Помоги проекту - поделись книгой:
–Нет, как я и предполагала, смерть насупила из-за обширного инфаркта. Косвенно подтверждается, что он умер от страха. Причём довольно-таки быстро в течении пяти-семи мнут. Кстати, у него были проблемы с сердцем, не сказать, что очень серьёзные, но всё равно ничего хорошего. Никаких следов насилия на теле не найдено. Анализ крови показал, наличие алкоголя, но в умеренной дозе, больше ничего.
–Ответила Ирина задумчивым голосом.
–Я согласен, всё-таки это весьма интересно, кого же видели свидетели в первом часу ночи? Но раз нет криминала, а это значит нет и дела, и мы не может расследовать, а раз мы не можем расследовать, то вряд ли когда-нибудь узнаем ответ на этот вопрос.
–Заключил Анатолий, а Громов ничего не говорил, только что-то записал в свой блокнот. Соколов уже хотел спросить у него, что он думает по этому подводу, но не успел, потому что в этот момент в дверь постучали. Анатолий сначала подумал, что это опять Дубров пришел, но это оказался Евгений Петрович, с результатами экспертизы.
–Я мало, что могу добивать, к тому, о чём уже говорил.
–Начал Евгений.
–Следов волочения нет, одежда ни где не порвана, следов борьбы тоже не обнаружено.
–Закончил Евгений Петрович.
–Видимо дело было так, потерпевший вышел на сцену и увидел что-то такое, что очень сильно его напугало. Сердце и не выдержало, видимо он упал, где стоял.
–Выдала предположение Ирина Игоревна. И добавила:
–Ладно, работы у меня ещё много, пойду я, привет Ленке передавайте, когда она придёт.
–С этими словами она вышла из кабинета. Вместе с ней ушел и Евгений Петрович, на ходу поправляя очки. Так как больше ничего уже к сказанному добавить он не мог. И у него тоже было много дел. Опера снова остались одни.
–Слушай, Михаил, а ты что по этому поводу думаешь?
–Спросил наконец Анатолий, возвращаясь к себе за стол.
–Всё это весьма странно, кто-то мог и специально загримироваться под потерпевшего, они же все актёры, у них и грим есть, но вот для чего? Хотя я чувствую, что не всё так просто.
–Отрешённо ответил Громов.
–Михаил, с тобой всё в порядке, ты какой-то странный, притихший?
–Забеспокоился Соколов.
–Всё нормально, просто, мне кажется, что предчувствием, которое я испытываю, можно управлять.
–Ответил ему Михаил, всё ещё прибывая в задумчивости.
– Это, как так!?
–Очень удивился Анатолий.
–Когда мы разговаривали с Дубовым, я заметил, что это странное чувство полностью исчезло, а когда пришла Ирина, всё снова вернулось, вот я и подумал, может этим можно как-то управлять?
–Объяснил Громов, наконец-то отовравшись от своих мыслей.
–Да, друг, в тебе загадок больше, чем во всех делах, которые мне приходилось видеть.
–Протянул Соколов. И тут-же добавил:
–Что-то мы с тобой сегодня расслабились, если нет нового дела, то старые дела ещё никто не отменял.
–С этими словами Анатолий подошёл к сейфу и достал кипу дел, одну часть положил на стол Громову, другую взял сам. Опера принялись их штудировать. Прошёл час, затем другой.
–Всё, я больше не могу, уже в глазах от всех записей рябит.
–Сказал Анатолий, отложив в сторону очередное дело. И тут-же добавил:
–Может чайку попьём, отдохнём немного?
–Давай.
–Согласился Михаил, он тоже уже устал. Соколов поставил чайник, разлил горячий чай по кружкам и только они с Михаилом успели отхлебнуть, как дверь в кабинет открылась. Зашла устававшая и вымотанная Елена Николаевна. Анатолий тут-же налил ей горячего чая. Елена, отхлебнув глоток, устало опустилась на стул.
–Лен, вижу совещание было тяжёлым, вон как ты устала.
–Посочувствовал Анатолий, к нему присоединился и Михаил.
–Спасибо вам, нет совещание прошло хорошо, просто я очень устала сегодня. А как у вас сегодня день прошёл и что у нас нового по случаю в театре?
–Устало просила Лена. Анатолий ввёл её в курс дела.
–Да, всё это весьма странно и очень интересно, в каком-то смысле даже жаль, что нет криминала, ведь тогда мы наверняка так и никогда не узнаем, что потерпевший делал на сцене и кого свидетели видели в первом часу ночи.
–Заговорила Елена Николаевна, когда Соколов закончил говорить. И тут-же добавила:
–Ладно, я к себе в кабинет пойду, надо ещё отчёт для Дуброва писать.
–С этими словами Соколова прошла в кабинет, прихватив с собой кружку чая. Михаил и Анатолий, допив чай, вернулись к работе. Так прошёл ещё один час, вдруг в кабинете следователя раздался телефонный звонок, опера сразу навострили уши. Громова с новой силой охватило это странное и загадочное чувство, только она этот раз он не стал ему сопротивляется, хотя, честно сказать, это чувство его немного пугало. Он вдруг понял, что откуда-то знает, что сейчас выйдет Лена и скажет: «Звонили из терта.» Михаил рассказал об этот Анатолию не успел последний удивиться, как дверь в кабинете следователя открылась и оттуда вышла взволнованная Елена Николаевна.
–Звонили из терта, на полу в гримёрке обнаружено тело с пробитой головой, так что на вызов, подробности расскажу по пути, над ещё будет зайти за Ириной и Евгением.
–Сказала она быстро и кратко. Опера просто остолбенели, и стали переглядываться, а у Громова всё похолодело внутри.
–Что свами?
–Обеспокоенно спросила Елена.
–Я тебе потом расскажу.
–Ответил Анатолий, вставая со стула, его примеру последовал и Михаил. По пути он накинул на плечи лёгкую куртку, которая висела у него на спинке стула. Соколова удивлённо посмотрела на них, но ничего не сказала, наверно потому, что была сильно уставшей, а просто направилась к двери, опера пошли следом. На улице шёл дождь, но при этом было ужасно душно. Служебной машины не было. Анатолий предложил ехать на их с Ленной машине. Соколов сел за руль и завёл двигатель, рядом села Елена Николаевна, а на заднее сидение Михаил. Опять пришлось подождать Ирину и Евгения, но на тот раз не долго. И как только они если в машину, Анатолий включил первую передачу и выехал с полицейского двора.
Глава 4
Пока Анатолий Васильевич, ловко маневрировал среди потока машин, Елена Николаевна начала рассказывать о звонке из театра.
–Дежурному поступил вызов во время подготовки к вечернему спектаклю. Актёр Василий Гвоздиков был обнаружен в своей гримёрке с пробитой головой.
– Вот такие дела.
–Закончила говорить Елена.
–Что за чертовщина творится в этом театре.
–Проворчал Анатолий, останавливаясь на красный сигнал светофора. Но говорить продолжил, рассказав о том, что случилось сегодня с Михаилом в кабинете.
–Да, Анатолий, думаю ты прав, загадок в нашем Михаиле больше, чем в ком бы – то ни было.
–Сказала Ирина Игоревна, как только Соколов закончил рассказывать. Остальные с ней согласились. Загорелся зеленый сигнал, и они продолжили движение. Так, обсуждая таинственные способности Михаила и новое происшествие в театре, они доехали до места назначения. Не успели они выйти из машины, как к ним «подлетел» директор театра. Его лицо было перепачкано так и ненанесённым до конца гримом.
–Как хорошо, что вы быстро приехали, это просто ужас какой-то.
–Начал было причитать директор, но быстро взял себя в руки и повёл полицейских уже известным им путём, только на этот раз не на сцену, а к гримёркам. Пока шли, Александр Сергеевич сбивчивым от волнения голосом рассказывал, что произошло:
–Я, как и остальные актёры, как обычно, готовился к спектаклю. Вдруг, я услышал чей-то крик, сначала я подумал, что ме показалось, но тут крик снова повторился. Я выскочил из своей гримёрки, смотрю, другие актёры тоже стали выходить из гримёрок. Крик, судя по всему, доносился из гримёрки Василия, мы направились туда. Там я увидел такое.
–Директор замолчал, видно было, что его переполняют эмоции, оно и понято, ведь творческие люди очень эмоциональные. И снова начал говорить:
–Дверь гримёрки была закрыта, я её приоткрыл, заглянул внутрь и ничего не увидел. Пройдя дальше, я увидел в стороне от двери на полу Василия Григорьевича Гвоздикова явно мёртвого. Возле головы лужа крови, рядом валяется тяжёлый старинный бронзовый канделябр. Это было просто ужасно. Я сразу выскочил обратно, закрыл дверь, позвонил вам и сказал, чтобы никто внутрь не заходил. Можно ведь случайно все следы затопать и ещё ненароком улики уничтожить.
–Александр Сергеич снова замолчал.
–Вы всё правильно сделали.
–Заметила Ирина Игоревна.
–В ответ директор просто кивнул головой. Он был весьма подавлен, но оно и понято.
В этот момент они подошли к гримёрке Гвоздикова. Возле неё топился народ. Опера вместе с директором зашли внутрь. На полу лежал молодой мужчина, под головой растеклась кровь. Рядом лежал бронзовый канделябр. Само помещение было не большим, но уютным: стул, возле него большой, широкий стол, на котором расположились всевозможные баночки, тюбики и несколько париков. Над столом – зеркало, обрамлённое лампочками, которые ярко горели. Над зеркалом была большая книжная полка, забитая под завязку книгами. Так же в гримёрке была небольшая раковина, видимо для смывания грима. Ирина Игоревна и Евгений Петрович попросили всех выйти из помещения, после чего принялись за работу. Опера во главе с Еленой Николаевной тоже занялись работой, стали допрашивать очевидцев. Громов снова решил поговорить с этой загадочной Верой Брусника, но, к его удивлению, её не было среди актёров. Наверно она просто не задействована в сегодняшнем спектакле, – Подумал про себя Михаил. И они вместе с Анатолием принялись опрашивать стоящих возле гримёрки людей. А Елена Николаевна решила ещё раз расспросить директора. Она отвела его в сторону, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. В ходе опроса опера выяснили одну очень интересную деталь, многие свидетели утверждали, что крик из гримёрки Гвоздикова принадлежал женщине. Соколова узнала от директора несколько любопытных деталей. Оказывается, за кулисами и рядом с гримёрками есть несколько видеокамер, так на всякий случай. Но со слов директора театра, актёры ничего об этом не знают. Так как они люди творческие и весьма эмоциональные, Александр Сергеевич решил, что лучше им об этом не знать. Так же выяснилось ещё кое-что весьма любопытное. Оказывается, Гвоздиков был женат на молодой актрисе из этого же театра, Лидии Семеновне Речкиной. Сейчас она была у себя в гримёрке, которая располагалась в этом же «кармане», только в конце коридора. Девушке стало настолько плохо, что её буквально унесли к ней же в гримёрку.
–Михаил, подойдите сюда.
–Попросила Елена Николаевна. Громов, извинившись перед пожилой актрисой, с которой он разговаривал, подошёл к Лене. Она рассказала ему про жену Гвоздикова и добавила:
–С ней нужно проговорить, вы, Михаил, сейчас этим и займётесь.
– Тут в разговор вмешался директор:
–Я всё понимаю, следствие и всё такое, но нельзя ли разговор с Лидией перенести на следующий раз? Понимаете, когда я вышел из Гримёрки Гвоздикова и только успел сказать, что он мёртв, Лидия сначала истерически разрыдалась, потом упала в обморок. Её положили на диванчик в своей гримёрке, дали понюхать нашатырь, а потом, когда она пришла в себя, накапали валерианы. Хотели вызвать скорую, но Лидия отказалась, сказала, что ей уже лучше, просто нужно отлежаться. Я просто боюсь, что после этой беседы ей станет совсем плохо.
–Мы вас понимает, но и вы и нас поймите, произошло убийство. Мы доложены во всём разобраться, завтра – это завтра, не известно, что ещё будет, так что лучше сегодня, и по «горячим следам». Тем более, Михаил очень внимателен, тактичен и вежлив. Если он поймёт, что она не в состоянии отвечать на вопросы, то поверьте, насильно заставлять её говорить он не будет, поэтому я его и попросила. Так что вам ненужно переживать и волноваться.
–Успокоила директора Елена Николаевна. Он не стал больше ничего возражать и Громов пошёл в самый конец коридора. Если честно говорить, Соколова просила именно Михаила, а не Анатолия, совсем не по этой причине. Конечно, все эти качества были в Михаиле, но Елена Николаевна ещё вспомнила про его странные способности и подумала: «Вдруг это как-то поможет при разговоре». Тем более, она стала замечать, что Громов действует на людей как – то успокаивающе и когда он говорит, его хочется слушать и слушать. Но не могла же она говорить про способности Михаила напрямую при директоре. Когда молодой человек шёл по коридору, к странному чувству, которое усиливалось, каждый раз, как только он оказывался в театре, добавилось ещё одно. Парню стало казаться, что на за ним наблюдают. Когда он подошёл к нужной двери, то явно почувствовал, что за ним кто – то стоит. Он резко обернулся, но никого не увидел. У Михаила даже мурашки по спине побежали. Постояв так с секунду, он постучал в дверь и зашёл внутрь. Гримёрка оказалась почти такой же, как предыдущая. Она отличалась только тем, что слева от двери у дальней стены стоял небольшой диванчик, на котором лежала молодая девушка. Увидев Громова, она попыталась сесть, но тут же опустилась обратно.
–Голова закружилась.
–Тихо сказала она.
–Меня зовут Михаил, я из полиции, понимаю в каком вы состоянии, но вынужден задать пару вопросов, вы можете говорить?
Громов подошёл к диванчику и показал удостоверение. Он только сейчас обратил внимание на стоящие возле дивана красивые женские туфли, они привлекли молодого человека, потому что были полностью «золотые».
–Думаю да, только не долго.
–Ответила Лидия и всхлипнула.
–Обещаю, буду краток.
–Улыбнулся Михаил и достал блокнот. Голос Громова был спокойный и мягкий, что тут же начало действовать на девушку успокаивающе. Он начал со стандартных вопросов, имя фамилия и т.д. Потом перешёл на вопросы, непосредственно относящиеся к делу. Но ничего нового узнать не удалось, кроме того, что Лидия с мужем жили душа в душу. Хотя была одна деталь в одной фразе, сказанной девушкой: «Это был просто кошмар, мой муж лежит в луже крови», которая заинтересовала Михаила. Но вот что было конкретно не так, молодой человек пока не понимал. Извившись перед Лидией Семёновной за беспокойство, Громов ушёл. Выйдя из кабинета и всё ещё находясь в раздумьях, он чуть не налетел на Веру Вениаминовну Брусника. Парень даже вздрогнул от неожиданности.
Глава 5
Она, как и в прошлый раз, была с платком в руках и всхлипывала. Громов обратил внимание, что она выглядит как женщина из девятнадцатого века, соответствующая причёска и старинное платье в пол.
«Наверное репетирует какой-нибудь спектакль.»
–Подумал про себя Михаил, а вслух сказал, доставая блокнот:
–Здравствуйте, не могли бы вы ответить на несколько вопросов?
–Задавайте.
–Всхлипнула женщина и тяжело вздохнула. Громов задал такие же вопросы, как и остальным. Как вы можете характеризовать убитого, были ли у него враги и т.д. И получил-такие же ответы. Человек был не плохой, врагов вроде не было.
–Скажите, а что вы вообще думаете по поводу того, что, происходит в театре?
–Задал ещё один вопрос Михаил. Он чувствовал, что ответ может быть весьма интересным.
– Это просто ужас какой-то, сначала несчастный случай с Григорием, теперь вот это, ещё этот злосчастный канделябр, представляете, он был талисманом удачи для Василия Григорьевича. Он его хранил на полке возле книг, когда готовился к спектаклю или репетиции, снимал и ставил его на стол перед собой, на удачу.
–Тяжело вздохнула женщина и замолчала. Молодой человек ещё немного побеседовал с женщиной, но ничего нового он не узнал. Сделав кое-какие записи в блокнот и поблагодарив Веру Вениаминовну, Громов пошёл дальше. Идя по коридору, он думал обо всём, что узнал. Что-то в словах Веры заставляло задуматься молодого человека, но вот что? И что-то не так было с самой Верой Брусника, но вот что конкретно, парень никак не мог понять. Так в раздумьях он вернулся к гримёрке Гвоздикова. Народа уже не было, их попросили разойтись. У гримёрки остались стоять только сам директор, Елена Николаевна и Анатолий.
–Что-нибудь узнали?
–Спросила Елена Николаевна, когда Михаил подошёл к ним. Он успел рассказать только про посещение жены Гвоздикова, потому что в этот момент дверь гримёрки открылась и оттуда вышли Ирина Игоревна и Евгений Петрович.
Ну что, труповозку я уже вызвала.
–Начала говорить Ирина. Стоящий рядом Александр Сергеевич вздрогнул от этих слова, а судмедэксперт продолжила говорить:
–Предварительно могу сказать, что удар был нанесён тяжёлым металлическим предметном, предположительно канделябром которой был обнаружен. Удар пришёлся точно в височную область, что вызвало, скорее всего, мгновенную смерть, остальное, как всегда, после вскрытия.
–Закончила свою речь Ирина.
–Ирина Игоревна, но если смерь насупила мгновенно, кто тогда кричал?
–Задала резонный вопрос Елена Николаевна. Ирина в ответ только плечами пожала.
Поделиться книгой: