Эхо древних рун

Он начал без разбора складывать остальные ценные предметы в мешок, как будто ему было все равно, что брать. Какой-то частью мозга Кери внезапно осознала, что он не обращает на нее внимания, и ухватилась за свой шанс. Двигаясь медленно и бесшумно, она достала из-под ближайшей скамьи лук, быстро поставила на тетиву стрелу и нацелила ее прямо ему в сердце. Ее движение привлекло его внимание, он застыл, мгновенно застигнутый врасплох, и уставился на нее. Если бы ситуация не была такой серьезной, она бы рассмеялась недоверчивому выражению его лица. Но вместо этого она произнесла свистящим шепотом:

— Еще шаг — и я выстрелю. Забирай свою добычу и убирайся, норвежец!

Медленная улыбка расплылась по его лицу, и у него вырвался смешок. От этого звука по спине Кери пробежала дрожь, и хотя теперь, перестав хмуриться, он выглядел намного привлекательнее, почему-то он показался ей еще более опасным.

— Положи свою игрушку, — велел викинг. — Обычно я не причиняю вреда женщинам, но…

— Я не шучу — уходи! — выкрикнула она. — Ты получил то, за чем пришел.

Она молилась, чтобы он не заметил, что ее рука не так тверда, как должна быть, но он просто покачал головой, как будто имел дело с глупым ребенком.

— Не всё. Меня восхищает твой дух, однако… — Он бросил мешок на землю, и на короткое мгновение взгляд Кери переместился с него на вещи, которые она должна была ему отдать.

Именно эта секунда и была ему нужна. Маленький нож пролетел в воздухе, поразив ее с безошибочной точностью. Он лишь задел плечо, но этого было достаточно, чтобы девушка выронила лук.

Прежде чем Кери успела пошевелить хоть одним мускулом, он схватил ее медвежьей хваткой, прижав руки к бокам. Она была так близко, что слышала запах морской воды от его одежды и кожей чувствовала грубую шерстяную ткань.

— Я же говорил… — Он покачал головой. — Женщины! Вы все одинаковы. Никогда не слушаете.

Паника, которую она сдерживала, наконец выплеснулась, и Кери начала бороться с ним, как сумасшедшая, брыкаясь, кусаясь, царапаясь, нанося удары куда попало. Настал тот самый момент, которого она боялась: подчиниться ему до конца, но так просто она не сдастся.

Все время бешеной атаки мужчина стоял неподвижно, словно ожидая, когда жертва выдохнется, и наконец она рухнула на него с рыданием, измученная.

— Будь ты проклят! Убирайся к дьяволу!

— И где же это такое? — Еще один смешок. — Ничего там хорошего нет, я так понимаю. Очень похоже на место, где обитает богиня смерти Хель.

Щекой, плотно прижатой к его груди, девушка почувствовала, как внутри него вибрирует звук.

Как раз в тот момент, когда она подумала, что положение хуже некуда, с самой дальней скамьи раздался отрывистый кашель, и тихий голос позвал ее по имени.

— Кери, пожалуйста… воды…

Глаза мужчины метнулись к бледному лицу, появившемуся из-под горы шкур, затем сузились, когда он посмотрел на нее сверху вниз.

— Сын?

— Н-нет, племянник. — Ей, наверное, не следовало говорить ему и об этом.

Внезапно он отпустил ее и легонько подтолкнул в сторону мальчика, который, вылезая из-под шкур, по-прежнему звал ее.

— Помоги ему, — тихо велел мужчина, — но быстро, а потом нам нужно идти.

— Идти? — Кери колебалась, но он шикнул на нее.

— Если хочешь, чтобы он жил, дай ему то, о чем он просит, а потом пойдем со мной, и не сопротивляйся.

Ее жизнь и ее… все, что он от нее хотел, в обмен на жизнь сына ее брата. Выпрямившись, Кери приняла свою судьбу без колебаний. Да будет так. Ради маленького Брина она готова на все. Он был ей так же дорог, как если бы был ее собственным ребенком. Могло быть и хуже: этот человек мог уже убить их обоих, или взять в плен и больного мальчика. Но почему, о, почему Брин не мог поспать еще несколько минут?!

Наполняя кружку водой из ведра у двери, она тихо спросила:

— Кто ты?

— Меня зовут Хокр инн хвити.

«Белый ястреб», — мысленно перевела она, и это имя подходило ему. Его волосы были светлее, чем обычно у взрослых людей, густая челка свисала почти до глаз, а нос, прямой и гордый, придавал хищный вид.

— Зачем ты это делаешь?! Почему твои люди не могут оставить нас в покое?

Его лицо исказилось гримасой раздражения, и он снова насупился. Кери испугалась, что перегнула палку, но потом ей показалось, что не эти вопросы были причиной его недовольства.

— Ты должна спросить об этом мою жену, когда встретишься с ней. — С этими загадочными словами он снова поднял мешок и повернулся к двери. — Я подожду тебя снаружи. Поторопись, или мальчик умрет.

Кери моргнула, глядя на дверь, когда он исчез в ночи, затем повернулась к Брину и быстро прошептала:

— Запомни, кариад: этого человека зовут Хокр инн хвити. Сумеешь повторить?

— Хокр инн хвити, — ответил ребенок. — Почему я должен это помнить?

— Потому что я вынуждена отправиться с ним в путешествие, и твой отец захочет узнать, куда я уехала. Скажи ему… скажи ему, что со мной все в порядке, но я буду ждать, когда он придет и заберет меня домой. Понял?

— Да, но кто позаботится обо мне? — Тон Брина был ворчливым, его тельце все еще сотрясали лихорадка и болезненный кашель.

Кери не хотелось оставлять его, но она знала, что должна поторопиться, иначе малыш не доживет до утра.

— Я найду кого-нибудь, не волнуйся. А теперь будь хорошим мальчиком и поминай меня в своих молитвах. Бог даст, скоро увидимся. — Она наклонилась, быстро поцеловала его в лоб, а затем поспешила к двери.

Белый Ястреб ждал, и чем скорее они уйдут, тем лучше.

ГЛАВА 5

— Да что с тобой? У тебя такой вид — краше в гроб кладут.

Подняв глаза, Мия увидела коллегу, Алуна Эмриса, спешащего к ней через дорогу. Он подстроился к ее шагу, и они повернули на Грейт-Рассел-стрит к Британскому музею. Огромное классическое здание с характерными колоннами и фронтонами возникло слева от них за железной оградой. Как всегда, у Мии невольно захватило дух: и размеры, и красота музея внушали ей чувство благоговения.

— Не смешно, Алун. Я только что вернулась с похорон бабушки.

— Да? — Улыбка Алуна померкла. — Черт, не знал. Извини, не хотел показаться бесчувственным. — Искреннее сожаление было написано на его лице, и Мия не могла не улыбнуться в ответ.

Невысокий и жилистый, с копной вьющихся черных волос и блестящими зелеными глазами, он большую часть времени жил в собственном маленьком мире, в мире древних рукописей и кельтского фольклора. Вселенная «Мабиногиона» была для него более реальной, чем настоящее, и он не обращал особого внимания на то, что происходило вокруг.

— Все в порядке, прощаю тебя. На самом деле я ворчу главным образом потому, что опаздываю. И еще я плохо спала. Странные сны видела прошлой ночью — как будто меня похитил какой-то огромный викинг…

Алун захлебнулся от смеха:

— Вот не будешь без конца смотреть жвачку о Торе.

Мия легонько стукнула его кулаком по предплечью, но возражать не стала: он был прав. Уж ей-то следовало подумать, прежде чем смотреть фильмы, которые к настоящим викингам или их мифам имели весьма отдаленное отношение.

— Неважно. Ты тоже опаздываешь — какое у тебя оправдание?

— Проспал. А едешь сюда порой целую вечность, ведь правда?

— Разве я не знаю?

Поездки на работу были мучением, — в зависимости от того, какой маршрут она выбирала, приходилось по крайней мере дважды пересаживаться в метро, — но бывало и хуже, и она привыкла к этому. Большую часть пути она проводила за чтением, и время летело быстро, но иногда, как сегодня, поезда задерживались, и под конец ей приходилось бежать.

Когда она вышла из недавно отремонтированной станции «Тоттенхэм Корт-роуд», унылая погода не прибавила радости: дождь, дождь, бесконечный дождь. Намокшая одежда и подмоченное настроение — она улыбнулась собственной грустной шутке. Если бы ты жила в Западном Лондоне, ехать было бы намного проще, — кольнул ее внутренний голосок. Это было правдой, но она не хотела об этом думать.

Путь от станции до Британского музея был недолгим, но к тому времени, когда они с Алуном добрались до бокового входа, ее туфли уже промокли насквозь. В Швеции, по крайней мере, еще не сошел снег, и все носили удобную зимнюю обувь. Назавтра она решила надеть веллингтоны — тем более с юбкой это сейчас, кажется, модно?

— Так что здесь происходило, пока меня не было? — Ее отсутствие длилось чуть больше недели, но ей казалось, что прошли месяцы.

— В вашем отделе? — Алун пожал плечами. — Насколько я знаю, все как обычно, то есть ничего особенного. Никаких потрясающих находок, никаких впечатляющих раскопок, обычная старая скучная каталогизация и рутинная очистка артефактов.

— Меня такое вполне устраивает. Когда занимаешься одним и тем же, не нужно особенно думать.

— Паршиво было, да? Похороны, я имею в виду, — Алун посмотрел на нее сочувственно, и Мия невольно сравнила его реакцию с бесцеремонностью Чарльза.

Ее жених, казалось, не понимал, как сильно повлияла на нее бабушкина смерть. Все эти разговоры о наследстве — неужели Чарльз не видит, что они преждевременны? Но, по его словам, он думал только об их будущем, и, возможно, ей тоже следовало сосредоточиться именно на этом. Однако все равно — слишком рано…

— По правде говоря, я рада, что все позади. Не только потому, что похороны — это ужасно, но, кроме того, какое-то время мне не придется общаться с матерью. Как ни странно, мы с ней совершенно разные. Такое облегчение — вернуться к обычной жизни, сюда, в Лондон. Чтобы все шло как прежде.

— Да, — кивнул Алун, — кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. У меня с родителями отношения тоже не очень. — На мгновение он помрачнел, а затем внезапно ухмыльнулся: — Значит, ты готова выпить праздничную обеденную пинту?

— А что тут праздновать?

— Начало жизни, что нам осталась, конечно.

Мия улыбнулась:

— Звучит неплохо. Идет.

Мия вернулась в музей больше недели назад и с головой погрузилась в работу, запрещая себе думать о бабушке и Швеции. Хранителю музея всегда найдется что оценивать, реставрировать и вносить в каталог. Удовлетворение, которое она получала, возвращая давно потерянным предметам блеск былой славы, удивительным образом умиротворяло ее. Кропотливая работа, но она стоила того: слои грязи исчезали, обнажая бронзу, серебро, а иногда и золото. Даже более чем скромные предметы — Чарльз называл их «скучными черепками» — завораживали Мию. Была особая радость в том, чтобы отыскать осколки, которые четко подходили друг к другу, как кусочки головоломки, а затем бережно склеить их, восстанавливая часть целого. Она никогда не уставала от своей работы, и долгие часы пролетали незаметно.

Она была занята и другой музейной рутиной — совещаниями, обсуждением будущих выставок, перепланировкой существующих экспозиций и так далее, — все это захватывало, отвлекая ее мысли.

В Швеции юристы разбирали бумаги, но пока особых вестей от них не было, и чем дольше тянулось дело, тем лучше — так она считала. Чарльз не оставлял своей затеи убедить ее продать Берч Торп, хотя он немного сбавил обороты и ограничивался тонкими намеками, но сейчас она могла совершенно честно сказать, что не готова. Еще будет время подумать о продаже. Отсрочка спасала ее от грандиозного скандала, который обязательно разразится, когда она сообщит ему свое окончательное решение: она просто не может продать дом. По крайней мере, пока.

Мия как раз чистила бронзовую застежку для упряжи, датируемую серединой VII века. Вещица была покрыта затвердевшим суглинком, и девушка использовала микроскоп, чтобы видеть каждый миллиметр ее поверхности. Нанеся растворитель, размягчивший засохшую грязь, она старательно извлекала грунт, ловко орудуя шипом пираканты, зажатым в тисках. Шипы идеально подходили для этой работы — длинные, тонкие и острые, способные проникнуть в любую щелочку, но в то же время естественно гибкие, не царапающие даже золотых предметов. Удивительно, что природа часто снабжает нас лучше науки, но так оно и есть.

Как раз в тот момент, когда она потянулась за крошечной щеточкой, чтобы счистить крупинки грязи, которые высвободила, зазвонил телефон, и Мия рассеянно, все еще погруженная в сложную задачу, подняла трубку:

— Мия Мэддокс.

— Мисс Мэддокс, вы говорите по-шведски? — спросил мужской голос с очень сильным скандинавским акцентом.

— Да, — ответила она на его языке и услышала вздох облегчения в трубке.

— Замечательно. Простите за беспокойство. Меня зовут Ларс Маттссон. Профессор Маттссон, если быть точным, и я звоню из Исторического музея в Стокгольме.

— Да, слушаю вас. — Теперь собеседник полностью завладел вниманием Мии.

Она думала, что звонит адвокат, и приготовилась продираться сквозь юридические дебри, но то, что она услышала, звучало более интригующе.

— Мы с моим коллегой Хоконом Бергером осмотрели ваше владение. Берч Торп, не так ли? Знаете ли, довольно любопытное место, идеальная локация для поселения викингов, на наш взгляд, хотя в данный момент еще слишком много снега, чтобы говорить с полной уверенностью. На участке, где снег недавно сошел, образовав небольшой ручеек, мы нашли несколько черепков. Я хотел спросить, не дадите ли вы нам разрешение на раскопки этим летом? Разумеется, после того, как мы проведем разведку, как только сойдет снег.

— Раскопки? На моей территории? — Мия была ошеломлена. Она никак не ожидала, что поездка Бергера в Берч Торп обернется чем-то существенным; даже не предполагала, что он действительно туда соберется. Мысль, что он там, почему-то тревожила. Она понятия не имела почему. — Ну, не знаю… Идеальная в каком смысле?

— Во-первых, это естественная гавань с полуостровом, который служит великолепной защитой, образуя небольшую бухту, а во-вторых, близость к Бирке. Вы ведь знаете о Бирке? Древний островной торговый центр на озере Меларен.

— Да, конечно. — В девятом и десятом веках люди стекались туда отовсюду, чтобы обменяться товарами.

— Ваш дом стоит слишком близко к озеру, что вряд ли подходило викингам. Но мы заметили, что справа от участка, если смотреть с берега, рельеф намного выше и образует плато, которое было бы отличной площадкой для строительства длинного дома. Вокруг плато также есть одна или две особенности, которые можно было бы трактовать в пользу нашей гипотезы. И, как я уже сказал, мы нашли черепки. Мы, конечно, хотели бы вернуться уже весной для более тщательного осмотра, но я подумал, что надо связаться с вами сейчас, чтобы узнать, согласитесь ли вы. Иначе нет смысла что-то делать. Бумажная волокита была бы слишком утомительной.

Мию вдруг охватила нервная дрожь. Мысль о раскопках на ее земле — а она искренне надеялась, что к тому времени адвокаты закончат с документами и это действительно будет ее земля, — потрясла ее воображение. Бабушка была бы очень рада, особенно если обнаружится что-то связанное с викингами.

— Да, почему бы и нет. — Она старалась не выдать нетерпения. — Но есть одно условие. Не знаю, говорил ли вам мистер Бергер, что я работаю в Британском музее? Я хранитель в Отделе Древнейшей истории Европы — это в том числе период викингов. Так что, если вы не возражаете, я бы тоже очень хотела поучаствовать. Точнее, я бы настаивала на том, чтобы стать одним из руководителей проекта.

— Есть ли у вас опыт в подобных вещах? Простите, что интересуюсь. — Его голос звучал скептически, и Мия не могла его винить.

Она по-детски скрестила пальцы.

— Есть. Я не раз ездила на раскопки.

И это действительно было так, только она была там еще студенткой, ни за что не отвечающим волонтером, много лет назад. Но вряд ли с тех пор произошли существенные перемены.

— Тогда, конечно, вам необходимо участвовать. Я более чем понимаю ваше желание — на вашем месте я бы обязательно поступил так же. Будет очень интересно. Но, как я уже сказал, это лишь предварительные наметки. Как всегда, финансирования и рабочих рук у нас в обрез, так что неизвестно еще, сможем ли мы организовать экспедицию. Я уверен, вы знаете, как это бывает; в Англии, должно быть, происходит то же самое. Такие вещи никогда не были среди главных приоритетов для властей; мы должны быть благодарны за то, что вообще что-то получаем.

— Разумеется, вам не придется тратиться на меня. Я готова сама оплачивать свое питание, жилье и текущие расходы, если это поможет делу.

Это означало бы необходимость использовать часть денег, которые оставила ей бабушка, но Мия была уверена, что бабушка одобрила бы такой способ потратить наследство.

— Было бы чудесно! Знаете что, я сам займусь этим и посмотрю, что тут можно сделать. До лета еще далеко, мы все равно не начнем раньше июня.

— Отлично. У меня тоже будет время, чтобы при необходимости подать заявление на отпуск.

— Замечательно. Что ж, тогда надеюсь увидеть вас летом. Если вы дадите мне адрес своей электронной почты, я буду держать вас в курсе.

— Да, пожалуйста, буду ждать с нетерпением.

Мия продиктовала ему свои контакты и повесила трубку; смятение внутри нее нарастало. Казалось, судьба снова вмешалась в ее жизнь. Теперь все, что ей нужно, это решиться сказать Чарльзу… Или, возможно, нет. Лучше подождать, пока она не узнает, подвигается ли дело с организацией раскопок.

Она понимала, что, в сущности, прячет голову в песок, но была все еще не настолько готова эмоционально, чтобы противостоять серьезным конфликтам. С конфликтами придется повременить.

* * *