Свадьба и лишний покойник в могиле

– Вам плохо? – участливо спросил Матвей Аполлинарьевич, – аспирин есть, очень хороший. Я принесу.

– У вас здесь хотя бы иногда полы моют? – скромно пожелал узнать полицейский.

– Так бывает, что и моют. Вот, давеча Ивановна полы мыла. Точно. Вот ведро и тряпка.

Стабров глянул и точно. Тряпка, ведро и вода имелись, но, видно, вода была еще грязней пола.

– Так видно, то, злодеи испачкали пол. Натоптали своими сапожищами. Я вот, знаю отличного закройщика, и он живо вам новый мундир построит.

И Матвей Аполлинарьевич замахнулся на одного из связанных, но тот так посмотрел, что приказчик живо отвернулся.

– Позвоните сначала, в сыскную, сделайте милость, – попросил Сергей Петрович.

– Непременно.

Приказчик Егоров быстро ушёл, почти убежал. Из- за неказистой двери раздался его голос:

– Да, Петровка. Ограбление, преступники задержаны господином Стабровым. Точно, точнее не бывает, – и он высунул голову из-за двери, как птенец из гнезда, – Сергей Петрович, вас просят… Дежурный.

Полицейский чиновник встал, гремя каблуками вошёл в кабинет и взял трубку.

– Да. Стабров у аппарата. Да, задержаны, один на улице блокирован Гвоздёвым. Троих городовых и полицейский экипаж. Конечно, дождусь.

Погрустневший Сергей Петрович достал «Манилу», и задумчиво раскурил. Не вынимая сигару изо рта, попыхивая дымом на манер броненосца, посмотрел на злодеев, зло сверкавших на него своими подбитыми глазами. Он помнил ещё об одном, сидевшем в фаэтоне. Но его спугнуть было нельзя. Да и на Еремея надежда имелась. Пока же он торопливо писал рапорт о происшедшем. Порядок есть порядок.

Стабров вынул из кармана брегет, в задумчивости открыл крышку. Прошло ещё двадцать минут.

Но вот, раздались крики на улице, и внутрь подсобного помещения вошёл, а скорее влетел от страшной оплеухи третий налётчик. За ним вошли трое основательных мужчин в белых по- летнему времени кителях, с жетонами городовых. Стражам закона добавляли важности и сабли на поясе, именуемыми ироничными обывателями «селёдками».

– Ваше благородие! – прогудел главный из них, – опять вы при деле!

– Так планида моя такая, Арефьев. Вот мой рапорт, ну и заберите господ налётчиков с их оружием.

В магазин вбежал и задыхавшийся Девяткин, с ужасно деловитым лицом. Как всегда полицейский надзиратель был собран и напорист. Андрей Сергеевич тут же осмотрелся, проверил все комнаты, и словно забывшись, кивнул наконец, начальнику.

– С тобой здороваться не буду, виделись, – добавил полицейский чиновник, – а то так и не доберусь до вокзала.

– Оно конечно, – и Девяткин поспешно отвел глаза от испорченного мундира, – есть хорошая прачечная, Сергей Петрович…Отстирают, будет мундир, как новый.

– Ладно, поеду я…, – с трудом ответил впавший в отчаянье офицер.

Посмотрел опять на китель, опять сделалось нехорошо. Но хоть орден и кортик не потерял, а то стыдобищы было бы…

На улице стоял улыбавшийся Еремей, обмахивавшийся в жару своей кепкой. И этот тоже просто вперился в его мундир, словно вокруг не было ничего поинтереснее. Чувствовавший себя необыкновенно несчастным Стабров лишь опять поправил кортик и сел в автомобиль.

– Ничего больше не говори, домой поехали.

***

Дома его ждал совершенно грустный взгляд Юйлань, но, правда, она нашла даже силы ему улыбнуться. Дальше на Большом Каретном всё завертелось в ритме карусели. Глафира, по небольшому уму, убрала старый мундир в чемодан Анны, и пришлось перебирать вещи. Затем гувернантка стала греть угольный утюг, ведь мундир в чемодане помялся. Затем и Юйлань решила сменить своё платье, на старое, стального цвета, в котором она приехала в Москву. Объяснила, что не годится ей выглядеть лучше своего кавалера.

– Сейчас, сейчас, – всё успокаивала Сергея Петровича Глафира Андреевна, наглаживая форму морского офицера.

И тут чуть не сожгла, хорошо что быстрая китаянка спасла китель. Гувернантка чуть не расплакалась, но Юйлань её с трудом успокоила.

Наконец, Стабров всё же переоделся в другой белый мундир. Но, это, конечно было не то… Китаянка тоже была готова, а затем Щеголев побежал за чемоданами. Вот так и всё выходило- одна минута, другая…Чуть не забыли велосипеды.

Но, всё спас телефонный звонок. Так, что даже малоначитанный Акимов поверил во всесилие технического прогресса.

И вот, быстрый, словно молния, опять примчался и всё спас везде успевающий Еремей. Он с Акимовым и Щёголевым загрузили чемоданы, и машина рванула к Курскому вокзалу. Аннушка придерживала рукой шляпку от ветра, а Стабров не стал искушать судьбу ещё раз, и снял фуражку, что бы не лишиться и головного убора. Мимо пролетело ещё одно авто, водитель изволил им посигналить, привлекая внимание. Но здесь, видно, водителем был сам владелец – спортсмен. С извозчиками Гвоздёв был осторожен, не гудел. не пугал ни кучеров, ни лошадей.

На тротуаре, рядом с вокзалом, к ним живо подлетел носильщик с железной тележкой. Чемоданы были погружены, времени до отправлени было целых полчаса. Но надо было получить квитанцию из багажного вагона.

– Я схожу, куплю провизии в ресторане, – сообщила Юйлань, и исчезла в здании вокзала.

Стабров же стоял рядом с железнодорожником, и получил квитанции на весь багаж. Тут он облегчённо вздохнул.

– Кажется, всё счастливо закончилось! – сказал он совсем тихо.

Мимо пробежал разносчик с газетами. Весёлый такой мальчишка, и орал:

– Новый подвиг полицейского чиновника Стаброва! Арестована банда бакинских налётчиков! Подозрение упало на членов РСДРП! Статья журналиста Гомельского! Схвачен сам Тер- Петросян- Камо!

– Держи, – и Сергей Петрович отдал деньги, получив свежий, ещё пахнущий красками, типографский листок. Вернулась и Юйлань с бумажным пакетом, пахнущим куда лучше, свежей провизией.

Морской офицер нахмурившись, смотрел на фотографии налетчиков, взятые, как видно, из полицейской картотеки. И вот откуда такое непростое оружие у бандитов! Да ладно, суд раньше чем через месяц не начнётся, успеет ещё возвратиться, что бы дать показания присяжным.

– Смотри, что принесла, – похвалилась она, – курица, свежий хлеб, ситро, пирожки.

– Отлично, будет не скучно ехать!

Проводник проверил картонки билетов, и путешественники заняли купе первого класса. Только они присели, смотрели в окно на перрон, как опять вошёл проводник.

– Чаю не желаете?

– С удовольствием, – согласился Стабров.

Через несколько минут служащий принес знаменитый чай в фигурных подстаканниках и сахар, аккуратно поставил на столик и удалился.

Вот раздался долгожданный гудок, вагон дернулся вперёд и назад, так что звякнули стаканы в подстаканниках, полные ароматного чая. Сергей и Анна переглянулись, девушка мило улыбнулась спутнику.

– Видишь, всё же успели, Аннушка!

– Технический прогресс – очень помогает. Так хорошо, что нас подвёз на автомобиле Еремей Гвоздёв. И день был совершенно спокойный. Ничего ведь не случилось?

– Это точно! Ничего и не было!

Путь- дорога

Под стук колёс они пообедали, не пошли в вагон – ресторан. Юйлань стала тоже читать книжку, которой обзавелась в привокзальном магазинчике. Вернее, не одной. Это были «Русские сказки» с иллюстрациями Билибина, и тонкая книжка издательства Сойкина, как успел посмотреть Стабров, что – то о модных теперь вампирах.

Сергей Петрович вышел в тамбур, и здесь закурил. Любимая «Манила» всё же успокаивала, эта процедура давала возможность и подумать, понаблюдать, что полицейский начальник очень любил. Правда, в отличие от давней поездки в транссибирском экспрессе, здесь кажется, публика подобралась спокойная. Но и сюда подошли двое, судя по одежде, купцы, и первой гильдии, иначе бы не ехали в вагоне первого класса.

Яков Прохорович Чудаков

Вадим Григорьевич Мачулин

– Яков Прохорович Чудаков, купец первой гильдии, – представился первый господин.

Обычная серая тройка, небольшая модная теперь бородка, а-ля Чехов. Короткая стрижка. Отличные ботинки. К сожалению, Стабров привык таким образом оценивать людей.

– Вадим Григорьевич Мачулин, купец первой гильдии, – назвался второй.

Этот больше был похож на анархиста, особенно как это представляется гимназистам и романтическим барышням. Длинные черные волосы до плеч, впрочем, сейчас как-то зачесанные назад, тонкое худощавое лицо. Костюм- словно у художника с Монмартра. Но ногти – словно так и не мог отмыть краску. И одно пятно на рубахе, замытое постным маслом, и совсем незаметное. Но только не для Стаброва.

– Стабров, Сергей Петрович, капитан-лейтенант, нахожусь в бессрочном отпуску. А вы, господин Мачулин, верно не чужды искусству? Близки к написанию картин? – не удержался он.

– Да как же? – вспыхнул от неожиданности Мачулин.

– Вадим, так это же сам Стабров, тот самый, про которого нам Щелыгин Силантий Евстратович поведал. Знаменитый полицейский чиновник из Сыскной полиции Москвы.

Взгляд Мачулина переменился, стал презрительно-сердитым, а движения стали намеренно вальяжными.

– А что же вы, милостивый государь, не в полицейском мундире? – спросил художник, – неужто стыдно?

– Так я в бессрочном отпуску. Имею полное право на ношение флотского мундира.

– Перестань, Вадим. Он же ведь на миноносце «Страшном» служил, – заметил Чудаков, – в японской войне участвовал.

– Прошу простить бестактность, – покраснев, тут же извинился Мачулин. – но ведь право, неужто не было для вас и другой службы?

– Кому -то надо и злодеев ловить, – развёл руки Стабров.

– А я на виды, под Орёл еду. Селение Оленевка, если вам такое известно? – заметил художник, – и я состою в обществе любителей Орловской старины. Собираемся открыть краеведческий музей, – похвалился молодой человек, – получено разрешение губернатора. Собираем древности, и просто сказания наших мест.

– Достойное дело,– согласился морской офицер, – Я тоже в те места следую. Я в Стабровку, к родителям. Недалеко от вашей деревни, значит.

– Может быть, там ещё встретимся! Мы решили ещё устроить велопробег, от Орла до Курска и обратно. Так что будем рады, если вы примете участие,

– Возможно. А сейчас должен идти, – и Стабров чуть наклонил голову, прощаясь, и неторопливо удалился.

Он вернулся в купе, уселся на диван. Ложки иногда звенели, ударяясь о стекло стаканов и подстаканников, так что пришлось положить их на салфетку. За окном вагона пейзажи родных мест словно бежали за поездом, но не успевали с ним поравняется, и так мелькали вдали, Получалось, виделось такое глазу, что поезд стоит, а всё рядом каким-то образом едет мимо рельсов железной дороги. Чего только они не увидели из окна купе- деревеньки, небольшие города, реки и речушки. Было очень красиво. Затем путешественники, словно сговорившись, снова принялись за чтение.

Сергей Петрович опять же штудировал газету, всё рассматривал рисунок, где был главным героем повествования. У художника вышел такой забавный шарж, где преступники висели в его руке, смешно дрыгая ногами. Анна отложила книгу, встала, так что он почувствовал аромат её духов, и засмеялась. Она тоже увидела статью с рисунками.

– Ты отлично здесь получился, – как решила она, и поцеловала его в щёку, – особенно выражение твоего лица.

И она умело состроила презабавную рожицу, показав белые зубы.

– А тебе как книги показались?

– Сказки, конечно, лучше. Особенно, одна где Царевна Змеевна варила в котле незадачливых женихов, – и выразительно изобразила, как это делается, помешивая варево воображаемым веслом.

– И ты меня бы съела?

– Тебя- нет, конечно. Ты же мой лучший, единственный. Я бы сварила в котле банду Цзина Шао в Пекине, – и тут её лицо стало необыкновенно злым.

Стабров помолчал. Он помнил, что вся семья, кроме дальних родственников, Юйлань Ван погибла во время восстания боксёров, монахов Шаолиня в 1902 году.

– И про вампиров интересно. Похоже про наши сказания, -добавила она, – и ты читал такое?

– Да и в детстве наслушался. Особенно про ведьм. У нас в деревне часто такие рассказывали. Почти как у Гоголя в его повестях.

– Расскажи…

– Уж вечер скоро, не заснёшь ведь. Страшно.

–Так ты же рядом, – лукаво посмотрела девушка, – ослабь пожалуйста, корсет, – и она повернулась спиной.

Стабров не торопясь выполнил просьбу, и пересел опять на свой диван. Юйлань же ждала рассказа.

***

Давно это было, лет сто назад или двести. Ведьма эта была известна всей деревне. Елизавета Петровна, или баба Лиза, как её называли, лечила страждущих во всей округе. Чего только не делала эта знахарка! Заговаривала раны, язвы, излечивала даже сильно пьющих, останавливала кровь. В деревеньке Стабровке одна только надежда была на старую ведьму, к ней бежали случись чего. Всё было ей доступно, и силы земные, и водные и небесные. . И вот, в один день к бабе Лизе принесли умирающего…

Совсем был плох юноша, барчук, но барин Ротарёв, соседский помещик, из деревни Ротарёвка, давал ведьме двадцать тысяч рублей серебром, если вылечит сына. Это ведь был Ротарёв Пётр Фомич, сын владельца конного завода, известный своим богатством. Темно было в доме ведьмы, горела лишь лампадка у иконки. Барин даже фуражку снял, давил на жалость.

Но не была ведьма простушкой, посмотрела на знатного барина и изрекла :

– Обманешь, я тебя и с того света достану.