Помоги проекту - поделись книгой:
– Что-то должно случиться, – вздохнула она, – и только тогда мы можем встретиться, да?
– Ну ты же знаешь…
– Я все знаю и все понимаю. И ты можешь не переживать. В моей жизни появился мужчина, – тихо сказала она. – У нас очень серьезно.
– Я не думаю, что это плохо. – Давление на грудь усилилось, голосовые связки пережало, Егор с трудом закончил фразу.
– Я думаю, что это хорошо… На самом деле все хорошо, – торопливо проговорила она.
– А что плохо?
– Что плохо… Сарычев сегодня приходил.
– Сарычев? – поморщился Егор.
Сарычев – птица хитрая и наглая. Торговал строительными материалами, много задолжал мелкому криминальному боссу, в счет оплаты участвовал в нападении на инкассаторов. Именно за соучастие он и был осужден на шесть лет, отсидел всего два года. Сарычев преподнес себя как жертву бандитского произвола, дескать, заставили его идти на гиблое дело, но картина постепенно прояснялась. Уже после суда над ним появились основания считать, что именно Сарычев и организовал ограбление, подключив к делу своего знакомого Сигайлова. Доказательствами этой версии следствие не располагало, но Сарычева решили выпустить пораньше, а затем проследить за ним, чтобы отыскать припрятанные деньги.
Такая каша тогда заварилась. Сарычев отправился к своему тайнику, но незадолго до его появления деньги нашел деревенский житель, который через день-два после этого трагически погиб. В убийстве подозревали Сарычева, и он действительно в момент преступления подкрадывался к Василькову. Но убийцей оказался совсем другой человек, он же и забрал одну инкассаторскую сумку, вторую, предположительно, взял сам Сарычев. Убийцу задержали, деньги конфисковали, а вторую сумку найти пока не удается. Сарычев клянется, что не брал ничего, но верить ему нельзя. И обратно в места не столь отдаленные отправлять его не стоило. Прокофьев практически не сомневался в том, что вторая сумка найдется, если Сарычев останется на свободе.
Вика терпеть не могла Сарычева, а он уже подкатывал к ней, и не раз. А Прокофьева он не очень-то и боялся, потому как в любой момент мог прикинуться жертвой его личной к себе неприязни. Тем более что Прокофьев уже имел неприятности из-за Вики, сам начальник управления требовал прекратить с ней отношения из-за конфликта с Карамболем.
И с Сарычевым у Прокофьева очень сложные отношения. Сарычев – нахал и подлец, издеваться над людьми – его любимое развлечение. Пока он мотал срок, его жена вышла замуж за некого Вельяминова. Вернее, только собиралась выйти замуж. Хотела развестись с мужем и оформить с Вельяминовым отношения, она же не знала, что Сарычева выпустят так рано. Сарычев вернулся, круто наехал на бесхребетного Вельяминова, подмял его под себя. Да и Лариса, его жена, оказалась еще той штучкой. Вельяминов от нее без ума, а Сарычев только рад заняться любовью с женой чуть ли не на глазах у Вельяминова. Мало того, Сарычев совратил жену самого Вельяминова. Вот тогда все и закрутилось.
Жена Вельяминова пыталась заказать Сарычеву своего мужа, тот отказался, она обратилась к своему прежнему любовнику. В итоге погибла сама заказчица, Сарычев попал под подозрение в убийстве, Прокофьев задержал его, отправил за решетку. Но вскоре выяснилось, что Людмила Вельяминова стала жертвой киллеров, которых Пентиум отправил в Чугуй по душу Карамболя.
Сарычева пришлось отпустить, но его приключения на этом не закончились. Он снова вляпался в историю. После провала первой группы киллеров Пентиум отправил в Чугуй целую команду наемных убийц. Карамболь тогда лежал с ранением в больнице, окруженной сплошь невысокими зданиями – киллеру негде засесть. Но снайперский комплекс установили на вышке сотовой связи, управление осуществлялось дистанционно, ствол наводился на цель с помощью программы на компьютере. К смерти приговорили Карамболя, но под выстрел угодил сам Прокофьев. Киллера в конечном итоге взяли, банду наемников обезвредили, однако выяснилось, что в момент выстрела оператор за пультом отсутствовал. Выстрелить мог Сарычев, и, возможно, он не упустил возможности свести счеты с Прокофьевым. Но промахнулся. А доказательств его вины не нашлось, совершенная им подлость осталась за кадром и заглохла на фоне информационного шума, который поднялся после того, как банда наемных убийц атаковала целую больницу.
Сарычеву бы самому заглохнуть, но нет, он снова дает о себе знать.
– Ты только не подумай, он меня не оскорблял, даже слова плохого не сказал, – поспешно сказала Вика. – Тихий такой, улыбается, давай, говорит, начнем все заново.
– И что тебя смущает?
– Мягко стелет, как говорят в таких случаях. И еще черти в тихом омуте водятся.
– Чертей хватает, – кивнул Прокофьев.
– В глазах у него эти черти, они бесятся, а он их сдерживает. Что-то не так с ним, опустошенный он какой-то, даже жалкий… Что-то не очень хорошее с ним случилось.
– А что именно случилось, не говорил?
– Да нет… Но что-то он задумал…
– А если поконкретней?
– Не знаю. Но мне кажется, ему нужны деньги Сигайлова.
– Он спрашивал про них?
– Сегодня нет, а вообще интересовался. Я уже устала повторять, что нет у меня никаких денег… И еще придется повторить, он сказал, что завтра снова придет. Он от меня теперь не отстанет! – мотнула головой Вика. В ее голосе звучали панические нотки.
– Хочешь, чтобы я с ним поговорил?
– Я очень хочу, чтобы он от меня отстал… Из-за него я потеряла тебя, – тихо сказала она. И еще тише произнесла: – Из-за него я могу потерять Леонида!
– Ты его любишь? – сам от себя того не ожидая, спросил Прокофьев.
– Тебя любила больше, – все так же тихо сказала Вика.
– Любила?
– Любила!.. – Она резко повернулась к нему, словно отсекая прошлое от настоящего. – А сейчас люблю другого!..
– Ну что ж… – начал было Егор, но замолчал, не в силах набрать в легкие воздуха. Как будто слон на грудь ногой наступил, и сердце еще больше сжалось, не хотело биться.
– И я не могу потерять Леонида.
– Я должен тебе помочь? – через силу выдавил Прокофьев.
– А мне больше не к кому обратиться!
– Обращайся… Я поговорю с Сарычевым… Он должен оставить тебя в покое. И я тоже.
– И ты тоже… Егор, ты только не обижайся!.. – Вика взяла его за руку и умоляюще посмотрела в глаза.
– Да нет.
– С Леонидом у меня очень серьезно… Да и тебе будет легче.
– Я поговорю с Сарычевым! – Егор напористо глянул на Вику.
Одно из двух, или она уходит прямо сейчас, или он целует ее в губы и увозит на край света. А он чувствовал, что доведен до отчаяния. Любил он Вику, любит, и только сила воли держит его на цепи, не пускает к ней. И будь она проклята, эта сила воли. Он готов был сказать ей это прямо сейчас. И даже не сказать, а закричать.
Вика поняла его и, закрыв глаза, потянулась к нему, но вдруг подалась назад, схватила зонт, выскочила из машины и скрылась в дождливой темноте. Прокофьев не стал ее останавливать.
Ночь в лесу темная, дождь не прекращается, земля сырая, Гаврила измучился, пока вырыл себе могилу. Карамболь просматривал видеозапись, сам он сидел в своем кабинете в мягком кресле, вокруг сухо, тепло и светло. Гаврила где-то в темной глубине компьютерного монитора, но, как ни странно, Карамболь чувствовал его страх и страдания. Ощущение такое, будто он сам копал себе могилу – насквозь мокрый, грязный как черт.
«Глубже давай!» – требовал голос Брайтона.
«Не могу больше!»
«Лиса твою морду сожрет!»
«Все равно!»
«Кто Освальда заказал?»
В ответ Гаврила вонзил в землю лопату и снова стал копать.
Карамболь перемотал запись вперед, остановился уже после того, как у Гаврилы отобрали лопату. Он стоял в своей могиле по самую макушку, Брайтон светил ему фонариком прямо в глаза.
«Ты же видишь, какое здесь место! – говорил он. – Здесь всегда будет вода! Твой труп будет гнить по уши в воде!..»
«Ну хорошо, Кривой отмашку дал!» – не выдержал прессинга Гаврила. Понял, что с ним не шутят, а умирать ох как не хочется.
«А Кривому кто?»
«Не знаю!»
«Ты уже по пояс в воде…» – сказал Брайтон, передернув затвор пистолета.
«Пашня Кривому сказал!» – вжимая голову в плечи, простонал Гаврила.
«А Пашне кто?»
«Свищ!»
«Что Свищ?»
«Свищ Освальда заказал!»
«А кто Освальда убил?»
«Не знаю!.. Мамой клянусь, не знаю!»
«Как это не знаешь?»
«А так, не знаю! Подъезжаем, а он уже зажмуренный лежит!»
«Ну а чего тебе тогда бояться, если вы не мочили Освальда?.. Свища боишься? Так не будет его скоро!.. Кто Освальда заказал?»
«Свищ!»
Карамболь засмеялся, останавливая запись. Брайтон уже сказал, что полностью подготовил Гаврилу к отправке, не сегодня-завтра он будет у ментов. А там уж будет видно, жить Прокофьеву дальше или нет. Если закроет Свища, пусть живет, если нет, грош ему цена. И пуля в лоб. Но потом…
Глава 6
Запах пота в бюджетном тренажерном зале ни с чем не перепутаешь. От Сарычева несло конюшней, и стрейч-футболка у него мокрая от пота. Лицо распаренное, красное, жилы на шее вздутые, бицепсы прокачаны. Грубый он мужик, черты лица мелкие, неправильные, но внешность при этом не отталкивающая. Роста чуть выше среднего, плотного телосложения, мышцы тренированные, брюшной пресс в отличном состоянии.
Сарычев жевал резинку, с кислым видом глядя на Прокофьева. В глазах вопрос: и зачем он только открыл ему калитку? Ясно же, что нет у него постановления на обыск. Какие могут быть претензии к невинному человеку?
– Как дела, Аркадий Васильевич? – с иронией уверенного в себе человека спросил Прокофьев.
– Дела у прокурора!
– А деньги где?
– Да пошел ты! – скривился Сарычев и сделал движение рукой, как будто с силой собирался захлопнуть калитку, но решил не осложнять ситуацию и остановился.
– А ты, я вижу, тренируешься? – усмехнулся Прокофьев.
– Имею право!
– Фитнес-бокс?
– Почему это фитнес? – оскорбился Сарычев.
– Ну не знаю, спарринг-партнера у тебя точно нет.
– Хочешь попробовать?
– Давай! – легко согласился Прокофьев.
Он не шутил, даже более того, рвался в бой. Чтобы набить Сарычеву морду. На языке закона с этим отморозком говорить бесполезно, он только силу признает.
– Это что, из-за Вики? – учуяв запах жареного, нахмурился Сарычев.
– Так будем поговорить? – расправляя плечи, спросил Егор.
– Ну смотри, сам напросился! – Сарычев распахнул калитку, пропуская Прокофьева во двор.
– С перчатками или без?
– Если без перчаток, ты меня потом закроешь, – пожал плечами Сарычев.
В подвал он зашел с улицы, через дверь с торца дома. Вернулся с двумя парами перчаток, одну бросил Прокофьеву.
– А ты не погорячился? – усмехнулся Егор.
Перчатки опасные, тонкие, четырехунцовые, в них почти как голым кулаком бить.
– Лишь бы у тебя очко не остыло! – надевая перчатки, ухмыльнулся Сарычев.
Он смотрел на Прокофьева тяжело, угрожающе, он умел так смотреть, тот же Вельяминов боялся его, как кролик удава. Но Егора его взгляд нисколько не смутил, он спокойно надел перчатки.
– Ну, смотри!
– А с Викой у нас все тихо-мирно было. Не знаю, зачем она тебе пожаловалась, – обманчиво-миролюбивым тоном сказал Сарычев.
– Пожаловалась, – улыбнулся Прокофьев, давая понять, что повелся на эту нехитрую, в общем-то, уловку.
И в тот же момент Сарычев ударил – быстро, без размаха. Но Прокофьев к выпаду был готов. Он не увертывался от удара, а просто бил в ответ. И голову он отвел в сторону только для того, чтобы ударить как можно сильней. Отвел лишь слегка, встречный кулак нашел цель, но прошел по касательной. Зато сам он ударил точно по центру, точно в нос, Сарычев явно не ожидал от него такого выпада. Он упал, тут же поднялся, однако его слегка повело в сторону, пришлось восстанавливать равновесие. Прокофьев мог его добить, но не стал этого делать. Сарычев свое получил, если он успокоится, то можно закончить поединок.
– Ты больше к Вике не подходи, договорились?
– А то что? – Сарычев качнулся из стороны в сторону, давая понять, что готов к продолжению боя.
Поделиться книгой: