Помоги проекту - поделись книгой:
К концу третьей недели Лида могла сосредоточиться лишь на ненависти к обидчику, из-за которого она всё потеряла.
В ту ночь женщина не смогла уснуть, а на рассвете вышла проветриться на реку. Над водой стелился густой туман, точно, как у неё в голове. Лида вышла на середину мостика и, облокотившись о перила, стала смотреть вниз.
«Интересно, насколько здесь глубоко?» — подумала она.
Клубы тумана плыли над речной гладью, будто пуховые облачка. Захотелось встать на край, расправить руки в стороны, словно крылья, и полететь вниз, чтобы зарыться в них лицом. Лиде показалось, будто кто-то окликнул её знакомым голосом, она резко обернулась и потеряла сознание, а когда через минуту женщина очнулась, в её руке был зажат кленовый лист.
«Это от переутомления, — разумно решила она. — Ты много думаешь, мало спишь и почти не ешь. Надо приходить в норму. Скоро приедет Иван. Пора бы и честь знать. И откуда ты взялся, кленовый лист?»
Женщина засунула его в карман куртки, поднялась, хватаясь за перила, и направилась в дом, чтобы уснуть.
Глава 4
Вкус поцелуя
Своих родителей Иван почти не помнил, они пропадали в археологических экспедициях, пока их не накрыла лавина в горах, даже тел не нашли. Бабушка внушала мальчику, что он должен был ими гордиться, а он не поддавался внушению. Мама и папа были для него лишь лицами на фотографиях, и он чувствовал себя сиротой.
Жили они втроём с дедушкой. Бабушка на мужа молилась и называла ненаглядным.
— Дед — обычный мужик, каких много вокруг, простой слесарь. Что в нём ненаглядного? — недоумевая, интересовался у неё Иван.
— Никакой не обычный, а золотой, — гордо возражала бабуля.
— Теперь ещё и золотой! — смеялся мальчик. — Что в нём драгоценного?
— Редкой бабе достаётся такой мужик, на которого она может опереться. Запомни, внучок, ты отвечаешь за то, хорошо ли твоей женщине. Вот дед твой обо мне заботится.
— Бабуль, ты чего-то путаешь. Это ты ему готовишь и стираешь.
— Не о том речь, родимый. Ни одной сумки в руках не держала и житейские проблемы не решала. Всё дед. А коль загрустила, он вмиг почует, обнимет, в глаза заглянет ласково и спросит, что меня печалит, да всё сделает, чтобы тоску развеять. Ты ещё бестолковый, Ванюшка, а как вырастешь, помни, заботиться мужик должен о своей бабе.
Не была эта беседа Ивану на пользу. Решил он, что плохим мужем становиться не хочет, а хорошим быть ему в лом.
Однако сердечко свербело, видно, гены дедовы зашевелились. Потому сошёл он с поезда не двадцать пятого сентября, как обещал Лидии, а поутру двадцать четвёртого. Рассуждал Иван так: если у неё всё хорошо, то ушла уж давно, не наездишься из такой дали в город, а, вот, если не сложилось и женщина в затруднении, то убегать будет в последний день из-за стыда. И не ошибся.
В конце сентября в этих краях вовсю хозяйничала поздняя осень, смахнув почти всю листву с деревьев, высушив траву и наполнив ямы дождевой водой. Холодный ветер пробирал до костей, а у Лидии не было ни тёплой куртки, ни свитера, ни сапог. Пока гостила, носила вещи Ивана, но уходить надо было в своей одежде. Надела две рубашки, а под них футболку, чтобы не замёрзнуть в летней ветровке. Натянула две пары носков. Сойдёт.
Лида окинула прощальным взором холл. Несмотря на душевные муки, ей было приятно здесь жить. Но завтра приедет Иван и надо убираться. Он всё равно не сможет её полюбить. Видно же, что хозяйственный мужчина, деловой, а она неряха и бездарщина, в зеркало смотреть тошно, не то, что предстать перед ним в таком запущенном виде.
— Счастливо оставаться! — вслух сказала она дому и перешагнула порог, заперла дверь и положила ключ в условленное место.
Странное ощущение. Такое же, как несколько месяцев назад, когда за ней закрылись железные ворота колонии. И на ногах те же ботинки с треснувшей подошвой, и она опять на нулевой отметке, ничего не добившись. Лида ещё не знала, куда пойдёт. На вокзал или в гостиницу. Для начала надо было найти автобусную остановку.
Женщина решительно пересекла двор, до боли в груди хотелось обернуться, но она сдержалась и быстрым шагом направилась к мосту. Дошла до середины и замерла, услышав приближающийся звук мотора. Лиду охватила паника, она побежала, чтобы быстрее пересечь мост и спрятаться в кустах, но не успела. Мотоцикл преградил ей дорогу.
— Привет! Куда спешишь? — Иван снял шлем и обжог смутившуюся женщину озорным синим взглядом.
Он посвежел, или просто она не видела его при свете дня. Бороду короче подстриг и причёска не та. Она будто язык проглотила от стыда.
— Садись!
Лида покорно взобралась на мотоцикл, и они поехали к дому. Почему он вернулся сегодня, она спрашивать не стала, решив, что сама ошиблась с датой.
Хоть и смущалась, а в глубине души женщина была рада вновь ступить на порог этого дома, да и Иван казался радушным. Достал из багажника большой пакет и торжественно сообщил:
— Косуля и свежее пиво!
Он не задавал вопросов, не смотрел осуждающим взглядом, будто всё понимал.
— Замариную и в душ.
Лида пристроилась у барной стойки наблюдать. Кинув упаковку пива в холодильник, Иван принялся за мясо. Ловко смешал маринад, разделил рёбра и стал их обильно смазывать.
— Ела когда-нибудь косулю?
— Не помню, — пожала плечами Лидия. — Я много пробовала экзотических и всяких изысканных блюд. Может, среди них и косуля была.
— Раз так, будем считать, что в первый раз. — Он уложил мясо в большую кастрюлю и накрыл крышкой. — Часа два постоит. Погуляешь со мной?
— Где? Там? — Она показала на окно, от неожиданности не сразу сообразив, о чём он.
— Ну, а где же?
— Давай.
— Я смою с себя дорожную пыль, а ты поищи в моём шкафу свитер потеплее, а то замёрзнешь.
Иван направился в душ, оставив женщину в задумчивости.
Через полчаса они встретились в холле.
— Вот это другое дело! — Он довольно разглядывал наряд Лиды. Они с ним были почти одного роста, разве что Иван самую малость был выше, и в длину его одежда ей вполне подходила, только в плечах была широковата. — Держи шерстяные носки.
Мужчина повёл её по тропинке в глубь леса, туда, куда Лида не заходила, боясь заблудиться. В глазах запестрело от усыпанной жёлтыми и оранжевыми листьями земли. Они ступали по мягкому и влажному после дождя ковру, под ногами хрустели размокшие шишки.
— Слышишь? Дятел. — Иван остановился и придержал её за руку. В тишине эхом разносился стук. — Видишь? Вон он, почти у самой кроны.
— Да, вижу. — Подняла вслед за ним голову Лидия.
Он глубоко и довольно вдохнул полной грудью бодрящий воздух с нотками прелых опавших листьев.
— Соскучился по лесу.
— Ты давно здесь живёшь?
— Лет десять.
— А я вот всё думала, есть ли у твоего дома адрес? Почту получаешь?
— Конечно, есть. Это законная постройка, по документам относится к городу. На окраине улица Лесная, так это её продолжение. Лесная, 201. А почтальон, само собой, сюда не потащится, кладёт письма в абонентский ящик.
Они всё дальше углублялись в лес. Тропинка стала почти незаметной, а деревья росли плотнее.
— Тебе не страшно? — спросила Лидия.
— Что именно? — удивился Иван.
— Жить в лесу одному.
— Нет, — твёрдо ответил он. — Я не знаю, что такое страх.
— Совсем? Никогда не испытывал?
— Не помню такого.
— Не может быть, — решительно отрезала Лидия. — Не верю.
Иван лишь пожал плечами, он и вправду ничего не боялся, даже смерти и пыток, на которые он со своими аферами мог легко нарваться, он был к ним морально готов.
— А ты, Лида, чего боишься?
Женщина остановилась и посмотрела серьёзно ему в глаза, они не смеялись, а глядели участливо.
— Я не знаю, как мне жить. Я тут чуть с ума не сошла, — она кинулась мужчине на грудь и заплакала.
— Выходит, тебе нужна помощь. — Он погладил её по спине. — Я с тобой. Вместе мы разберёмся.
— Прости, — Лида смущённо отстранилась, вытирая лицо рукавом его свитера, на что он поморщился.
Они ничего не знали друг о друге, и вопросы можно было задавать бесконечно.
— За что я люблю эти уединённые места? За то, что можно долго идти, не встретив ни единого человека.
— Ты не любишь людей, Иван?
— Я не знаю, зачем они мне.
— Чем-то нездоровым попахивает, — поёжилась Лидия.
— Почему? Может, наоборот. Ты меня не бойся. Да, я странный, но не насильник и не маньяк. Просто поверь.
— А я?
— Что ты?
— Ты же знаешь, что я убийца.
— Расскажешь как-нибудь, послушаю.
— Нет, и не проси.
— Как знаешь…
Они бродили около двух часов. Лида давно так много не ходила. Лицо женщины окрасил румянец, прогулка оживила спящую красавицу, какой он встретил её на мосту.
— Я займусь косулей, а ты отдохни, вижу, что устала.
— Помогу тебе на кухне?
— Нет, сам справлюсь.
— Тогда переоденусь, — она поднялась в мансарду, лихорадочно соображая, что бы лучше надеть из своего скудного гардероба, и душ не мешало бы принять, она снова себя запустила. За ужином мало ли что может случиться.
Иван усмехнулся, услышав шум воды.
«Женщины, — подумал он. — Нет в них ничего загадочного».
Это уже получился не обед, а ужин. Лес за окнами погрузился во тьму. Хозяин дома развёл камин, приглушил свет и накрыл на стол в холле. Лида, посвежевшая после душа, в единственном бывшем в её гардеробе летнем платье выглядела сказочно прекрасной, ступая босой по толстому ковру.
— Не подумай, что я тут романтику развожу. Не поверишь, но это мой обычный ужин, люблю чего-нибудь такое намудрить. Нормально? Не перебор? — В первый раз чуть смутился Иван, он не хотел, чтобы женщина неверно истолковала его намерения.
— В самый раз, я так себе холостяцкий ужин и представляла, — усмехнулась Лидия.
— Косуля и пиво, не вино, заметь.
— Согласна. Пиво романтику режет под корень.
Женщина подсела к камину, протянув руки к огню.
— Ты до сих пор не проголодалась?
— Я мало ем, иногда забываю. Так хотелось разжечь камин, пока тебя не было, но я так и не решилась. — Она повернула голову, глаза её горели.
— Наука не хитрая. Научу. Иди есть, остынет.
Мясо источало такой изумительный аромат, что у Лиды свело желудок, как только она приблизилась к столу.
— Теперь я с уверенностью могу сказать, что никогда не ела косулю, — говорила она с набитым ртом. — Божественно! — Женщина макнула рёбрышко в соус.
— Умопомрачительно! — нескромно вторил ей Иван.
— А ты, Иван, не думал, что другие люди нужны тебе, чтобы вот так вместе уплетать вкусное блюдо, пить пиво и болтать? Согласись, что одному не так приятно.
— Есть много «но», давай не будем об этом.
Лида слегка смутилась, прозвучало, будто она навязывается.
— С тобой приятно безо всяких «но», — он поспешил её подбодрить. Иван тонко чувствовал эмоциональное состояние человека, с которым имел дело, это качество было одной из причин его успеха. При желании он мог бы стать отличным игроком в покер.
— Боже, я так объелась! — простонала, смеясь, женщина.
Поделиться книгой: