Я беременна, господин босс!

- Моя правая рука. – не без восхищения оглядывает Кирилл свою улыбающуюся помощницу.

- А это – Таня. Татьяна Алексеевна. – морщится босс, как от зубной боли, произнося мое имя.

- Очень приятно. – слегка кивает миллиардер. По Ангелине он лишь слегка мазнул взглядом, во мне же процарапал глубокое отверстие опалив своими жгучими черными омутами.

Неспеша рассматривает мои белокурые волосы, собранные в высокий пучок. Ненавязчиво проходит взглядом по скуле, нижняя губа начинает гореть пламенем, когда ее касается порочный уверенный взгляд миллиардера, оглаживает подбородок, спускается вниз по беззащитно-обнаженной шее, а я нервно сглатываю вязкий ком, отчего она дергается, а Эмир Рустамович продолжает глядеть на дернувшееся горло, не позволяя себе скользить ниже.

Но все же его взгляд касается обнаженного округлого плеча, его кадык судорожно дергается, а потом хозяин города резко переводит взгляд в мои глаза.

Чудом не отшатываюсь от такого бешенного взгляда. Меня физически окутывает его гормонами, его ферамонами, его харизмой. Чувствую себя ощипанным до синеватой кожицы беззащитным цыплёнком, угодившим в кипящий раскаленный бульон.

- Та-ня! – прокатывает на языке мое имя с брутальной хрипотцой в голосе. – Рад знакомству, Та-ня.

***

- Мадина Багратовна. – представляет невозможный миллиардер ту самую губастую брюнетку. – Она временно исполняет роль моего помощника.

Хищным оценивающим взглядом из-под щеток-ресниц Мадина сканирует наших шефов. Те же не смотрят на нее от слова совсем. Кирилл Захарович украдкой поглядывает на Ангелину, мой же босс мрачно разглядывает потухший экран смартфона, будто ждет звонка, а потом, взяв себя в руки начинает завязывать непринужденный разговор. Меня прямо распирает гордость за наших шефов: не нужна им никакая идеальная кукла Мадина: у одного рыжая бестия на уме, у второго невинная овечка.

Мадина понимает, что на нее побольшей части всей мужской аудитории на*рать, вздергивает посильнее нос с горбинкой и насупливается так, что у нее сейчас губы треснут и из них гель вытечет.

Значит она – помощница. Причем не постоянная, а всего лишь, временная. Кхм, и в чем же она ему помогает, интересно? Брось, Тань, ты что, ревнуешь?! Но у тебя нет никаких прав на этого мужчину. Ты – никто, и звать тебя никак. Поэтому успокойся, успокой свои внутренние переживания, и сосредоточься на работе!

Вечер идет своим чередом. Наши боссы – прекрасные переговорщики. Ангелина так же вступает в диалог, апеллирует фактами и цифрами. Мне же даже рот открыть страшно. А ну как глупость сморожу перед крутым заказчиком, перед таким удивительным мужчиной? Меня же потом Михаил Захарович с крыши отеля скинет. Поэтому делаю то, что у меня получается лучше всего: молчу с умным видом.

Украдкой рассматриваю Эмира Рустамовича. Все же удивительный он мужчина. Мадина и так перед ним, и эдак, а он – кремень. Вообще не обращает на нее никакого внимания.

Изредка ловлю на себе его жгучий обжигающий взгляд. И тогда, то место, на которое он смотрит начинает пылать и плавится как от расплавленного воска.

Поговорив достаточно, мужчины выходят подымить на террасу, оставляя нас, помощниц насладиться пирожными после ужина.

- Слушайте сюда внимательно! – вздергивает нос Мадина, когда мы остаемся втроем за столом.

Меня поражает наглое неуместное поведение зарвавшейся секретутки миллиардера, а вот на Ангелину это не производит ровным счетом никакого впечатления. Она как ни в чем не бывало подносит бокал апельсинового фреша, делает глоток и жмурится от удовольствия.

- Юнусов мой! Ясно вам?! – истерично продолжает Мадина.

- Тань, передай мне вон то пирожное, банановое, - как ни в чем не бывало просит Ангелина.

- На, Гель. – перенимаю я игру у помощницы Кирилла Захаровича. – А мне сок передай пожалуйста.

- Не смейте строить глазки Эмиру Рустамовичу, вы, голодранки! – в голосе противной бабы начинают проявляться истерические нотки.

Растерянно смотрю на Ангелину. Она старше меня, и намного мудрее. Наблюдаю за ее реакцией. Она же с явным удовольствием надкусывает пирожное, словно за столом нет никакой противной Мадины.

Мадина идет пятнами даже через слой тонального крема. Не даром ведь говорят, что игнор – самое сильное оружие в руках противника. А Ангелина сейчас игнорит ее по полной программе.

- Таня, ты обязательно должна попробовать. Вот это, в виде банана, угощайся, дорогая!

Геля передает мне блюдо с пирожными, и я правда беру милый бисквитный банан, надкусываю с краю.

Мадина ерзает на своем стуле как ужаленная, а я снова замечаю на себе жгучий тяжёлый взгляд.

С пирожным во рту поднимаю голову и застываю: Эмир Рустамович в окружении наших боссов на другом конце зала. Они разговаривают, шутят, улыбаются. Но Юнусов поглядывает на меня. Именно на меня, когда я в таком неловком положении, с пирожным во рту. Мужчина резко меняет позу, становясь ко мне в пол-оборота и нехотя переводит взгляд на Михаила Захаровича.

Быстро прожевываю пирожное, сгорая со стыда. Вид у меня сейчас с пирожным во рту был скорее всего самый идиотский. Боже, что обо мне подумает Юнусов? Как же глупо получилось!

Дожевав кое-как снова поднимаю взгляд. Смотрит. Неотрывно. На губы. Через весь зал ощущаю, как их начинает печь. Облизываю неосознанно. Под его острым взглядом. Мужской кадык дергается, а миллиардер вновь меняет позу.

ГЛАВА 7

ГЛАВА 7

ТАНЯ

Возвратились в отель мы довольно поздно. Но мне так не хотелось этого делать, что я была бы согласна остаться в ресторане до утра. Даже несмотря на противную Мадину, что весь вечер пыталась принизить нас с Ангелиной, и всячески демонстрировала нам свое неприкрытое презрение.

Едва за мной закрывается дверь номера, как я бегу под тугие струи душа, чтобы хоть немного смыть с себя странное нервное возбуждение, которое вызвал во мне Эмир Юнусов. Хотя бы немного остудить себя от наших жарких взглядов, от его откровенного разглядывания меня. Интересно, с какой целью он так пристально изучал меня на ужине?

Ложусь в постель и не могу уснуть. Ворочаюсь, перебирая в себе все события этого вечера.

Поведение миллиардера мне не совсем понятно. Точнее, непонятно вовсе. Мне не верится, что такой великолепный мужчина, наделенный властью и высоким положением, мог заинтересоваться мною. Ведь кто я по сути? Простая секретарша без гроша за душой. Моя фигура отнюдь не модельной внешности. Небольшая грудь, стройные бедра, невысокий рост. Эмир Рустамович просто гигант по сравнению со мной. А я – простая… самая обыкновенная девушка.

Ну может чуть смазливая на лицо… губы у меня пухленькие от мамочки моей бедной достались. Говорят, что мужчины без ума от пухлых губ. Именно поэтому такие как Мадина вкачивают себе тонны силикона и ботокса туда. А у меня они такие от природы. И да, миллиардер однозначно смотрел именно на них в числе прочего.

А так, я самая простая и обыкновенная.

Вот поэтому, Таня, успокойся и закатай губу обратно. Рядом с ним вон какие фифы вьются – одна Мадина чего стоит. Зачем ему такие как ты?

У меня ни опыта за душой, ничего. Я – невинная. Даже не целовалась толком. Сначала вся в учебе была. Теперь карьеру строить пытаюсь. Не нашлось того самого единственного и неповторимого в моей жизни, с кем бы мне захотелось разделить кровать заветной ночью. До сегодняшнего вечера, вернее, не находилось. А теперь я увидела его и потеряла покой.

Верчусь в кровати, и никак не могу уснуть. Хотя поспать мне просто жизненно необходимо – завтра сложные переговоры с самого утра. От этого мое сердце сжимается от страха, и сладко ноет в груди. Ведь завтра я увижу его вновь! И целый день проведу рядом с ним. По крайней мере, надеюсь на это.

***

Засыпаю ближе к рассвету и тут же вскакиваю от заведенного будильника.

Давай, Таня, быстрей собирайся. Медлить некогда.

Бросаюсь к чемодану. Сегодня мне надо одеться в деловом стиле. Благо костюмы на работу я всегда держу в идеальном состоянии. Одеваюсь. Делаю на голове пучок, и лечу вниз на завтрак. Не хочется потом на переговорах сидеть со сводящим от голода желудком.

Кофе. Мне нужно много крепкого кофе, чтобы проснуться и включиться в рабочий ритм. А еще, чтобы достойно выдержать день рядом с Юнусовым.

За нами заезжает машина и мы едем в красивый офис Юнусова в центре Сочи.

Мой пульс зашкаливает, когда я вхожу в подготовленную переговорную.

Эмир Рустамович уже на месте. Встает из шикарного кожаного кресла в знак приветствия. Я вхожу в помещение самой последней и мне на секунду кажется, что его черный взгляд будто ищет чего-то. Ищет, а потом задерживается на мне. Меня снова обжигает полыхающим огнем и дерзкой брутальной харизмой.

Не в силах выдержать весь поток бешеной энергетики опускаю взгляд в пол.

Мужчины здороваются через рукопожатия. Нас же, девушек, восточный заказчик не трогает и пальцем. Наверно, у них так не принято.

Рассаживаемся за широкий круглый стол. Мое место получается напротив Юнусова. Ну вот. Как заставить себя не пялится на мужчину?! Если взгляд то и дело ползет по идеальной белоснежной рубашке, тонкому галстуку, пуговице, расстегнутой у верха рубашки, из которой торчит копна черных жестких волос?

Я сглатываю и ерзаю на стуле. Он заросший. Ничего удивительного в этом нет, но мне это кажется верхом брутальности. Я краснею как малолетка и стараюсь больше не смотреть на буйную растительность миллиардера.

Еле как высиживаю все это время точно на иголках. Около двух, мой босс забирает с собой Кристину, я снова выхожу одной из последних.

- Та-ня… - раздается бархатный баритон того, кто украл мой покой.

Вздрагиваю и оборачиваюсь на миллиардера. Он запомнил, как меня зовут? Серьезно? Хотя Михаил Захарович обращался ко мне несколько раз по имени во время переговоров, все равно я не думала, что мое имя имеет для Юнусова хоть какую-то ценность, чтобы он его запомнил.

- Та-ня… мы едем в ресторан. – Эмир Юнусович не спрашивает. Не приглашает. Лишь констатирует факт.

Я стою, не в силах вымолвить ни слова. Лишь краснею, как школьница перед директором.

- Удивительная девушка. – усмехается Эмир Рустамович, слегка наклоняясь ко мне.

А у меня голова кружится от его терпкого парфюма, и собственного мускусного запаха.

Ангелина, Пузырев и Кирилл Захарович ждут нас в коридоре.

- Приглашаю всех отобедать в моем ресторане. – белозубо улыбается Юнусов.

Ну слава Богу, что он снова приглашает всех, а я уж грешным делом подумала, что меня одну, но нет.

- Где же тебя нашли такую, Та-ня? – негромко спрашивает мужчина, так чтобы нас не услышали остальные.

Пытаюсь протиснуться мимо него сквозь дверной проем.

- Какую? – только и могу выдавить еле слышно.

- Чистую. – заламливает бровь миллиардер.

Что? В каком смысле? Как понять, «чистую»? И если он сейчас имеет ввиду невинность, то как он догадался?! Как он узнал о моей девственности?

ГЛАВА 8

ГЛАВА 8

ТАНЯ

Вторая половина дня проходит для меня в таком же напряжении, как и первая. Несмотря ни на что мне жаль, что этот день подходит к концу. Ведь я уже привыкла к жгучим взглядам миллиардера. Привыкла к ним как к чему-то плохому, например, как к алкоголю или чему похуже.

Но, хорошего, как говориться, понемногу. И так с ним провела все время с девяти до шести включая обед в ресторане.

Кажется, за сегодня я привязалась к нему еще больше, чем за вчера. Ох, не надо бы этого всего тебе, Танюш! Ох и наплачешься еще вдоволь… не по твоим зубам он птица. Не по твоим. Пожалеешь еще, глупый ты беспечный мотылек.

Ты же работаешь, у тебя есть хобби, увлечения. Какие-то стремления в жизни. О них лучше думай, а не о том, как сильно натягивается каждый раз ткань дорогущего пиджака, когда Юнусов напрягает свои бицепсы.

Снова мешкаюсь как обычно в переговорной, собирая рассыпанные Михаилом Захаровичем контракты и документы, вынимая флешку из демонстрационного плазменного монитора.

Все уже давно вышли из помещения – размять ноги и побыстрее начать свободное после работы время.

Ощущаю на себе тяжёлый пристальный взгляд. Вернее, на своих бедрах, когда на цыпочках отключаю флешку от монитора.

Тут же оборачиваюсь.

Ох, елки-палки, этот самый огненный жгучий взгляд чернущих обжигающих глаз.

Застываю в нерешительности, прижав флешку к груди. Сердце начинает стучать быстрее, а мое дыхание учащается, будто разом из помещения выкачали весь кислород.

Эмир Юнусов усмехается краешком чувственных губ, но его глаза не улыбаются. Все так же прожигают меня насквозь.

Мне надо что-то сказать. Спросить, или обернуть эту ситуацию в шутку. Но горло пересохло, его мгновенно сдавило спазмом и поэтому я только могу смотреть на него широко открытыми глазами, да отмечать, что мужчина огромный точно медведь. Особенно, когда стоит вот так близко, возвышаясь надо мной.

- Та-ня. – хрипло произносит бархатным баритоном.

А? что? Вздрагиваю от его голоса. Рокочущего. Низкого. Басистого. Его голос – чистая сталь. Сталь, спелёнатая велюром.

- Через час. За тобой заедет мой водитель. В отель. – он не спрашивает.

Такие люди, как Юнусов никогда не спрашивают. Они утверждают. Высказывают аксиому – теорему, не требующую доказательств.

В полном шоке я лишь хлопаю на него ресницами. Наконец набираю полные легкие воздуха. Легкие аж горят – так долго я не дышала, пришпиленная, пригвожденная к месту его бешеной энергетикой.

- К-куда… мы… то есть я… поед…ем?

***

Как в тумане доезжаю до отеля. Даже уничижительный взгляд Михаила Захаровича меня не трогает. Не заботит, как раньше. О забытом факсимиле я и думать позабыла - настолько мне сейчас все стало безразлично. Все, кроме чернеющего взгляда и рокочущего голоса, что до сих пор звенит в ушах:

«Через час. За тобой заедет мой водитель. В отель.»

Времени остается не так много. Едва ли вхожу в свой номер, как скидываю с себя лодочки в разные стороны, бросаю сумку на земь и бегу в ванную комнату.

Смотрю на себя в зеркало: о боже, это не я. Это все не со мной сейчас происходит. Ведь не может же шикарный миллиардер обратить свое внимание на самую простую сиротку-Таню?! Не может?!

Хмыкаю и смеюсь в свое отражение. Бред какой-то. Щеки пылают алым. Глаза – точно яркие сапфиры. Губы распухли от того, что я искусала их по дороге. Волосы блестят в электрическом свете. А еще грудь немного увеличена под блузкой. Я знаю, что это все – последствия овуляции. Читала, что именно в этот период каждого цикла женщина расцветает: природа берет свое и наделяет женщину манящей красотой, чтобы ее заметил мужчина ну и… оплодотворил.

Боже, Таня, о чем ты только думаешь?! Глупая, наивная дурочка. Плещу себе в лицо водой – смываю всю косметику. Потом и вовсе раздеваюсь, принимаю душ.