала Ульяна не видела.

— Он жив? — голос Ульяны задрожал, в глазах заблестели слезы. — Выпуск февральский, сейчас уже июнь, он жив?

Рошевский открыл журнал на нужной странице.

— Да. Остальное прочтите сами.

Ульяна дрожащими руками взяла журнал.

— Страшная трагедия произошла, — она шептала отрывки предложений, — десятого февраля на федеральной автодороге… Шестилетняя дочка Дмитрия скончалась на месте… Дмитрий Ильин в бессознательном состоянии, был доставлен в больницу.

Ульяна выронила из рук журнал. К горлу подкатил ком. В глазах помутнело. Воздуха не хватало.

Михаил обнял Ульяну за плечи.

— Тихо, тихо… Дышите.

Чтобы немного прийти в себя, Ульяна сделала несколько глубоких вдохов.

— Дим больше двух недель провел в реанимации, затем два месяца в обычной палате. Черепно-мозговая, плюс нога — по частям ее собирали. — пояснил Михаил. — Известие о смерти ребенка подкосило его окончательно. Масло в огонь подлила еще и бывшая жена — обвинила в гибели дочери. Ильин не выдержал. Сломался. Начал пить. Ушел с работы. Ни с кем не общается, никого не хочет видеть. — Михаил сделал паузу. — Вы же знаете, он безумно любил свою дочь, поэтому потеряв ее, потерял и смысл жизни.

Ульяна слушала Михаила и представляла в деталях все, о чем он говорил. Его слова, пронзая ее мозг, опускались в самое сердце и разъедали раны, которые и так постоянно ныли. Где-то на уровне подсознания, в нынешнем состоянии Дмитрия Ульяна винила себя. Она не разыскала его тогда, в феврале. Она звонила ему, писала сообщения, но он не отвечал. В итоге гордыня взяла верх над добротой. Ульяна решила, что Ильин ее бросил.

— Он ведь был в реанимации, он не видел, не читал.

— Вы о чем?

— Я должна была его разыскать. Я могла…

Михаил снова обнял Ульяну за плечи.

— Не вините себя. Шанс спасти Дмитрия есть. У него в квартире среди бардака и пустых бутылок осталось лишь одно чистое место — журнальный столик. На нем две фотографии — дочери и ваша. Он каждый день смахивает с них пыль и говорит, что больше всего в жизни любил вас обеих. Одну свел в могилу, другую потерял потому, что теперь недостоин.

Михаил замолчал. Ульяна тоже несколько секунд сидела молча. Она уже решила, что нужно делать, но сдвинуться с места не могла. В глазах снова потемнело, земля стала уходить из-под ног. Ульяна несколько раз глубоко вздохнула, зажмурилась, уперлась ладонью в лавку.

Рошевский насторожился.

— Вам плохо?

Ульяна глубоко вздохнула еще раз. Открыла глаза. Посмотрела на Михаила.

— Уже лучше… Отвезите меня к нему, пожалуйста.

Михаил пристально посмотрел на Ульяну.

— Вы уверены? Может лучше в больницу?

Ульяна вытерла слезы.

— Я хочу увидеть его, я должна. Это ваша машина? — она показала рукой на припаркованный неподалеку автомобиль.

Михаил утвердительно кивнул.

Ульяна встала и направилась к машине, не обратив внимания на упавший с плеч плащ.

Михаил подумал: «Дим прав. Добрая, но строгая. Хрупкая, но сильная». Михаил взял плащ и пошел за Ульяной.

— После дождя прохладно. Вы плащ забыли… Подождите.

Ульяна не была избалована мужским вниманием, да она его и не искала. Не до этого было. На втором курсе филфака Ульяна перевелась на заочное обучение и пошла работать стажером в городскую газету. Ее родители — спасатели МЧС — погибли при выполнении служебного долга. Горевать и оплакивать их долго девушке не пришлось. Представители опеки пригрозили забрать в детский дом девятилетнего брата. С тех пор прошло десять лет. Брат пошел по стопам родителей и учится в академии МЧС. Ульяна из девушки — стажера превратилась в руководителя отдела. Она научилась выживать, бороться за место под солнцем, отстаивать свои взгляды и идти к намеченной цели, но в душе осталась той же чистой добродушной девушкой, воспитанной на идеалах классической литературы. Стать бездушной беспринципной стервой, по совету матерых дам-журналисток, Ульяна так и не смогла. В ней был огромный потенциал нерастраченных женских чувств, которые благополучно дремали до тех пора, пока она не встретила Ильина. Встретила и полюбила. Он всколыхнул в ней все — и душу, и сердце, и разум. Рядом с ним она с трудом себя контролировала.

Ульяна познакомилась с Дмитрием Ильиным, известным столичным журналистом, год назад, на обучающем семинаре в Москве. Увидела его, крепкого, мужественного, харизматичного, и поняла, что больше ни на одного мужчину в мире смотреть не хочет, но сделать первой шаг навстречу не смогла. Вокруг Дмитрия всегда крутились эффектные красотки, а Ульяна не из тех, кто добивается мужчин и предлагает себя. Ульяна скрывала чувства, не рассчитывая на взаимность, ведь главного о нем она тогда не знала! Дмитрия не привлекали охотницы за мужчинами и стать трофеем одной из них, было ниже его достоинства. Всех стервозных красавиц, норовивших запрыгнуть к нему в постель, принципиальный Ильин отвергал.

К тридцати пяти годам, Дмитрий с лихвой познал все прелести несчастливой семейной жизни. Один воспитывал шестилетнюю дочь. Степенный продуманный Ильин, несмотря на свою внешнюю привлекательность, не устраивал жену. Он не участвовал в музыкальных тусовках с наркотиками и спиртным и не разрешал ей, много времени уделял работе, был заботливым мужем и любящим отцом, но этого не хватило для женщины, мечтающей о жизни с «ветерком». Жена бросила его и уехала с солистом популярной рок-группы заграницу. Ильин часто задавал себе вопрос — как он мог жениться на девушке с такими дурными манерами, куда смотрел, о чем думал? Любил ли или просто был очарован ее непосредственностью? Как бы там ни было, но что-либо изменить уже было нельзя.

Большую часть пути Ульяна и Михаил ехали молча. Михаил дал Ульяне возможность прийти в себя. Затем рассказал, как нашел ее. Как приезжал первый раз два месяца назад, но увидев ее издалека в объятиях мужчины, подойти не решился. Что сегодня приехал от безысходности, а когда заметил, что она ждет ребенка, прежде решил разузнать о его отце.

— Понимаете, если ему не поможете вы, ему не поможет никто. Он возьмет себя в руки, ради вас и ради малыша.

— Я понимаю это. Я очень благодарна вам. Иметь такого друга как вы — это настоящее счастье.

— Иметь такого друга как Димка — вот это счастье.

— А обнимал меня тогда родной брат, он приехал в отпуск и мы встретились после долгой разлуки.

— Не стоит отчитываться.

— Это важно. Я хочу, чтоб вы знали.

Автомобиль Рошевского остановился у дорогой многоэтажки. Ульяна и Михаил молча вошли в подъезд, поднялись по ступенькам, подошли к входной двери. Этот недолгий путь показался Ульяне бесконечным. Она представляла, как обнимет Дмитрия, как он обрадуется ей. Вспоминала, как февральским морозным днем он неожиданно приехал из Москвы в их маленький городок, якобы проездом, чтобы вернуть Ульяне блокнот, который она забыла у него в машине. Он пару раз подвозил ее после семинара в отель. Это потом она узнала от него, что он тоже влюбился в нее практически с первого взгляда, но не показывал вида. Считал Ульяну гордой и неприступной только потому, что она, как все остальные, не бегала за ним. Он ждал от нее хоть малейшего проявления интереса к собственной персоне, но напрасно. Ульяна общалась с ним только как с хорошим другом. Позже, они смеялись над этим. Вспоминали, что вели себя как два тупых гордеца и по глупости, едва не лишились счастья быть рядом друг с другом.

Михаил нажал кнопку звонка. За дверью что-то загрохотало. Михаил позвонил еще раз.

— Меня ни для кого нет, — прогремело из квартиры.

Услышав до боли знакомый голос Ильина, Ульяна невольно схватила Рошевского за руку. От волнения подкашивались ноги. Сердце бешено колотилось.

— Это нормально, последнее время он всегда так отвечает, — сказал Михаил и вновь позвонил в дверь. — Дим, это я, выпить хочу, открывай.

За дверью послышались шаги.

— Станьте пока за угол. Я позову, — прошептал Ульяне Михаил.

Ульяна отошла.

— Ты один? — спросил тот же голос за дверью.

— Открывай, — настойчиво потребовал Михаил.

Ильин открыл дверь. Небритый, с нечесаными волосами, немного закрывавшими шрам у виска, в старых потертых джинсах, мятой футболке он выглядел удручающе.

— Фу! Дружище, ну и запашок у тебя.

— Не правда, сегодня почти не пил, — слепливая слова, пробурчал Ильин и похромал в комнату.

Михаил вошел, открыл окна, скинул с дивана бутылки.

— Присядь-ка, брат.

Рошевский подошел к журнальному столику, взял фотографию Ульяны.

— Ты долго собираешься жить затворником? Ты бы ей позвонил.

— Опять началось, — промямлил Ильин. — Ты уговаривать меня приехал? А сказал, что выпить хочешь. Соврал!

Михаил усмехнулся, проницательно посмотрел на Дмитрия.

— Дим, позвони ей.

Глаза Ильина наполнились желчью. Голос стал грубым и резким. Задрожал.

— Зачем? — зло спросил он.

— Скажи, что любишь ее, что жив, здоров…

— Что стал пьяной никчемной свиньей без работы, без денег.

Ильин развел руками.

— Раздавила меня жизнь, Миша, кому я нужен такой?

— Так возьми себя в руки! — эмоционально выкрикнул Михаил. — Хватит ныть! Хватит жалеть себя!

— Уходи, — сквозь зубы ответил Ильин. — Я думал, ты мне друг, а ты… Я понял. Таким я и тебе не нужен.

Слушать со стороны этот диалог Ульяна больше не могла. Она вошла в квартиру и уверенно направилась в комнату.