Удар Кувалды

Удивительно, но Готлиб Карлович послушно отвернулся. Семён пару мгновений тормозил, переводя взгляд то на директора, то на Кувалду, но вскоре тоже отвернулся. Краснослав скинул полотенце, достал из тумбочки чистое бельё и быстро оделся в запасную форму. Благо, такие брюки с тужуркой продавались в любом магазине готового платья, и их не нужно было каждый раз заказывать у портного, поэтому Кувалда имел запас.

— Ну, я слушаю, — произнёс Краснослав, как раз застёгивая верхнюю пуговицу на рубашке.

— Я же фас исключил... — тихо сказал Немец. Похоже, небывалая уверенность Кувалды выбила его из колеи.

— А государь меня обратно зачислил, — возразил Краснослав.

Он порылся в тумбочке, достал оттуда документ с печатью и подписью, протянул директору. Немец даже не шелохнулся.

— Scheiße... — прошипел он, развернулся на каблуках и вышел.

Кувалда только пожал плечами и убрал документ обратно.

— Я так и не понял, чего он хотел, — задумчиво произнёс Краснослав.

Семён рассмеялся в голос.

— Доложили ему, видать, о твоём возвращении, — сквозь смех ответил он.

— Надеюсь, про драку не доложат, — хмыкнул Кувалда.

— Ты уже опять успел?

— Они первые начали, — ответил майор.

— Всегда у тебя так, — буркнул князь.

Возразить было нечего. Сычёв и сам по себе имел сверхспособность влипать в неприятности. После подселения Кувалды эта сверхспособность усилилась в несколько раз.

Майор поправил одежду, пригладил чуть влажные волосы, посмотрелся в зеркало. Остро не хватало кобуры с револьвером, но после бойни на проспекте оружие куда-то подевалось. Скорее всего, лежит у полиции, как одно из вещественных доказательств, а значит, достать его оттуда почти невозможно. Жаль, Кувалде револьвер Галана понравился. Пожалуй, стоит наведаться в лавку Шмидта ещё раз. При одной только мысли обо всём разнообразии оружия у майора заблестели глаза.

Он достал из тумбочки остатки денег, которые стремительно таяли, отсчитал несколько сотен и засунул в карман. Этого должно хватить.

— Я в город, — объявил Кувалда.

— Давай, — вздохнул Семён, снова склоняясь над учебниками.

Князь усердно готовился к выпускному экзамену и ожидал того же самого от всех остальных. Вот только Кувалда знал, что успех в учёбе никак не соотносится с дальнейшим успехом в жизни, а миром правят троечники. Гораздо важнее были другие качества, самым важным из которых Кувалда считал умение убивать рептилоидов.

Погода сегодня выдалась тёплой, даже жаркой, поэтому Краснослав шёл, расстегнув тужурку. Последние дни мая заканчивались, лето наконец-то вступало в свои права, свежий ветер приятно трепал по волосам. Краснослав позволил себе насладиться прогулкой, замедлив шаг и сунув руки в карманы.

Улица сегодня гудела и волновалась, стихийные демонстрации, митинги и выступления попадались ему почти на каждом шагу, но Кувалда не позволял себе раствориться в толпе, сколь завлекательными бы ни были речи с трибун. Встревоженные полицейские, солдаты гарнизона и казаки кое-как ещё могли контролировать ситуацию, пресекая столкновения. Пока никакой крамолы с трибун не звучало, речи во многом произносились верноподданнические, но хватало и всякого рода популистов-обличителей. Многие бродили большими компаниями, особенно студенты и рабочие, шатаясь прямо по проезжей части. Некоторые держали в руках плакаты и транспаранты с лозунгами. Хватало всяких. Кто-то требовал земли, кто-то требовал собрать Думу из простонародья, кто-то требовал отменить некоторые законы. До баррикад на улицах дело пока не дошло, до вооружённых стычек тоже.

Но какое-то напряжение в воздухе всё равно висело. Недостаточное, чтобы вылиться в погромы и кровопролитие, но Кувалда не исключал возможных провокаций. Порой достаточно одного камешка, чтобы покатилась вся лавина.

Поэтому Краснослав спокойно гулял по Петрограду, старательно избегая возможных приключений, чтобы не стать тем самым камешком.

Многие магазины и лавки стояли закрытыми, с запертыми дверями и ставнями, возле некоторых дежурила охрана в лице хозяев и работников. Точно так у лавки Шмидта майор увидел самого господина Шмидта, который стоял в дверях с дробовиком наперевес. Кувалда направился прямо к нему.

— Чего тебе? — недружелюбно спросил оружейник, стоило только Краснославу немного приблизиться.

Чёрное дуло дробовика смотрело вниз и в сторону, но Кувалда не сомневался, что Шмидт способен в долю секунды направить его куда следует.

— Оружие купить, — ответил майор, стараясь выглядеть дружелюбным.

— Не сегодня, — отрезал Шмидт.

Мимо прошла компания студентов с транспарантом «Власть Государственной Думе», горланящая лозунги почему-то не про Думу, а про хлеб и землю. Шмидт проводил их шествие хмурым взглядом.

— Закрыто, — твёрдо и выразительно сказал оружейник, пристально глядя в глаза Краснославу.

— Да понял, понял, — ответил он, сунул руки в карманы и отошёл.

Без оружия Кувалда ощущал себя неуютно. Нет, успешно выполнять любые задачи он мог и без него, настоящему славяноруссу нет нужды ни в чём, кроме твёрдого духа и крепких кулаков, но без огнестрела всё равно было неуютно. Будто идти с развязанным шнурком или с камешком в ботинке.

Сегодня, пожалуй, оружия нигде легально не достать, а на чёрном рынке никто не станет связываться с подозрительным школяром. Искать каких-нибудь незадачливых бандитов, чтобы затрофеить какую-то непонятную пушку, которая может быть замешана в чём угодно — вообще максимально глупо. Да, сегодня придётся обойтись так.

Кувалда огляделся по сторонам, перешёл улицу, протискиваясь через толпу. Местами кто-то уже выворотил и унёс несколько булыжников из мостовой, которая после многочисленных шествий была завалена мусором, как это обычно бывает. Поэтому ступать нужно было вдвойне аккуратно, чтобы не только не наступить в конский навоз, но и чтобы не сломать ногу в какой-нибудь выбоине.

Нанять извозчика или сесть на трамвай тоже оказалось невыполнимой задачей. Почти весь транспорт просто исчез с улиц, будто его и не бывало, лишь немногочисленные полицейские дилижансы изредка протискивались через скопления народа, постоянно окрикивая и предупреждая о своём движении, но не рискующие охаживать горожан плетьми.

Поэтому Краснослав пошёл по тротуару, старательно избегая любых контактов с толпой, и по мере удаления от центра города людей становилось меньше. Он шёл к Псковской улице, в качалку. Там должно было быть потише, хоть немного. Здесь, на улице, лозунги и выкрики слишком давили на мозг, раздражая своей нелогичностью и популистской глупостью, словно бы кто-то специально писал самые раздражающие и бессмысленные речёвки, лишь бы они запоминались и откладывались на подкорке. Тоже почерк рептилий, и Кувалда уже не удивлялся.

Повсюду смердело рептилиями. Их присутствие ощущалось везде — в воде, в воздухе, в шуме толпы, в запахе навоза и помойных куч, в отражениях витрин. Майор чувствовал хищные взгляды затылком. Это было ясно, как день. Но Кувалда твёрдо знал, что в такой толпе искать затерявшегося рептилоида бесполезно. Рассматривать ауру каждого прохожего не хватит никакого терпения, да и рептилии в тот же момент скроются по переулкам и подвалам. Поэтому Краснослав просто шёл, стараясь помнить, что провоцировать кровопролитие на улице нельзя. Оно может вылиться в самые невероятные последствия.

Глава 7

До нужного места Кувалда, впрочем, дошёл без приключений. Пару раз его пытались окликнуть какие-то мужички, один раз некая барышня поинтересовалась у него, который час, но это нельзя было считать приключениями. Это мелочи жизни.

Краснослав постучал в калитку, привратник его узнал и впустил без лишних вопросов. Во дворе было немноголюдно. Если не считать самого привратника, тут только несколько баб развешивали сырое бельё, да парочка детей ковырялась в грязи, приглядывая за пасущимися прямо тут курами. Майор поискал взглядом знакомые лица, никого не обнаружил, и пошёл прямо в качалку.

Внизу, в подвале, тоже оказалось не так много людей, как ожидал увидеть Краснослав. Похоже, на улицы сегодня высыпал весь город. В качалке только одинокий полуголый азиат методично избивал грушу. Кувалда скинул тужурку, подошёл к скамье со штангой. Захотелось размяться, он посчитал количество блинов на штанге, накинул ещё несколько, удовлетворённо кивнул. Вес на них обозначался в пудах, и Кувалда затруднялся сказать точно, но двадцать пудов вид имели внушительный.

Он улёгся на скамью, примерился руками к грифу, на всякий случай вытер ладони о штанину. Крепко схватился за гриф, оторвал штангу от стоек, подержал над собой, чувствуя, что двадцать пудов всё-таки немного тяжеловато для него, но всё равно медленно опустил её к груди, а потом на выдохе столь же медленно поднял обратно. Первой мыслью было уронить её обратно на стойки, но Кувалда отогнал эту малодушную мыслишку, внутренне стыдясь мимолётной слабости, и выжал штангу ещё раз.

На него легла чья-то тень, прямо над лицом возвысилась фигура азиата, который смотрел на него, скрестив руки на груди.

— Красуешься, да? — спросил он. — Такое страховать надо.

Кувалда молча поднял штангу ещё раз и опустил на стойки. Раздался громкий металлический лязг, скамья чуть пошатнулась. Майор сел, потряхивая руками и потирая ладони.

— Нормально, не переживай, — выдохнул он.

— Я за тебя и не переживал. Штангу уронишь, пол попортишь, — пожал плечами азиат.

— Говорю же, не переживай, — буркнул Кувалда, поднимаясь со скамьи. — Где остальные все? Где Румянцев?

Азиат стоял со скрещенными руками, из-за чего бицепсы казались ещё больше. Отвечать он не торопился, лишь пристально глядел на Краснослава.

— А тебе какое дело? Шёл бы ты отсюда, — уронил он.

Кувалда вздохнул и потёр переносицу. Каждый, буквально каждый встречный пытался спровоцировать его на драку. Тем или иным способом, с переменным успехом, но всё-таки пытался. Краснослав даже подумал, что у Сычёва такая специфическая внешность, но вызвал в памяти облик Славика и не нашёл ничего провокационного, он выглядел как самый обычный школьник.

— Нарываешься, да? — спросил майор.

Азиат пожал плечами, не желая ни подтверждать, ни оспаривать данный тезис.

— Снимай свою сбрую, выясним, кто тут босс, — произнёс он.

Краснослав снова вздохнул. Это было ожидаемо, но никакого желания бороться Кувалда не испытывал, наоборот, постоянные драки ему надоели.

— Боишься, — сделал выводы азиат. — Так я и думал. В прошлый раз ты был посмелее.

Долго раздумывать Кувалда не стал. Выбросил руку стремительным движением, и основанием ладони двинул прямо в лоб азиату, единственным ударом вышибая из него всё желание драться. Азиат зашатался, Кувалда аккуратно взял его за плечи и усадил на скамью.

— Давай, не бузи, — произнёс он, похлопал его по спине и отошёл, забросив на плечо тужурку.

Нужно было найти Исидору, но она, похоже, была где-то в городе, хотя Кувалда чётко приказал ей сидеть тут и не отсвечивать. Он поднялся обратно на улицу, окинул взглядом румянцевское подворье. Там ничего особо не поменялось, разве что дети теперь играли не в луже грязи, а скакали через резинку возле забора, где было посуше.

Местный сторожевой пёс поднял голову, гавкнул на Кувалду и тихо зарычал. Кувалда тут же зарычал в ответ, и пёс поспешил спрятаться в глубине своей будки. Майор удовлетворённо цыкнул зубом и тихо подошёл к играющим детям. Детей было четверо, два мальчика и две девочки, все разного возраста, но одинаково чумазые и бедно одетые. Скорее всего, дети местной прислуги.

— Ребята, здравствуйте, — неловко произнёс Кувалда.

Дети обернулись, увидели его и синхронно закричали высокими детскими голосами, разбегаясь в разные стороны. Краснослав остался на месте, удивлённо оглядывая себя. Ничего такого, что могло бы детей напугать, он не увидел, ни крови, ни следов борьбы, ни выпирающего оружия или чего-то такого. Впрочем, майор никогда с детьми дела не имел, и даже не представлял, как с ними общаться. Он задумчиво почесал подбородок и снова оглядел двор.

Привратник, который встретился с ним взглядом, криво ухмыльнулся, откровенно посмеиваясь над барчуком. Бабы, вышедшие к колодцу, хмуро косились на него, и о чём-то перешёптывались. Пожалуй, лучше было бы спросить у них.

— Милые дамы... — начал Кувалда, подойдя чуть поближе к ним.

В ответ милые дамы его буравили колючими неприятными взглядами.

— Не могли бы вы мне подсказать... — продолжил он, чётко осознавая, что наткнулся на стену непонимания и неприятия.

Он был для них чужаком, неизвестно кем, непонятным школьником, и бабы не знали, как себя вести. Поэтому приняли единственно верную тактику — вести себя холодно, но почтительно.

— Чево вам, барин? — спросила одна из них, самая смелая.

— Девушка здесь недавно поселилась, Исидорой зовут... — объяснил Краснослав.

Бабы многозначительно переглянулись, пытаясь спрятать улыбки.

— Справная девка, работящая! — воскликнула другая, но её тут же пихнули локтем в бок. — Ай, вы ж чего?

— Позовёте? — спросил Кувалда.

— Дуняша, сбегай, — приказали болтушке, та попыталась возразить, но в итоге всё равно пошла в дом, покачивая крутыми бёдрами.

Кувалда наконец смог вздохнуть с облегчением. Хоть что-то хорошее за день.

— А вы ей кто? — полюбопытствовали бабы.

— Друг, — ответил Кувалда, наблюдая, как они заулыбались. Наверняка уже напридумывали себе всякого. — Просто друг.

Бабы захихикали после такого уточнения, но продолжать диалог не стали, вернулись к своим делам, хватая вёдра и коромысла.

На крыльце показалась Исидора, одетая в длинное серое платье, какое носят небогатые мещанки, достаточно строгое, без декольте и вырезов, лишь слегка украшенное вышивкой и кружевами по краям. Простое, но стильное.

Завидев Кувалду, она чуть покраснела, но не стала скрывать чувств, широко улыбнулась и быстро спустилась с крыльца к нему. Краснослав сделал шаг навстречу, и революционерка, никого не смущаясь, обняла его за шею, ни с того ни с сего начиная плакать.

— Я думала, ты погиб, — тихо сказала она. — Я слышала, что было... Там, на проспекте...

Кувалда не ответил ничего, лишь стоял и ждал, пока высохнут её слёзы.

— Ты пришёл попрощаться, да? — вдруг спросила Исидора. И Кувалда мог поклясться, что услышал в её голосе страх.

— Нет, с чего ты взяла? — спросил он.

Она выпустила его из объятий, чтобы тут же снова крепко прижать к себе всего на мгновение.

— Ну... Ты пришёл... И молчишь... — робко сказала Исидора.

— Да? Разве? — удивился Краснослав.

— Да... — протянула Исидора, и Кувалда понял, что разговор пошёл совсем не в том направлении.

— Может, пойдём пройдёмся? — спросил он. — Здесь, или в центре. Там сегодня демонстрации, митинги. Может, увидим чего-нибудь.

Исидора утёрла слёзы краешком рукава и снова улыбнулась, будто из-за тяжёлых петроградских туч снова выглянуло солнце.

— Пойдём, — всхлипнула она, но это были всего лишь остатки слёз, девушка уже улыбалась, искренне радуясь обществу Кувалды.

Майор отставил локоть в сторону, Исидора ухватилась за него. Они прошлись по двору, не обращая внимания на насмешливые взгляды дворовых работяг. Привратник открыл им калитку, одарив напоследок кривой ухмылочкой. Они вышли на улицу, думая совершенно о разном, но в одном их мысли совпадали — идти так по улице почему-то было очень приятно.

Глава 8

Тихо перебрасываясь ничего не значащими фразами о погоде и новостях, они вышли к центру города, в котором продолжались демонстрации и беспорядки, кое-как сдерживаемые полицией и казаками.

Кувалда заметил, как блеснули глаза у Исидоры. И если майору происходящее совершенно не нравилось, то Исидора, похоже, была в восторге от речёвок, плакатов и лозунгов. Краснослав задумался, что могло толкнуть её в ряды революционного движения, да ещё и так глубоко. Вряд ли это была внешняя сторона и романтический флёр подпольной борьбы, но Исидоре, безусловно, это всё нравилось не меньше, чем сами идеи вождя и учителя.

Солнце ласково пригревало, девушка жмурилась от удовольствия, когда тёплые лучи касались её лица, но Краснослав не слишком радовался хорошей погоде. Лучше бы зарядил проливной дождь, чтобы все поскорее разошлись по домам. Но нет, как назло, небо было безоблачным и пронзительно голубым, и даже ветер едва-едва шевелил зелёные листочки на старых клёнах и тополях. Лучики играли на куполах церквей и отражались в стёклах домов, блестели в витринах и на роскошной позолоте. И именно золотой блеск одного из соборов привлёк внимание Краснослава.

На его фасаде блестел золотой глаз в треугольнике, из которого исходили лучи. Известный символ рептилоидов, который они наносили и на крылья истребителей, и на логотипы своих торговых компаний, и на банкноты подчинённых планет и стран. Кувалда остановился и уставился на всевидящее око, которое глядело на него в ответ холодным металлическим взором.

Он даже не обратил внимания ни на величественное здание собора, которое раскинулось по окружающему его парку, словно распростёртыми крыльями обнимая проспект, ни на грандиозные колонны, ни на позеленевшие бронзовые памятники. Только ненавистный рептилоидский символ. Они нисколько не стеснялись его использовать на завоёванных планетах, показывая, что наблюдают и следят за покорённым человечеством, и ничто не укроется от их взора. И даже на планетах, где рептилии правили тайно, этот знак показывал их могущество и влияние.

— Слава, ты чего? — спросила вдруг Исидора, легко подёргивая Кувалду за локоть.

Краснослав словно вышел из транса, выдохнул и разжал кулаки. Он указал пальцем на всевидящее око.